Путешествие за грань. Наследие

Ко мне вдруг пришло осознание, что началась обычная для самцов всех рас и разновидностей манера мериться достоинствами. Не долго думая, я с маху плюхнулся на землю. Воздух из лёгких выбило, и перед глазами пошли то ли круги, то ли звёздочки.

— Вы так друг друга угробите. — испуганно воскликнула девушка, её голос наполнился силой. — Тёмный будет только рад. Вы что, хотите в его рабство навеки? Во всех воплощениях, в тысяче миров, за десять тысяч жизней не снять потом это клеймо.

Слова подействовали на нас, как отрезвляющий душ.

— Может, это вам судьба испытание устроила? А вы?.. Вместо того чтоб помогать друг другу, достоинствами меритесь, чей длиннее. Только вот беда — один он у вас на двоих. Как и жизнь в этом мире. Лучше думайте, как исправить то, что случилось.

— Как чинить, если даже не помнишь, что сломал… Я совсем ничего не помню… ни кто я, ни где я… Даже имени.

— Зачем тебе старый звук? Я — Эр, ты — людь.

— Буду звать Людэр. — На языке южан это значит «двуликий». А кто ты — решать только тебе. Или вы рабы тёмного, либо жить по своим правилам. Но тогда у вас останутся только враги. Никому не нравится своевольность и неповиновение. А насчёт того, где ты… — Фея фыркнула, стряхивая с крыльев капли воды. — Для тебя это реальность. Мир, в котором ты проживёшь этот век. Это королевство Каресия. Владения герцога Балинтийского. Зачем тебе лезть в дебри мироздания?

— Помоги мне. Хотя бы в двух словах. Не хочется быть просто пешкой в чужой игре с непонятными правилами. — начал я, но замолк под оценивающим взглядом феи.

— Тут ты прав, конечно, не зная правил, ты шею себе враз свернёшь. И не только себе, но и Эру. А это минус моей репутации, я всё-таки теперь ваш хранитель… — Фея почесала копну волос на макушке. — М-да, вот казалось, ну что может быть проще, чем хранить практически неуязвимое, одно из сильнейших существ на Радеоне? Но я знаю, кто может нам помочь.

— Кто? — хором ответили мы с Эром.

— Оракул ведает многие тайны… — загадочно пропищала крылатая.

— Вот только открывает он их не каждому. — раздался позади голос козлобородого. — Безмозглая громила и фея — весьма впечатляющий дуэт.. но отвечать на загадку сфинкса должен тот, кто будет задавать вопрос. У него нет шансов. Даже я туда не осмелюсь сунуться. Какое дело магическому созданию до низших смертных? Вы ж вроде в нейтралитете.

— У тебя нет власти задавать мне эти вопросы, а перед демиургами я найду что сказать.

Фея встала на плече тролля и подбоченилась.

— Так значит… — бородатая тень погладила бороду. — Только оно того не стоит, малышка. Я — лорд Шазар, правая рука Колымара. Даже ваша верховная мне не ровня. — глаза тёмного налились мраком.

— Тут у тебя столько же власти, сколько и у меня. — отпарировала фея, щелчком пальца разгоняя исходящий от колдуна мрак.

— Не стоит столь юной волшебнице заводить столь могучих врагов. — прошипел тёмный.

— Это был не мой выбор. Но я от своего слова не отступлюсь. Я не отдам тебе Людэра.

— Людэра? Ты уже дала ему имя? Тролли не питомцы. Он проклятый, заклеймивший душу тяжкими грехами. Он — априори мой!!!

— Был бы твой, ты б его из гиены и не выпустил. Прочь с дороги, тёмный. — в голосе мелкой, размером с обычную стрекозу феи, зазвучало могущество весеннего грома.

— На колени, Эр… — прорычал тёмный.

Но тролль замотал бородатой головой.

— Моя не твоя раб.

— Значит, выбор сделан? — спросил козлобородый у тролля.

