Путешествие за грань. Наследие

Алексей Зелепукин

Путешествие за грань. Наследие

Пролог

Дорога тракта, извилистой змеёй, терялась среди золотых полей пшеницы. Всадники передового дозора уже предвкушали пир по случаю сбора податей с новых земель — опасный участок с лесом остался позади, впереди чистое поле и маячивший на горизонте острог дозорной службы герцога Балинтийского, верного вассала его величества Елизара Пятого.

Пехота, ковылявшая за повозками с сундуками, поснимала шлемы и закинула щиты за спину.

— Пара-тройка часов — и считай, дома. В безопасности, за белокаменными стенами Крумделя. — устало подбадривал пехотинцев капитан гвардии, широкоплечий юноша с карими глазами. — Подтянись, братцы! Ещё немного!!! — зычно рявкнул он, приподнявшись в стременах.

И арьергард зашагал веселее.

Карета с временным поверенным ехала почти в самом конце колонны. Позади, не спеша, шла личная охрана казначея. И это бесило капитана больше всего. Беспечные и наглые, они полностью игнорировали все правила и табели о рангах, считая себя выше правил. Капитан осадил жеребца и дождался, когда карета поравняется с ним.

Небесное светило разлило по просторам свой ещё ласковый свет, но уже припекало. Белые облака плыли по небу, словно огромные замки небесных правителей. Казалось, вот он рай на земле. Это чувство обострялось минувшей угрозой возможного нападения.

— Я ж говорил вам, всё это небылицы… — начал лепетать казначей, высунувшись из окна повозки, когда стая птиц вдруг вспорхнула из-за снопов с края поля.

— Отряд, стой!!! — заорал Эйгар. То ли нутром он почувствовал неладное, то ли опыт многочисленных баталий помог.

— Какой стой? Скоро полдень. Не время для привала. Немедленно двигайте дальше! — заголосил казначей.

Но процессия остановилась.

И в этот момент защелкали плечи арбалетов. Свист тяжёлых болтов не перепутать ни с чем.

— Поднять щиты! Лучники во фланг!!! Стрелы на тетиву!!!

Рёв капитана заглушил грохот наконечников, встретившихся с бронёй доспехов. Заржали раненые лошади. Несколько рыцарей упало, истыканные болтами, словно подушечки для булавок.

— Сомкнуть щиты!! — орал капитан, пришпорив коня и прижавшись к гриве. Его десяток уже устремился за ним к стогам, из-за которых в небо взвился новый рой стрел.

Капитан дёрнул поводья, поднимая скакуна на дыбы. Вовремя. Навстречу кавалерии поднялся ряд копейщиков.

— Гоблины!!! Увозите обоз!!! Остальные — ко мне!!! — рявкнул капитан сержанту личной охраны казначея. В этот раз спесь и гонор слетели с физиономии наёмника, и тот бросился исполнять приказ.

— За герцога!!! — обнажил меч капитан и пришпорил коня. Рыцари устремились за ним, опустив забрала. Авангард лёгкой кавалерии развернулся и шёл на помощь во весь опор, ощетинившись длинными пиками.

Скакуны обрушили копыта на неровный строй невысоких, но коренастых, закованных в костяную броню существ. Возницы кареты стегнули лошадей и рванули к спасительным стенам форта в окружении наёмников, забывших о карете своего нанимателя.

Лучники герцога дали залп. Рыцари буквально вклинились в нестройную толпу копейщиков, рубя тех направо и налево. Победа была близка, и капитан уже издал боевой клич, когда ржание ломовых лошадей и волчий вой известили, что капитан просчитался. Наездники на волках атаковали лишённый прикрытия обоз. Наёмники погибли почти все сразу. Лишь несколько мечников из гвардии отчаянно отбивались от клыков и костяных топоров, но обоз был в руках налётчиков.

— Обоз!!! Все к грузу!!! — проорал своим Эйгар, отказавшись от преследования гоблинов.

Рыцари авангарда и всадники личной охраны казначея бросились к телегам. Но было поздно. Ловкие и проворные орки растащили сокровища по седельным сумкам и стремительно улепётывали в сторону дремучего леса Богвери.

К капитану подъехала карета поверенного.

— Вот, вроде, и вояка храбрый, и рубака доблестный, а глуп, как пробка. Меня охранять надо! Злато мы новым налогом соберём, крестьян много. А поверенный его величества — один. По приезде сдашь меч и — на свинарник. Навоз убирать. И пока всю сумму, упущенную, не отработаете, будете со свиньями трапезничать!!!

