Грехи высшего общества. Книга 2: Власть

Кирилл сыпал порошок на кровоточащую борозду, стягивая края кожи свежими стерильными стрипами. Его руки — руки человека, ломавшего кости наемникам полчаса назад во дворце Вены, — действовали с аккуратностью хирурга.

Завершив перевязку тугим компрессионным бинтом, он не встал с колен.

Он остался сидеть перед ней на сыром бетонном полу, прижавшись лбом к ее здоровому колену. Его широкие плечи мелко, едва заметно вздрагивали от застарелого бешенства.

— Я уничтожу его, Агния, — его голос звучал глухо, как рокот приближающегося обвала. — Я вырву Барышеву глотку собственными руками за каждую каплю твоей крови. Я клянусь тебе памятью отца.

Агния медленно подняла правую руку.

Ее пальцы коснулись его жестких темных волос, скользнули к затылку, заставляя поднять голову.

Она посмотрела прямо в его налитые кровью, измученные глаза: — Не смей терять холодную голову, Кирилл. Слышишь меня?

Она наклонилась ближе, обдавая его лицо горячим дыханием: — Барышев ждет взбесившегося зверя. Он рассчитывает, что ты бросишься на амбразуру в Торфяновке, ослепленный местью за меня и за порт. Но мы зайдем туда не как жертвы. Мы зайдем как палачи. Посмотри на меня.

Кирилл впился взглядом в ее ореховые глаза.

В них не было ни капли сомнения. Была абсолютная, несокрушимая воля женщины, которая приняла бой на уничтожение.

Северский глухо застонал, подался вперед и накрыл ее губы своими губами.

Поцелуй среди бетонной сырости полуразрушенного ракетного бункера был яростным, сухим, полным вкуса соли, пороха и нерушимой клятвы стоять до конца.

Они были готовы к финалу.

В половине пятого вечера скоростной паромный лайнер Megastar, следовавший по маршруту Таллин — Хельсинки, причалил к терминалу Западного порта финской столицы.

Благодаря дипломатическому коридору словацкого консульства черный BMW X5 сошел с аппарели парома без таможенного досмотра, мгновенно растворившись в потоке транспорта на объездной трассе Kehä I.

Впереди лежала скоростная автомагистраль Е18, уходящая на восток — через Порвоо, Котку и Хамину прямо к границе с Россией.

На подъезде к приграничному городку Ваалимаа в салоне внедорожника ожил портативный квантовый радиомодем закрытой правительственной связи, настроенный на шифр Департамента военной контрразведки.

Агния нажала клавишу приема.

В динамике раздался тяжелый, прокуренный голос генерал-майора Селезнева, перекрываемый глухим гулом штабных вертолетов: — Северский? Соколовская? Доложите координаты.

— Пятнадцать километров до финского пункта пропуска Ваалимаа, — отчеканил Кирилл, глядя на указатели границы. — До дедлайна Барышева тридцать пять минут. Какая обстановка на Торфяновке, генерал?

Селезнев тяжело, прерывисто вздохнул: — Хуже некуда, Кирилл. Барышев развернул операцию прикрытия на федеральном уровне. Официальный пограничный наряд ФСБ на Торфяновке снят с полосы два часа назад специальным предписанием Совета Безопасности — якобы для «усиления антитеррористических мер». На полосе стоят наемники ЧВК «Цитадель». Три броневика «Тигр», пулеметные гнезда, снайперы на вышках. Любая попытка вооруженного прорыва будет расценена как нападение диверсионной группы.

— Где ваши люди? — спросила Агния.

— Моя сводная группа Управления «А» заблокирована на базе в Каменке, — сквозь зубы процедил генерал. — Барышев выставил кордоны военной полиции, перекрыв выезды под предлогом внезапной проверки боеготовности. Я не могу поднять вертолеты без риска прямого боестолкновения с частями Ленинградского военного округа. Вы одни, ребята.

— Нам не нужна армия, Селезнев, — жестко перебил Кирилл. — Курьер передал груз в Котке?

— Да. В ячейке камеры хранения на заправке Neste в Ваалимаа. Пин-код три-семь-ноль-один.

— Что внутри? — уточнила Агния.

— Экспериментальный комплекс радиоэлектронной борьбы «Купол-Мини» разработки концерна «Созвездие». Малогабаритный генератор заградительных помех на частотах военных радиовзрывателей. Радиус купола — ровно сто пятьдесят метров. Он глушит радиосигнал «Вьюги», но учтите: автономности аккумулятора хватит ровно на десять минут. Дальше блок сгорит от перегрева.

— Этого хватит, — отрезала Агния. — Держите связь открытой, генерал. Скоро на Старой площади будет очень шумно.

20:30 по московскому времени.

Международный автомобильный пункт пропуска «Ваалимаа — Торфяновка».

Финские пограничники пропустили черный BMW на дипломатических номерах за полторы минуты, подняв полосатый шлагбаум с сухим скандинавским спокойствием.

Внедорожник выехал на нейтральную полосу.

Впереди простиралась зона отчуждения — восемьсот метров мертвого, растрескавшегося асфальта, зажатого между двумя рядами пятиметровых заборов с колючей проволокой типа «Егоза». Вокруг стояла глухая, первобытная тьма карельского леса. Ветер с Финского залива нес тяжелые заряды ледяной крупы, швыряя снег в лобовое стекло.

На противоположной стороне нейтральной полосы, у закрытого стального шлагбаума российского КПП, царил мрак.

Стационарное освещение терминала было отключено.

Вместо привычных дежурных в зеленом пограничном камуфляже на полосе поперек движения стояли три тяжелых бронеавтомобиля «Тигр» матового черного цвета, лишенные каких-либо ведомственных номеров и опознавательных знаков.

На башнях броневиков тускло поблескивали стволы крупнокалиберных пулеметов «Корд».

По периметру площадки, укрываясь за бетонными блоками, рассредоточились полтора десятка бойцов в штурмовых комбинезонах ЧВК «Цитадель». На их шлемах горели зеленые огоньки приборов ночного видения, лазерные целеуказатели снайперов на крыше таможенного терминала чертили тонкие невидимые линии сквозь снегопад.

До истечения ультиматума Барышева оставалось ровно двадцать девять минут.

Кирилл выключил фары, оставив лишь узкие полосы габаритных огней.

Машина бесшумно катилась по мокрому асфальту, остановившись в тридцати метрах от решеток первого броневика.

В салоне наступила звенящая, последняя тишина.

Агния опустила руку в карман своей темной куртки. Ее пальцы легли на тумблер портативного блока РЭБ «Купол-Мини», спрятанного под плотной тканью. Коробочка из матового титана была тяжелой, холодной и смертоносной.

В правой руке она держала тонкий кожаный дипломат, в котором лежали копии швейцарских блокировок и досье картеля «Альтаир».

Кирилл повернулся к ней.

Его лицо было совершенно спокойным. Ни тени напряжения. Черное расстегнутое пальто, темная водолазка, отсутствие бронежилета — он выглядел человеком, пришедшим на деловую встречу, за которой стояла смерть.

— Ты помнишь протокол, Агния? — тихо спросил он.

— Помню, — ответила она, глядя в его серые глаза. — Никаких переговоров. Тянуть время до тринадцатой минуты.

Кирилл протянул руку, коснулся ее щеки, на секунду задержав горячую ладонь на ее холодной коже: — Если что-то пойдет не так... падай за переднее колесо. Я прикрою.

— Мы выйдем отсюда вместе, Кирилл, — твердо сказала она.

Они одновременно открыли двери.

20:45. Пятнадцать минут до детонации в Усть-Луге.