Мгновения жизни

«У меня всё отлично. Вот пары проспала» – написала я и поймала себя на мысли, что непроизвольно всё это время продолжала улыбаться. Его ответ, так поразивший меня, пришёл буквально через полминуты:

«Может не будем ждать завтрашнего дня, а увидимся сегодня?»

Я перепрочла сообщение два раза. Не помня себя, дрожащими пальцами набрала ответ:

«Да, конечно, давай»

Тут же посмотрела на часы. Почти полдень.

«У меня занятия в 15:50 заканчиваются. Давай встретимся…»

И он назвал время и место встречи.

«Да, отлично»

«Тогда до встречи»

«До встречи»

Где-то внутри я понимала, что это не всё, что на этом заканчивать нельзя, что нужно написать ещё что-нибудь, иначе он может подумать, что что-то опять не так, но… я не знала, что можно было бы ещё написать.

Откинувшись на спинку стула, я уставилась в монитор и сама не заметила, насколько сильно задумалась. К жизни меня вернул лишь телефонный звонок. С неохотой отрываясь от созерцания монитора, я взяла телефон. Звонила мама.

– Привет, мам.

– Жень, как у тебя дела?

– Всё хорошо.

– Ты успела на занятия?

– Ну да, у меня сейчас вторая пара как раз закончилась.

– Хорошо. Ты во сколько сегодня вернёшься?

– Ещё пока не знаю, мы с однокурсниками хотели погулять после занятий…

– По такому холоду?.

– Мы недолго, мам. Давай, пока, я вам позвоню, если что.

– Пока.

Я отложила телефон. Своими звонками родители часто ужасно раздражали, хотя я и понимала, что они всего лишь беспокоятся и переживают, в сущности, что нормальные родители и должны делать. Иногда мне было очень стыдно за подобные чувства, но я всегда старалась в таких случаях увести мысли подальше.

До встречи ещё четыре часа, ещё есть время посмотреть пару серий и даже пообедать. Через полтора часа я вошла на кухню, нашла в холодильнике оставленную родителями вчера для меня еду, разогрела её, быстро поела и побежала в душ. Удивительно, но я была совершенно спокойна, как будто собиралась на обычную прогулку с друзьями.

Спокойствие не покидало меня когда я мылась, когда я, накинув халат, вышла из ванной и пошла в свою комнату, когда я искала в шкафу и наконец нашла то, что показалось мне наиболее подходящим для сегодняшней встречи. Не покидало оно меня даже когда я, спустя полчаса, стояла возле большого зеркала в прихожей, наносила последний макияж и готовилась выходить.

Ещё утром я глянула в окно и увидела, что небо было затянуто тёмно-серыми тучами, грозившимися продержаться так весь день. Однако, к моему удивлению, сейчас на улице ярко светило солнце. Я прикрыла лицо ладонью и улыбнулась – словно это было сигналом для меня, что вечером произойдёт что-нибудь хорошее.

Времени оставалось много, поэтому я решила не спеша дойти до метро. К тому же, сокращать дворами было чревато испачкать ещё вчера тщательно отмытые ботинки и новые джинсы.

Улицы были полупустые – разгар рабочего дня. Через пятнадцать минут я добралась до метро, спустилась на станцию, села в полупустой поезд, удивившись количеству свободных мест, и целиком ушла в свои мысли.

До встречи оставалось ещё сорок минут. Сильно ли я волновалась? Да, пожалуй, очень сильно. Я бросила взгляд на сжимаемый в руках телефон. Он слегка трясся. Освободила одну руку, приподняла её и поднесла поближе к глазам. Дрожит. О том, что будет дальше, не хотелось и думать, но я упорно внушала самой себе, что всё будет хорошо.

Так прошло несколько минут.

Немного успокоившись, я откинула голову назад, закрыла глаза и уже хотела было целиком погрузиться в мир музыки, который сейчас царил в моей голове, как вдруг совершенно неожиданно мелодичные звуки заглушил низкий голос Лизы:

«Мне он не нравится».

От удивления я широко раскрыла глаза. На первый взгляд ничего не изменилось – те же люди с безразличными лицами вокруг, тот же поезд, покачивающийся в темноте туннеля, та же музыка, ревущая где-то внутри головы. Но всё-таки что-то успело поменяться. Неожиданно пропал весь настрой, возникло резкое желание развернуться и поехать домой. Я достала телефон, зашла на его страницу. Он был онлайн. Открыла сообщения, набрала:

«Я сегодня не смогу, прости»

Мой палец завис на кнопке «отправить». Я заколебалась. С полминуты просидела, застывшая, как манекен. Затем отодвинула палец на другую кнопку и стёрла сообщение. Вышла с его страницы, заблокировала телефон и убрала его в карман. Нет, раз уж решила встретиться сегодня, то отказываться уже нельзя.