Раскрасневшийся от пережитого ужаса поверенный вымещал ярость на солдатах.

— Но там же фея… — возразил офицер, чем только подлил масла в жерло ярости чиновника. — Позвольте мне с отрядом преследовать грабителей и вернуть её.

— Ты реально думаешь, что столь мелкое существо, даже наделённое магией, способно восстановить ход Сансары? Великого колеса душ? Готов ли ты бросить службу, обречь свою семью на голодную смерть и последовать за налётчиками в одиночестве? И ради чего? Ради того, чтобы в Вирании перестали рождаться бездушные? Безмозглый. Это кара богов!!!

Капитан качнул головой.

— Вот и не перечь мне, пока я не обвинил тебя в ереси и не бросил в лапы инквизиции. Ты не достоин даже говно за свиньями убирать. Я сказал — в город

Глава 1

Пробуждение было болезненным. Я с трудом разлепил веки, открывая глаза. Прямо передо мной качался на ветерке примятый стебелёк багульника. Трудолюбивая пчела выбирала траекторию для посадки на цветок. Яркое солнышко ласкало землю своими лучами, отливая радугой на капельках росы. Я попробовал пошевелиться — тело отозвалось болью, а к горлу подкатила тошнота. Желудок скрутило спазмом, заставляя меня поджать колени и застонать, но с губ слетел лишь странный рык.

— Эрррр.

Тело едва слушалось, словно чужое. Сделав усилие, я сел, оглядывая округу. Справа небо подпирали вершины горной гряды со снежными шапками и покрытыми густым лесом склонами. Слева и прямо передо мной, за небольшим пролеском, расстилалась степь — бескрайняя, до самого горизонта, зелёное море колышущихся на ветру трав.

Взгляд упал на собственные руки. Огромные и почему-то голубовато-зелёные.

Часть сознания воспринимала это как должное, но часть меня сопротивлялась. Мысли путались, было впечатление, что я словно заперт в одном теле с кем-то ещё. Словно я не я…

«А кто я вообще?»

От бесполезных попыток реанимировать отформатированную память разболелась голова. Я поймал себя на мысли, что знаю многое, очень многое об окружающем меня мире, но совершенно ничего о себе самом.

Лёгкий ветерок принёс прохладу лесной чащи и странную дикую вонь. Гигантским усилием я заставил тело подняться и зашагал прочь от поляны, пропахшей смрадом. Меня шатало, я едва успевал перебирать ногами, стараясь удержать равновесие.

Отойдя шагов на сто от места пробуждения, я вдруг понял, что воняло не на поляне. Это был мой собственный запах. Меня передёрнуло. Тошнота снова подкатила к горлу. Во рту словно сотня котов нагадила. Дико захотелось пить, да и с вонью надо было что-то делать. Я огляделся. Сквозь стройные стволы молодых белоствольных деревьев со странной, похожей на зелёные кудри кроной, проблёскивала голубизной водяная гладь. Огромными шагами я отправился к излучине реки. Речушка была небольшой. Зайдя по пояс, я остановился у торчащего из воды гранитного обломка. Вернее, тело замерло само, игнорируя мои приказы и намерения.

Желудок прилип к спине от странного азарта. Тело словно само изогнулось и прыгнуло в воду с головой. Только тогда я заметил хвост огромной рыбины. Руки, ведомые инстинктами, схватили существо в воде за жабры. Рыба отчаянно сопротивлялась, извивалась, била хвостом. Но мои ручищи с силой саданули рыбину о край камня, торчащего из воды.

Мягкая сладковатая плоть таяла во рту. Мигрень отступила, и желудок заурчал, одобряя подношение.

— Рыба: на вкус не очень, но голод утолила сразу. — отметило подсознание, по крупицам заполняя информационные пробелы.

Ветер стих, и речная рябь успокоилась, оставив зеркально гладкую поверхность. В отражении появилась незнакомая, препротивная огромная голова с широкой пастью, широкий лоб, мелкие глазки. Непривычно высокий рост, ручищи, наделённые ужаснейшей силой. Странная зеленовато-голубая, покрытая чёрными татуировками кожа.

«Что за чертовщина? Этого не может быть».

Интуитивно я знал, что это не я, или не тот я, к которому привыкло моё подсознание.

Око небесного светила спряталось за белоснежным облаком. Вода стала прозрачной. Я видел, как на дне шевелится рак, а вон стайка странных рыбешек устроила хоровод у большого куста водорослей.