Чудовище кивнуло головой.

— Моя решать чинить свой прошлость. Моя тебе не служака!

— Будь по сему. Верни, что не твоё, и сделка будет расторгнута. Поглядим, чем всё это закончится. — ухмыльнулся тёмный. — Но помни, синюшный: мои слуги живут в роскоши, они крушат великих, творят историю. Я могу дать тебе все богатства этого мира. Золото, драгоценности, власть…

— Зачем троллю всё это? Я такое не ем… — Эр вытащил из-за пояса синий кристалл и швырнул его тёмному. — Тролль — мужчина, а мужчина сам зарабатывает уважение и богов, и сородичей!

— Надо было оставить побольше мозгов. — с досадой произнёс тёмный. — Я превращу твоё существование в ад!!! Вся Вирания будет охотиться на тебя!!!

— Мне не надо существование. Моя жить хочу. Я хочу… — прорычал Эр.

А я зациклился на странном названии этой страны. Оно звучало словно отдалённое эхо давно забытой истории.

— Тебе не запугать нас. — перебила тролля маленькая фея. — Ты обычный шептун. Пережиток разрыва. Если бы верховный круг всё ещё существовал…

— Как же глупа молодость… — расхохотался демон. — Я не просто шептун. Я настройщик душ.

— Что ж ты до сих пор не продвинулся в своём поприще? — съязвила фея. — Семь тысяч лет в неисчислимых реальностях. Ты так ничего и не доказал… ни творцу, ни хозяину?

Колкость удалась. Тёмный просто взбесился.

— Ты пожалеешь о своей дерзости!!! — прошипел демон и растворился в жёлтом облаке сероводорода.

— А ты храбрая, Вероника. — восхитился я.

— Скорее глупая, как и ты. Против нас восстанет вся армия тьмы. Все уязвлённые пороком люди. Вся нежить и нечисть, что осталась со времён короля Гастана.

— Моя не бояться ни тьма, ни людишки!! — зарычал Эр. — Моя согласный идти помогать Вероника и людь. Моя заслуживать уважение!!

— Даже с тобой, храбрый Эр, наши шансы мизерны.

— Но они есть. Значит, надо пробовать. — выкрикнул я.

— Искать потеряшку, хоть тысячу жизней. — рявкнул тролль и зашагал в сторону леса. — Это интересней, чем служить тёмный бородатый козёл. Идём к твой оракул, моя не знать дорогу.

— Тогда на запад. Миры соприкасаются зелёным лучом на восток. Идя к закату, мы не пропустим изумрудный блик.

Людэр поднялся на ноги и зашагал вслед за мельтешащей впереди крошечной феей.

Глава 3

Эр бесцеремонно закрылся в задворках подсознания, интуитивно я ощущал его безмятежный храп.

Я огляделся. Перед глазами простирался сказочный пейзаж. Голубая лента реки убегала вдаль, теряясь в зелёном море степи, обрамлённой лесом.

— Расскажи мне об этом мире, пожалуйста, говорят, за интересной беседой и путь короче.

Фея почесала копну волос на макушке.

— Я не уверена, что ты всё поймёшь, ну да ладно, попытка не пытка…

Крылатая девушка описала круг и уселась мне на плечо.

— Давным-давно этот мир звали Богемией. Или Эдемом. Ходят легенды, что это и есть остаток от первозданного Рая.

