Проклятье Всевышнего

Юмаана с азартом принялась наводить порядок в поместье по своему разумению, сумела поладить с экономкой и начала планировать изменения в поместье. По крайней мере на той половине, где обосновалась она с мужем. Сударь Шовек взялся за проверку отчетов управляющего. От ее результатов зависело, останется ли управляющий прежним или дядя будет искать другого. Пока он был всем доволен.

Илкер только наблюдала за этой бурной жизнью и читала книги. В какой-то момент ей захотелось найти подробности семейной легенды о Меаре. В этом ей с удовольствием помогал Раддай, когда завершал занятия с Ашбелом. Молодой мужчина служил так добросовестно, что Илкер даже забывала, как и почему он оказался в поместье. Так же было и с горничной Айной. Девушка вела себя очень скромно. Старательно выполняла обязанности, и часто Илкер даже голоса ее за весь день не слышала. Однажды только, проснувшись посередине ночи, обнаружила, что ее нет. Но не придала этому особого значения.

— Мне кажется, нам нужно поискать подробности о вашей семье в церковных архивах, — заметил однажды мастер Заза, и Илкер словно выдернули из страны грез в суровую реальность. Она смотрела на Раддая, потеряв дар речи. Он вскинул рыжие брови: — Вы не находите? Там непременно сохранилось что-нибудь важное.

Девушка молчала. Она разволновалась, даже сердце стало биться с перебоями.

— Давайте сегодня отправим слугу с письмом графу Еркеру. Попросим, чтобы он любезно разрешил мастеру Киросу сопровождать вас, — не дождавшись ответа, предложил секретарь. — Можем отправиться в Наему послезавтра. Или даже завтра, если мастер Кирос приедет раньше. Что скажете, госпожа?

— Отличная идея! — Илкер не понравилось, что голос дрогнул, и она взяла себя в руки. Сглотнула, заговорила спокойнее. — Ашбел, думаю, будет счастлив сделать перерыв в занятиях. Напишите не только графу, но и мастеру Киросу. Не хочу, чтобы он подумал, будто мы не учитываем его желание. А потом попросите сударя Яфия, найти расторопного слугу, чтобы он съездил в поместье Еркер.

…Яфий нашел чрезвычайно расторопного слугу. На следующий день утром, едва они закончили завтракать, дворецкий, поклонившись, провозгласил:

— Леди Лаксме, Ишма принес письмо от графа Еркера. Передать вам или пусть прочтет мастер Заза?

Это была проверка: кому передавать почту и насколько госпожа доверяет секретарю.

— Передайте сударю Зазе, — ответила девушка. — Только одно письмо? От графа? — уточнила она, с опозданием удивившись, что нет ответа от мастера Кироса.

— Да, только одно, — еще раз подтвердил Яфий. — От его сиятельства.

— Хорошо, — кивнула Илкер и пригубила чашку с ароматным напитком.

После трапезы она прошла в кабинет, открыла одну из исторических хроник, любезно переписанных специально для семьи Лаксме, но ее уединение скоро нарушили. В комнату сначала скользнула горничная и пристроилась у окна. Не успела Илкер вымолвить ни слова, как в дверь шагнул кучер Улм.

— Вы хотели меня видеть, госпожа? — поинтересовался он спокойно, выразительно глядя на нее. И, пока Илкер соображала, что ответить, он подсказал: — Мне Айна передала, что вы меня искали.

— Ах, да!

Молодая графиня растерянно кивнула. Вошел Раддай и осторожно прикрыл дверь.

— Нам не помешают, — заявил он, подходя к Илкер и подавая ей письмо.

Девушка взяла его, всё еще ничего не понимая. Секретарь тут же уселся на стул рядом.

Илкер, торопливо пропустив положенные изъявления вежливости, прочла: «К сожалению, вскоре после поездки в Меару, мастер Кирос сильно заболел. Аптекарь, приглашенный к нему, засвидетельствовал тяжелую форму пневмонии. Из-за преклонного возраста мастер Кирос тяжело перенес болезнь и умер три дня назад».

Илкер проглотила ком в горле и медленно подняла глаза. Она скользнула взглядом по книжным полкам. Там стояло несколько книг из тех, что привез мастер… Мысли ее запнулись на имени пожилого библиотекаря.

— Госпожа, вам плохо?

Папаша Улм явно желал заглянуть в мысли графини — так внимательно смотрел.