Водоросли — подводные растения — вспомнила память, а вот есть ли у них кусты или нет, она не помнила. Пусть будут кусты. Пока я вспоминал, как называются скопления водорослей, облачко продолжило свой бег по небосводу, и лучи солнца вернули воде блики.

«Нежное, ещё не обжигающее или уже?»

И тут же ужаснулся мысли. Солнце может быть опасным. Я это помнил. Не помнил, чем, но знал, что долго оставаться на солнце нельзя.

«Да и вообще, Солнце ли это?» — эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Подгоняемый неведомым ужасом, я бросился в тень лесной чащи. Я уселся на старый большой пень.

«Где я?» Я ничего не помнил. Абсолютно ничего. Словно алкаш с дикого перепоя. Лишь боль, дикая и жгучая. Но не физическая. Странное чувство невосполнимой утраты терзало нутро.

Стоп… я знаю, что чувствует человек с похмелья. Я провёл по пню рукой — дерево не упало, его срубили. Срубил человек. Но зарубки были явно мелковаты.

— Конечно, мелковаты. Противные людишки с их мерзким железом… — раздался грубый голос.

Я попытался обернуться, чтобы найти говорящего, но что-то явно мне мешало. Словно кто-то всеми своими ментальными силами пытался взять под контроль моё тело.

— Это моё тело!!! Ты тут чужой. Я Эр — пещерный тролль. Моя голова, обычно тут тишина. Мало того, что ворвался, ещё и думаешь так громко!! Твоя должна уходить.

Я от неожиданности поднял взор к небу. Голубое, голубое — как дома… солнце заливало поляну своим светом, пробиваясь сквозь густую листву белоснежных берёзок. Я поднял голову в попытке оглядеться и понять: где я и что вообще здесь происходит?

Я схватился за голову обеими руками, стараясь зажать уши, но там, где, по моему мнению, они должны были быть, их не оказалось.

— Твоя не тролль, моя тролль. Твой тут лишний. Уходи!!! — прорычал Эр и вдруг саданул кулаком в пень.

— Всё, доигрался. Шизофрения. — пробормотал я.

— Моя не шизофрения!! Моя тролль, твоя тут лишний!!! Уходи!!! — взвыл тролль и саданул головой о чёрную каменюгу, торчащую из земли.

Звёздочки на мгновение закрыли пейзаж, было нестерпимо больно. На лбу явно росла шишка.

— Эй, остановись. Так ты меня явно не выгонишь, а вот угробить — угробишь обоих!! — мысленно прокричал я.

— Твоя слишком много думать. У моя от этого голова болит!!! — парировал тролль. — Сильнее, чем от камень.

— Если я не ты и ты не я… — начал я, но голос меня перебил.

— Проклятая захватка… убирайся из мой башка.

Тело, повинуясь воле второго, запрокинуло голову для повторного удара о камень. Я упёрся. Началось странное противостояние за контроль над телом.

Несмотря на странную заторможенную речь, мой оппонент был явно не намерен сдаваться. Он ткнул нас кулаком по колену, и, пока я отвлёкся, ещё раз приложился к камню.

В этот момент в глазах резко потемнело, и передо мной, воняя серой, возникло козлобородое существо на кривых ногах, с мелкими бараньими рогами на висках.

— Послушай меня, умник. — властным голосом начал тёмный, не скрывая своего раздражения. — Ещё раз откинешь колено с самоубийством или каким другим способом от службы Злу уклонишься, приставлю к гиене огненной, будешь дрова под котлы подбрасывать…

— Моя не самоубийца…

— Я своими глазами видел, что ты вытворяешь. Я тебя предупредил. Это твой последний шанс доказать мне преданность. Иначе вовек вечный больше колеса не увидишь. Не говоря уже о розе. И ни один осколок тебя не воскресит. — Ярость тёмного сквозила в каждом движении демона. — Будь моя воля, ты давно был бы в самом котле. Ты проклял себя грехопадением. Твоя душа принадлежит мне…

Эр явно боялся этого мелкого тёмного существа, хотя мне казалось, я мог бы перешибить его одним ударом. Как бы то ни было, мой сосед по телу сжался в комок, и тело досталось мне. От такой власти я потерял равновесие и шлёпнулся лицом в траву.

Козлобородый склонился к нам, почти уперевшись мне в лоб своими бараньими рогами. — И ты будешь делать то, что я от тебя требую. Так или иначе! Ты меня понял?

