Неизвестная Императрица Часть 3 (Игра по-крупному)

— Присаживайтесь. Давайте поговорим.

Катя присела на край лавочки, готовая в любую секунду вскочить и уйти. Она сидела, сжав колени, и смотрела на Наталью с настороженностью человека, которого слишком часто обманывали.

— Я представляю благотворительный фонд, — сказала Наталья. — Мы помогаем людям, которые попали в трудную ситуацию.

— Да? — Катя нахмурилась. — А я думала, вы из соцзащиты.

— Я и есть из соцзащиты. Только не государственной, а частной.

— Разве так бывает? — Катя напряглась, и в её голосе послышалась нотка, которая появляется у людей, привыкших защищаться.

— Бывает, конечно. И не бойтесь, пожалуйста. Мы не мошенники. Мы правда можем помочь вашей маме. Определить её в хорошее учреждение. И всё за наш счёт.

Катя посмотрела на неё долгим взглядом. В этом взгляде была вся её жизнь: усталость, боль, недоверие и где-то глубоко — слабая, почти угасшая надежда.

— Так не бывает, — сказала она наконец, — в наши дни за всё приходится платить.

— И то верно, — Наталья улыбнулась — мягко, без вызова. — Давайте так: чтобы у вас не было сомнений, мы сначала решим вопрос с вашей мамой. Вот, мы подготовили несколько вариантов. Посмотрите, пожалуйста, и выберите тот, что вам больше подходит.

Она достала из сумки лист бумаги и протянула Кате. Катя взяла его, но не стала смотреть. Она держала его в руках, как держат что-то опасное, что может обжечь.

— Да, а что потом? — спросила она, и голос её дрогнул. — Потом вы мне поставите условия, от которых я уже не смогу отказаться. Получается, вы манипулируете мной через маму. Я вам не верю.

Наталья помолчала. Она смотрела на Катю — на её сжатые плечи, на то, как она прикусила губу. И в этот момент она увидела не просто секретаршу. Она увидела женщину, которая давно уже живёт на пределе. Которая каждый день улыбается тем, кого ненавидит. Которая делает работу, которую презирает. И которая держится только ради одного человека.

— Никаких условий не будет, — сказала Наталья тихо, — вы потом сами всё решите.

— Решу — что?

— Работать с нами или нет.

Катя вскинула голову. Глаза её сузились.

— Вы вообще кто? — спросила она, и в голосе появилась паника. — Вы меня что… вербуете?

Наталья не отшатнулась, не стала оправдываться. Она просто смотрела, и в этом взгляде не было ни угрозы, ни игры.

— Катя, ну что вы, — сказала она мягко, — если бы я вас вербовала, я бы не стала говорить про вашу маму. Я бы давила на вас, угрожала, шантажировала. Я бы не сидела с вами у фонтана и не протягивала вам список клиник.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Послушайте. Я знаю, каково это, когда ты одна, когда тянешь на себе всё. Когда рядом нет никого, кто мог бы просто сказать: «Я помогу». Когда все вокруг думают, что ты сильная, а ты сидишь вечером на кухне и не знаешь, как дотянуть до зарплаты.

Катя замерла. Она смотрела на Наталью, и в её глазах что-то дрогнуло. То, что она прятала очень долго.

— Откуда вы знаете? — прошептала она.

— Потому что я тоже через это проходила, — сказала Наталья, и это была правда. Не вся, но правда. — Я знаю, что такое — бояться за близкого человека и не иметь сил ему помочь. Знаю, что такое — ненавидеть свою работу, но держаться за неё из последних сил. Знаю, что такое — улыбаться тем, кто тебя унижает.

Она помолчала.

— Я не прошу вас доверять мне. Я не прошу вас что-то подписывать. Я прошу только об одном: возьмите этот список. Посмотрите, позвоните. Убедитесь, что это не обман. И если вам не понравится — вы просто уйдёте. Мы больше никогда не встретимся. И я не буду вас преследовать.

Она смотрела Кате прямо в глаза.

— Но, если вы уйдёте — ваша мама останется там, где она сейчас. А вы останетесь с этой болью. И знаете, что самое страшное? Ничего не изменится. Ни завтра, ни через месяц, ни через год. Вы будете так же тянуть, так же бояться, так же ненавидеть. И однажды просто сломаетесь.

Катя смотрела на неё, и в её глазах блестели слёзы. Она не вытирала их. Она просто сидела и держала в руках лист бумаги, который теперь казался ей не опасным, а — может быть — спасительным.

