Пламя погребённой любви

Отец мёртв.

Миран принял известие с каменным лицом. Горя не было – только пустота.

Отец никогда не любил его. Отец был слаб, болен, позволял братьям плести интриги. Отец превратил дворец в гнездо змей.

И, возможно, отец позволил сжечь деревню огненных драконов.

– Сообщите всем, что наследный принц вернулся, – приказал Миран холодным, мёртвым голосом. – Я займу своё законное место и стану султаном.

Коронация.

Церемония прошла через три дня.

Тронный зал был заполнен до отказа. Придворные, визири, военачальники, представители знатных родов – все собрались, чтобы засвидетельствовать восшествие нового султана.

Четыре брата Мирана стояли в первом ряду.

Имран, старший после Мирана – высокий, с жёсткими чертами лица и холодными глазами. Он смотрел на трон так, словно тот принадлежал ему по праву.

Азмир, третий – расчётливый, тихий, всегда в тени.

Камран, четвёртый – весёлый, легкомысленный, любитель вина и женщин.

Зейн, младший – юноша двадцати лет, мечтательный и добрый, единственный, кто искренне обрадовался возвращению Мирана.

Главный визирь возложил корону на голову Мирана – тяжёлую, золотую, инкрустированную аквамаринами.

– Да здравствует султан Миран Азур! – прогремел голос.

– Да здравствует султан! – эхом откликнулся зал.

Миран сел на трон и посмотрел на склонившихся подданных.

Я вошёл сюда как наследник. Вышел как султан.

Но внутри была только пустота.

И платок над сердцем, напоминающий о том, что он потерял.

Девять лет спустя…

Тронный зал Султаната сиял золотом и мрамором, отражая свет тысячи свечей в полированных стенах.

Миран сидел на троне – с длинными чёрными волосами, собранными на затылке серебряной заколкой. Аквамариновые глаза смотрели на склонившихся придворных холодно, без эмоций.

Девять лет правления.

Он укрепил империю, раздавил мятежи, заключил союзы с дальними землями. Присоединил новые территории. Построил школы и больницы. Провёл реформы.

Он был мудрым султаном. Справедливым султаном. Грозным султаном.

Одиноким султаном.

Гарем султана пустовал.

У Мирана была травма, уходящая корнями в детство. Мать умерла от яда, брошенного соперницами в гареме отца. Отец не защитил её. Позволил интригам разрастись.

Миран поклялся себе: никогда не возьмёт наложниц. Никогда не превратит женщин в орудия интриг. Никогда не заставит кого-то страдать, как страдала его мать.

У его четырёх братьев были огромные гаремы. Имран был особенно плодовит – семеро детей от разных матерей, каждый из которых мог претендовать на трон.

Но у Мирана не было никого.

И он не хотел никого.

Придворные шептались. Братья злорадствовали.

Но Миран не обращал внимания.

Потому что каждый раз, закрывая глаза, он видел золотые глаза. Рыжие волосы. Веснушки на юном лице. Улыбку, яркую как пламя.

Амрия.

Девять лет он жил с этой болью. Искал её в пепле, но не нашёл. Возможно, она сгорела полностью. Возможно, её прах унесло ветром.

Он не знал.

Знал только: она мертва.

И эта мысль убивала его медленно, день за днём.

Платок – истёршийся, выцветший – он всегда носил с собой. Во внутреннем кармане, прямо над сердцем.

Его тайна. Его боль. Его немой траур.

Миран расследовал резню девять лет.

Тайно. Методично. Беспощадно. Но это был тупик. Султан и правда отдал приказ об этом. Никто не знал причину,даже главный визир Омар не понимал почему прошлый султан так поступил. Это был полнейший тупик. Но нутром чуял что здесь замешан Тиран. Но доказательств у него не было. Это злила больше.

—

– Ваше величество, – голос визиря вернул Мирана к реальности. – Все дела рассмотрены. Желаете удалиться?

Миран кивнул и поднялся с трона.

Движения были плавными, отточенными. Султан не имел права показывать усталость.

Он шёл по коридорам дворца, мимо роскошных гобеленов и мраморных статуй. Не замечая красоты – она давно перестала трогать его.

Ноги сами несли его в сад.

