Нет ничего прекраснее воздуха свободы

Иния натянула поводья и развернула лошадь. —И что ты предлагаешь?

Флорина оглянулась по сторонам и прошептала: —Помоги мне бежать.

Иния рассмеялась. Принцесса смущённо покраснела, не ожидая такой реакции. Через мгновение смех стих. —Дорогая моя, я, конечно, поражена твоим жертвенным желанием помочь. Но если бы дело было только в тебе… Здесь всё намного серьёзнее. —Ну так расскажи, и мы что-нибудь придумаем! – повелительно произнесла Флорина.

Но диалог прервался – они уже подъехали ко дворцу, и всё внимание приковало к себе грандиозное сооружение, открывшееся их взору.

Дворец был необычайно красив. Розовые мраморные стены с разноцветными прожилками упирались в позолоченную кровлю. Во всю ширину фасада выступал огромный балкон с изумрудными балясинами и золотыми перилами, под которым выстроились в ряд массивные колонны из белого мрамора. Тёмные глазницы ещё нежилых окон, обрамлённые перламутровыми наличниками, смотрели на бирюзовую гладь прибрежного озера. От вымощенной площади перед фасадом расходились узкие аллеи, по краям которых замерли фигурки сказочных существ. Голубоватые дорожки, покрытые мраморной крошкой, издали напоминали ручейки, огибавшие зелёные насаждения парка и стекавшиеся к небольшому деревянному причалу. Возле которого мирно покачивались на волнах пришвартованные лодки.

Глава 7. Томительное ожидание

Джек с трудом оторвал лицо от полированной поверхности стола. Щеки и нос затекли, расплющенные, казалось, до состояния идеальной плоскости, вровень со столешницей. На часах било девять. Солнце стояло уже высоко, и его лучи пробивались сквозь занавески, отбрасывая на пол длинные пыльные полосы.

Осторожно ступая по ступеням и балансируя, словно канатоходец, Джек спустился вниз. Дойдя до кухонной двери, он на мгновение замер, пытаясь привести себя в порядок, и тут же уловил аппетитный запах жареных оладий. «Видимо, отец уже возится у плиты», – мелькнуло у него в голове.

Лёгкий толчок – и дверь распахнулась, открыв интерьер кухни. За столом, склонившись над тарелкой, сидел отец и подкладывал очередную оладью Пицце. —Проходи, сынок. Видно, заморился ты за неделю, раз так долго спал, – сказал он, бросив на Джека оценивающий взгляд. – Садись, завтрак готов. Я рискнул приготовить мамины любимые оладьи с луком. Не знаю, что получилось, но Пицце, кажется, нравится – вот уже третью доедает.

Собака, услышав своё имя, вильнула хвостом, не отрываясь от еды. —Как ты себя чувствуешь? Вид у тебя не очень, – добавил отец. —Всё нормально, пап. Просто поздно уснул, – пробормотал Джек, опускаясь на стул. —Значит, и тебя это письмо озадачило? Голову ломал над ним всю ночь? – спросил отец, наливая сыну чай. —Да, пап… Оно меня сильно зацепило. Пока ясно только одно: кому-то нужна помощь. —И что ты намерен делать? —Пока не знаю. Но ясно, что птица прилетела к нам не случайно…

История с голубем и его посланием не выходила у Джека из головы. Внешне выходные пролетели стремительно, но для Джека, поглощенного мыслями о письме, это было томительное ожидание. Мысли о письме начинали приобретать навязчивый, почти параноидальный оттенок. Даже воспоминания о воскресной ярмарке – весёлые крики друзей, танцы с местной красавицей Сюзанной – казались смутными, будто сквозь туман. Они полностью отрывали его от реальности.

Перед глазами вновь и вновь возникала старинная крепостная башня с единственным узким окошком, за которым томилась несчастная принцесса. Она проливала горькие слёзы, надеясь, что её вот-вот спасут. А у подножия – огромный дракон, зорко охраняющий подступы к мрачному каземату. —Джек… Джек! – Кто-то тряс его за плечо. – Братан, ты в порядке?

Джек вздрогнул, оторвавшись от навязчивых фантазий. На его плече лежала грубая ладонь бригадира Франсуа. —Родной, ты где витаешь? Опять Сюзанку вспоминаешь? – Франсуа хрипло рассмеялся. – Хватит балдеть, выходные кончились. Включайся в работу, а то мы уже от графика отстаём. Давай, помоги Гарри – у парня проблемы с пилой, никак не выставит развод. Показывал ему сто раз, а толку ноль.