— Я не знаю, кто вы, — сказала она наконец. — И не знаю, зачем вам это. Но…

Она замолчала, посмотрела на список. Потом — на Наталью. И в её взгляде что-то изменилось. Там всё ещё был страх. Но теперь к нему добавилось что-то похожее на робкую, почти невозможную надежду.

— Я посмотрю, — сказала она тихо. — Но обещайте мне одну вещь.

— Какую?

— Если вы меня обманываете… — она сглотнула. — Не трогайте мою маму. Она ни в чём не виновата.

Наталья почувствовала, как её сердце сжалось. Ей стало невыносимо жаль эту женщину, которой предстояло сыграть роль в этой игре, но другого варианта не было.

— Я обещаю, — сказала Наталья.

Катя кивнула. Она встала, сложила лист пополам и убрала в сумочку. Потом посмотрела на Наталью — долгим, изучающим взглядом.

— Я вам позвоню, — сказала она.

И пошла прочь быстрым шагом, не оглядываясь. Но в её походке уже не было сутулости. Как будто она сбросила с плеч хотя бы часть того груза, который несла годами.

Наталья смотрела ей вслед. Она чувствовала, как внутри неё борются два чувства: облегчение от того, что контакт установлен, и вина за то, что она использовала боль этой женщины.

Вадим подошёл к ней, когда Катя скрылась за углом. Он сложил книгу, которую так и не прочитал, и посмотрел на Наталью.

— Получилось? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она. — Пока не знаю.

— Но она возьмёт список. И позвонит.

— Откуда ты знаешь?

Наталья подняла на него глаза. В её взгляде была усталость и что-то ещё — то самое, неуловимое.

— Потому что она устала бояться, — сказала она. — И потому что я дала ей то, чего у неё не было. Надежду.

Они пошли к выходу из парка. Солнце уже село, и город начал зажигать огни. Впереди была работа. Впереди была игра. Но первый шаг был сделан.

Кольцо на пальце Натальи тихонько пульсировало.

Глава 5. Первый след

— Ну, чем порадуете? — Игорь Аркадьевич развалился в кресле и смотрел на Вадима с Натальей. В его взгляде была усталость, но и интерес — тот самый, который появляется у охотника, когда он видит свежий след.

— Есть кое-какие результаты, — Наталья положила на стол собранные материалы. Папка была тонкой, но в ней лежало несколько листов с пометками, распечатки, фотографии.

— Я обязательно всё просмотрю, — сказал Игорь Аркадьевич, не прикасаясь к папке. — Но вы расскажите, что нарыли.

— Анна Александровна Путищева, — начала Наталья, и голос её стал деловым, ровным. — Замминистра финансов РФ. Личность, конечно, известная. Но, если позволите, краткую справку, чтобы мы были на одной волне.

Игорь Аркадьевич утвердительно кивнул.

— Ну так вот, — продолжила Наталья. — Ещё будучи студенткой ВШЭ, Анна уже совмещала учёбу с работой в ЦБ на невысоких должностях. Мы не совсем уверены, как она смогла туда попасть.

Она перевела взгляд на Вадима, и тот утвердительно кивнул головой.

— Вот что Вадим раскопал: якобы у неё была связь с руководителем ЦБ по Центральному федеральному округу. Симпатичная, амбициозная, неглупая. Обладая всеми этими качествами, да если ещё добавить беспринципность, можно легко двигаться по карьерной лестнице.

Наталья сделала короткую паузу. Игорь Аркадьевич внимательно слушал, не перебивая.

— Она проработала в ЦБ ещё пару лет и перешла в частный сектор — «Би+ групп», крупный энергохолдинг. По официальным данным, к этой группе имел отношение один из Ротшильдов. По неофициальным — их клан практически контролировал деятельность компании.

Наталья остановилась.

— Мы думаем, — продолжил Вадим, — что именно там её и завербовали. Проработав на разных должностях ещё пару лет, Анна вернулась в госсектор, и карьера начала расти как на дрожжах. Мы все понимаем возможности клана. Да и вы это прекрасно знаете — ведь и за Стивеном они стояли.

В кабинете повисла пауза. Игорь Аркадьевич задумчиво крутил авторучку.