— Нет, мне не плохо, — скрепилась Илкер. — Мне страшно. Вы ведь все пришли сюда, потому что уверены, что его смерть неслучайна? И мне тоже так кажется. Я ведь с ним разговаривала, он был здоров. Абсолютно здоров. Если бы у него начиналось воспаление легких, это ведь было бы заметно! Но за что его убили? И как можно подделать воспаление легких?

— Это не так трудно, как кажется, — объяснил Улм.

— Можно подделать, госпожа, и воспаление легких, и сердечный приступ, и даже апоплексический удар, — подтвердил Раддай. — Действие некоторых ядов имеет именно такие последствия. Яды я специально изучал, хотя и не в монастыре. Но в любом случае нужны улики.

— За что его убили — тоже понятно, — подхватил Улм. — Кто-то узнал о подозрениях доброго библиотекаря. И решил принять меры. На всякий случай. Ведь они понимают, чем грозит расследование.

— То есть вы уверены, что есть заговор?

— До этого могли быть какие-то сомнения. Теперь — нет, — веско обронил кучер.

— Так, подождите… — Илкер всё еще не понимала. — Когда он написал письмо? Если не ошибаюсь, Поладу доложили об этом больше месяца назад. Почему заволновались только сейчас?

— Думаю, потому что вы вернулись в поместье, — невесело усмехнулся Заза. — Они не могут знать точно, связаны ли вы с Поладом. Но это легко предположить. Вы неожиданно из горничной стали фрейлиной принцессы. Сразу после этого арестовали другую фрейлину. Потом вам вернули поместье… Согласитесь, всё это могло произойти, потому что вы оказали серьезную услугу короне. Горничные часто слышат секреты господ.

— Почему вы уверены, что моя история всем известна? — изумилась Илкер.

— О, поверьте, слухи о таких событиях быстро по всей стране разносятся, — заверил Раддай.

Девушка помолчала, потом уточнила:

— Значит, теперь все в опасности? Все, кто со мной общается?

— Вовсе нет! — возразил Улм. — Во-первых, мы здесь. Во-вторых, смерть пожилого библиотекаря и смерть кого-то близкого короне — это не одно и то же. Вряд ли они рискнут что-то предпринять, пока вы в замке.

— А если я покину поместье? Мы ведь собирались в библиотеку?

Она посмотрела в глаза рыжему, в котором не осталось ни капли от мальчика — выпускника церковной школы. Теперь он выглядел значительно старше.

— А если покинете, надо будет соблюдать предельную осторожность, — ответил он веско. — Мы, конечно, сделаем всё, чтобы защитить вас. Но если игра пойдет по-крупному, всякое может случиться. Впрочем, можно что-нибудь придумать, чтобы обойтись без вашей поездки в монастырь. Если мастер Кирос ездил туда один, думаю, и я…

— Ну уж нет! — возмутилась Илкер. — Теперь я тоже хочу разоблачить этих негодяев.

Раддай пожал плечами. Все умолкли на какое-то время, затем Айна поинтересовалась:

— И что будем делать, папаша Улм?

Служанка тоже очень переменилась: стала уверенней, собранней.

— Как и сказал Заза, нужно искать улики.

— Но какие улики можно найти? — вспыхнула Илкер. — Не будут же они хранить пометку в блокноте: «Не забыть отравить мастера Кироса». —Айна не удержалась и хмыкнула, но тут же вновь посерьезнела. — Как можно доказать, что было преступление?

— По-разному, — пожал плечами кучер. — Можно найти свидетелей. Можно обнаружить яд. Можно услышать беседу, которая не предназначалась для чужих ушей.

— Другими словами, нам непременно надо быть в монастыре и разворошить это осиное гнездо, — подвела итог Илкер. — Когда? Завтра?

— Можно и завтра, — согласился Улм. — Только вот что… Раду, на первый раз ты с нами не поедешь. Встретишься с графом Еркером. Во-первых, посоветуешь ему хорошего библиотекаря на место мастера Кироса. Думаю, что у господина Полада найдется кто-нибудь толковый. А на первое время предложишь свои услуги. Выяснишь, что было в тот день, когда мастер Кирос заболел. Чем и когда его могли отравить, если это было отравление, — Заза закатил глаза, и Илкер расшифровала это как намек: не стоит объяснять очевидные вещи. — А мы поедем в монастырскую библиотеку. Посмотрим, какие сокровища охраняют осы и так ли уж они опасны. И еще. Ваше сиятельство, присутствие у вас в кабинете горничной и секретаря никого не удивит, но если к вам каждый раз будет наведываться еще и кучер… Я буду приходить в крайнем случае.

