Левиатор

– Мы сможем разорвать себя на куски, – сухо, не оборачиваясь, перебил Савелий. Его голос был плоским, лишённым эмоций. – Левиатору пятьсот лет. Его построили на орбите Сатурна. Потом – медленно опустили в атмосферу. Он никогда не предназначался для полёта в космос. Он – атмосферный самолёт. Его конструкция не рассчитана на преодоление гравитации Сатурна. К тому же каркас не видел ремонта несколько десятков лет – он не выдержит перегрузок. Крылья сложатся, как бумажные.

– Значит, нужно его не только починить, но и облегчить, – не сдавался Лин, подхватив мысль. – Крылья в космосе не нужны. Если нельзя сделать его прочнее – сделаем легче.

Савелий медленно повернул голову. В тусклом свете аварийной лампы его глаза сверкнули холодным, расчётливым интересом. Он замер, будто его внутренний компьютер запустил симуляцию.

– Теоретически… – начал он, и в его голосе впервые появились оттенки, кроме усталости. – Теоретически да. Вес. Это ключ. Если мы хотим использовать СВП не для выхода в стратосферу, а выше… нам нужно сбросить всё лишнее. – Он подошёл к стене, начал водить пальцем по невидимому чертежу в пыли. – Крылья. Мы их… отстреливаем. Подпилим лонжероны и заложим заряд. Рельсотрон – за борт. Реакторы АЭС… тоже, но только после крыльев с винтами. …Придётся вернуть систему обогрева в исходное состояние – в контур охлаждения цистерн. Это технически возможно, но нам предется мёрзнуть, но ещё предется потесниться. Скаты – лишний балласт. Всё лишнее – за борт.

Майя перестала копаться в рюкзаке. Она смотрела на Савелия, её лицо было каменным.

– Ты говоришь о плане самоубийства. Что мы будем делать в космосе?

– Не самоубийства, – поправил Савелий. – Об ампутации. Корабль умирает. Мы отрезаем гниющую конечность, чтобы спасти тело. Алгоритм может быть таким: мы чиним СВП, добываем топливо. Левиатор на винтах поднимается на максимально возможную высоту, где атмосфера разрежена. В апогее подъёма – последовательный отстрел всего лишнего: крылья, внешние модули, ненужные реакторы. Масса Левиатора падает вдвое, если не больше. И в этот момент… – он сделал театральную паузу, глядя на Лина, – в этот момент мы даём полную тягу СВП. Вверх. Но у нас всё равно не хватит мощи выйти на устойчивую орбиту, но это и не надо. Орбита Ковчега – вытянутый эллипс. В перигее он опускается до тысячи километров над нами. Мы не взлетим – мы подпрыгнем.

– Снаряд? – переспросила Майя, и в её голосе прозвучало не удивление, а леденящее понимание.

– Снаряд, – подтвердил Савелий. – Цель – Ковчег. – Он слишком массивен, чтобы быстро маневрировать. Он попытается увернуться, но сможет лишь притормозить. Столкновение неизбежно. Наша задача – сделать его не смертельным.

Он снова повёл пальцем по пыли, рисуя невидимые орбиты.

– Мы не будем целиться в корпус – это самоубийство. Мы ударим по самой объёмной, самой уязвимой и… самой цепкой части. По радиаторным полям. Эти многокилометровые крылья-излучатели – ахиллесова пята любого термоядерного звездолёта. Хрупкие, как фольга, они амортизируют удар.

– Вот это я понимаю, стыковка, – медленно проговорил Лин, представляя себе картину.

– Да, именно стыковка, – в голосе Савелия зазвучала ледяная, техническая убеждённость. – Левиатор, даже облегчённый, – это дурацкая гора металла в полтора километра длиной. Если мы метко врежемся в плоскость этоц решетки из трубок… мы не пробьём её насквозь. Мы увязнем в ней. Наша масса, наша инерция, обломки наших крыльев – всё это застрянет в его системе охлаждения. И тогда… – он обвёл их взглядом, – им придётся лететь к Тау Кита с нами как с занозой в лёгком.

– Это чудовищно, – прошептала Майя. – А если мы погубим Ковчег? Это же вся цивилизация.

Савелий пожал плечами, как будто речь шла о поломке насоса.

– Межзвёздный корабль. У него запас прочности на метеоритные потоки. Мы для него – царапина. Неудобство, не более.

