Семь дней Жизни

— Удачи, Барри.

— Угу. И тебе не протухнуть.

Глава 2

Разговор с Барри оставил в душе странную, звенящую пустоту. Он ушёл выполнять свой список, а я остался сидеть за липким от блинного сиропа столом. Подумать о своих желаниях? Откуда мне было знать, как распорядиться жизнью, если последние восемь лет за меня всё — от подъёма до отбоя — решали надзиратели?

И всё же… чего бы я хотел на самом деле?

Вдруг из самого глухого, забитого уголка памяти вынырнула сокровенная мечта. Та самая, о которой я боязливо запрещал себе думать за лагерным забором, чтобы не сойти с ума.

Мама…

Я хотел увидеть маму.

Я попытался мгновенно загнать эту мысль обратно, напоминая себе про второй пункт правил: «Семидневникам строго запрещено связываться с родственниками». Но плевать на правила. Мне не нужно было с ней говорить. Хотя бы просто узнать — жива ли она?

— Желаете что-нибудь ещё? — над ухом бесшумно возник официант.

— Нет, спасибо, — несмотря на то, что я не съел ни кусочка, голод пропал без следа. — Скажите… а как в вашем отеле можно найти информацию про одного человека?

Официант насторожился:

— Он проживает в отеле.

— Нет. В городе.

— Хм, тогда вам лучше всего сходить в развлекательную зону, там есть компьютеры, если вам позволят, —заговорил он полушепотом, наверное, он не должен распространяться такой информацией.

Я благодарю его и ухожу на поиски этой самой развлекательной зоны.

Игровой зал встречает меня оглушительным гамом: пищат автоматы, жужжат рычаги, стреляют динамики виртуальных тиров. К своему удивлению, я обнаруживаю здесь десятки людей. Все они такие же смертники — я легко узнаю их по серым, осунувшимся лицам, впалым щекам и бегающим, безумным глазам. Они судорожно дергают рычаги «одноруких бандитов». Им оставалось жить считанные дни, а они пытались сорвать напоследок куш? Зачем? Чтобы унести виртуальный миллион с собой в могилу?