А вон там, за хребтом, есть глубокий пролив. След от меча Архангела. Он отсек там голову змея-искусителя. И его яд попал в воду. Вода наделила часть существ магией. А вот уже они, в погоне за могуществом и в вечном соперничестве, раскололи само естество мироздания, нарушив целостность. Пелена дрогнула. Миллионы осколков отразили Нифльхейм в миллиарды миров. Жизненные принципы рассыпались. Орды демонов устремились в отражения, меняя всё вокруг. Они словно саранча пожирают миры. Пустота. Всё, что после них остаётся, — это Пустота. Отражения меркнут и блекнут. И мрак приближается. В ближайших порубежьях Правда уже стала похожа на ложь, а Грех — на Праведность. Стало совсем не понятно: где лицо, а где рыло, где пряник, а где плеть. Всё перевернулось с ног на голову в утеху тёмному Князю. Камни — как мыло, а сталь словно жесть. Обман и лесть, алчность и жажда наживы овладели сердцами людей. В погоне за богатством и властью дети Адама перестали искать Любовь, заменив её чревоугодием, похотью и сексом. Компас благочестия треснул и вышел из строя. Это дало сил первому из менталов. Великому магу, обратившему свой взор во тьму. Он раскрыл портал меж мирами. Пелена дрогнула. И Колымар попробовал проникнуть в этот мир. Могучий союз объединил народы Вирании. А подвиг Апраксиса запечатал брешь.

— Апраксис… — имя кольнуло меня булавкой в самую душу. В памяти всплыли грифоны, белокурая волшебница и голубоглазая орчиха. Потом я вспомнил имена. Анаси и Авишай.

— Твоя знай легенду о наезднике на грифонах? — Эр стал как вкопанный, фея слетела с нашего плеча и едва успела расправить крылья, чтоб не плюхнуться оземь.

— Я не уверен… но… там же всё вроде хорошо закончилось.

Прояснение угасло так же внезапно, как и снизошло.

— Почти. Тёмный перехитрил Великого архимага. Он науськал Гастана не сдержать данных обещаний. И союз распался в кровавой распре. В бою против тёмного пало четверо из великих архимагов. В том числе и четвёртый. Магии оставшихся демиургов не стало хватать для поддержания баланса. Полюса мироздания пошатнулись и ушли в дрейф, кружа вокруг Глаза Бури, а Колесо Сансары наоборот остановилось. Души больше не перерождаются.

— Глаз Бури?

Эр вдохнул и хлопнул нас по лбу.

— Твоя откуда свалился? Ты совсем ничего не знаешь, как ты жил всё это время?

Фея укоризненно посмотрела на тролля.

— Подожди, Эр. Возможно, он вообще не с Радонты. Вдруг Сансара остановилось не только у нас? И тогда…

— Так что такое этот Глаз бури?

— Остров, затерявшийся где-то на просторах Вирании. Единственный кусок реального мира, оставшегося невредимым. Башня, отражение великого столпа, центра всех миров. Убежище Светлены. Одной из уцелевших в той бойне Демиургов.

Фея снова уселась к нам с Эром на плечо, покачиваясь в такт огромных шагов тролля.

— Роза ветров. Перекрёсток судьбы. Зови как хочешь. Но именно там всё встаёт на свои места. Становясь таким, как был создано творцом. Грех — грехом, ложь — ложью. Кто-то зовёт это место чистилищем. Последним шансом всё исправить. Место, где можно изменить всё: будущее, прошлое и даже нынешнее.

— А как узнать, что это точно это место?

— Этого никто не знает. Но говорят… — фея на мгновение замолчала, а потом запела.

«За хребтами из волн

Безумных штормов

Среди Семи морей,

Где ревут седые ветра,

Лежит неведомый

Для смертных край…»

Мотив и тембр песни сменился. Нежный ветер отозвался на голос маленькой чародейки и трепал её медно-рыжие кудри. А девушка продолжала петь.

«Там

Все кончаются карты…

Где ветер, устав нести пыль,

Сквозь дрему сопит

У подножья гор…

Там в небе витают

Не птицы,

А самые тихие мысли».

— Моя хотеть посмотреть, а потом рассказать детям о такой остров. — пробормотал Эр.

«Там шелест крыл

Хранит любовь,

Деревья там —

Живые мудрецы,

Что знают цену и грозе,

И после неё — тишине.

Там можно услышать,

Как растёт трава.