— Я что-нибудь придумаю, чтобы оправдать мой каприз, — пробормотала Илкер.

Глава 8

26 ухгустуса, Яхия, страна воительниц

Яхия была малюсеньким городом-государством на востоке Энгарна и состояла, по сути, из столицы и нескольких окрестных поселений. Появилась она сравнительно недавно, около трехсот лет назад. Хотя, справедливости ради, страной ее можно было назвать только последние лет пятьдесят. До этого Яхия скорее представляла собой одно из небольших, но очень агрессивных племен. Когда они обосновались здесь, граница Энгарна располагалась примерно в двух днях пути. Поначалу воительницы делали вылазки, воруя мужчин-крестьян и скот в Энгарне. Обиженные феодалы делали ответный визит, сжигая пару деревень. Но в целом соседи друг другу сильно не досаждали. Правительницы Яхии были достаточно мудры, чтобы понимать: лучше не злить медведя, а то не успеешь убежать. В первое время, после того как Энгарн освободился от захватчиков, они еще делали набеги на близлежащие села. Но как только Полад создал регулярную армию, с Яхией заключили договор: воительницы не грабят в Энгарне, а их не беспокоят «волки». Чтобы заключить его, королева Яхии и десять тысячниц приехали в один из приграничных городов. Договор соблюдался неукоснительно.

Хотя Яхия — небольшая страна, но иметь ее в союзниках значительно выгоднее, чем воевать с ней. Воительницы тоже понимали выгоду мира: пограбить Энгарн они, конечно, могли, но тогда спокойная жизнь дома закончилась бы.

Власть в Яхии не передавалась по наследству. Королеву выбирали из тысячниц общим голосованием. Она правила до тех пор, пока могла сидеть в седле, но, если бы ей вздумалось исполнять собственные прихоти, ее бы тут же потеснили и заменили на ту, что слушает своих подданных. Все женщины здесь — воины. Все мужчины — рабы. Конечно, это не было тем страшным рабством, что, по слухам, существовало в древности, когда раба могли изувечить или убить. По сути, жизнь большинства мужчин мало отличалась от их жизни в Энгарне или Лейне: работа в полях, уход за скотом. Разве только и женскую работу приходилось им выполнять: они стирали, убирались в домах, готовили еду. Устраивала их такая жизнь, или тех, кто пытался сбежать, убивали — Ялмари не знал.

Любая женщина могла поселиться в Яхии, если была готова к изнурительным тренировкам, чтобы стать солдатом армии. Кроме воительниц, что уже не могли сидеть в седле, а также беременных и кормящих, все были воинами. Прибывшей давали дом на окраине, если свободного не было — строили новый в деревне. Десятницы жили ближе к центру, сотницы и тысячницы — рядом с королевским дворцом, который стоял в сердце города. Регулярная армия, по слухам, насчитывала около десяти тысяч кавалерии. Отдельные отряды делали вылазки на территорию Лейна или пустынных племен. Лишь последние пятьдесят лет они стали не только воевать, но и собирать дань, сопровождать караваны, служить наемницами, а также продавать излишки зерна и оружия.

Иногда женщины в страну воительниц приходили из Энгарна и Лейна, иногда и из более дальних стран. Гораздо чаще воительницами рождались. Ходили слухи, что женщины Яхии не отличались той строгостью нравов, что принята в других странах. Они не признавали брачного союза, поэтому подчас и сами не знали, кто отец ребенка. Девочек воспитывала мать как воительницу. Если же рождался мальчик, то его либо пристраивали в семью в соседних странах, либо давали выбор в день совершеннолетия: остаться рабом в Яхии или уйти, куда глаза глядят. Воспитанием мальчиков занимались рабы.

Полад считал, что настало время обновить союзнический договор. Принц с ним согласился. Даже если половина армии воительниц поддержит их в войне, это будет большая помощь.

Сейчас страной правила Зелфа, но, кроме имени, ничего об этой женщине Ялмари не знал: ни сколько ей лет, ни как она выглядит. Подойдя к границе Яхии, принц передал через воительниц, ожидавших его на границе, официальное прошение о встрече. Ответ был получен быстро: его высочество в сопровождении маркиза и охраны может встретиться с королевой, если все мужчины сдадут оружие.