Лин почувствовал, как слова вырываются сами, горячие и тяжёлые:

– Но мы – не метеорит. Мы живые. Двадцать тысяч живых, которых они списали. Мы летим не убивать. Мы летим спросить. И заставить ответить.

Зал заседаний

Игорь стоял перед каменными лицами Совета. Мониторы за его спиной показывали штатные схемы «Сигмы».

«Архивный психоз, – уверенно сказал Игорь. – Коллективный бред на почве работы с документами Катастрофы. „Бухгалтер“ и ещё несколько наиболее поражённых оказали сопротивление санитарам. Скрылись в техтоннелях. Угрозы стабильности нет. Явление предсказуемо и будет ликвидировано.»

Анна Васильевна, начальник снабжения, смотрела не на него. Её внимание было приковано к планшету, лежавшему на столе под острым углом. За секунду до конца доклада на экране всплыло сообщение.

СЕТЬ «ШЁПОТ». ЦЕПОЧКА: ТЕХ-АВАРИЙКА.

Тревога. Каб. Игоря. Прячет кого-то. Говорит про дыру в обшивке иллюминатор 7с. Говорит надо врать Совету и Ковчегу. Говорит найти слабину в их системе. Что-то идёт не так.

Она подняла глаза. Лицо её не изменилось – та же маска прагматичной усталости. Но взгляд, которым она встретилась с Игорем, был уже другим. В нём не было ни вопроса, ни гнева. Была холодная, окончательная констатация: Я знаю, что ты лжёшь. И ты знаешь, что я это знаю.

Она медленно положила ладонь на планшет, как будто накрывала карту в решающей игре. Стол оставался неподвижным. Гул вентиляции звучал как прежде. Но Совет перестал быть целым. Между Игорем, охраняющим свою тайну, и Анной, прикрывшей ладонью свою, теперь зияла трещина – тихая, невидимая и абсолютная..

Он закончил. В зале повисло одобрительное молчание бюрократов, для которых порядок сводился к аккуратным строчкам в отчёте.

Раскол не был объявлен. Он не грохнул, как падающая балка. Он зародился тихо, как трещина в стекле, от одного едва слышного щелчка. И теперь, под давлением, должен был только расти.

АТОМНАЯ ВЕРА

Помещение контроля реакторов, Блок-А.

Гул. Зелёные цифры. Алое пятно на карте теплопотерь – вентшахта МК-12.

– Три процента, – Леонид хрипло откашлялся. – Локально, но система не компенсирует. Дельта уже чувствует холод.

– Слухи подтверждаются, там действительно разгерметизация иллюминатора, – сказал Виталик, не отрываясь от графика.

Валерий стоял спиной к пульту, лицом к ним.

– Игорь что-то скрывает от Совета и Ковчега. Не знаю что. Но это уже привело к тому, что кто-то получил доступ к контурам, которые должны быть заблокированы. – Он ткнул пальцем в алую точку. – Это не авария. Это сигнал. Сигнал о том, что старый порядок рушится.

Леонид медленно зажёг самокрутку.

– К чему ведёшь, Валерий?

– К тому, что Совет скоро потеряет контроль. А тот, кто управляет реакторами, будет управлять Левиатором. Теплом, светом, циркуляцией. – Валерий обвёл их взглядом. – Мы должны быть готовы перехватить власть. Не когда нас попросят. А когда система начнёт падать.

Виталик сглотнул:

– Готовить переворот?

– Готовить резервную схему управления, – поправил Валерий. – Чтобы когда в Альфе начнётся паника, у нас были готовы протоколы, пароли и приоритеты. Чтобы свет не погас.

Он подошёл к главному пульту, положил ладонь на бронированное стекло.

– Готовьте два пакета документов. Для Совета – ложь про износ изоляции. Для нас – реальные схемы перераспределения энергии. На случай, если придётся греть не всех.

Тишина, нарушаемая только гулом реактора, стала ответом. Приказ был понят.

– Работайте, – сказал Валерий и вышел, оставив их с графиком, который был уже не отчётом, а картой будущей власти.

Техблок 7-Г. Через три часа после ухода из кабинета Игоря.

Майя дремала, прислонившись к трубе. Лин перебирал детали из рюкзака, пытаясь заставить руки не дрожать. Савелий сидел с закрытыми глазами, его пальцы тихо отстукивали по колену какой-то сложный, внутренний ритм.

Внезапно его глаза открылись.

– Кто-то идёт.