Внутренний двор дворца. Его личное убежище.

Здесь не было придворных, интриг, фальшивых улыбок. Только яблони, которые он сам посадил девять лет назад. Только журчащие фонтаны и тишина.

Он сажал эти деревья в память о ней. О пещере за водопадом. О трёх днях вместе. О её улыбке.

Яблони цвели, даже летом и осенью, и плоды у него были не обычными. Миран приходил сюда вспоминать.

Сегодня был один из таких дней.

Миран толкнул резную дверь и вошёл в сад, вдыхая аромат цветущих яблонь. Лепестки падали на дорожки, устилая землю розовато-белым ковром.

Он сделал шаг вперёд—

И замер.

Девушка стояла у дерева, протянув руку к ветке с самым спелым яблоком.

Время как будто остановилось.

Длинные огненно-рыжие волосы спускались почти до пяток, развеваясь на ветру, как живое пламя. Они сияли в лучах заката – золотые, медные, алые оттенки переплетались в танце света.

Фигура больше не детская – изящная, с плавными линиями, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила.

Платье простое, цвета заката – тёмно-оранжевое с вышивкой. Оно подчёркивало тонкую талию, и другие достоинства.

Девушка потянулась выше, вставая на цыпочки, и Миран увидел её профиль.

Тонкое лицо. Чёткая линия скул. И россыпь веснушек – как золотые искры на фарфоре.

Нет, – что-то сжалось в груди, не давая дышать. – Это невозможно.

Девушка сорвала яблоко и повернулась.

И их глаза встретились.

Золотые. Огромные. Светящиеся изнутри той самой силой.

Удар в грудь. Физически ощутимый.

Яблоко выпало из её рук, медленно падая на траву.

Но Миран не слышал. Не видел ничего, кроме этого лица. Этих глаз. Этих волос.

– Это… – голос сорвался, застрял в горле. Он сделал шаг вперёд, не веря, боясь моргнуть, боясь, что она исчезнет. – Это невозможно.

Девушка стояла неподвижно, как статуя. Лицо побледнело. Губы приоткрылись.

В золотых глазах плясали эмоции – шок, ужас, растерянность.

Сердце билось так громко, что, казалось, весь мир мог его услышать. Руки дрожали – впервые за девять лет.

Амрия.

Живая.

Взрослая.

Здесь.

Он сделал ещё шаг, не в силах остановиться. Слова рвались наружу, ломая все барьеры.

– Амрия, – выдохнул султан Миран, и в этом слове была целая вечность боли, надежды, отчаяния, любви.

Девушка вздрогнула, как от удара.

Её губы беззвучно повторили: Как ты…

Но не договорила.

Миран смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. В голове был хаос. Тысяча вопросов, но ни одного ответа.

Как?

Почему?

Где ты была?

Как ты выжила?

Но ничего из этого не имело значения.

Потому что она была жива.

И мир, который девять лет был серым и пустым, внезапно вспыхнул красками.

В саду, где цветут яблони и шепчет фонтан, под лепестками, падающими с ветвей, началась история заново.

История пламени, которое невозможно похоронить.

Даже через девять лет.

Даже сквозь пепел и смерть.

Даже сквозь ложь и тайны.

Пламя всегда находит дорогу обратно.

И оно горело сейчас в золотых глазах девушки, которая смотрела на султана так, словно видела призрак.

Не зная, что и он смотрел на неё точно так же.

Два призрака прошлого, встретившихся в настоящем.

И ничто уже не будет прежним.

Глава 2

Я бежала домой, перепрыгивая через корни и камни, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

*Мама будет беспокоиться. Папа будет ругаться.*

Я поссорилась с ними вчера. Из-за глупости – из-за того, что ушла в лес одна, что лечила незнакомца. Мать сказала, что это опасно. Я нагрубила ей. Ушла, хлопнув дверью.

И провела ночь в пещере. С Мираном.

*Миран.*

Его имя отдавалось в груди тёплым эхом. Водяной дракон, раненый, уязвимый, но такой… особенный. Он смотрел на меня не как на ребёнка. Слушал, когда я говорила. Принял мой платок, как драгоценность.

И подарил кинжал.