— Ну так вот, — продолжила Наталья. — Стоит отметить, что Анна и сама обладает достаточными качествами. А имея такую поддержку — ну, вы сами понимаете. У неё есть политическое чутьё. Она умеет ладить со всеми — по необходимости. Но по повадкам она политический хищник. Она аккуратно прислушивается к пожеланиям представителей элит, идёт им навстречу и пытается заслужить их расположение. Таким образом она постепенно формирует свой круг. Кто-то от неё зависит, кто-то симпатизирует, кто-то делает на неё ставку, а кто-то вовсе не против переспать с ней.

— Всё это очень интересно, — задумчиво произнёс Игорь Аркадьевич. — Но у нас в стране много таких. И то, что она работала в структуре Ротшильдов... — он поморщился, — ещё не доказывает факт вербовки.

Наталья кивнула. Она знала, что он это скажет. Знала, что биография — это только фон, только канва. Нужны нити, которые можно потянуть. Нужны доказательства.

— Мы понимаем, — сказала она. — Поэтому мы не остановились на биографии. Мы нашли кое-что конкретное.

Она открыла папку и достала несколько листов.

— Вот. Финансовые транзакции. Анна Александровна, будучи замминистра, не имеет права на зарубежные счета. Официально. Но у неё есть сестра двоюродная, которая живёт в Латвии. И у этой сестры есть счёт в одном из латвийских банков. На этот счёт регулярно приходят деньги. Источник — несколько офшорных компаний. Все они зарегистрированы в юрисдикциях, которые связаны с Ротшильдами.

Игорь Аркадьевич подался вперёд. Глаза его сузились.

— Это уже интереснее, — сказал он. — Но это ещё не прямое доказательство. Она может сказать, что сестра — самостоятельный человек, что деньги — её личные, что она не имеет к ним отношения.

— Может, — согласилась Наталья. — Но есть ещё кое-что.

Она достала следующий лист.

— Вот расписание командировок Анны Александровны за последние два года. Обратите внимание на даты. Вот здесь, здесь и здесь — она летала в Ригу. Официально — на «переговоры по линии финансового сотрудничества». Но в эти же дни на счёт сестры приходили крупные суммы. Мы проверили: в Риге она встречалась не с чиновниками. Она встречалась с человеком. Вот его фото.

Она положила на стол фотографию. На ней был мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с холодным, ничего не выражающим лицом.

— Это Мартин Вейс. Гражданин Австрии. Официально — консультант по инвестициям. Неофициально — один из кураторов сети Ротшильдов в Восточной Европе. Он же тот самый человек, который, по нашим данным, вёл переговоры с Анной ещё в «Би+ групп». Когда она только начинала.

Игорь Аркадьевич взял фотографию, долго смотрел на неё, потом отложил.

— Это уже серьёзно, — сказал он. — Но всё ещё недостаточно. Нужно что-то, что свяжет её напрямую. Что-то, что она не сможет объяснить.

— Мы работаем над этим, — сказала Наталья. — Есть ещё один след. Но он требует времени.

— Какой?

— Её секретарь Екатерина. Мы вышли на неё. Она обижена на Анну, у неё больная мама, ей нужны деньги. Она может дать нам доступ к документам, которые Анна хранит в своём кабинете. К тем, которые не в официальной базе.

Игорь Аркадьевич помолчал. Он смотрел на Наталью и Вадима, и в его взгляде было что-то новое — уважение.

— Хорошо, — сказал он. — Работайте. Но осторожно. Если Анна почувствует, что за ней следят, она уничтожит всё. И тогда мы останемся ни с чем.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом был серый петербургский день. Где-то вдалеке сигналили машины, шумел город.

— И ещё, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы сказали, что она — политический хищник. Это верно. Но хищники чувствуют опасность. Она уже может знать, что мы ей интересуемся. Поэтому — никаких ошибок. Ни одной.

Он повернулся к ним.

— Докладывайте мне лично. В любое время, о любом результате.

Наталья и Вадим кивнули. Они встали, забрали папку и вышли из кабинета.

В коридоре было тихо. Наталья прислонилась к стене.

— Ты думаешь, Катя согласится? — спросил Вадим, и в его голосе прозвучала тревога.

Наталья посмотрела на него. В её глазах была усталость и решимость.

— Она согласится, — сказала она. — Она устала бояться. И она хочет, чтобы её мама была в безопасности. Это её слабость. И её сила.

Она сжала кольцо.

— Мы дадим ей то, чего у неё нет — надежду. И тогда она поможет нам.