Майя мгновенно проснулась, рука потянулась к монтировке у пояса. Лин замер.

– Совет? Охрана? – прошептал он.

– Нет, – Савелий прислушался. – Шаги тяжёлые, уверенные. Не крадётся. Знает, куда идёт.

Люк блока с лёгким скрипом приоткрылся. В проёме стоял человек в промасленном комбинезоне атомщика. Лицо – жёсткое, с умными, всё оценивающими глазами. Он не испугался, увидев их. Он кивнул, как коллеге на смене.

– Тепловая аномалия, – сказал он ровным, лишённым эмоций голосом. – В узле, который двадцать лет как выведен из сети. Либо ошибка систем, либо… несанкционированное обитание. – Он шагнул внутрь, осмотрел тесноту, их лица. – Похоже, второе. Вы – те, кого ищут. Те, кто нашёл Архимеда.

Это был не вопрос. Это была констатация.

– Кто вы? – Спросила Майя.

– Валерий. Начальник смены реакторного зала Блок-А. – Он посмотрел на Савелия. – Ты – «Бухгалтер». Архивариус. – На Лина. – Ты – утилизатор, который начал копать не там, где надо. – На Майю. – И ты – из Омеги. Сварщик. Та, что знает, как держать удар.

– Что вам нужно? – спросил Лин, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Данные, – просто сказал Валерий. – Вы нашли что-то. Что-то, из-за чего Совет в панике. Мне нужна полная картина. Не слухи. Файлы.

Он говорил с ними не как с преступниками, а как с источником критической информации. В его тоне была та же профессиональная холодность, с которой Савелий говорил об архивах.

– Почему мы должны тебе доверять? – бросила Майя.

– Потому что через час здесь может быть не я, а сотрудники службы безопасности. И тогда ваши данные пропадут. А мне они нужны живыми. Чтобы понять, сколько у нас на самом деле времени.

Лин посмотрел на Савелия. Тот медленно кивнул. Это был не выбор. Это была необходимость.

Двадцать минут спустя Валерий смотрел последний файл на планшете Савелия. report_6202.pdf. Его лицо оставалось каменным, только губы чуть сжались, а указательный палец, лежавший на краю планшета, резко, однократно дёрнулся, будто получив микроразряд. Он выключил планшет, поднял глаза.

– Значит, всё. Эксперимент завершён. Мы – закрывающаяся глава.

– Вы верите этому? – тихо спросил Лин.

– Верю данным, – поправил Валерий. – Данные говорят, что у Ковчега есть план ликвидации лаборатории после сбора всех результатов. Это логично. Это… рационально. – Он встал. – Сейчас в Альфе идёт совещание Совета. Игорь там. И он, зная это, попытается лгать. Это ошибка.

– Куда вы? – спросила Майя.

– К нему. Пока не поздно. Нужно не лгать Совету. Нужно перевернуть Совет. Сделать их нашими заложниками. Они испугаются правды больше, чем мы. И тогда их власть можно будет использовать.

Он уже был у люка, когда Лин окликнул его:

– А что мы будем делать?

– Вы остаётесь здесь. Ждите. Если я не вернусь через час… – Валерий обернулся, и в его глазах мелькнула искра чего-то, похожего на чёрный юмор, – …значит, моя модель управления кризисом была неверна. И вам стоит бежать. Куда угодно.

Коридор у кабинета Игоря. Десять минут спустя.

Валерий шёл быстро, но не бежал. Его комбинезон и пропуск атомщика открывали все двери. Он уже видел кабинет Игоря в конце коридора, когда дверь распахнулась.

Из неё вышли двое охранников в чёрной форме службы безопасности. Между ними – Игорь. Его руки были заведены за спину, лицо было бледным, но спокойным.

Валерий остановился, сделав вид, что сверяет показания на своём переносном терминале. Его взгляд встретился с взглядом Игоря. В глазах администратора не было просьбы о помощи. Был лишь короткий, едва заметный кивок. И понимание. Всё кончено. Игра идёт по новым правилам.

Марк заметил Валерия. Его тяжёлый взгляд скользнул по атомщику, оценивая угрозу.

– Валерий. Не твой участок.

– Проверяю тепловые магистрали, – ровно ответил Валерий, не отрываясь от терминала. – Была аномалия. Устранили.

– Работай, – бросил Марк и двинулся дальше, конвоируя Игоря в сторону лифтов, ведущих вглубь «Альфы», вероятно, к залам Совета или к изоляторам.

