Мгновения жизни

Отдавив кнопку и услышав где-то высоко слабый грохот, я посмотрел на Олега. Тот невозмутимо разглядывал ровные ряды почтовых ящиков. На каждом висел клочок бумаги с печатью и подписью начальника отдела корреспонденции дома – без его санкции почтальон не мог передать ни одного письма.

Ждать пришлось долго – с нескольких этажей в лифт успело набиться любителей вечерних прогулок, поэтому, когда двери открылись, молодая пара, мужчина с крупной немецкой овчаркой и закутанная в тёплый шарф пожилая дама с маленькой весёлой девчушкой прошествовали мимо нас и потянулись к будке дежурной.

Мы зашли в кабину, нажали на кнопку нужного этажа. С грохотом захлопнулись двери, и лифт, покачиваясь, начал движение.

– Хорошо ещё тут не додумались будку поставить. – усмехнувшись, сказал Олег, поглядывая на себя в засаленный осколок некогда целого зеркала. Я снова не нашёлся, что ответить.

Через несколько минут мы стояли у двери квартиры и жали на звонок. Миша открыл практически сразу – стоял и ждал нас всё это время что ли?

– Ну наконец-то, –воскликнул он, улыбаясь и отходя в сторону, давая нам проход. – я уж думал, наша карга вас впустить отказалась.

– Она хотела, но у неё не получилось. – сказал я, снимая туфли на старом ковре и в одних носках с крохотной дыркой на большом пальце проходя в дальний конец коридора.

– Сейчас всё расскажете, –произнёс Миша, закрывая дверь и жестом приглашая нас пройти за ним.

В старой гостиной царил полумрак. Шторы задёрнуты наглухо, единственные источники света – монитор компьютера и небольшая настольная лампа.

– Я тут что-то заработался, звиняйте. – Миша распахнул занавески, впуская в комнату солнечный свет, подошёл к столу, погасил лампу, принялся щёлкать мышью. И неожиданно рассмеялся.

– Что там такое? – спросил Олег, подходя ближе.

– Смотрите, как совпало. – с этими словами Миша отодвинулся, открывая нам экран. На сайте городской хозяйственной организации был раскрыт раздел «электронные сервисы». Под большим, сделанным синем на бежевом фоне заголовком

ЗАЯВЛЕНИЯ

Списком значилось:

1.) ПРИЛОЖЕНИЕ №1 Уведомление об осуществлении…

2.) ПРИЛОЖЕНИЕ №2 Уведомление об осуществлении…

3.) ПРИЛОЖЕНИЕ №3 Уведомление об осуществлении…

4.) ПРИЛОЖЕНИЕ №4 Уведомление об осуществлении…

5.) ПРИЛОЖЕНИЕ №5 Уведомление об осуществлении…

6.) ПРИЛОЖЕНИЕ №6 Уведомление об осуществлении…

– Мда, –сказал Олег, цокая языком и выпрямляясь.

– И самое главное – это шесть заявлений на шесть абсолютно разных государственных услуг! –произнёс Миша, уже успевший рассесться на диване. – А какое вы скачали – узнаете только когда откроете на компьютере. Но да ладно, вы мне тут обещались рассказать, что у вас произошло с Тамарой Ниловной. – он потянулся к стоящей на полу бутылке, сделал несколько глотков. – Так что внимательно вас слушаю.

– Да на самом деле ничего такого…

– В смысле ничего такого? – в негодовании воскликнул Олег, взглянув на меня. Снова повернулся к Мише. – Мало того, что эти идиотские анкеты по десять раз надо заполнять на каждый вход-выход, так нас ещё чуть не выставили за дверь!

– Это почему же?

– Один из твоих соседей курил, а бабка та подумала, что это мы. Честное слово, если бы он не подошёл и не сказал… И что тут смешного?

Но Миша уже не слушал Олега. Комнату заполнили громовые раскаты его смеха, и было его так много, что он, не в силах удержаться в рамках одного помещения, выбрался на открытую лоджию, и оттуда разлетался настолько, насколько хватало глаз.

– Ну вы, конечно… –произнёс хозяин квартиры, тяжело дыша и протирая потный лоб тыльной стороной ладони. – и что же, думаете, это самое худшее, с чем вы могли бы столкнуться?

Мы с Олегом переглянулись, вновь перевели взгляд на Мишу. Тот хлопнул себя по колену, встал во весь свой немаленький рост и сказал, зевая и потягиваясь:

– Вот вы говорите, что всё надоело, формальности не дают прохода… А я вот знаете, что думаю? Я думаю – как бы вы взвыли, случись вам столкнуться со всем этим раньше. Я вот за себя расскажу – довелось мне когда-то давно побыть в вашем возрасте, и случилось со мной один раз вот что…

***

Дело это было на первом курсе. Едва поступил, отходил первые занятия. Получил отсрочку – вы сами знаете, как это бывает…Но вот подошло время оформлять документы. И началось.

Беготня по инстанциям, сбор бумаг. Сюда придёшь – перерыв на обед, туда прибежишь – закрыто на переучёт, в третье место – приём по чётным дням недели по предзаписи… ладно, чёрт с ним, собрал. Всё. Ну, вроде как всё. Можно идти сдаваться.