— Эр, тут что-то не чисто, позволишь, я сам с ним потолкую? — задал я вопрос троллю. Эр что-то буркнул, но я принял это за согласие.

— Твой тёмный хитрить, душа не твой, если не твоя воля. — речевой аппарат, словно испорченный переводчик, исковеркал мои мысли, обращая их в слова.

Тёмный впился в меня подозрительным взглядом. А я, решив воспользоваться паузой, попробовал выяснить хоть что-нибудь.

— Я ничего не помню. Память чиста, словно только что родился.

— Только странное чувство потери… Как дырка тут… — встрял в разговор Эр, тыча пальцем в грудь.

— Мне плевать на твои чувства. Ты моё орудие. Твоя задача — сеять ужас и страх…

— Я всего лишь… — Эр в раздумье подбирал слово, чтобы закончить мысль, подходящее слово вылетело из головы, как птицы из гнезда… — Я, я… — людь!!! — язык снова исковеркал мою мысль.

— Человек? — закончил фразу тёмный и расхохотался. — А Владыка был прав насчёт тебя, обещая мне, что я не пожалею.

— Че…ло…век. — повторил я знакомое слово на языке тролля, усилием воли заставляя непослушный язык повиноваться.

— Нет, ты не человек. Ты с треском провалил свой экзамен… Посмотри на себя. Ты тролль, пещерное чудовище… Людоед. Зверь, не более. Я дал тебе эту реальность, ты мой слуга. Не вздумай своевольничать…

Тёмный щёлкнул хвостом. — Деревня у излучины. Проголодаешься, тело подскажет, что ты должен делать… и чтоб к закату там камня на камне не осталось!!!

— Там сейчас эти людишки в железе, с кусачим дымом и летающими палками. Они укусили моя в голова, а потом… — закончить Эр не успел.

— Асгбест привёл дружину, всё идёт по плану… — пробормотал козлобородый и исчез в сизой дымке, словно его и не было. И лишь стойкая, ещё более мерзкая, чем моя собственная, вонь напоминала о его визите.

— Я уже не человек… — мысли текли медленно, словно облака в безветрие. Лишь гигантским усилием воли я заставлял мозг работать. — Значит, я был им… и что-то провалил… наверное, что-то хрупкое…

Я ещё раз оглядел свои огромные ладони.

— … а раз оно хрупкое, то, скорее всего, ты его просто сломал. Надо починить то, что сломалось, и тогда… и тогда моя голова снова будет тишина. — добавил Эр вслух.

— Слушай, я не знаю, кто я и почему я тут с тобой. И мне это нравится не меньше твоего. Надо найти способ…

Тишину поляны разорвали довольные крики странных зелёнокожих существ вперемежку с мелкими серыми созданиями с большими заострёнными ушами. Я повернулся на живот и затаился, не зная, как реагировать на незнакомцев.

— Это орки, а те, что мельче, — гоблины. Мясо жёсткое и вонючее. Не такое вкусное, как у розовокожих, но голод утолит. Моя хотеть жрать… — очнулся внутри Эр.

Компания из нескольких десятков гостей расположилась на опушке. Они скинули набедренные баулы и принялись рубить сухие деревья и валежник для костра.

Пока я соображал, что вообще происходит, Эр получил контроль над нашим телом. Тролль вскочил на ноги и бросился к ним. Мощный удар кулака буквально вмял в грунт ближнего орка. Остальные бросились врассыпную, и лишь один, подняв топор, бросился в атаку. Огромная секира едва не закончила моё путешествие, чиркнув по коже. Орк издал то ли боевой клич, то ли заклинание. Эр замер, но мне умирать не хотелось. Включились инстинкты. Мои инстинкты. Я ушёл с линии атаки и нанёс удар коленом в провалившегося вперёд орка — рёбра треснули. Мощь тела тролля была колоссальной. Увидев, что магия вожака не подействовала на противника, чужаки бросились врассыпную. Эр внутри очнулся и недовольно ворчал.

— Твоя, однако, полезный, моя противостоять заклинаниям шамана не может. А ты его враз и пополам, и шкуру спас, и завтрак добыл.

Эр со знанием дела выкорчевал из сустава руку поверженного и принялся уминать её, словно это была куриная ножка. Меня передёрнуло. Эр справился с моим рвотным порывом.

— Зря ты так. Мясо полезно. Мясо много силы.

— Но не сырое же…

— В смысле? Я всегда так ем, пока не остыло. Мертвечина холодная и жёсткая. — Эр оторвал ещё один смачный кусок, я почувствовал удовольствие в его голосе. — Твоя привыкай, тролль траву не едят, мы не коровы.