«Мне он не нравится»…

– Заткнись! – сквозь зубы прошипела я и закрыла глаза. Так и просидела до пересадки, не меняя позы, затем перешла на другую линию, проехала две остановки и вышла на станции, на которой мы условились встретиться. Окинула взглядом зал. Вот он, стоит в самом центре возле информационного табло и смотрит куда-то в сторону. Я хотела уже было прибавить шаг, но вместо этого замедлилась. Поспешно зашла за мраморную стену так, чтобы он не видел, расстегнула куртку, приложила ладонь к груди. Сердце билось как неугомонное.

– Успокойся. – тихо произнесла я, сделала несколько глубоких вдохов и поспешила навстречу ему, стараясь выбросить из головы все мысли. Уже на подходе он заметил меня, медленно двинулся в мою сторону, улыбаясь.

– Привет. – жизнерадостно произнёс он, осматривая меня.

– Привет. – сказала я, чувствуя, как расплываюсь в улыбке. – Куда мы пойдём?

– Давай просто прогуляемся? Такая хорошая погода.

– Конечно, давай.

Он снова улыбнулся и, поманив меня за собой, двинулся в сторону выхода со станции. Я шла рядом, стараясь на смотреть ему в глаза, но краем глаза мне казалось, что он всё пытается поймать мой взгляд.

– Как у тебя дела? – спросил он.

– Хорошо… вроде бы. А у тебя? Как занятия?

– Скука смертная сегодня была, ужасно хотелось спать. – сказал он и усмехнулся. – Ну в общем как обычно.

Я улыбнулась, хотя его слова не показались мне смешными.

– А у тебя как заня… а, ты же сегодня не ходила в универ.

– Ну да. – только и сказала я, поворачивая голову в сторону. Отчего-то мне вдруг ужасно захотелось оказаться сейчас дома, лёжа в кровати, или хотя бы у монитора компьютера.

Поднимались мы долго, всё это время он стоял на эскалаторе на одну ступень ниже меня и всё пытался поймать мой взгляд, хотя я упорно старалась смотреть куда угодно, только не на него.

– С тобой всё нормально? – спросил он и я вынуждена была повернуться и посмотреть на него в упор. Тень сомнения пробежала по его лицу.

– Да, просто… я вспомнила, что мне нужно будет сделать пару дел дома, так что долго я сегодня гулять не смогу.

– А, понимаю… ничего, я тоже долго не смогу. – сказал он, глядя на меня и улыбаясь и всё же я успела поймать его разочарованный взгляд.

Поднявшись, мы вышли из подземного перехода и неспешно пошли по широкой улице. Машины с шумом проносились мимо, крыши высотных зданий упирались в затянутое облаками небо. От сиявшего ещё какой-то час назад солнца не осталось и следа.

– Забавно, когда я шёл к метро, то было ещё очень солнечно. – сказал он, задирая голову к небу.

– Да, я тоже видела. – машинально ответила я, наверное, слишком безразлично, так как он тут же обернулся и ещё более внимательно посмотрел на меня, а я же продолжала прятать от него свой взгляд.

– Нет, с тобой всё-таки что-то не то. – произнёс, наконец, он после недолгого молчания. – Что-то случилось?

– Я же говорю, всё хорошо. – произнесла я, поворачиваясь и бросая на него взгляд, хотя мне ужасно не хотелось этого делать. Даже мне самой показалось, что мои слова, особенно последнее, были сказаны слишком жёстко. Он лишь пожал плечами и отвернулся.

В молчании прошло несколько минут. Неожиданно он остановился возле входа в переулок.

– Давай пойдём сюда, хотел показать тебе пару хороших мест.

– Давай.

Мы свернули и двинулись кривым и узким переулком. Мест для прохода здесь было очень мало, но хотя бы движение было односторонним.

Ещё несколько минут прошли в молчании. Наконец я заметила краем глаза, как он повернулся и посмотрел на меня.

– Часто ты по центру гуляешь?

– Не очень.

– А была в …?

– Если честно, нет.

– Хочешь сходим?

– Давай.