В то утро я проснулся в отличном настроении. Умылся, побрился, поел – непростительно сытно – а затем, одевшись и предвкушая от жизни только самые лучшие её проявления и порывы, в соответствующем настроении вышел из квартиры. И вот бы уже тогда окружающему меня мирозданию взять и объяснить мне, что, мол, не положено уж так сильно радоваться, что стоило бы и честь знать в своём лучезарном прекраснодушии. Но нет, жизнь решила учить меня в этот раз по-другому, и поэтому приготовила ограниченный ряд острых воспитательных моментов.

Первый тревожный звоночек я получил уже в подъезде – огромная очередь к дежурному. Теперь на выход нужна была не просто роспись в книге учёта, нет –на этот раз всё было по всей строгости и беспощадности административного регламента. Из слов соседей я узнал, что вчера у нас была проверка. Нашли массу нарушений, поувольняли половину аппарата дома, а новые так боятся, что требуют соблюдения всех инструкций.

Ну ладно, подумал я тогда, это ничего, это переживаемо. Через час подошла, наконец, моя очередь. Быстро заполнил три заявления, согласие на обработку, сфотографировался, поставил подпись – и вот, наконец, смог выйти из подъезда. Что ж, решил тогда, досадная неприятность, дальше будет легче.

Второй тревожный звоночек – закрыта автобусная остановка. Та самая, на которую вы приехали. Сейчас там один дежурный по учёту, а тогда их было трое, и каждый даёт своё заявление на заполнение. Строго по одному. Не успел и пропустил автобус – твои проблемы, в конце концов, форму можно и с официального сайта скачать… Но вот так получилось, что все трое не работали. Почему? А потому что проверка, инвентаризация и переобучение рабочего персонала. Одновременно. И на каждое мероприятие по одному сотруднику, вот так.

Народ, конечно, подходил, ругался, да вот толку от этого? Кто-то стал ловить машину, иные пошли до следующей остановки. Ну а я посмотрел на часы и подумал – времени полно, пройдусь-ка пешком. В сорок минут доберусь до метро, если буду идти быстрым шагом. А он у нас вроде ещё пока никак не регламентирован. И двинулся, значит, в путь.

Хоть и неблизко, а всё равно приятно – деньки сентябрьские стояли, погожие, почти летние. Тепло, ветерок приятный, солнце светит. Аж куртку снял и пошёл в одной рубашке – лепота какая была. Дошёл даже быстрее, чем думал, полчаса – и станция виднеется. Подхожу к вестибюлю, толкаю дверь – и вот вижу.

Толпа. Огромная. У турникетов яблоку негде упасть. А сзади люди всё напирают и напирают. Ну, думаю, надо что-то делать, и бочком-бочком, лавируя-лавируя добрался-таки до прохода. Карточку приложил – вздохнул спокойно, шумная толчея осталась позади. Только вот ненадолго.

Едва подошёл к лестнице вниз – как снова так и встал на месте. Людей тут было ещё больше, чем до этого. И все шумят, все недовольны, матерятся на чём свет стоит.

– А что случилось? – спрашиваю у одного из стоящих впереди. Тот даже не оглядывается на меня, но ответ даёт быстро и исчерпывающе.

Третий тревожный звоночек. Санитарная обработка станции.

Вы сейчас уже и не знаете, наверное, что это такое. Хвала небесам, всё это теперь перенесли на ночное время. А вот раньше… Просто вообразите: в какой-то момент проём, ведущий на платформу, просто берут и перекрывают. Вход же в метро закрывают не сразу – ждут согласования с руководством подземки. И всё это время – беспрепятственный проход пассажиров. Толпятся на входе – ну, это привычно – проходят через турникеты, и только уже на лестнице понимают, во что умудрились вляпаться. А уйти нельзя – если не надавили идущие сзади, так двери на выход всё равно закрыты – для них согласования никакого не нужно…

Но что-то я отвлёкся.

В общем, удалось мне спуститься на несколько ступеней, а дальше – всё, финиш, ни туда, ни сюда. Остаётся только стоять и ждать, а сдавили так, что дышать больно. Смотрю вперёд – и понимаю, что удачное, однако, я место выбрал – вся станция сквозь железные прутья видна как на ладони. А там уже вовсю кипит работа.

Сотрудники в спешке убегают в подсобные помещения, последние успевшие зайти пассажиры набиваются в поезд – уйдёт он в туннель, а сразу за ним – технический состав… и уж тут никто из персонала не виноват, всех пассажиров заблаговременно предупредили… только на бумаге, конечно, но предупредили.