Валерий не двинулся с места, пока группа не скрылась за поворотом. Затем он медленно опустил терминал. Он повернулся и тем же ровным, быстрым шагом пошёл обратно. У него теперь не было союзника в администрации. Зато у него были данные. И было понимание, что Совет, заполучив Игоря, сейчас узнает всю правду. А узнав, окажется перед выбором: самоубийственная честность перед Ковчегом или соучастие в самом грандиозном обмане в истории Левиатора.

Ему нужно было вернуться к тем троим. Теперь они были не просто беглецами. Они были ключом к тому, чтобы повернуть этот страх Совета в нужное русло. И у Валерия уже зрел план, как это сделать. Первым делом – нужно было найти слабое звено в самом Совете. И он думал, что знает, кто это.

Люк открылся. Валерий вошёл. На его лице не было ничего, кроме холодной ясности.

– Взяли? – спросила Майя.

– Взяли. Марк вёл.

Он прислонился к стене, сбрасывая напряжение короткой, быстрой дороги.

– Остаётся надеяться, что Игорь сможет убедить Совет держать Ковчег в неведении, – сказал Валерий, глядя в пустоту перед собой.

– У него получится, – тихо, но уверенно сказал Савелий. – А ещё… у нас есть идея. Для спасения. Или для мести. Совет должен будет нам помочь в этом.

Валерий медленно перевёл взгляд на него. Потом на Лина, на Майю.

– Какого рода идея? – спросил он ровно, без ожидания чуда.

Лин и Майя переглянулись. Это был взгляд людей, делящихся не мыслью, а болезнью. Лин кивнул Савелию.

Тот повернулся к Валерию, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный, фанатичный огонь.

– Починим СВП, сбросим весь балласт и прицепимся к Ковчегу, когда он в следующий раз войдёт в перигей.

Валерий не моргнул. Его мозг, отточенный на расчётах нейтронных потоков, мгновенно начал обрабатывать переменную. Он посмотрел на потолок, будто видел сквозь него тот самый Ковчег.

– Техническая спецификация, – сказал он наконец, не как вопрос, а как требование к самому себе. – Масса. Энергия. Точки приложения силы. Траектория.

– Есть наброски, – ответил Савелий. – Нужны точные данные по каркасу, остаточному ресурсу СВП. И люди, которые не спросят «зачем?», а начнут считать «как?».

Валерий медленно кивнул. Он уже не спрашивал. Он проектировал.

Но Лин не выдержал. Его тревога, копившаяся с момента первых слухов, прорвалась.

– А люди? – спросил он, глядя на Валерия. – Когда начнётся всё это… снос, переселение. Они не примут этого. Они взбунтуются. Они разнесут всё, включая нас, раньше, чем мы что-то успеем.

Майя молча кивнула. Её опыт говорил то же самое.

Валерий перевёл на них свой тяжёлый, расчётливый взгляд.

– Они и должны взбунтоваться. Но не против плана. Против старого мира, который их обманывал. Наша задача – направить эту ярость.

– Как? – выдохнул Лин.

– Дать им цель. Не абстрактное спасение. Месть. Они захотят мести Ковчегу, а для этого нужно перестроить Левиатор в оружие.

Савелий кивнул, будто слышал эхо собственных мыслей.

– Эмоциональный фактор – переменная. Её можно ввести в уравнение как движущую силу.

Валерий посмотрел на дверь, за которой лежал гудевший от страха и слухов Левиатор. Его лицо было каменным. Он уже видел не только схему прыжка. Он видел психологию толпы, которую нужно не подавить, а возглавить и обуздать.

– Значит, – произнёс он, и в его голосе прозвучала не усталость, а готовность последнего аргумента в споре со вселенной, – ждём. Когда за нами придут. И когда придут – у нас будет не просьба. Будет исполнительная смета. На постройку снаряда. И инструкция по сборке армии, которая сама разберёт свой дом на запчасти для него.

Техблок 7-Г. Время сгустилось в тягучем ожидании. Майя не спала, Лин вслушивался в каждый звук за стеной, Савелий сидел неподвижно. Валерий стоял у люка, будто оценивая его на разрывное усилие.

Люк открылся штатным ключом, с лёгким щелчком сервопривода.