Он явно приободрился, мне же было совершенно безразлично, куда идти, главное, чтобы поскорее появился повод уйти. Я целиком погрузилась в свои мысли, размышляя, отчего со мной могла произойти такая перемена. Ещё полчаса назад я не могла унять сердцебиение, а сейчас мне вдруг стало всё равно, куда бы мы не пошли и чего бы мы не делали. Почему? Что поменялось за это время?

Я ещё раз прокрутила у себя в голове всё произошедшее с момента нашей встречи. Ожидание, резко сменяющееся разочарованием, он сам заметил это, но… почему?

– Хочешь есть? Может быть, зайдём там же в ресторанный дворик?

Есть мне не хотелось, но всё же я пожала плечами и сказала, что почему бы и нет. Украдкой посмотрела на его лицо. Он выглядел напряжённым и каким-то расстроенным.

Спустя какое-то время мы прошли через двери торгового центра. Поднявшись на верхний этаж, мы пристроились в очереди одного из многочисленных кафе.

– Всё-таки что-то пошло не так. Тебе что-то не нравится. – сказал он и эти слова окончательно развеяли последние мои сомнения.

– Всё хорошо, хватит постоянно говорить, что то-то пошло не так.

В ответ он лишь коротко кивнул.

Наступила наша очередь. Он взял себе еды, посмотрел на меня, я подошла к кассе и сделала заказ. Похоже, угощать меня он не собирался.

Сидя за столиком, я изредка незаметно смотрела на него. Ел он медленно, понурив голову и упёршись глазами в поднос. Иногда поднимал взгляд и смотрел на меня, но тогда я специально отворачивалась.

– Предлагаю сходить в… тут недалеко.

– Если у меня будет время. – говоря это, я достала из кармана телефон. На время мне было, честно говоря, всё равно, но надо было сделать вид, что меня это действительно волнует.

– Сколько ты ещё сможешь гулять?

– Совсем немного.

– Понятно. – и он снова опустил голову. Я снова глянула на него, поражаясь, как сложно мне теперь узнать в нём того человека, кто столько дней безраздельно властвовал над моим сознанием.

Когда он наконец управился с едой, я уже чётко знала, что скажу ему, когда мы выйдем на улицу. По-видимому, он догадывался о чём-то подобном, так как предложил пройтись внутри торгового центра и посмотреть магазины. Сомневаюсь, что ему самому хотелось этого, но перспектива разойтись через час после прогулки его явно не радовала.

– Смотри, интересно. – то и дело повторял он, когда мы шли по одному из нижних этажей. Я не обращала особого внимания на его отклики, и в конце концов он сдался, и, видимо, предпочёл смириться.

– Ты сейчас уже поедешь?

– Скорее всего.

– Давай я провожу тебя до метро.

– Давай.

Тогда мне показалось, будто на душе стало немного легче, однако едва мы вышли на улицу, как моя выдержка подверглась ещё одному испытанию.

Пока мы были внутри, тучи, окаймлявшие небо, успели почернеть, и проливной дождь лил столбом. Потоки воды неслись по улице к канализационным люкам, укрытые зонтами редкие прохожие спешили куда-то по своим делам, а те, кому не посчастливилось взять с собой зонта, столпились под навесами, надеясь переждать непогоду.

Он посмотрел на небо, присвистнул. Повернулся ко мне:

– Вот уж неожиданность – дождь в декабре!

– Ага, и не говори.

– У тебя есть с собой зонт?

– Нет.

– У меня тоже. Может перебежим?

– А может не надо?

– Да вон же подземный переход, а там дальше вход в метро. Пойдём.

Он двинулся первый и попытался взять меня за руку, но едва я ощутила его прикосновение, как одёрнула руку с такой быстротой, что он даже повернулся и недоумённо посмотрел на меня. Мы пробежали к спуску в подземный переход, но он оказался перекрыт красно-белой лентой. Там шли строительные работы.

– Чёрт, не везёт. – промычал он, уже успев изрядно промокнуть. Окинул взглядом улицу и указал пальцем на другой спуск. – Вон туда.

Я покорно пошла за ним, размышляя на ходу, надо ли иметь много ума для того, чтобы предложить переждать дождь у входа в торговый центр. Очевидно, всё-таки надо.

Когда, спустя пять минут, мы, вымокшие, стояли на эскалаторе на спуске в метро, я достала из сумки складное зеркало и внимательно осмотрела своё лицо. Да, тушь всё-таки успела изрядно протечь. Достав салфетки, я попыталась стереть грязные места, но лишь ещё больше размазала их по лицу. Всё это время он безмолвно наблюдал за мной и только под конец произнёс:

– А по-моему не так уж и сильно испачкалось…

Я оставила его слова без ответа.