И свет…

Что в ясный полдень…

Там не страж.

Он — мать.

Заботой стирает

Мрак с земли.

Там боли нет

И страха.

Надежда правит бал…»

Девушка умолкла, а с её стихами стих и ветер. Полуденный жар вернулся с новой силой, заставляя тело троля вспотеть.

— Ого… Как же найти это место? — вырвалось у меня. От удивления я на мгновение утратил контроль над телом, и тролль кубарем покатился вниз к реке.

Остановился я уже сидя по горло в прохладной воде.

— Твоя даж ходить не может, всё потому, что надо под нога смотреть, а не в голова думать. Правильно говорила Бабка: «Умный голова ногам покой не даст».

— Я просто не привык. — огрызнулся я в ответ, и Эр что-то бормоча снова хлопнул дверью подсознания, прячась от меня.

— Ну, ты чего расселся-то? Или передумал к Оракулу шагать. — пропищала фея, стрекоча крыльями.

— А оракул точно знает дорогу к Светлене?

— Это и есть величайшая загадка бытия, хотя это может быть и бредом выжившего из ума старого маразматика. Возможно, оракул Свящённых Зал знает ответ. Возможно, магия Светлены и разделит вас, а возможно, именно вы и почините Колесо душ…

— Ради наследник моя готов терпеть Людь. Если только он готов терпеть троличий еда.

— Как бы то ни было, любовь — ваш ориентир. Что бы ни случилось — следуйте зову своего сердца, оно не обманет. Надежда будет путеводной звездой. Не даст опустить руки в тяжёлые дни. И Вера наделит силой противостоять всем напастям, что встретятся на пути.

— Моя крушить напасти!!! — проревел Эр и саданул по водной глади.

— Теперь придётся. Взяв в небо разгон, штурмуя небеса, вы должны знать, что назад дороги нет. Жизнь уже никогда не будет прежней. Нарушив законы системы, приняв этот бой, вы уже начали играть без правил, и ставка в этом марафоне — не только жизнь, сама душа. И не только ваша.

Я чувствовал тревогу и страх тролля, которые он прячет за бравадой. Я помнил видение его заветной мечты.

Фея вдруг буркнула тролля в лицо своим маленьким кулачком.

— Но ведь и победа всегда достаётся безумным храбрецам.

«Это разве жизнь? Я в теле тупого громилы, я даже мысль сформировать могу с усилием».

Но язык выдал другое. Тролль снова вклинился в наш разговор, мешая мне закончить фразу.

— Его так не хотеть, двоим в одной голова тяжело и тесно. Моя готов воевать за ветренный цветок. Я должен всё починить. У Людь словно дыра в сердце… поэтому много шумный мысли. У Людь и Эр выбор нет. Людь должен найти то, что потеряшка, Эр должен заслужить уважение.

В этот момент, блестя отполированными доспехами, на горизонте показался конный отряд рыцарей. Протяжно запел горн, рыцари перестроились в клин и ринулись к излучине.

— Да что ж всё так не вовремя. — едва не заматюкалась фея.

— Кто это? — не скрывая удивления, спросил я.

— Еда, — ответил Эр. — но не вкусный. Выковыривай мясо из железка нашими пальцами сложна, да и у них есть острые жалющие палки, который ты назвал болтами. Они пускай их в моя издалека, есть палки потяжелее, они тыкай им нас, пока мы пытаться их раздавляй. А ещё есть железный палка, очень острый, острей камень, порез от них болючий, глубокий. А глубокий ран — плоха, у Эр потом такой долго заживай. Но ещё есть и кусачий дым. Мне башка один такой попадать, а потом твоя меня будить среди полдень.

— Рыцари Красной Розы. Гвардия Агсбеста, капитана герцога. Убийцы чудовищ. — пропищала фея. — Давайте из реки, и желательно на тот берег.

Но Эр начал омывать руки в воде, подняв фонтан брызг.