Я провела рукой по поясу, чувствуя знакомый вес. Кинжал висел в ножнах, спрятанный под плащом. Золотая рукоять, чёрное обсидиановое лезвие, драконы в узоре…

*Зачем он дал мне такую ценность?*

Я не понимала. Но сердце билось быстрее каждый раз, когда я думала о нём.

*Глупости,* – сказала я себе. – *Ты просто помогла раненому. Это твой долг как целительницы. Ничего больше.*

Но тогда почему я так хотела вернуться в пещеру? Почему не могла дождаться вечера, чтобы увидеть его снова?

Я выбежала из леса на поляну и замерла.

Дым.

Чёрный, густой дым поднимался к небу там, где должна была быть моя деревня.

– Нет, – выдохнула я, и ноги понесли меня вперёд сами собой. – Нет, нет, нет…

Запах гари ударил в нос – едкий, удушающий. Я закашлялась, но не остановилась.

*Я поссорилась с мамой. Я не успела попросить прощения. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Пусть это просто пожар в одном доме. Пусть они все живы.*

Я бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Рыжие волосы хлестали по лицу, лёгкие горели, но я не могла остановиться.

Пепел.

Деревни больше не было.

Дома, в которых я росла, превратились в обугленные скелеты. Площадь, где мы танцевали на праздниках, стала чёрной пустошью. Фонтан, у которого я играла с друзьями, треснул и высох.

И тела.

Так много тел.

– МАМА! – крик вырвался из моей груди прежде, чем я успела его сдержать. – ПАПА! ЭМИР!

Я бежала между руинами, заглядывая в каждый уголок, переворачивая обугленные балки.

– Где вы?! Ответьте мне! ПОЖАЛУЙСТА!

Тишина. Только потрескивание догорающих углей и шелест пепла под ногами.

Я узнавала лица – искажённые, обгоревшие, но узнавала.

Старейшина Юсуф, который рассказывал истории о древних драконах.

Тётя Зейнаб, пекла лучший хлеб в деревне.

Мой друг Денис, с которым я лазила по деревьям.

Моя лучшая подруга Айлин…

Я упала на колени рядом с её телом, не в силах дышать.

– Айлин, – прошептала я, протягивая руку, но не в силах прикоснуться. – Прости. Прости, что не была рядом.

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с золой.

Я поднялась и побежала дальше. К своему дому. К родителям.

*Пусть они будут живы. Пожалуйста. Я попрошу прощения. Я больше никогда не грублю. Только пусть они будут живы.*

Мой дом был разрушен. Крыша обвалилась, стены треснули, балки торчали из пепла, как сломанные рёбра.

Я остановилась у порога.

Рука.

Маленькая рука, торчащая из-под обугленной балки.

В пальцах – кукла. Моя старая тряпичная кукла, которую я подарила – моей племяннице Лейле.

*Нет.*

Я шагнула вперёд, не чувствуя ног.

– Лейла?

Голос прозвучал чужим. Хриплым. Сломанным.

Я опустилась на колени и осторожно, дрожащими руками, взяла маленькую ручку.

Холодная.

Безжизненная.

Кукла выпала из пальцев и упала в пепел.

Я судорожно посмотрела по сторонам ища хоть чего-то. Глаза невольно зацепились на щит. На нем был герб дома Азаров,аквамариновый дракон на поле.

Что-то сломалось внутри.

Не треснуло. Не надломилось.

Сломалось.

Я открыла рот и закричала.

Не слова. Просто крик – долгий, протяжный, полный такой боли, что мир, казалось, должен был остановиться.

Но мир не остановился.

Огонь вспыхнул вокруг меня – яркий, слепящий, беспощадный.

Моё тело начало меняться.

Кости затрещали, кожа покрылась золотой чешуёй. Из спины прорвались крылья – огромные, сильные, пылающие. Я росла, превращаясь из шестнадцатилетней девушки в величественного золотого дракона огня.

Настоящего дракона.

Впервые в жизни.

Я не понимала, как это произошло. Не контролировала. Просто… отпустила.

И огонь поглотил меня.

Я взмахнула крыльями и взмыла в небо, испуская рёв, который разнёсся над лесом, над горами, над всем миром.

Пламя вырвалось из моей пасти, окрашивая небо в золотой и красный.