Спустившись на станцию, мы вышли в центр зала. Он посмотрел на один из путей.

– Мне туда, а тебе туда, да?

– Да.

– Ладно… – он подался было вперёд, но я отступила на шаг и тогда он тоже. – Давай, до встречи.

– Пока. – сказала я, силясь натянуть на лицо улыбку. Вышло, по-видимому, не очень убедительно.

Едва я оказалась в мчащемся прочь от этой станции поезде, как сразу же ощутила блаженное облегчение. Быстро надела наушники, с удовольствием откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и позволила музыке овладеть моим сознанием. Непередаваемое ощущение свободы и лёгкости, осознание того, что самое ужасное осталось позади. Отбросив с лица мокрые волосы и положив на колени промокшую сумку, я наслаждалась тем покоем, что подарило мне, наконец, моё сознание, подарило после нескольких недель бесполезного блуждания в темноте сомнения, в веренице глупостей. Наверное, из этого стоило бы извлечь какой-нибудь важный урок, вот только на душе у меня было так легко, что не было никакого желания думать обо всём произошедшем. Исчез куда-то даже съедавший меня в последние полчаса гнев.

Когда я приехала домой, квартира была пуста: родители ещё не успели вернуться с работы. Тем лучше. Не переодеваясь, я прошла в свою комнату, уселась за письменный стол, достала из верхнего ящика записную книжку и принялась писать. Рука скакала над строчками, выводя слова с невероятной лёгкостью и поразительной быстротой. Оторвалась я лишь тогда, когда раздался дверной звонок, быстро перелистала исписанное. Почти пять листов. Улыбнувшись про себя, я побежала открывать двери.

На утро я не встала, а буквально вскочила с кровати – будто чья-то невидимая сила управляла мною в то утро. Быстро собравшись и позавтракав, я выбежала на улицу, навстречу восходящему солнцу. Добежала до метро, зашла на станцию и, не задумываясь, села в самый последний вагон. Там оставалось одно свободное место, которая я поспешила занять. Достала из сумки книжку и углубилась в чтение. Оторвалась лишь тогда, когда объявили мою пересадку, вышла из вагона и, не оглядываясь, нырнула в межстанционный переход.

Когда я входила в аудиторию, то мне показалось, что всё вокруг играет яркими красками, а лица всех присутствующих озаряются улыбками. Я поспешила улыбнуться всем в ответ и села на наше с Лизой уже ставшее традиционным место. Искоса посмотрела на наблюдавшего за мной Мишу, затем развернулась и во весь рот улыбнулась ему, вызвав на лице последнего гримасу растерянного удивления.

Лиза пришла через несколько минут, бросила на меня подозрительный взгляд, но всё-таки села рядом. Когда вошёл преподаватель и началось занятие, она протянула мне записку:

«Ты вся сияешь. Виделась с ним?»

Я прочла эту фразу, улыбнулась, уже в который раз за утро, схватила ручку и тщательно вывела:

«Да. Ты была права, Лиза»

Она скептически посмотрела на меня, усмехнулась и написала:

«И как всё прошло?»

Вместо ответа я достала из сумки большую тетрадь и протянула ей. Она удивлённо посмотрела на неё, наклонилась ко мне и шёпотом спросила:

– Что это такое?

– Это моя записная книжка.

декабрь 2016 – февраль 2017

Закаты в раю

Мне снились закаты в небесном раю,

что в слёзы бросают тебя поутру,

расставив ненужное вновь по местам,

не давши отдаться безвольно мечтам,

разлив повседневность, развеявши сон,

мгновенья разбив о железобетон –

и вновь без тебя, потерян, уйду,

но как же прекрасны закаты в раю…

Хвалебный гимн правопорядку

К Мишиному дому подошли в начале восьмого. Успели на последний автобус – без пяти минут шесть водитель закрыл двери, и, не смотря на протестующие крики бегущих от метро пассажиров, вклинил недовольно урчащий автобус в жиденький поток уличного движения.

У перекрёстка остановились – пустовала железная будка дежурного по светофору. На покрытой жёлтой, потрескавшейся краской двери висела большая табличка: «ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ».

– Попали, теперь ждать час, не меньше. – обречённо произнёс Олег, откидываясь на старое, покрытое кожзамом кресло.

– Там никого нет, езжайте! – донеслось откуда-то спереди.