— Ты чего? — испуганно спросила фея.

— Мыться надо, воняет, собак потом долго следом ходить и лаять, людишки за собой ко мне приводить.

— Бежать надо, а ты мыться удумал…

— Зачем бежать? Они ж за чудовищами? — возразил я, которого запах пота тролля сводил с ума.

В этот момент арбалетная стрела со свистом разодрала нам мочку уха. Боль оживила заложенный природой инстинкт самосохранения, а ярость затмила разум, заперев теперь меня в подсознании.

Я мог лишь наблюдать.

Огромные пальцы выкорчевали из илистого дна огромный валун.

Массивный каменюга смял двух всадников вместе с лошадьми. Рыцари спешились и рассредоточились, выпустив в тролля рой стрел. Кованые наконечники, легко прошивающие сталь доспехов, пробили толстую кожу тролля, но глубже проникнуть не смогли. Неприятная жгучая боль лишь разъярила зверя внутри Эра. Людоед начал шарить по дну в поисках какого-нибудь брёвна или палки. Вновь зазвенела тетива арбалетов. Очередной рой стрел устремился к чудовищу. Тролль нырнул под воду и открыл глаза. Рядом с ним лежал ствол топляка. Руки выхватили бревно из уз ила.

— Ты что удумал, окаянный? Они только и ждут, пока ты выйдешь из воды… — пропищала фея, когда он стал на ноги, сотрясая бревном.

— Ложись!!!

Тролль снова скрылся под водяным покровом реки. Гром хлопков бил по ушам даже сквозь толщу воды.

— Кусачий дым. — прорычал мне Эр и вынырнул.

Если я скажу, что был удивлён, это было бы неправильно. Я скорее был ошарашен. На берегу стоял тюфяк. Дед бога современной войны. Рыцари суетились вокруг, заталкивая в жерло пушки мешок с порохом.

— Эта штука делает кусачий дым. — заорал я, и Эр с силой запустил бревном в орудие. Словно бита лапты, разнося городки, бревно топляка смяло доисторическую пушку. Тролль улыбнулся.

— Теперь моя обедать… — чудовище шагнуло к берегу. — Людь, твоя лучше закрывай глаза.

Заскрежетало дерево, раздался тяжёлый удар противовеса, и тут же огромный валун ударил его в грудь.

— Требушет. — вспомнил я, глядя на средневековую метательную машину.

— Мда… мозгов и вправду маловато… — невозмутимо констатировала фея, уворачиваясь от волны и брызг, поднятых рухнувшим Эром.

Мы вновь вынырнули из воды. Тролль изумлённо потёр грудь, заплывшую огромной гематомой.

— Ладно, хоть тело крепкое… Туда беги. — пропищала фея, указывая на противоположный берег.

Стараясь не высовываться из воды, Эр ринулся к указанному летуньей берегу. Сзади под дружное улюлюканье щёлкали плечи арбалетов. А очередной жалящий укол подтверждал меткость стрелков.

Переплыв речушку, тролль сдал бразды правления. Теперь ты, моя надо заняться рана на грудь. А ты полезный, хоть и шумный. Я двинулся к опушке лиственного леса, застилавшего горизонт. Сердце бешено стучало. Спину жгли десятки торчащих из неё стрел. Грудь болела от удара каменюги. Я еле ковылял от бьющего озноба, сжигающего остатки адреналина.

— Я думал, моя легко победить… — отозвался Эр, отрываясь от внутренней медитации.

— Динозавры и мамонты тоже так думали. Их перебили, надо было хранительницу слушать.

— Моя просто голодный, вы сами не дали орка доесть. А эти в железе хитрые… — отметил тролль с уважением. — Их так просто не съесть.

— Мог бы и спасибо сказать, я всё-таки твою жизнь спасла.