Нехотя Джек поднялся. Работа есть работа – придётся выкинуть из головы этот бред с принцессой. Хотя бы на время.

Лесопилка жила своей привычной жизнью: воздух был пропитан смолистым ароматом свежей древесины, визг пил сливался с дробным стуком топоров, создавая впечатление огромного жужжащего улья. Время от времени эхом раздавался грохот падающих деревьев. Муравьиный труд не прекращался ни на секунду.

Глава 8. Родник жизни

Впереди снова долгожданные выходные. Выходя с речного парома, уставшие муравьины-лесорубы разбредались по домам. На этот раз Джек отказался от традиционной кружки пива с друзьями. Сухо попрощавшись, он быстрым шагом заспешил по извилистой тропинке, ведущей к высокому тёмному холму на окраине городка.

Дом Джека стоял на самой вершине. Его жилище напоминало скорлупу гигантского грецкого ореха, по неведомой причине закатившегося на пик. Круглые оконца, похожие на глаза Пиццы, лукаво поблёскивали в лучах заходящего солнца, разрезая отблесками сгущавшуюся вечернюю мглу. С одной стороны дом окружали высокие деревья, выстроившиеся ровными рядами, словно стражники. С другой – раскинулась большая плоская терраса, узким коридором упиравшаяся в стену. Над ней возвышалась такая же округлая «скорлупа», как и крыша дома, только меньше. Дорогу преграждала узорчатая калитка в задней изгороди – через неё Джек обычно незаметно попадал в своё жилище.

За калиткой, возбуждённо всматриваясь в плетень, уже сидела Пицца. Рядом, в таком же ожидании, неспешно прогуливался пожилой муравьин, отмеряя шагами пространство террасы. Он ласково поглаживал лежащего на руках голубя, что-то негромко напевая.

Увидев появившегося хозяина, собака восторженно залаяла и кинулась навстречу, виляя хвостом. Пройти незамеченным не удалось. Джек, предвкушая эту встречу, заранее вооружился коробкой с пиццей для своей пушистой проказницы. Радости в маленьком собачьем сердце не было предела. Её влажный язык неустанно вылизывал крепкие ладони Джека, а тот с умилением наблюдал за этим проявлением преданной любви. Блаженное чувство переполняло его, пока он смотрел, как это милое создание уплетает долгожданное лакомство. Угомонив наконец животное, Джек подошёл к отцу.

– Привет, пап! Как дела? – Привет, сын! Всё в порядке. Вот ты и дома. Пицца в восторге. Дождалась, бедолага. С самого утра гипнотизирует эту калитку. – Да, не получилось подобраться незаметно, – с притворным сожалением сказал Джек.

Последние дни на лесопилке он обдумывал план спасения принцессы. В голове вырисовывались разные ситуации, с которыми он мог столкнуться. Служба в королевской гвардии не прошла даром – навык выживания и тактического расчёта был в нём железобетонно привит. Тогда шли ожесточённые междоусобные войны между муравейниками, и ему не раз приходилось вызволять из плена своих товарищей.

После смерти Мирабеллы, Джек погрузился в седеющую пустоту, механически перелистывая страницы своей жизни. Но сейчас в нём пробудилась надежда. Снова родник жизни забил в его груди, наполняя сердце давно забытой радостью и жаждой действовать. Казалось, крошечный источник чувств превращался в могучий вулкан возможностей.

– Прощай, любимая. Прощай, моё счастье, прощай, Мирабелла… – прошептал он наедине с собой, стирая упавшую слезу с потёртой фотографии жены. Джек понимал: такова жизнь, и нужно идти вперёд, несмотря ни на что. Надо жить. Теперь у него была цель.

Каждое утро он первым делом выносил пернатого друга на террасу, чтобы покормить его там. Голубь быстро привык к новому наставнику – теперь это был его дом.

Муравьин всё чаще выпускал птицу в полёт: рана зажила, и крыло нужно было разрабатывать. С каждым разом голубь становился сильнее и увереннее. «Если птица держится в воздухе так уверенно, пора отпускать её в обратный путь, – размышлял Джек. – Пока она ещё не забыла дорогу домой».

Пока голубь кружил в небе, Джек сочинял ответное послание. Он не сомневался, что ответ прилетит на тех же крыльях, и готовился покинуть родной дом, чтобы прийти на помощь.

Однако сейчас главная роль отводилась пернатому почтальону – вся тяжесть миссии ложилась на крылья этого летучего гонца.