– Я КЛЯНУСЬ! – прорычала я на языке драконов, и земля дрожала внизу. – Я ОТОМЩУ! КРОВЬЮ ЗА КРОВЬ! ОГНЁМ ЗА ОГОНЬ!

Я летела, не зная куда. Просто летела – прочь от пепла, прочь от боли, прочь от мёртвых глаз моей племянницы.

Небо кружилось. Земля мелькала внизу – леса, реки, горы.

Я не понимала, сколько времени прошло. Час? День?

Силы покидали меня. Крылья отказывались слушаться. Магия угасала.

Я падала.

Вниз, вниз, вниз—

Удар.

Холодная вода поглотила меня.

Тело снова стало человеческим – маленьким, слабым, истощённым.

Я не могла дышать. Не могла двигаться.

Тьма поглотила меня, и я провалилась в забвение.

-–

**Голоса.**

Далёкие, размытые, словно сквозь воду.

– Смотри, девчонка!

– Живая?

– Хватай её. Продадим.

Грубые руки схватили меня за плечи, вытащили из воды.

Я попыталась сопротивляться, но тело не слушалось.

Тьма снова накрыла меня.

-–

**Боль.**

Первое, что я почувствовала, когда очнулась – холод.

Леденящий, пронизывающий до костей.

Я открыла глаза.

Темно. Тесно. Пахнет потом, грязью и страхом.

Я лежала на деревянном полу. Руки связаны за спиной грубой верёвкой. Ноги тоже. Вокруг – другие тела, тёплые, дышащие, тихо всхлипывает.

Клетка. Я в клетке. На повозке.

Повозка тряслась, колёса скрипели.

Я попыталась вспомнить.

Что случилось? Где я? Как я здесь оказалась?

Пустота.

В голове была абсолютная пустота.

*Как меня зовут?*

Я не помнила.

*Откуда я?*

Не помнила.

*Что со мной случилось?*

Не помнила.

Паника сжала горло. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но верёвки впились в кожу.

– Тихо, – прошипела девочка рядом со мной. Лет семь, грязная, с испуганными глазами. – Не шуми. Они накажут.

– Кто? – прохрипела я.

– Работорговцы.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и жуткое.

Я снова попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в голове была только тьма.

Рука наткнулась на что-то твёрдое у пояса.

Я замерла.

Что это?

Верёвки мешали пошевелиться, но я смогла нащупать предмет пальцами.

Рукоять. Металлическая. Тёплая.

Кинжал.

Я не понимала, откуда он у меня. Не понимала, почему я так крепко сжимаю его, словно это единственное, что осталось от прошлого.

Но инстинкт подсказывал: *прячь его. Не показывай никому.*

Повозка остановилась.

Дверь с лязгом распахнулась, и яркий свет ударил в глаза.

– Новая партия, – произнёс мужской голос. – Десять девчонок.

– Хорошего качества?

– Одна-две ничего. Остальные – так себе.

Меня схватили за плечо, вытащили наружу и швырнули на землю.

Я упала на колени, задыхаясь. Земля была каменной, холодной. Вокруг – город. Большой, шумный.

Я подняла голову и увидела границу.

Огромные железные ворота.

Мы пересекли границу. Мы больше не на землях огненных драконов.

Почему это важно?

Я не знала. Но что-то внутри сжалось от страха.

– Отведите их в баню, – раздался женский голос, холодный и властный. – Сначала помоем, потом посмотрю.

Меня подняли и потащили в здание.

Внутри стояли деревянные лохани с водой. Женщина-служанка развязала верёвки на наших руках.

– Раздевайтесь, – приказала она. – Быстро.

Девочки послушно начали снимать лохмотья. Я замешкалась.

Кинжал. Я не могла его показать.

Служанка раздражённо фыркнула и сама стянула с меня грязное платье.

Кинжал упал на пол с тихим звоном.

Служанка подняла его, рассматривая.

– Откуда у рабыни такая вещь? – пробормотала она, поворачивая кинжал в руках. Золото блестело в свете факелов. Обсидиановое лезвие переливалось.

Я дёрнулась вперёд, пытаясь выхватить его обратно.

– Моё!

Служанка отшвырнула меня одной рукой, и я упала на холодный пол.