— Моя твоя благодарен, прости, что не послушал, теперь твой долг заплачен. Ты свободна. — я почему-то вспомнил, что чем ниже поклон, тем больше он выказывает уважения, и низко поклонился засмущавшейся волшебнице.

— Для безмозглого громилы у тебя просто шикарные манеры. — удовлетворённая фея плюхнулась на плечо тролля. — И что теперь?

— Твоя больше не обязан помогать моей чинить память Людя.

— Ты передумал идти к оракулу?

— Нет, но теперь поиск ветренный цветок не твой забота. Ты не обязана.

— Ветренный Цветок?

— Да, его. Тот что растёт в центре мира. Тёмный сказал, я его больше не увижу, если не буду покорным. Значит, я там уже был? Почему сразу всё не исправил? Почему не починил? Или не смог? А если не смог, тогда как смогу сейчас?

— Ну, сейчас нас двое. — ответил я.

— Трое. Я не отступлюсь перед козлобородым, это уже считайте личное. Но путь к оракулу лежит через равнины. — в голосе крылатой чувствовалась неведомая опасность, откликнувшаяся зародышем паники в сердце Эра.

— Моя путешествует тут уже долго. Моя пойдёт к Оракулу. Только моя не знает дороги.

— Я знаю, я была там. — улыбнулась крылатая.

Мне осталось только пожать плечами, но и я, и Эр были очень рады, что фея решила остаться. Было в этой малюсенькой чародейке что-то очень знакомое, почти родное.

— А как звать тебя? — я вспомнил, что до сих пор не знаю имени этой летуньи.

— Я Вероника. — девушка вдруг ужаснулась.

— Ты чего? Что-то не так?

— Истинное имя даёт власть над сущностью. А я сдуру тебе его ляпнула.

Тревога в голосе девушки была не поддельной. Мы как раз огибали большой валун посреди зарослей молодого березняка. По крайней мере, я так назвал эти белокорые деревья с красновато-бурыми листьями.

Удар о камень был звонким и сильным до искр из глаз.

— Вы чего?

— Это не мой, это Людь. — засипел Эр и начал тереть место удара.

— Я просто подумал, может, головой об камень обратно лечит? Как амнезия.

Лицо Вероники посветлело, а на губах заиграла улыбка.

— А как ты вообще на поляне оказалась?

— В клетке.

— Как зелёнокожий осмелился напасть на такой маленький женщина? — удивился Эр.

— Дело не в них. Там кто-то посерьёзнее. На меня напали две странные оборотки. Паучихи или богомолки. Они словно чувствовали каждое моё движение. Вообщем, я вляпалась в паутину. Дальше меня притащили в ковен ведьм, а те передали сборщику налогов герцога, как я поняла, как раз в качестве особого дара. А орки уже налетели на обоз с податями. И утащили клетку вместе с мошной.

Одно непонятно, какие дела связывают ведьм и герцога, если они решились на похищение меня? Что заставило пойти их на такой шаг. Но с этим я разберусь.

Как эта кроха могла разобраться с целым ковеном ведьм, мне было непонятно, но уверенность, с которой Вероника произнесла обещание, сомнений не оставляла.

— Меня волнует другое, кто эти оборотки? Это явно не двуликие.

— Может, анимаги? — я сам толком не знал, что значит это слово. Мне не хватало забытых знаний. Но то, что я знал, это я чувствовал.

— Анимагию запретили ещё при Рарогнаре Пятом. Лет эдак двести назад. Когда целый выпуск академии сошёл с ума, вкусив крови в зверином обличии. Храмовники большой кровью остановили это безумие. Все книги с заклинаниями были уничтожены.

Повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тяжёлыми шагами, мерным дыханием и стрекотом крыльев чародейки. Даже чаща вдоль кромки, которой лежал вымощенный булыжниками тракт, стихла. Ни звериного рыка, ни щебетания птиц. А сам лес стал прозрачным. Листья деревьев свернулись в тонкие трубочки, спасаясь от надвигающегося зноя.