Вадим кивнул. Он не стал спрашивать, что будет потом. Он знал, что потом будет больно. Но другого пути не было.

Они пошли по коридору — к выходу, к городу, к новой игре.

Глава 6. Самозванка

Ольга Фёдоровна сидела в своём кабинете, разбирая бумаги. Свечи горели ровно, отбрасывая тёплые блики на паркет. За окном серел промозглый петербургский день — один из тех, когда кажется, что солнце навсегда покинуло этот город. Она уже давно научилась не замечать этой серости. Привыкла. Как привыкла ко многому.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Орлов. Он выглядел собранным, но в его глазах читалась тревога, которую он всегда старался скрыть, но которая всё равно пробивалась наружу.

— Да, Алексей, — Ольга Фёдоровна вопросительно посмотрела на него. — Что у тебя?

— Пока только слухи, ваше величество.

— Какие? Рассказывай всё, что знаешь.

Орлов вошёл и остановился перед столом. Он говорил тихо, но чётко — как человек, который привык докладывать о вещах, от которых зависит судьба империи.

— Поступила информация из надёжных источников, что появилась некая самозванка, которая имеет претензии на престол.

Ольга Фёдоровна отложила перо. В её взгляде что-то дрогнуло.

— Говорит, что якобы она дочь вашей тётушки, — закончил Орлов.

Императрица нахмурилась. Самозванцы всегда появлялись время от времени — она помнила и двух Лжедмитриев, и других безумцев, которые мнили себя наследниками престола. Но она никак не ожидала, что это произойдёт сейчас, в столь сложное для страны время.

— Кто? — спросила она, и голос её стал жёстче.

— Точное имя доподлинно неизвестно. Она представляется то одним именем, то другим.

Ольга Фёдоровна медленно встала. Она прошлась по кабинету, чувствуя, как внутри неё закипает гнев. Не страх. Гнев. Она знала, что за каждым самозванцем кто-то стоит. Сами они не появляются.

— Зная, сколько у нас врагов, Алексей, могу предположить, что её поддерживают? — спросила она, остановившись у окна.

— Да, и в первую очередь поляки.

— Хм-м, — Ольга Фёдоровна нахмурилась. — Не могут забыть раздел Речи Посполитой. Ну что ж, тем хуже для них.

Она смотрела на серое небо и чувствовала, как в её душе поднимается что-то холодное и твёрдое. Она знала поляков. Знала их гордость, их упрямство, их неспособность смириться с потерей. Но она также знала, что они не решатся действовать в одиночку. Им нужна поддержка внутри России.

— Но это ещё не всё, — продолжил Орлов, и голос его стал тише. — Есть сведения, что и внутри кое-кто смотрит в эту сторону.

— Панин? — спросила она, и в этом имени прозвучала горечь.

— Очень может быть. У меня нет точных сведений. Это лишь догадки и предположения. Но я думаю, что не он один.

Ольга Фёдоровна закрыла глаза. Опять. Опять эти люди, которые готовы продать страну ради своих амбиций. Эти тени, которые прячутся за улыбками и словами о верности.

«Опять эта пятая колонна», — пронеслось в её голове. Слово было чужим, из будущего. Но она чувствовала его всем своим существом. Она знала, что такие люди были, есть и будут. И она знала, что с ними нужно бороться жёстко, без пощады.

Она открыла глаза. Взгляд её был твёрдым.

— Алексей, я даю тебе любые полномочия, — сказала она. — Выясни, во-первых, кто она. В чистом виде самозванка или всё же имеет какое-то отношение по крови. И тем более выясни, кто ей симпатизирует у нас. Поляки меня не очень беспокоят. Но если они получат поддержку внутри, ситуация может поменяться.

— Слушаюсь, — Орлов развернулся, готовый выйти, но Ольга Фёдоровна остановила его.

— Постой. Нужно действовать крайне аккуратно, чтобы никто не смог заподозрить, что мы ведём расследование. Иначе они спрячутся.

— Да, ваше величество, я понимаю.

— А ещё лучше, если бы мы смогли их спровоцировать.

Орлов недоуменно поднял бровь.

— Мы сыграем в игру. Любишь театр? — и Ольга Фёдоровна лукаво улыбнулась.

Она смотрела на Орлова, и в её глазах горел тот самый огонь, который появлялся у неё, когда она задумывала что-то важное. Она не собиралась просто ждать. Она собиралась действовать. И не просто действовать — играть. Как актёр на сцене. Или как полководец на поле боя.