Вылет был назначен через несколько дней. Послание, аккуратно свёрнутое в трубочку и перевязанное тонкой нитью, уже лежало на столе.

Глава 9. Посланник судьбы

Несколько дней тренировочных полётов – и вот настал решающий старт. В воздухе витало трепетное ожидание, смешанное с надеждой и сомнениями. Всё было готово, оставался последний шаг. Возможно, на другом конце континента это письмо станет связующим звеном в чьей-то судьбе. А может… у них и вправду всё получится.

Странно, но самым спокойным в этот напряжённый момент был главный участник – голубь. Птица степенно расхаживала по перилам террасы, воркуя под нос, будто твердя себе: «Я долечу, я долечу…» Джек подошёл к ограждению, бережно взял её в ладони, ещё раз проверил, надёжно ли закреплено письмо на тонкой лапке. Затем вышел на открытую площадку и, широко взмахнув рукой, подбросил птицу ввысь:

– Лети, малыш!

Под звук хлопающих крыльев Пицца рванула вдогонку, процарапав когтями деревянный пол. Но, замерши у края террасы, лишь продолжила провожать улетающего гонца неугомонным лаем.

Крылья с шелестом разрезали прохладный утренний воздух, унося голубя в бирюзовую даль. Через мгновение он стал едва заметной точкой, а затем и вовсе растворился в сиянии восходящего солнца.

Джек ещё долго стоял на краю, мысленно провожая посланника. Очнулся, только когда Пицца дёрнула его за штанину.

– Ладно, ладно, идём… – пробормотал он, подхватывая собаку на руки, и последовал за отцом, уже скрывшимся в глубине дома.

– Джек, ты и вправду думаешь, что это письмо долетит до адресата? – спросил отец, когда они сели за стол.

– Не знаю. Но хочется верить, – ответил Джек, отодвигая тарелку.

– Мне кажется, это просто случайность. Не стоит предаваться призрачным надеждам. Посмотри на себя – во что ты превратился, сынок. Ты изводил себя из-за Мирабеллы, а теперь ещё и это письмо… Тебе нужно отвлечься. Вон Сюзанна – красавица, так и смотрит на тебя. А ты? Если будешь гоняться за призраками, останешься ни с чем, – продолжал старик, размахивая ложкой.

Джек ничего не ответил. Последних слов отца он уже не слышал. Обхватив спинку стула и опустив голову на скрещённые руки, он погрузился в свои мысли: Если голубь найдёт дорогу… если тот, кто его послал, прочтёт письмо… Тогда, быть может, этот неведомый адресат ответит. И нет сомнений – голубь без труда найдёт обратный путь. Но сколько ждать? Сколько мучительных дней придётся вынести?

Джеку в этот момент хотелось кинуться вслед за улетающей птицей. Крикнуть: «Подожди, я с тобой!» Ему в тягость было снова погружаться в мучительное ожидание. Хотелось вырваться наружу, вдохнуть глоток воздуха свободы, раствориться в небытии, зажечься ярким пламенем. Ощутить риск и опасность.

Джек поднялся, выпрямился и снова вышел на террасу. Взгляд его устремился вдаль, к лазурным холмам, поросшим густым лесом. По небу медленно плыли кучевые облака, похожие на клочья ваты, резко контрастируя с синевой неба. Он видел этот пейзаж тысячу раз, но сейчас впервые заметил его красоту.

– Какая же прелесть… – невольно вырвалось у него. – Почему я раньше этого не замечал?

Внизу, у подножия холма, раскинулся Благосбург. По его улочкам сновали муравьиные фигурки, неся коробки и тюки. Из трубы булочной поднимался густой дым, заманивая жителей хлебным ароматом. Джек мысленно перенёсся в далёкое прошлое, когда сам бегал муравьишкой по узким улицам и толпился у той самой булочной, чтобы получить свежий рогалик или булочку с маком. То было неспокойное время. Отец ушёл на войну, и они втроём – мама, он и сестра – жили у бабушки Марты. Именно тогда всё и произошло: вражеские солдаты внезапно вошли в городок. Защищать жителей было некому – остались лишь пожилые муравьины, муравушки да муравьята. Мать погибла, защищая дочь, которую забрали в плен. Бабушка успела сунуть Джека в погреб. Многих тогда забрали. Больше о них ничего не было слышно. Отец был безутешен. И всё же боль со временем притупилась, оставив лишь грустные воспоминания.

Солнце, выглянув из-за крон деревьев, ослепило ярким светом, возвращая Джека от размышлений к реальности. Время подходило к полудню.