— Нужна пещера… — наконец выдал Эр. Чувство беспокойства, родившееся в груди тролля, охватило и меня. Я не знал, чего ждать, но марево, поднимавшееся над вымощенным булыжниками трактом, уже растворяло очертания вокруг.

— Вон там… — пропищала Вероника, указывая на одиноко стоявшую хибару на огромной поляне, поросшей странными огромными грибами. Зеленовато-жёлтые, они ярким пятном маячили за белыми стволами «берёз».

— Что-то не так? — спросил я, не понимая причины паники своего соседа по телу.

— Скоро Время зноя. Часы пекла и смерти.. Температура очень скоро поднимется до такой степени, что ведро с воды испарится в считанные мгновения, а на камнях можно жарить еду. Время сна. Особенно для горных троллей. Не найдем укрытие— обезвоживание. Потом кожа покроется волдырями, в конце концов, кровь закипит в жилах. — отчеканила Вероника и устремилась сквозь просеку к хижине.

Только сейчас до меня дошёл смысл слов, сказанных о равнинах.

Глава 4

 

«… Любой записавшийся добровольцем получит довольствие, кольчужную рубаху, деревянный щит и топор. А также жалование в размере девяти медяков в день…»

Юноша скомкал листовку, не дочитывая.

— Хватит с меня войны…

Сухо ударило огниво о кремень. Сноп ярких искр осыпал прокламацию. Робкий огонёк занялся и почти сразу потух. Ещё раз щёлкнула кованная сталь по камню. На этот раз юноша склонился над бумагой, оберегая новорождённое пламя от сквозняка, гулявшего в его хибаре.

Огонёк окреп и взметнул вверх первый робкий лепесток. Юноша добавил к бумаге охапку щепок, и вскоре сизый дым от сырых, не просушенных дров наполнил помещение. Едва не подпалив льняные кудри остроухого. Хотя можно ли считать существо, прожившее уже три человеческие жизни, юношей?

Неказистый котелок наполнился водой. Голубоглазый полуэльф-получеловек застучал ножом по дереву, нарезая зеленовато-жёлтые грибы на аккуратные дольки. Несмотря на горько-кислый вкус и тошнотворный запах, грибы были достаточно питательными. Руки слушались плохо. Мужчина отложил нож и посмотрел на свои мозолистые, натруженные ладони с опухшими от остеохандроза суставами пальцев. Места уколов опухли и покраснели.

— Проклятье. Что за день сегодня.

С самого утра всё шло наперекосяк и из рук вон плохо.

В грибницах завелись странные желтопузые гусеницы с чёрными рогами на спинах. В навозе сразу и не разглядеть. Но прожорливые твари пожрали почти треть урожая. Пока выковыривал этих гадов из почвы, дважды укололся об их шипы.

Взгляд мужчины невольно упал на стол.

На старых, рассохшихся от времени досках, рядом с походным набором врачевателя, лежала накрытая полотенцем краюха ржаного каравая. Аппетитная, с румяной хрустящей корочкой. Но это — на утро. Идти в грибной парник голодным, а тем более под действием самих хмельных грибов, — верная смерть.

Юноша приподнял полотенце и втянул ноздрями запах хлеба.

Спать можно лечь и голодным, но с опухшими от яда пальцами надо было что-то делать.

Рука случайно легла на старую кожаную скрутку с инструментами.

Робант отдернул руку, словно коснулся кожи какого-то гадкого и в то же время очень родного существа.

Он развязал тесёмку и развернул набор.

Отточенная и закалённая магией сталь отсвечивала молочным блеском. Полукровный эльф вертел в руках отточенную сталь. Скальпель смотрелся неуместно в его руках, не говоря уже о хирургических иглах. Ладони бывшего лекаря стали сильные, словно тиски, но утратили былую подвижность и лёгкость. Он вспомнил, как кровоточили первые сбитые до крови мозоли.