Такое требование поставило их в затруднительное положение. Полад о подобном не предупреждал. Согласиться значило признать, что условия диктует Яхия, хотя до сих пор это делал Энгарн. Ялмари вежливо ответил, что, поскольку прибыл заключить союзнический договор, не видит необходимости в столь суровых мерах. Однако его люди готовы сдать оружие перед встречей с ее величеством, находясь непосредственно во дворце.

На этот раз ответа пришлось ждать дольше. Но он тоже вызвал вопросы. Энгарнцам позволили иметь при себе оружие на территории страны, но если кто-то обнажит меч или кинжал, будет казнен. Также от мужчин требовалось строгое соблюдение традиций Яхии.

Почему такая странная формулировка «обнажить»? Имелось в виду, что они не должны ни на кого нападать, или следовало читать, как написано: даже доставать из ножен запрещено? Соблюдение каких традиций от них ожидалось?

Ялмари хотелось посоветоваться с телохранителем королевы, но решать пришлось самому. Он рискнул и согласился на эти условия. В конце концов, вряд ли они посмеют убить послов. Энгарн пока не потерял своей силы и найдет возможность отомстить за смерть принца.

Он переоделся в колет. Не хотелось, чтобы воительницы, увидев его в одежде простолюдина, подумали, что ими пренебрегали. Маркиз Нево, как обычно, оделся богато и со вкусом. Герард, без сомнения, выглядел более выигрышно, поэтому, возможно, именно его примут за сына королевы Эолин.

Два десятка «волков» во главе с майором Шрамом переодеваться не стали. По мнению Ялмари, они и без того шикарно выглядели в рубашках с пышными рукавами и кожаных жилетах.

За Цартаном начинались поля окрестных деревень, затем небольшая полоса лугов для выпаса, а потом березовая роща — она уже находилась на территории Яхии.

Им навстречу выехало три десятка встречающих. Одеты они были почти так же, как «волки»: длинные брюки, заправленные в сапоги, чтобы было удобно ездить на лошади по-мужски. Льняные рубахи — рукава, правда, не такие широкие. Кожаные жилеты со шнуровкой на боку. Десятницы отличались металлическими вставками на одежде. На сотнице блестел стальной нагрудник. Все женщины были с распущенными волосами, лоб пересекал кожаный шнурок. Было заметно, что форма эта парадная, для боевых действий она не подходила, так же как и одежда «волков».

Сотница выехала вперед. Женщина лет сорока с русыми волосами и широкими скулами чуть прищурилась, так что невозможно было разобрать, какого цвета глаза. Она внимательно посмотрела на маркиза Нево, перевела взгляд на Ялмари и безошибочно приветствовала его:

— Добро пожаловать, принц Энгарна Ллойд Люп. Королева Зелфа ждет вас, — перевела взгляд на Герарда. — Добрый день, маркиз Нево. Да поможет Всевышний в вашем деле. Я сотница Агда. Мне поручено проводить вас в дом для гостей. Там вы оставите вещи и оружие, прежде чем прийти не пир к ее величеству Зелфе.

Недооценил он воительниц. Даже гербовую печать не пришлось предъявлять. Видимо, они хорошо подготовились к встрече, даже расспросили, кто как выглядит.

— Добрый день, сотница Агда, — поздоровался Ялмари. — Да подарит Всевышний процветание вашей стране и вашей королеве.

Легкая улыбка тронула губы женщины: ей понравилось пожелание.

— Следуйте за мной, ваше высочество.

По роще они передвигались цепочкой, иначе не уместились бы на тропе, но, как только выехали в поле, воительницы перестроились, так что мужчины оказались в кольце.

Примерно через час показались первые селения Яхии. Принц с интересом рассматривал строения из выбеленного солнцем камня. Материал для строительства тут явно брали в Аваримских горах, отделяющих Яхию от пустыни, и обмазывали камни белой глиной. Получалось красиво и прочно.

В полях и огородах работали мужчины. Завидев процессию, они либо не отрывались от работы, либо рассматривали прибывших одно мгновение, а потом продолжали трудиться. Ялмари обратил внимание, что их никто не охранял. Воительницы не боялись побега.