Мысли снова вернулись к письму и к голубю. Бедная птица… И как же тебя угораздило в бушующей буре выбрать именно наше окно?

– Посланник судьбы, – заключил Джек вслух.

Глава 10. Последняя надежда

Пропавшую принцессу уже почти перестали оплакивать – все решили, что она погибла в когтях дикого зверя. Лишь в сердце королевы теплилась крохотная, но цепкая надежда: материнское чутьё не обманешь.

Каждый вечер она приходила в опочивальню к супругу, садилась у его постели и тихо напевала задорную песенку про толстого муравьина Джона, который неудачно сходил на рыбалку. Эту песенку всегда распевала их дочь, весело приплясывая.

*Наш Джони на рыбалку к озерупришёл,Укромное местечко на бережкунашёл,Под кустиком, в рядочек, вкусняшкиразложил,Но только вот про удочку совсемтолстяк забыл.Тишина! Тишина!Джони ловит окуня!Поплавок исчез в воде…Ух! В животе заохало!*

Когда-то зрелище было завораживающим: принцесса так лихо отплясывала, что даже сдержанные слуги едва сдерживали улыбки. Король с королевой смеялись до слёз и хлопали в ладоши. В эти мгновения покои наполнялись светом.

Теперь же король лишь слабо улыбался сквозь морок болезни, по его исхудавшим щекам катились слёзы, а затем он погружался в тяжёлый сон под тихое напевание. Его здоровье, подкошенное исчезновением дочери, таяло с каждым днём.

Королева же, аккуратно поправив одеяло, выходила из спальни и направлялась в главную башню. С высоты птичьего полёта она всматривалась в подернутый вечерней дымкой горизонт, надеясь увидеть знак – хоть что-то, что подтвердит: её девочка жива.

Её не отпускал образ следов на песке – последнее, что осталось от Наталины. И потому королева втайне от всех наняла детектива – старого, видавшего виды муравьина по имени Туаро. Но от него давно не было вестей, и тишина становилась всё невыносимее.

-–

Детектив Туаро мысленно составлял отчёт. Два месяца он колесил по континенту, выискивая ниточки, которые могли бы привести к пропавшей принцессе. Ниточки обрывались одна за другой. Теперь, в последнем пункте своего маршрута – далёкой Ларгиндии, – он почти смирился. Оставалось формально опросить местных и можно было возвращаться с горьким заключением: следов принцессы не найдено, и, скорее всего, она действительно стала жертвой дикого зверя.

Он остановился в пригороде у императорской резиденции, где как раз кипела ярмарка. Шум толпы, крики торговцев и запахи пряностей оглушали после долгой дороги. В поисках тишины и информации Туаро зашёл в небольшую таверну.

Заняв столик в углу, он заказал чашку цветочного чая. Миловидная пожилая муравушка-хозяйка принесла заказ, и детектив вежливо поинтересовался, кто здесь самый осведомлённый. Та, не задумываясь, кивнула на весёлого муравьина в красном колпаке, с курительной трубкой в зубах.

Тот сидел в компании, игравшей в странную игру. Шестеро участников перебирали костяные пластинки с символами, выкрикивая что-то непонятное. Туаро, любитель головоломок, заинтересовался: игроки набирали фишки, определяли очередь хода, а затем с азартом прикладывали их друг к другу, стараясь избавиться от своих первыми.

Решив, что лучший способ разговорить человека – это разделить его досуг, Туаро попросил разрешения присоединиться. Муравьин в колпаке охотно объяснил правила и подвинулся, давая место. Детектив представился вымышленным именем и упомянул, что приехал на ярмарку из любопытства.

Это было ошибкой. Его мгновенно окружили другие посетители, наперебой расхваливавшие свои товары. Туаро уже пожалел о сказанном, но его выручил новый знакомый.

– Эх, оставьте гостя в покое! – качнул головой муравьин в колпаке. – Лучше взгляните-ка на мою коллекцию бабочек! Я привёз её специально для ярмарки. Не желаете полюбоваться?

Туаро с облегчением согласился. Они вышли из шумной таверны в прохладный вечерний воздух.

-–

«Ваше Величество,

Осмелюсь доложить, что верный Вам слуга, выполняя деликатное поручение, приблизился к разгадке. Без малейшего сомнения, ответ на поставленную задачу найден. И он – положителен. Прошу переслать указанную сумму (на обороте сего письма) и коллекционный экземпляр бабочки "Махаон красноглазый" по ранее согласованному адресу.