– Это не твоё, рабыня. Это оружие знати. Слишком дорогое для твоих грязных рук.

Ярость вспыхнула в груди – слепая, необъяснимая.

Я вскочила на ноги и бросилась на служанку, сбивая её с ног.

– ОТДАЙ!

Другие служанки кинулись разнимать нас. Меня схватили за руки, оттащили, прижали к стене.

Я рычала, дёргалась, пытаясь вырваться. Не понимая, почему так важен этот кинжал. Просто зная, что *это моё*.

Дверь распахнулась.

Женщина вошла в баню – высокая, около сорока, с гладкой кожей, тёмными волосами и пронзительными чёрными глазами.

Её взгляд упал на меня.

Я замерла.

– Что здесь происходит? – спросила женщина тихо, но голос был твёрдым, как сталь.

Служанка кивнула на меня.

– Эта дикарка напала на меня, госпожа Лейла. Из-за кинжала.

Лейла посмотрела на кинжал в руках служанки. Её брови поднялись.

– Покажи.

Служанка протянула кинжал. Лейла взяла его, изучая внимательно. Пальцы скользнули по золотой рукояти, по узору драконов, по чёрному лезвию.

– Откуда это у тебя, девочка? – спросила Лейла, поднимая взгляд на меня.

Я встретила её глаза, не отводя взгляда.

– Не помню.

– Не помнишь?

– Не помню ничего. Ни имени, ни откуда я, ни как здесь оказалась. Только… только этот кинжал. Он мой. Я знаю это.

Лейла долго смотрела на меня, затем кивнула.

– Интересно.

Она протянула кинжал мне.

Я замерла, не веря.

– Бери, – сказала Лейла. – Это твоё. Я не отниму.

Я осторожно взяла кинжал, сжимая рукоять так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Лейла усмехнулась.

– Это очень красивое и дорогое украшение. Знак высокого положения. Но ты говоришь что он твой. Почему?

Я посмотрела на кинжал, потом на Лейлу.

– Не знаю. Просто… чувствую, что должна его беречь.

– Значит, потеряла память, – Лейла кивнула. – Ничего. Забери. Пусть это будет у тебя. Знак моей благосклонности к тебе.

Она повернулась к служанкам.

– Отныне эта девушка – под моей опекой. Я буду лично её учить. Никто не смеет касаться её без моего разрешения.

Служанки поклонились.

– Да, госпожа.

Лейла снова посмотрела на меня.

– Запомни это. Здесь нет пути назад, птичка моя, – она дотронулась до моих рыжих волос, точные на несколько белых. “Откуда у меня белые пряди” думала я, а Лейла накручивая прядь на палец. – Ты либо будешь служить мне, либо будешь брошена на улице едой для волков. Выбирай.

Я зло рычала, сопротивляясь внутри. Взрывной характер не позволял просто склонить голову.

Но Лейла не испугалась. Напротив – в её глазах промелькнул интерес.

– Дикая, – пробормотала она. – Но это можно использовать. Я сделаю из тебя оружие. Острое, смертельное, прекрасное.

Она развернулась и вышла из бани, бросив через плечо:

– Умойте её. Накормите. Завтра начнём обучение.

-–

**Прошёл год.**

Год упорных тренировок, обучения, борьбы.

Лейла учила меня танцам, живописи, каллиграфии, языкам, этикету. Я впитывала знания, как губка воду, но внутри всё ещё была пустота.

*Кто я?*

*Откуда я?*

*Почему не помню?*

Кинжал я хранила как святыню. Каждую ночь вытаскивала его, рассматривала узоры, пыталась вспомнить.

Но память молчала.

Лейла называла меня "дитя огня" или "золотоглазая". Другие девушки – "рыжая".

Но имени у меня не было.

В тот вечер я танцевала в главном зале Дома Алых Фонарей.

Музыка, свечи, гости – богатые торговцы, путешественники, мелкая знать.

Мои движения были отточены. Плавные, гипнотические. Лейла научила меня завораживать взглядом, движением, каждым изгибом тела.

На мне была маска – лёгкая, золотая, скрывающая лицо. Лейла настояла.

– Ты слишком красива, – сказала она. – Слишком заметна. Маска защитит тебя. Сделает загадкой.