Еще через час поля и деревенские домики закончились и показалась Раввифа. Крепостная стена невысокая. Сделанная из того же светлого камня и глины, она, вероятно, служила и стеной домов, находившихся на окраине. Жилища становились всё выше к центру, так что город напоминал многоярусный торт. Виднелся даже дворец королевы в сердце столицы. Казалось, до него рукой подать. Ворот не было, просто в одном месте стена расступалась, открывая дорогу, шириной в две трости.

Воительницы снова перестроились: шестеро из них поехало вперед, остальные замкнули кавалькаду. Вскоре копыта зацокали по мостовой Раввифы. Создавалось впечатление, что дома в городе расположены на нескольких круговых улицах: справа и слева открывались неширокие проходы, в которых можно было проехать только одному всаднику. Улочки манили приятной тенью, видимо, во дворах росли деревья. Центральная улица пересекала город стрелой, никуда не сворачивая.

В тишине, прерываемой лишь легким шелестом ветра, цокотом копыт и фырканьем лошадей, они ехали по городу. Столица погрузилась в полуденный сон. Но примерно через час стал слышен неясный шелест, будто шум прибоя — гул голосов. Он всё нарастал, Ялмари уже различал фигуры людей впереди. Судя по высоте домов, они подъезжали к центральной площади. Но, прежде чем попасть туда, воительницы свернули в просторный двор с большими воротами.

— Здесь оставим лошадей, — объяснила Агда. — Дальше пешком.

В королевской конюшне они оставили лорс1[8]. Женщины тоже спешились. Три десятка воительниц окружили энгарнцев, соблюдая дистанцию между собой и мужчинами примерно в трость.

И вот наконец они вышли на площадь…

Собираясь в Яхию, принц ожидал, что женщины здесь одеваются более откровенно, чем в любой другой стране. Воительницы в форме приятно поразили его. Но теперь он увидел жительниц Яхии без прикрас. Едва ли где-то еще можно было встретить такое разнообразие в одежде: одни в крестьянских платьях до колен; другие в легких туниках, едва прикрывающих тело; третьи в льняных рубахах в пол, которые в Энгарне считались нижним бельем; четвертые в цветастых сарафанах; пятые в брюках до колен с заправленной в них мужской рубахой. Каждая выбирала то, что ей нравилось и было удобно. Женщины в основном носили косы, но были и коротко остриженные, а некоторые с распущенными волосами, как и у почетного эскорта. Объединяло всех одно: они были с оружием. Воительница могла быть полуголая, но на поясе обязательно болтался хотя бы кинжал.

При виде процессии женщины умолкли ненадолго, рассматривая гостей.

А затем началось:

— Ах, какой красавчик!

— Я бы его взяла на ночь!

— Мне больше нравится бородатый!

— Спорим, он достанется мне?

Это были самые невинные реплики. Обсуждалось всё: рост, вес, телосложение, вплоть до самых интимных подробностей. Ялмари покраснел: к подобному его не готовили. Что чувствовали «волки», он даже предположить не мог. А ведь такое же слышали красивые женщины в Энгарне, приходя на ярмарку.

Всё изменилось мгновенно. Одна из воительниц бросилась на «волка» с кинжалом, проскользнув между сопровождающими так стремительно, что задержать ее не успели:

— Убью, скотина!

Солдат отразил удар, защищаясь мечом, а в следующее мгновение все «волки» стояли плечом к плечу, ощетинившись оружием, напротив них с обнаженными мечами стоял сначала почетный караул воительниц, а за ним и все остальные.

— Мерзавец! — верещала напавшая уже из-за спин сопровождающих. — Как ты смеешь смотреть на меня так? Пустите! Я сотру твою грязную ухмылку, сволочь! Кровью умоешься.

— Заткнись, Вуокк, — побелевшими губами бросила Агда, не оборачиваясь. — Они все умрут. Мужчина, обнаживший меч в Яхии, будет казнен.

Повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием противников. За меч не схватился только Ялмари, удержавший руку в последний момент, и Герард, всё еще не сообразивший, что произошло.

Принц осторожно отодвинул «волков» и вышел вперед. Он посмотрел в глаза сотнице, а потом нарочито медленно достал меч из ножен и выставил перед собой. В толпе раздался вздох, более возмущенный, чем взволнованный. Они надеялись, что убьют охрану принца, но оставят в живых его самого. Ялмари намеренно обострил конфликт до предела. Теперь умереть должны были все, кроме Герарда, а это означало войну с Энгарном.