С глубочайшим уважением, Ваш слуга».

Пальцы королевы Цвилиндарии слегка дрожали, когда она отпускала почтового голубя в окно. Полученное письмо она зажала в ладони так крепко, что ноготь впился в кожу. Она немедленно отдала распоряжение выполнить все условия письма. Только после этого, сделав глубокий вдох, чтобы унять бешеный стук сердца, она поднялась в покои короля.

Тихо ступая по мягкому ковру, она приблизилась к ложу. Король спал, его дыхание было ровным, но лицо – бледным и прозрачным, как воск. Она присела у изголовья, нежно проведя взглядом по морщинкам у его глаз – морщинкам, которых не было ещё год назад. В памяти всплыли дни, когда он кружил её в объятиях, узнав о беременности. Тогда их жизнь была наполнена светом. А теперь… «Наталина…»

Подумав о возвращении дочери, она почувствовала, как в груди тает ледяная глыба. Возможно, скоро. Совсем скоро, всё снова станет как прежде.

Она осторожно встала, чтобы не разбудить супруга, и вышла, прижимая драгоценный клочок пергамента к груди.

«Пока никому не скажу… – пронеслось в голове. – Ни королю, пока он так слаб. Ни советникам. Особенно не скажу Эдвину».

Мысль о том, что находка сестры может отсрочить неизбежную политическую свадьбу сына, мелькнула, но она тут же отогнала её. Слишком рано. Сначала нужно убедиться. Главное – весточка. Главное – надежда, которая из тлеющего уголька разгоралась в её сердце жарким, живительным пламенем.

А пока… пока эта тайна будет принадлежать только ей. И молчаливому голубю, уже взмывшему к облакам.

Глава 11. Утреннее послание

До свадьбы принца Оскара и Флорины оставались считанные дни. Дворец наполнялся предсвадебной суетой. Торжественный зал украшали тысячами цветов, превращая его в огромную оранжерею, наполненную восхитительным ароматом. Дорогу к центральному подъезду устлали яркими коврами, по краям которых выстроились изящные фарфоровые вазы. На стенах колыхались старинные гобелены с изображением рыцарских поединков, а перед дворцом обновлённый фонтан испускал цветные струи воды. Позолоченная карета, запряжённая шестёркой белых лошадей, в очередной раз проезжала по предстоящему маршруту свадебного кортежа. Весь дворцовый муравейник трудился, готовясь к грандиозному торжеству.

А в покоях принцессы творилась не меньшая суета. Вокруг Флорины копошились служанки, примеряя наряды и украшения, обсуждая детали события. Вся дворцовая индустрия красоты кружилась вокруг принцессы. Лишь иногда, вырываясь на свободную минуту, Флорина спешила к окну. Порой ей казалось, что она видит в небе силуэт своего голубка. Тревожное волнение тут же захлёстывало её, но почти сразу сменялось болезненным разочарованием. От этих переживаний хотелось куда-то убежать, а лучше – улететь, расправив воображаемые крылья, высоко-высоко, туда, где можно было парить без страха в воздухе свободы.

Приближался вечер, и постепенно покои принцессы опустели. Осталась лишь Иния. – Ты стала ещё прекрасней, – произнесла та, не скрывая горечи. Флорина, сидя у окна, молчала. Ей было уже всё равно. Последняя надежда растворилась, не оставив и следа. Не осталось сил тешить себя иллюзиями. Теперь им вряд ли кто-то поможет.

Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в багровые тона. Алые отсветы подводили яркой чертой потемневшие контуры деревьев. На подоконнике стоял горшочек с бархатистой магнолией, наполняя воздух тонким, едва уловимым ароматом.

Флорина сидела у открытого окна, её белокурые локоны мягко спадали на побледневшее лицо. Усталость смела прежний румянец, а взгляд, казалось, ничего не видел перед собой. Мысли сплелись в тяжёлый клубок, хаотично болтаясь в опустошённом сознании. В этот момент нежной, живительной волной полилась струнная мелодия, постепенно пробуждая её ото сна.

Иния плавным прикосновением извлекала из натянутых струн арфы нежные звуки давно забытой грустной мелодии. Сейчас в их душах безмятежно дрейфовали разочарование и горький осадок. Ведь через несколько дней всё будет кончено. Слёзы одна за другой прокладывали мокрые дорожки по щекам Флорины.

– Но что это? Этого не может быть! Иния, смотри скорее! – Вытирая слёзы, Флорина привстала и потянулась к окну.