— Ну, есть же и другие способы… — не соглашался я, но наш диалог бесцеремонно прервали.

— Способ для чего? — над ухом раздался странный гул и стрекот. Тролль отмахнулся. Но юркий летун снова завис над ухом. — Так для чего способ? И вообще я в первый раз вижу, чтоб тролль говорил, да ещё и сам с собой.

— Мой сосед наш, троллья еда не нравится. — откликнулся Эр, пока я пытался разобраться, кому принадлежит этот тонкий голосок, и отмахивался от странного существа, кружащего над головой.

— Не маши так, я тебе не муха и не овод. Я, конечно, благодарна за то, что вы прогнали похитителей, которые украли меня у поймавших меня людей, но сильно на благодарность не рассчитывай. Из клетки я сама выбралась, так что чисто теоретически…

— Твоя может разделить моя и этот ужасно шумный болтун. Возможно, тогда мне не надо будет слушаться козлиную бороду. И моя пойдёт спать обратно в пещера.

— Так болтун не один, это уже интересно, я думала, тролли — молчуны, все без исключения. — прожужжал голосок уже над другим ухом.

— Я тролль, я Эр. Болтушка ничего не помнит, даже имени, навязался с утра. Разбудил почти в полдень. И думает, и думает. Я бояться, моя голова лопнет.

— Ну, знаешь ли, я сюда не просился!!! — начал я, но тролль лихо парировал выпад.

— Если твоя не помнить ничего, откуда знаешь? Может, просился. Или тебя козлобородый подкинул, чтоб моя наказывать? — почти прорычал Эр.

— Я не знаю. Я ничего не помню. Кроме сегодняшнего. Помню только, что потерял что-то важное, и от этого словно дыра в сердце.

— Дыру в сердце может оставить лишь одна вещь — снова запищал голосок в такт стрекоту крыльев.

— Какая? — я почувствовал, как любопытство проснулось в душе Эра.

— Ангелы зовут её небесной усладой, демоны — адской мукой. Только люди…

Тролличьи губы не имели должной гибкости. Я напрягся, заставляя язык повиноваться. Медленно и картаво, но всё-таки мы выговорили это слово:

— Любовью… — закончил я фразу.

— Любовью. — вторил голосок. — Вот только любовь не всегда награда…

Глава 2

— Люди. Это человеки? — вставил Эр. — Если твоя знать, как её зовут человеки, значит, ты тоже людь. Подлый людишка, ты залез мой ухо, пока я спать. Или ты колдун, что пальнул в меня жалящим дымом вчера вечером у деревни? А ну-ка, вылезай!!! — заорал Эр и снова собрался ударить головой ближайшую булыгу. Благо, вокруг их было разбросано немерено.

— Что? — с ужасом прошептал хозяин писклявого голоска.

— Ты глухой? Не шелестела бы крыльями, всё слышал бы. Твоя сильно жужжать над ухо, как комар. — Дай мне поговорить с людем.

Эр дико обиделся на слова девушки и взревел.

— Колесо Сансары почти остановилось. Души умерших не возвращаются в мир.

Гул стих. А на камень возле пня приземлилась миниатюрная девушка в одежде из лепестков и с крыльями стрекозы за спиной.

— Семь из восьми новорождённых не имеют её. Они мертвы. Эпидемия мертворождённых — бич этих земель. Не злись, пожалуйста. Дай мне говорить с твоим гостем, мне очень важно. Пожалуйста.

Девушка сложила руки в молитвенном жесте и склонила рыжую голову.

— Твоя пресная. Твоя знает, что такое уважение, моя согласный. — Довольный Эр спрятался в глубинах подсознания, оставив меня один на один с внешним миром и странным голосом.

— Это правда? Всё, что Эр сказал? Правда? — голос цветочной феи дрожал.

Я лишь кивнул нашей с Эром головой.

— Правда. Я не помню. Ничего, абсолютно, словно и не жил до этого. — ответил я.

«Порочный круг времён

Незваный гость разрубит.

В чужом обличии

Он явится во свет.

Любовью

Он оковы мироздания

Разрушит.

И пелена падёт.

Откроются дороги,

И голос песни

Поведёт любимых

К вечной розе…»

Произнесла нараспев девушка, заглядывая в глаза тролля.

— Что за роза?… Козлобородый тоже твердил о каком-то цветке.