В проёме стояли трое. Двое – в форменной одежде внутренней службы, но без маркировки охраны. Лица нейтральные, руки свободны. Третий – Константин, член Совета по эксплуатации. Его лицо, обычно мелькавшее на экранах во время планерок, сейчас казалось вырезанным из старого, потрескавшегося пластика. В нём не было гнева. Была тяжесть, как у человека, который только что подписал акт о списании дорогостоящего и опасного оборудования.

Он шагнул внутрь, осмотрел тесноту одним беглым, профессиональным взглядом – как осматривают аварийный отсек.

– Администратор Игорь проинформировал Совет, – сказал он ровным, лишённым интонации голосом. – И передал запрос.

Лин молча протянул два предмета. Сначала – планшет Савелия. Затем, на отдельной, чуть дрогнувшей ладони, будто подношение, – ключ с гравировкой «11»

Константин взял ключ. Повертел его в пальцах, не как реликвию, а как сломанную деталь.

– Это всё, что было в Архимеде?

– Это доступ, – тихо сказал Лин. – А в архиве… доказательства. Всё.

Савелий поднялся. Его движение нарушило напряжённый покой.

– Доказательств недостаточно, – заявил он, и его голос прозвучал чётко, как удар по металлу. – Требуются инженерные расчёты. Ресурсы. Контроль над каналами мониторинга Ковчега. И план действий. Он у нас есть.

Константин медленно перевёл на него взгляд. Взгляд был тяжёлым, лишённым любопытства.

– Изложите суть.

– Вынырнуть из атмосферы и сблизиться с ковчегом, – сказал Савелий, опуская все метафоры. – Превратить Левиатор в таран и врезаться в его наиболее уязвимую систему – радиаторные поля. Цель – механическое сцепление. Принудительная стыковка.

В тесном помещении стало тихо. Техники у двери не шелохнулись. Константин несколько секунд молча смотрел на Савелия. В его глазах не было удивления. Был быстрый, почти машинальный перебор вариантов, словно он искал в своей базе данных статью расходов на такую операцию. И не находил. «Беспрецедентно», – должно было звучать в его голове. Но он лишь спросил: «Техническое обоснование?»

– Есть предварительные модели. Требуют проверки вашими специалистами и точных данных по состоянию каркаса. – Савелий выдержал его взгляд. – Каждый упущенный день увеличивает вероятность, что Ковчег заметит аномалии и прекратит эксперимент досрочно.

Константин кивнул – коротко, почти не заметно. Это был не жест согласия, а отметка в ментальном чек-листе.

– Вы оставаться здесь не будете, – заявил он. Это был не приговор, а перевод в другую категорию учета. – Вас разместят в изолированном лабораторном модуле Альфа-7. С охраной по периметру. С доступом к закрытым расчетным мощностям. Вы составите подробное техническое задание. Каждый ваш запрос на данные, материалы или людей будет проходить через меня. Каждый ваш промежуточный вывод – ляжет на стол Совета. – Он сделал шаг назад, к двери. – Собирайте вещи.

Валерий, до сих пор молчавший, преградил ему путь не телом, а взглядом.

– Моя команда с реакторного зала, – сказал он без предлогов.

– Будут задействованы по мере необходимости. Через тебя. Ты несешь ответственность за их работу и молчание.

Лин, Майя и Савелий собрали свои рюкзаки. Когда они выходили из техблока, их не толкали и не вели под руки. Их конвоировали – с той же нейтральной, профессиональной дистанцией, с какой сопровождают груз особой ценности и опасности.

Коридор за дверью был пуст. Их повели не главными проходами, а служебными лифтами и техническими галереями, где стены были голым металлом, а воздух пах озоном и холодом. Их не прятали. Их транспортировали по утверждённому маршруту для спецгруза.

Начался новый этап. Этап официальной, засекреченной разработки плана коллективного самоубийства. У них теперь были ресурсы, крыша над головой и смертельный дедлайн.

Осталось только успеть.

Глава 12. Великий Переход

Через день Левиатор проснулся не от света – его не было – а от гула. Не привычного гула машин, а гула толпы. Он полз по вентиляционным шахтам, отзывался эхом в пустых цистернах, бился в переборки «Альфы».

В изолированном модуле «Альфа-7» его было слышно даже сквозь звукоизоляцию. Лин стоял у монитора, транслирующего кадры с внутренних камер наблюдения. Картинка прыгала, иногда пропадала. Но то, что успевало мелькнуть, было достаточно:

«Дельта», сектор 4: Толпа у запертых дверей склада снабжения. Не кричат – скребутся. Металлическими обломками по бронированным створкам. Лица не разглядеть, только смазанные пятна гнева.