Она распахнула створки так стремительно, что, казалось, вот-вот выпадет наружу. К ней подскочила Иния, обнимая за плечи. Флорина потянула руки вверх. – Милая моя пташка! Родненький мой голубочек! Ты вернулся! Ты наш спаситель! Иния, смотри, он вернулся!

Таких бурных эмоций Флорина никогда не испытывала – это была яростная вспышка забытой радости в её остывшем сердце. Голубь, хлопая крыльями, парил у окна, выбрая место для посадки на подоконнике. – Мой милый! – шептала Флорина, подхватив и прижав птицу к груди. – Мы уже думали, что ты не вернёшься…

Через несколько минут в её руках оказалось долгожданное письмо. Самый дорогой подарок в жизни. Подарок судьбы. Она ещё не догадывалась, что оно не принесёт желанного утешения, но всё равно – это было небольшое дуновение ветерка свободы. Посадив голубя в клетку, Флорина развернула листок. И стала читать.

"Вас приветствует Джек из Благосбурга.

Эта птица была ранена в крыло, по всей видимости, в неё стреляли, и она попала к нам во время бури. (Птицу мы выходили.) Ваше письмо сильно пострадало от воды, но из остатков слов мы поняли, что вам требуется помощь. Мы готовы приложить все усилия, чтобы вам помочь, если, конечно, она вам потребуется. Надеюсь, голубь найдёт обратную дорогу без проблем.

С уважением, Джек."

Флорина слегка расстроилась, что письмо не попало к её родителям, но радость не покидала её. Это всё равно был шанс – пусть далёкий, но шанс. – А как далеко от нас Благосбург? – неожиданно спросила Флорина. – Я не знаю, но могу узнать, – ответила Иния. – Как ты думаешь, можно ли довериться этому Джеку? – продолжила принцесса. – Я думаю, у нас нет выбора. Мы ничего не теряем. Стоит попробовать, – подытожила Иния. – Да, милая. Я сейчас же начну сочинять ответ, а ты ступай. Утром мы встретимся. Только узнай, пожалуйста, как далеко этот Благосбург, – прощально произнесла принцесса. – Хорошо, доброй ночи, Флорина! – Повернувшись, Иния стала уходить. – Постой! – резко окликнула её Флорина. – Мне нужно, чтобы о голубе и письме никто не знал. И приходи пораньше.

Иния кивнула, прикрыв за собой дверь. Флорина осталась одна, сжимая в руках письмо и глядя на дремлющую птицу. – Бедная птичка… Ну и досталось же тебе, – прошептала она.

-–

Иния ушла. Флорина убрала клетку за ширму, смахнула с подоконника следы пребывания птицы и присела на край кровати, снова развернув письмо.

На столе перед ней лежали полученное послание и чистый лист бумаги. Флорина задумалась, затем медленно вывела строки:

«Здравствуйте, Джек. Пишет Вам принцесса Наталина, но во дворце, где меня удерживают, меня называют Флориной. Меня похитили из Цвилиндарии и хотят насильно выдать замуж за принца Ларгиндии. Свадьба – через три дня…

Я не знаю, как Вы сможете мне помочь. Но с этой минуты я принимаю Ваше предложение, Вы – мой единственный шанс.

С искренней благодарностью и надеждой, Наталина.»

Аккуратно свернув письмо в тонкую трубочку, она спрятала его в стол. Теперь оставалось только ждать рассвета. Спать не хотелось.

«Хорошо, что голубь попал именно к Джеку… – в надежде думала Наталина. – Это хоть какой-то шанс выбраться отсюда. Но кто же стрелял в птицу? Кто пытался помешать доставить письмо?»

Размышления утомили её, и вскоре она заснула, прижав к груди драгоценное послание от Джека.

-–

Тихий стук в дверь разбудил Флорину. Она села на кровати – с вечера так и не разделась. Протерев лицо ладонями, она медленно приходила в себя.

– Кто там? – тихо спросила она, подойдя к двери.

– Это я, Иния, – раздался знакомый голос.

Флорина открыла.

– Доброе утро, милая!

Подруги обнялись.

– Я узнала, где находится Благосбург, – начала Иния. – Это на юго-западе, в глубине континента. Дорога от него, если ехать верхом на лошади, займёт два дня. Так мне объяснили.

– Два дня… Многовато, – вздохнула Флорина. – Но будем надеяться, что Джек успеет добраться.

– Я приготовила письмо, можно отправлять голубка, – сказала Флорина. – Только покормлю его перед дорогой.