Смотрю на всё это и прямо даже переживать начинаю – а вот вдруг кто не успеет, не сможет протиснуться – и без них вагоны забиты по крышу. Нет, слава богу, все уместились. Закрылись двери, привычный шум – составы быстро скрываются в туннелях. И дальше тишина. Но не приятная, а такая, знаете, пугающая. Словно боишься чего-то, а чего именно – непонятно. Хотя, казалось бы, всё так привычно уже стало…

Несколько минут ничего не происходило, и тут – вижу. Мигает что-то в дальнем конце станции, как раз там, где темнота туннеля начинается. И медленно выезжает. Корпус красно-жёлтый, по бокам эмблемы санитарной службы метро, движется медленно и гудит. Но не мотор, а огромная установка на крыше. И хлещет мощным потоком воды, перемешанным с пеной. Напор такой, что кого хочешь снесёт, будь ты даже под сто кило весом. Стою, смотрю на всё это и чувствую – ударило в нос сыростью. Крошечные брызги, незаметные, но ощутимые, всё же долетают до лица. Не повезло тем, кто в передних рядах, подумал я тогда, особенно если едут на работу и оделись по дресс-коду…

А гудящая машина тем временем продолжает движение. И несутся в потоках воды, словно подхваченные ветром, скопища грязи, пыли, позабытые кем-то бутылки и банки… что-то меня на излишнюю описательность потянуло, прошу прощения. В общем, представляете вы себе, на какое зрелище мне тогда довелось попасть. И чем ближе зверь к нашей половине, тем сильнее напирает спереди толпа – никому не хочется попасть под струю, проходящую в каком-то сантиметре от тела. Ругань, гам стоят – хоть святых выноси. Но всё-таки двигается народ, понимает, в положение стоящих у самой решётки входит. Всегда мне это нравилось в наших людях, всегда.

И как, помогло, спрашиваете? Конечно, попал народ под раздачу, попал… потом, когда уже впустили на платформу, видел я очень недовольных людей, оглядывающих свою мокрую и испачканную одежду. Кто-то даже кричал, что будет жаловаться. Жаль только его стало, долго придётся ждать, пока истекут положенные на рассмотрение сто сорок рабочих дней…

В общем, закончилось всё, скрылся технический состав в туннеле, впустили нас всех на станцию. И вовремя. Входные двери так и не закрыли на поверхности, и народу уже там набилось до самых дверей, ещё немного, и на улицу бы очередь вытянулась, а там сами понимаете, не положено… Иду по платформе – ноги шаркают в лужицах, сыро вокруг и блестит, переливается в свете висящих под потолком ламп. Отражаются они от пола, словно парад белых планет выстроился под самым потолком… всё-всё, прекращаю поэтизировать.

А нам тем временем объявляют, что следующий состав через пять минут будет. Перевожу дух, можно сказать, ну наконец-то, одну станцию осталось проехать, а там уже и до места недалеко. Вижу, открылись двери в подсобные помещения, начал выбираться на свет божий персонал. Дежурные по будкам расходятся, полиционеры патрулировать неспешно начинают. А уборщицы в синем вытащили швабры, вёдра и начинают пол протирать. Отворачиваюсь, смотрю в туннель. Темнота. Времени ещё порядочно. Достаю из кармана наушники…

И тут слышу – ругань, крики. Гляжу – а к уборщицам уже во всю прыть мужик бежит, высокий, с брюшком, стрижка ёжиком и в очках. Бежит и орёт им что-то, не могу понять что. Не я один заинтересовался между тем, и быстренько перемещаемся поближе, так сказать, к эпицентру конфликта. А там уже в самом разгаре:

– Вы что делаете, дуры!? Кто распорядился!?

– Пол моем, весь грязный после этой поливки.

– Это не поливка, а утверждённый порядок уборки! А вот то, что вы делаете, никто не согласовывал!

– Разве нужно чьё-то разрешение чтобы помыть…

– Представьте себе, нужно! Вы какой день работаете? Распоряжение начальника управления уборки станции видели?

– Это же маразм…

– Значит так, убираете сейчас всю эту вашу санэпидемстанцию и идёте к начальнику отдела влажной уборки, он выдаст вам дальнейшие распоряжения. И чтобы я больше подобного не видел, не то сразу же напишу в контроль, и вы вылетите отсюда, не успеете тряпку выжать! Всё, свободны.

И седовласый с брюшком поспешно куда-то убрался, а девушки в синих халатах, недовольно переговариваясь, двинулись к двери в подсобку, причём одна из них поносила всё на свете начальство на чём свет стоит, сетуя на то, что столько инструкций и согласований даже у частника на работе не видела.

Оглядываюсь на остальных, кто стоял рядом и слышал – на лицах у всех недоумение. И тут один говорит:

– Ну а что? Будто забыли, в какой стране живём.

Кто-то в ответ рассмеялся, кто-то никак не отреагировал, я лишь улыбнулся и пожал плечами – неприятный осадочек после произошедшего всё же остался.

А между тем и поезд подъехал – народ столпился у дверей, ждёт, когда откроются. Хорошо хоть состав свежий, из депо только поданный – у нас что ни посадка – так вечно забито под завязку, вне зависимости от того, какое время суток. И что народу дома не сидится?..

В общем, завалились мы все в вагон. Сидячее место занять не успел – слишком неушлый оказался. Ничего не поделаешь, пришлось встать у стены. Но это ничего – ехать всего пару остановок. Включаю музыку, начинаю оглядываться по сторонам. Народ сидит хмурый, насупившийся – все спешат, все куда-то торопятся. И все уже опоздали из-за уборки.