– Не положено. – раздражительно-спокойно ответил водитель, не оборачиваясь в салон. – Без согласования ехать дальше не могу.

От нечего делать я стал пялиться в окно. Проезжающие мимо водители удивлённо смотрели на нас, сочувственно качали головами и исчезали впереди, начисто игнорируя помидорно-красный сигнал светофора. Спустя какое-то время к нашему заднему бамперу пристроился ещё один автобус, пустой – водитель закончил развоз пассажиров по району и теперь устало ехал в автопарк.

– Сколько можно, мы тут что, будем целую вечность стоять? – снова раздался недовольный голос Олега. Я оторвал взгляд от окна, посмотрел на часы, на приятеля.

– Успокойся, прошло только пять минут.

И тут передняя половина салона загудела – параллельно моим попыткам воззвать к благоразумию, к серо-зелёной тушке автобуса подошёл мужчина в форме и с огромным блокнотом в руках. Остановился напротив окна водителя, перекинулся с ним несколькими словами. Протянул через опущенное стекло блокнот. Быстрый росчерк – и дежурный направился к заветной будке.

По салону пронёсся гул – наконец-то! – и вот мы продолжаем свой прерывистый путь, а мужчина в форме, вновь переведя сигнал на красный, приближался к своей очередной транспортной жертве.

– Надеюсь, дальше без приключений. – бросил Олег. На этот раз я не стал комментировать – чего толку словами выражать солидарность, когда можно просто кивнуть?

Оставшиеся полчаса действительно прошли без приключений – все ответственные были на месте. Дежурный обмен любезностями, дежурный росчерк в блокноте – и вот мы уже едем дальше, не обращая внимания на недовольные гудки с параллельных полос и дальних рядов. Лучший способ борьбы с авариями – поменьше держать включённым зелёный свет.

– Городское муниципальное клиническое учреждение для граждан, достигших возраста полутора месяцев. – раздался в салоне холодный голос, уже при первых словах которого часть пассажиров – а следом за ними и мы – потянулись к дверям. Когда те с шумом разъехались, я и Олег оказались в самом конце небольшой очереди, тянущейся к столу начальника остановки.

Привычным движением люди доставали из сумок, рюкзаков и карманов паспорта, готовили их к проверке. Наклоняясь над путевой книгой, старались как можно быстрее начеркать необходимые слова и, облегчённо вздыхая, отправлялись по делам.

– Добрый вечер, ваши документы, пожалуйста. – произнёс дежурный, когда дошла очередь до меня. Я протянул паспорт. Сидящий быстро пробежал глазами по основной странице, закрыл. Вернул мне, сказал: –Всё в порядке, прошу вас отметиться.

Я быстро написал на чистой строке путевой книги свою фамилию, имя и отчество, год рождения и номер телефона (необязательный пункт). Поставил подпись, отошёл, освобождая место Олегу. Когда и он выпрямился, откладывая ручку, мы двинулись по тропинке к ближайшему дому. У подъезда позвонили Мише, узнали и ввели код домофона, и, готовясь к самому худшему, распахнули тяжёлую ядовито-зелёную дверь.

– Молодые люди, – тут же окликнули нас из крошечного окна высокой будки. – вы к кому?

– Михаил Сергеевич здесь проживает? – раздражённо бросил Олег. Женщина преклонных лет склонилась ближе к окну, осуждающе посмотрела на него. зашуршала бумагами. Глухо стукнулись о бетон две шариковых ручки с затёртым корпусом и изжёванными колпачками

– Заполняйте. Образца нет, всё интуитивно понятно. – сказала женщина.

Мы взяли протянутые листы, отошли к доске объявлений в дальнем конце подъезда.

– Чушь, абсолютная чушь. – сказал Олег нарочито громко, пробежав глазами по пунктам. Я пожал плечами, опёрся листом о стену и принялся заполнять.

Стандартные пункты: «ФАМЛИЯ», «ИМЯ», «ОТЧЕСТВО», «ГОД РОЖДЕНИЯ», «МЕСТО РОЖДЕНИЯ», «ПРОЖИВАЮЩИЙ ПО АДРЕСУ». Видели много раз, заполняли – ещё больше.

Далее шли паспортные данные. «БУМАЖНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА». Серия, номер, когда и кем выдан, номера печатей на листе согласования… заполняется быстро, если набить руку. А это у нас делается ещё быстрее.