— Давайте все успокоимся, — внушительно произнес принц. — Если речь идет именно о казни, то сейчас мы пройдем в гостевой дом и там подождем решения суда.

— Хорошо, — слова давались сотнице с трудом. За то, что произошло, придется ответить и ей. Не справилась с поручением. Не доставила гостей без проблем. — Но вы должны сдать оружие.

— Нет, — спокойно возразил Ялмари. — Мы вложим оружие в ножны и пройдем в гостевой дом. Мы отдадим оружие не раньше, чем огласят приговор.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами. Затем сотница коротко кивнула и крикнула, полуобернувшись:

— Мечи в ножны!

«Волки» убрали оружие одновременно с воительницами. Их била нервная дрожь: они провалили миссию. И пока не все понимали, что и зачем сделал принц.

Энгарнцы и их охрана продолжили путь, только теперь уже никто не подшучивал, не издевался. В воздухе повисло напряжение.

Так их подвели к гостевому дому. Он представлял собой двухэтажный особняк из того же белого камня. Воительницы распахнули двустворчатые двери.

— Прошу! — Агда говорила глухо.

Когда они вошли внутрь, воительницы остались снаружи. Двери за мужчинами захлопнулись, лязгнули засовы. А на улице поднялся страшный гвалт, через который раздавались выкрики сотницы и десятниц.

«Волки» постояли в полумраке, прислушиваясь. Затем принц постарался разрядить обстановку.

— Давайте осмотрим наше жилище. Приговоренных вряд ли покормят, так что будем довольствоваться скудным солдатским пайком.

Он пошел по коридору первым.

— Потрясающее путешествие, — негромко пробормотал маркиз Нево за его спиной.

На первом этаже находились две больших комнаты: столовая и гостиная. Потолки здесь были невысокими. Несколько окон-проемов без рам и стекол располагались на разных уровнях, для того чтобы солнце могло проникать сюда в разное время. В столовой стояли простой дощатый стол и скамьи. Вообще с мебелью здесь было негусто. В гостиной, например, ее вовсе не было, лишь незажженный камин да ковер с длинным ворсом на полу и множеством подушек всех размеров. «Волки» решили ночевать именно здесь, все вместе. Если, конечно, их не побеспокоят раньше.

Ялмари кое-что заметил, прежде чем войти в дом, и попросил оставить его ненадолго одного. На втором этаже он обнаружил четыре спальни. Они мало отличались от гостиной: потолки были пониже, окон поменьше, на полу кроме подушек и ковра лежал матрас, набитый пухом, и легкое покрывало. На стенах — пара шпалер очень простого геометрического рисунка.

Вскоре он спустился и с довольным видом сообщил, что выбрал себе спальню.

На лице маркиза Нево читался мучительный выбор. Где безопаснее: рядом с «волками» или одному на втором этаже. Наконец он определился: раз он единственный не притрагивался к оружию, лучше быть подальше и от «волков», и от принца. Он поднялся на второй этаж и больше не спускался.

Пока солдаты доставали из дорожных сумок хлеб, вяленое мясо, Шрам подсел к Ялмари, расположившемуся чуть в стороне на скамье.

— Расскажешь, какого хрена творишь? — спросил почти беззвучно.

— Спасаю наши шкуры, — в тон ему ответил принц.

— Обнажив меч? Это мы провалились, мы и отвечать должны.

— А мне надо было узнать чуть больше про традиции Яхии, а не спешить сломя голову. И вообще, как ты себе представляешь? Воительницы убьют два десятка волков во главе с майором, а Полад утрется? Скажет: «Ерунда, у меня другие есть»? — Майор едва заметно пожал плечами: он считал такой расклад абсолютно справедливым. — Что-нибудь придумаем! — завершил Ялмари.

Шрам только покачал головой. Он был далеко не так оптимистичен.

— А что там вообще произошло? — поинтересовался принц.

Его вопрос услышал виновник — кареглазый мужчина лет тридцати.

— Клянусь, я просто на нее посмотрел! — угрюмо сообщил он. — Подумал: «Красивая баба! Что она здесь делает?»

Ялмари легко вообразил всё остальное: о чем подумал солдат, что отразилось на его лице. Возмущение воительницы очень даже понятно. Женщины здесь не привыкли, чтобы на них так смотрели.

…Весь день их никто не беспокоил. Вечером Ялмари поднялся на второй этаж. Маркиз Нево занял спальню с окнами на площадь, через две комнаты от его. Это принца устраивало.