— Он точно из человеков, настоящий людь, раз про ветренный цветок ничего не знает. — буркнул тролль из своего убежища.

Я буквально услышал, как заскрипели шестерёнки у нас в голове, — тролль пытался думать.

— Поэтому орочий заговор на тебя не подействовал.

— Пусть людь величает так, если хочешь…

Я обернулся к маленькой крылатой фее.

— А ты кто? Я тебя тоже не помню…

— Я лесная фея, и теперь, так как вы спасли меня — ваш должник жизни, по-вашему ангел-хранитель, ну и заодно и твоя совесть…

— Отстань, не сейчас, совесть без надобности, не до тебя мне, людь память сломал. Починять треба… Твоя мешай… — вмешался Эр.

— И как же ты собрался память ремонтировать? — восхитительная улыбка-насмешка вспыхнула на лице крылатой девушки.

— Память в голова… — прорычал тролль. — Моя биться голова об камень и вспоминай, как память чинить…

Лесная фея с полупрозрачными стрекозиными крыльями едва успела открыть рот, как тролль со всего маха саданулся головой об огромный валун, лежавший на берегу. Камень с треском лопнул от чудовищного удара.

— Да что за привычка чуть что — башкой о камень? — фыркнул я на Эра.

— Моя, людь, помогай, чтоб твой скорей уходить. И потом, я всегда так делай, когда забывай что-то.

Мы рухнули на седалище. Голова гудела, словно церковный колокол. Зверь потёр ладонью вздувшуюся на лбу шишку.

— Помогло? — издевательски произнесла фея.

Синий монстр замахал головой.

— Не помогло… башка совсем трещать стала… Больно. Но тут отпустило.

Я ткнул пальцем в область сердца.

— А там что болело?

— Не болело. Пусто. Людь там не только память теряй. — голос Эра вдруг стал печальным. — Тролль думать, это память… хотя память в башке должна быть… — Эр встал на ноги и задумчиво зачесал затылок.

— Ладно. С этим потом разберёмся… — сердито произнесла фея. — Ты совсем ничегошеньки не помнишь?

— Я всё помню, людь не помнит. — Эр тряхнул головой. — Три луны назад ко мне пришёл козлобородый. Сказал, что я его слуга и должен слушаться, и тогда он мою жену вылечит, и она родит нормального наследника. Кара богов коснулась и нас. Меня в деревню к человечишкам послал. Сказал крушить и буянить, кристалл дал, велел души погубленные в него собирать, особенно людских женщин и мелких детишек, тогда он из их страха и боли сделает лекарство для души мой наследник.

Эр поднялся на ноги.

— У нас в горах только имеющий наследника считается настоящим троллем. И чем больше потомка, тем больше уважения у других троллей. Мы с женой семь раз пытались. Семь раз она рожала мёртвую скалу.

Жгучая невыносимая боль наполнила сознание тролля и резанула меня, словно нож. Ему было очень больно. Отчаяние и надежда толкнули это странное создание на сделку с козлобородым. Мне вдруг открылись мечты этого монстра.

Пещера, потрескивающие угольки костра в очаге посреди грота, женщина-тролль, возящаяся у разделочной каменной плиты, и он у самого пламени, рассказывающий детишкам сказки.

Видение исчезло. Эр продолжил:

— А там у деревни были эти, на жеребцах, в железе, все совсем не вкусные. Давай в меня жалящими деревяшками кидаться со свой странный… — Эр замолк, подбирая слова.

— Покажи, может, я помогу. — прошептал я вполголоса.

— Как твоя помогай, если ты ничего не помнишь? Ай, ладно… — Эр напряг память, и у меня возник образ закованного в латы мужчины с арбалетом в руках

— Это болты. Стрелы для арбалета.

— Подлая врака. Твоя знаешь орудия людишек?

— Я не лжец. Говорю тебе. Ты показал — я вспомнил.

— При амнезии так бывает. — вставила фея.

— Амнезия — это потеря памяти в результате травмы или происшествия. — всплыло в моём сознании. А Эр произнёс это вслух, чем вызвал шок у крылатой.

— Откуда у тебя знания демиургов? Кто вы такие?

— Голова пустой, как барабан. Потом людь вспомнил. Бородатый ему сказал: «Больше не человек…»

— Значит, был. Но сломал. — добавил уже я, постепенно привыкая к странной трактовке своих мыслей голосовыми связками Эра.

— А кто такие ваши демиурги?

— Твой не лезь, когда мой с совесть разговаривай. — рыкнул тролль и саданул наше тело кулаком.