Далее – цель посещения. И здесь тоже пара секунд – главное знать положенные формулировку И вот, наконец, подпись, дата, согласие на обработку персональных данных. Ещё одна подпись, ещё одна дата – и всё, можно сдавать.

В ожидании пока Олег дозаполнит свою анкету, я стал изучать содержимое доски объявлений. Вырезка из титульного листа «Районных Ведомостей» –когда-то они назывались «Районная Правда»:

За текущий квартал текущего года Районным автобусным парком было перевезено 317.78 тысяч человек, что на 4.78% больше, чем в текущем квартале прошедшего года. Из всех перевезённых пассажиров – 50.8% –граждане женского пола, 33.9% –граждане мужского пола. Среди граждан мужского пола…

И так далее и тому подобное. Всё это проходило на титульной странице под огромным заголовком ПОКАЗАТЕЛИ КАЧЕСТВА РАСТУТ ГОД ОТ ГОДА. И ведь они действительно растут, разве у кого-то могут быть сомнения?

Тем временем Олег закончил, и мы вдвоём подошли к окошку дежурной.

– Пожалуйста. – с этими словами мой друг чуть не швырнул женщине свою анкету. Вновь осуждающий взгляд. Я протянул медленно и спокойно. Взгляд не менее осуждающий.

– Ожидайте, сейчас принесу листы прибытия. – сказала дежурная, встала со своего места и скрылась где-то в глубине комнаты.

Мы стали послушно ожидать. Олег достал сигареты.

– Ты что, хочешь неприятностей? – предостерегающе спросил я. Впрочем, он и сам не особо горел желанием, достал больше для вида. Почти сразу же мятая пачка вновь исчезла в его кармане.

У двери пискнул звуковой сигнал, мы оглянулись. Зашёл высокий мужчина в куртке, сжимая в руках паспорт – жилец. Поглядел на нас, скорчил недовольную гримасу, произнёс:

– Не местные?

Мы отрицательно покачали головой.

– Понятно.

Мужчина отошёл в дальний угол подъезда, где на высоком подоконнике стояла старая консервная банка. Достал сигареты, закурил. Через минуту запах дешёвого табака долетел и до нас, и Олег начал с завистью поглядывать на стоящего.

Прошло несколько минут, и в будке снова послышалось движение. Через мгновение дежурная заняла своё место, в руках она сжимала два небольших бланка.

– Подписи здесь и здесь. – сказала она, наклоняясь ближе, и тут же замерла.

Только не это, пронеслось у меня в голове…

– Кто вам разрешал курить?

Женщина наклонилась к самому окну, густые брови сдвинуты к переносице, взгляд прищурен, губы чуть подёргиваются. Я посмотрел на Олега. Тот ошеломлённо молчал.

– Я спрашиваю – кто вам разрешал курить?

– Это не мы. –сказал Олег, но как-то тихо, словно и сам был не уверен в сказанном. Потянулся за бланком.

– Тогда кто? – грозно произнесла женщина, резко убирая бумаги. Она не видела стоящего в углу, а мы с Олегом, то и дело бросая на него взгляды, не решались обратить на него её внимание.

– Развернулись и вышли отсюда. – вынесла, наконец, вердикт дежурная. – И чтобы я вас здесь больше не видела.

– Успокойтесь уже, я это. – неожиданно раздалось за нашими спинами. Жилец вышел из угла и приблизился, пока мы выслушивали несправедливые обвинения. Протянул паспорт. – Пишите.

Женщина, прищурившись, посмотрела на него, но покорно взяла ручку и стала записывать что-то в лежащей перед ней толстенной книге, на ходу причитая:

– Сколько раз я говорила – не курите в подъезде, ведь я же потом получаю от АХО. Нет, им как об стену…

Закончив записывать, она вернула мужчине паспорт, и тот, так и не произнеся больше ни единого слова, прошёл мимо нас в сторону лифтов. И вновь настала наша очередь.

– Подписи здесь и здесь. – раздражённо произнесла дежурная, бросив нам два бланка, на которых было отпечатано «Начальнику управления контроля учёта посетителей дома № такой-то по улице такой-то от…» и дальше от руки записаны все наши паспортные данные.

Я быстро поставил две закорючки, Олег – тоже, и вот, наконец, мы миновали высокую будку и, поднявшись по ступеням, прошли в тёмный недлинный коридор. Возле старых раздвижных дверей торчала чёрная пластмассовая кнопка, висело объявление, подписанное начальником управления транспортного обеспечения дома, напоминающее о скором собрании по вопросу замены лифта.