Я танцевала, почти не замечая зрителей.

Двери зала распахнулись.

Военные. Пятеро мужчин в форме, с оружием.

Я продолжала танцевать, не обращая внимания.

Но один из них повернулся, и свет упал на его рукав.

Герб.

Аквамариновый дракон на золотом поле.

Что-то щёлкнуло в голове.

Боль.

Резкая, режущая, ослепляющая боль взорвалась в висках.

Музыка стала отдалённой. Зал поплыл перед глазами.

Образы вспыхнули в голове – обрывки, осколки.

Пламя. Дым. Крики.

Пепел.

Тела.

Маленькая рука, сжимающая куклу.

Я упала на колени, хватаясь за голову.

– Посмотрите – чей-то голос, далёкий. – Что с ней?

Я не слышала.

Потому что видела.

-–

*Деревня горит.*

*Я бегу между домами, кричу.*

*Мама. Папа. Эмир.*

*Племянница Лейла, её маленькая рука…*

*Герб на щите.*

*Аквамариновый дракон.*

*Дом Азуров.*

*Султан.*

*Они убили мой народ.*

-–

Я открыла глаза.

Лежала на полу в своей комнате. Надо мной склонилась Лейла, её лицо было встревоженным.

– Ты в себе? – спросила она тихо.

Я села, прижимая руки к вискам. Головная боль отступила, оставив лишь тупую пульсацию.

Но память вернулась.

Вся. Полностью.

– Амрия, – прошептала я. – Меня зовут Амрия.

Лейла замерла.

– Ты вспомнила?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза.

– Мою деревню сожгли. Мою семью убили. Водяные драконы. Дом Азуров. Султан.

Лейла вздохнула и села рядом.

– Я слышала об этом. Год назад. Поговаривали, что огненное племя было уничтожено за одну ночь. Странно… огненные драконы были сильными. Что-то пошло не так.

– Их всех предали, – я сжала кулаки. – За одну ночь. Все мертвы.

– Значит, ты единственная выжившая? – Лейла посмотрела на меня внимательно. – Я никогда не видела огненных драконов. У всех вас золотые глаза?

Я покачала головой.

– Нет. Это странно, но у моего прапрадеда были золотые глаза. Говорили, я очень похожа на него характером. Наверное, поэтому у меня такие глаза. У остальных – как у всех.

Лейла кивнула, не задавая больше вопросов.

Она встала и направилась к двери.

– Отдыхай. Завтра продолжим обучение.

Когда она ушла, я осталась одна.

Я аккуратно достала кинжал из-под подушки и взяла его в руки.

Золотая рукоять. Обсидиановое лезвие. Драконы в узоре.

И вдруг вспомнила.

*Миран.*

Водяной дракон, которого я спасла.

Который подарил мне этот кинжал.

Который был добр, благодарен, смотрел на меня так, словно я была чем-то особенным.

– Миран, – прошептала я, проводя пальцами по рукояти. – Как ты там? Жив ли ты? Что с тобой произошло?

Слёзы скатились по щекам.

– Я найду тебя однажды. Возможно… возможно, нам не суждено встретиться. Но я верю, что с тобой всё хорошо. Что твоя жизнь наладилась. Я верю в это. Миран.

Я прижала кинжал к губам, закрывая глаза.

*Прости, что не попрощалась. Прости, что не вернулась в пещеру.*

*Но я обещаю – я отомщу за свой народ. За всех, кого потеряла.*

*Даже если это будет стоить мне жизни.*

-–

Восемь лет спустя.

Я стояла у окна Дома Алых Фонарей, глядя на рассвет.

Восемь лет упорных тренировок. Восемь лет подготовки к одной цели.

Месть.

Лейла учила меня всему, что знала сама. И больше.

Танцы стали моим оружием. Я совершенствовала каждое движение, зная, что однажды они помогут соблазнить, отвлечь, обмануть.

Живопись, каллиграфия, языки – я владела пятью языками, могла вести беседу с послами из любой страны.

Этикет, чайные церемонии, искусство соблазнения – всё это стало второй натурой.

Политика, стратегия, история – я изучала устройство Султаната Водопадов и Морей, династию Азуров, их слабости, их врагов.