— Что вы задумали, ваше величество? — спросил Орлов, и в его голосе прозвучал интерес.

— Пока не скажу, — ответила она. — Но скоро ты всё узнаешь. А пока — готовься. И приглядывай за Паниным. Он уже однажды предал. Возможно, задумал предать снова.

Орлов кивнул. Он знал, что она права. Знал, что Панин не тот человек, которому можно доверять до конца. Но он также знал, что без него не обойтись. Политика — это не игра в святых. Это игра на выживание.

— Иди, — сказала Ольга Фёдоровна. — И помни: никто не должен знать.

Орлов поклонился и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Ольга Фёдоровна осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на город. Серый, холодный, равнодушный. Но где-то в нём прятались те, кто хотел её свергнуть. Те, кто хотел разрушить то, что она строила годами.

Она сжала кольцо на пальце. Камень был тёплым, живым. Она чувствовала связь с Натальей — тонкую, но прочную. И знала, что там, в будущем, идёт своя игра. Своя битва.

— Мы справимся, — прошептала она. — Мы обязательно справимся.

Она вернулась за стол и взяла перо. Нужно было писать указы. Нужно было готовить армию. Нужно было играть свою роль.

За окном начинался новый день.

Глава 7. Катя

Катя не могла найти себе места. Она ходила по комнате — из угла в угол, как загнанный зверь.

«Что же делать, что же делать? — мысленно повторяла она снова и снова. — Мама, как я тебе ещё могу помочь? Неужели нет другого выхода?»

Она была уверена, что Наталья, кем бы она ни была, выполнит обещание в отношении мамы. Но что потом? Что потом они попросят или заставят её сделать? А если она откажется? Что тогда? Маму отправят обратно? Скорее всего, да. Это крючок. И если она проглотит наживку, обратного пути уже не будет.

«А что, если это вообще иностранная разведка и её вербуют? — пронеслось в голове. — Но что я могу? Я же всего лишь секретарь. Пускай и Анны Александровны, но секретарь. Вероятно, через меня они хотят выйти на Анну. Да и что мне с того?»

Вдруг внутри неё вспыхнула злость, которую она прятала годами. Та самая, которая копилась, как вода в плотине.

«Если бы она ко мне по-человечески относилась, я бы на это не пошла. А тут…»

Она опять зашагала по комнате. Она боялась. Она никого никогда не предавала. И сейчас ей предстоял самый трудный выбор в её жизни.

Она взяла в руки листок бумаги со списком клиник. Это всё были коммерческие организации. И, скорее всего, безумно дорогие. Сама бы она никогда в жизни не смогла оплатить их. Даже если бы залезла в кредиты. А с её относительно невысокой зарплатой и о кредитах можно не мечтать.

Наконец она не выдержала. Схватила телефон и набрала номер.

— Здравствуйте, это Катя.

— Здравствуйте, Катя, — ответила Наталья ровным, спокойным голосом.

— Мы можем встретиться?

— Да, конечно.

Был тёплый день. В парке, где они договорились встретиться, было многолюдно: мамы с детьми, женщины с собачками, парочки, проходящие мимо. Всё это создавало атмосферу надёжности и спокойствия. Но Катя сильно нервничала.

Они присели на лавочку чуть подальше от основных дорожек. Катя нервно теребила край кофты, не зная, с чего начать. Наталья сидела рядом, не торопила, не давила. Просто ждала.

Наконец Катя решилась.

— Скажите, Наталья. Мне это очень важно. Кто вы? Вернее, на кого вы работаете? На иностранную разведку? Американскую?

Наталья улыбнулась — мягко, без обиды.

— Ну что вы, какая иностранная разведка. Я работаю на правительство. На одну из структур правительства Российской Федерации. К сожалению, более подробно я вам не могу рассказать.

— Конечно, вы бы вряд ли мне сказали по-другому, — Катя усмехнулась, но в этой усмешке была горечь, а не насмешка.

Наталья положила руку на колено Кати. Это было не властно, не покровительственно. Просто тепло. По-человечески.

— Катя, ну послушайте. Ну какая из меня разведчица? Да ещё и иностранная.

Она помолчала, давая Кате время. Потом заговорила снова — тихо, серьёзно, без игры.