Перекрёсток шлюзов «Омега»: Группа утилизаторов в разодранных робах окружила патруль «Дельты». Не дерутся ещё. Стоят. Слишком близко. Тишина между ними страшнее любых криков.

Дверь в модуль открылась. Вошёл Константин. На нём был тот же строгий комбинезон, но под глазами – фиолетовые тени.

– Ситуация на грани. Людям нужна правда. Простые ответы. Им нужна… фигура.

– Которую можно обвинить или которой можно верить, – закончил за него Лин.

Константин кивнул, опускаясь в кресло с такой усталостью, будто гравитация Сатурна вдруг усилилась.

– Совет не может выйти. Нас сейчас разорвут на части. Нам нужен… рупор. Человек не от власти. Но с весом. Чтобы сказал то, что нужно.

В соседней комнате, оборудованной под расчётный центр, где уже второй день без сна работали Валерий, Савелий и привлечённые инженеры, в этот момент завершались предварительные расчёты. Но Лин узнает об этом позже. Прямо сейчас он видел только смазанные кадры гула на экранах и слышал их отголоски в металле переборок.

И понимал: часы, купленные Игорем, тикают. И тикают громко.

Воздух в расчётной комнате был спёртым, выгоревшим. На экране – не модели разрушения, а строгие схемы переконфигурации: стрелки переноса грузов, графики освобождения цистерн, таблицы приоритетов систем.

Константин и двое членов Совета вошли. Их взгляды сразу прилипли к схемам.

– Что по прыжку? – спросил Константин, отбрасывая церемонии. – Есть работающее решение или нет?

Валерий обменялся взглядом с Соней, главным инженером по топливным системам. Она кивнула, твёрдо, но без энтузиазма.

– Решение есть, – сказал Валерий. Его голос был ровным, как отчёт. – Главное – освободить место под топливо. Добыча и заправка могут занять несколько месяцев. От лишнего веса будем избавляться на последнем этапе.

На экране одиннадцать цистерн были залиты синим – цветом топлива.

– Освобождение, – повторил старый энергетик из Совета, глядя на схему. Его голос был пустым. – Куда девать людей? В одну оставшуюся и в Альфу?

– Временное уплотнение – неизбежный этап, – подтвердил Савелий, выдвигаясь вперёд. – Плотность размещения будет превышать санитарные нормы в 4.7 раза. Это создаст критическую нагрузку на системы рециркуляции и приведёт к социальной напряжённости. Управление процессом – отдельная задача.

Константин медленно провёл рукой по лицу. Кожа под пальцами была холодной и влажной.

– А после заправки? При таком весе… перегрузки на старте? Как мы вырвется из гравитационной ловушки Сатурна?

– Мы и не будем вырываться, – голос Сони был спокоен, как будто она объясняла азы орбитальной механики. – Даже облегчённый на шестьдесят процентов, Левиатор не сможет выйти на стабильную орбиту. У него для этого просто нет достаточно топлива.

Она сделала паузу, дав этой констатации повиснуть в воздухе. Потом щёлкнула, и на экране вместо статичной схемы задвигались анимированные линии – две орбиты.

– Мы подпрыгнем. Вот траектория Ковчега – вытянутый эллипс. Его перигей, нижняя точка, находится на высоте примерно тысяча километров над слоем атмосферы с давлением в одну атмосферу, где мы сейчас летим.

Она выделила точку перигея пульсирующим маркером.

– Мы рассчитаем прыжок так, чтобы пик нашей баллистической кривой совпал с этой точкой в момент, когда Ковчег будет на подлёте к ней. Мы не станем его догонять – мы появимся у него на пути. Ровно перед ним.

Константин замер, его мозг отказывался принять масштаб авантюры.

– Они же… они же попытаются увернуться.

– Безусловно, – кивнула Соня. – У них два варианта. Первый: экстренно ускориться, чтобы поднять орбиту и пролететь над нами. В этом случае наша относительная скорость окажется слишком мала, мы не сможем его нагнать. Прыжок провалится. Второй вариант: снизить скорость, чтобы опуститься ниже нас. Их орбита станет ниже. Это приведёт к тому, что они окажутся под нами и… по сути, подставят нам спину, радиаторные поля, для столкновения.

– И вы думаете, они выберут второй? Самоубийственный? – хрипло спросил Константин.