— Я понимаю, почему вы боитесь. Я бы тоже боялась. Вы видите, перед собой человека, который предлагает помощь, но не говорит, кто он. Это выглядит подозрительно, я согласна.

Она убрала руку и откинулась на спинку лавочки.

— Поэтому я не буду вас уговаривать. Я просто скажу вам одну вещь. И вы сами решите, верить мне или нет.

Катя напряглась. Она ждала подвоха.

— Вы боитесь, что мы используем вас. Что вы станете пешкой. Я не могу вам обещать, что этого не будет. Но я могу обещать другое.

— Что?

— Что мы не бросим вас. Что бы ни случилось. Мы не бросим вашу маму. Мы не оставим вас одну. Это не вербовка. Это предложение. Ты можешь отказаться. Ты можешь встать и уйти. И я не буду тебя преследовать.

Она смотрела Кате прямо в глаза.

— Но, если ты останешься — ты не будешь одна. Это всё, что я могу тебе обещать.

Катя молчала. Долго. В парке играли дети, где-то лаяла собака, шумели машины. Мир жил своей жизнью, не замечая двух женщин на лавочке.

Наконец Катя заговорила, голос её дрожал.

— Вам нужна Анна Александровна?

Она резко повернулась и посмотрела Наталье в глаза.

— Я-то вам зачем?

Наталья выдержала её взгляд.

—Ты ключ, Катя. Не потому, что ты секретарь. А потому, что ты — человек, которого она недооценила. Она думает, что ты просто пешка. Она не видит в тебе силу. А сила — это ты.

Катя смотрела на неё, и в её глазах блестели слёзы. Она не вытирала их. Она просто сидела и держала в руках край кофты.

— Я подумаю, — сказала она тихо. — Завтра.

Наталья кивнула.

— Хорошо.

Она встала.

— Я позвоню тебе послезавтра. Если ты не возьмёшь трубку, я пойму. И больше не потревожу.

Она пошла прочь — не оглядываясь. Катя смотрела ей вслед, и в её душе боролись два чувства: страх и что-то ещё. Что-то, похожее на надежду.

Глава 8. Первое задание

— Да, что тебе? — Анна Александровна оторвала взгляд от монитора компьютера и посмотрела на Катю. В её глазах было раздражение — то самое, которое появлялось каждый раз, когда что-то шло не по плану.

— Анна Александровна, на это время нет билетов.

— Как нет? — голос Анны стал резче.

Катя почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она знала этот тон. Знала, что сейчас может последовать вспышка гнева.

— Вы же «Аэрофлотом» летаете. Так вот, уже билетов нет. Если бы вы мне хоть на день раньше сказали, а сейчас уже поздно. Я могу посмотреть другие авиакомпании, если вы не против.

— Нет, я другими не полечу, — отрезала Анна. — Ладно, закажи на завтра. Всё, иди.

Катя вышла из кабинета, чувствуя, как руки дрожат. Она не понимала, почему Анна так нервничает. Но она видела — что-то происходит. Что-то, что не укладывается в привычный ритм.

Анна осталась одна. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Внутри неё всё кипело.

«Совсем вылетело из головы. Встреча с куратором. Нужно его предупредить. Но как? Телефоном пользоваться нельзя — небезопасно. Но, тогда как? Для стандартного вида связи уже не было времени. Чёрт, как я могла забыть?»

Она нахмурилась. «Думай давай. Думай».

Она открыла глаза. Взгляд упал на дверь. И тут её осенило.

— Катя, зайди, — позвала она, и голос её стал мягче. Ласковее.

Катя вошла. Она выглядела настороженной — как человек, который привык к окрикам и не ждёт ничего хорошего.

— Хотела спросить, как у тебя дела? — начала Анна, и улыбка на её лице была почти тёплой.

Катя изумлённо посмотрела на своего шефа. Такой Анны она не видела никогда.

— Да всё в порядке, Анна Александровна.

— Как вообще работается со мной? Я знаю, что непросто. Да, я человек сложный. Но, как говорят, шефа себе не выбирают.

Катя изумлялась всё больше. Она не знала, что ответить. Она чувствовала подвох, но не могла понять, в чём он.

— Да всё хорошо, — ответила она вежливо.

— Ты знаешь, у меня какая-то проблема с телефоном. Нужно новый купить, наверное. А мне срочно нужно позвонить. Можно твоим воспользоваться?

Губы Анны растянулись в располагающей улыбке. Катя колебалась секунду. Но потом протянула ей свой телефон.