Пламя погребённой любви

Александра Royal

Пламя погребённой любви

Глава 1

Ночь пожирала небо.

Миран падал сквозь тьму, оставляя за собой кровавый след. Крылья были изорваны, чешуя треснута – яд расползался по венам, превращая каждый взмах в агонию. Предательство настигло его в воздухе, высоко над столицей.

*Имран.* Имя брата прожгло сознание, как раскалённое железо. *Всегда знал, что ты меня ненавидишь. Но не думал, что решишься…*

Отравленные стрелы. Заговор. Покушение на наследного принца.

Миран летел не домой – он летел куда глаза глядят, лишь бы подальше от убийц, лишь бы выжить. Ветер свистел в ушах. Земля приближалась с ужасающей скоростью.

Последнее, что он успел – принять человеческий облик. Магия вспыхнула болезненной волной, кости затрещали, перестраиваясь. Огромное тело дракона растворилось в воздухе, и юноша упал в папоротники, в мох, в корни древних деревьев.

Удар выбил весь воздух из лёгких.

Боль взорвалась в груди, в спине, в каждой клетке тела. Миран закашлялся, и рот наполнился металлическим привкусом крови. Яд жёг изнутри, разрывая лёгкие, останавливая сердце. Руки не слушались. Ноги онемели.

*Вот и всё,* – подумал наследный принц, захлёбываясь собственной кровью. – *Так я умру. Один. В чужом лесу.*

Он знал эти земли. Территория огненных драконов. Древний договор между его династией и огненным племенем – нейтралитет в обмен на неприкосновенность. Его отец-султан поклялся не нарушать границы.

И вот он здесь. Истекающий кровью в самом сердце запретной территории.

*Прости, матушка. Я не смог…*

Сознание ускользало, утягивая его во тьму.

-–

Боль вернула его к жизни.

Нет – не боль. Жар. Обжигающий, невыносимый жар, который выжигал яд из его вен, словно раскалённое железо прижимали к открытой ране.

Миран застонал, дёрнулся – и крепкие руки прижали его к земле.

– Не двигайся! – голос звонкий, строгий, пронзил туман в голове. – Яд глубоко. Если дёрнешься – убьёшь себя сам.

Он заставил себя открыть глаза.

Девушка.

Склонилась над ним, её лицо было сосредоточенным, брови сведены. Огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, как живое пламя. На лице – россыпь веснушек, словно золотые искры на фарфоре.

Но главное – глаза.

Золотые, светящиеся в сумраке леса, как два маленьких солнца, полные древней силы.

Её ладони лежали на его груди, прямо над сердцем, и из них исходил настоящий огонь.

Миран втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Жжение усилилось, проникая глубже, добираясь до самых тёмных уголков, где прятался яд. Он чувствовал, как золотое пламя ползёт по венам, сжигая отраву, но не его самого.

*Магия огненных драконов.*

Легендарная, смертельная для его рода… но сейчас она спасала ему жизнь.

– Кто… ты? – выдохнул он сквозь волну агонии.

– Молчи, – девушка не подняла взгляд, полностью сосредоточенная на лечении. – Сил нет на разговоры.

Пот скатывался с её лба. Руки дрожали. Она истощала себя ради него – незнакомца, водяного дракона, врага по договору.

– Ты… огненный дракон… – он хотел сказать ей остановиться, что не стоит тратить силы, но язык не слушался.

– Да, – её голос дрогнул, но руки не отстранились. – И ты попал туда, куда не должен был попадать. Это наши земли.

Она подняла взгляд, и их глаза встретились. В золотых глубинах плясали огоньки – Решимость.

Миран почувствовал что-то странное в груди – не боль, не жар от магии. Что-то другое. Тёплое. Непонятное.

*Она прекрасна,* – мелькнула мысль прежде, чем он успел её остановить.

Девушка отвела взгляд, возвращаясь к лечению.

– Как ты оказался в таком положении?

Миран молчал. Что он мог сказать? Что его брат пытался убить? Что предательство пришло из собственной семьи?

– Несчастный случай, – выдавил он наконец.

Она фыркнула.

– Несчастный случай не оставляет яда драконоубийцы в крови. Тебя пытались убить. Небось покушение.

Слишком умна. Слишком наблюдательна.

– Это… долгая история.

– У меня время есть, – она убрала руки, откинулась назад, тяжело дыша. Золотой свет погас, оставив после себя лишь слабое послесвечение на кончиках пальцев. – Но сначала нужно вытащить тебя отсюда. Здесь небезопасно. Если патруль найдёт водяного дракона на наших землях…

Она не договорила, но Миран понял. Договор или нет, его убьют. Вопросов задавать не будут.

– Можешь встать? – спросила девушка, протягивая руку.

Миран попытался. Ноги дрожали, но держали. Он ухватился за её руку – маленькую, но сильную – и позволил ей помочь подняться.

Мир закружился. Он пошатнулся, и девушка тут же оказалась рядом, подставляя плечо.

– Опирайся на меня. Идём.

– Куда?

– В безопасное место.

Она повела его через лес, придерживая, когда он спотыкался. Миран не понимал, как она вообще тащит его – он был намного выше, тяжелее – но магия огня, видимо, давала ей силу.

Они шли долго. Лес становился гуще. А потом он услышал шум воды.

Водопад.

Огромный, грохочущий, падающий с отвесной скалы. Девушка провела его за завесу воды, и Миран увидел вход в пещеру.

Внутри было сухо, тепло. Пахло травами и дымом. Небольшой костёр горел в центре, освещая стены. Повсюду висели пучки сушёных трав, стояли глиняные кувшины, лежали шкуры.

– Это моё убежище, – сказала девушка, усаживая его на шкуры возле костра. – Никто не знает о нём. Даже родители.

Миран опустился, чувствуя, как последние силы покидают тело. Он откинулся на шкуры, закрывая глаза.

– Спасибо, – прошептал он. – Ты… спасла мне жизнь.

– Ещё рано благодарить, – девушка села напротив, изучая его. – Яд вышел, но ты слаб. Нужно время, чтобы восстановиться. Несколько дней.

– Несколько дней? – Миран открыл глаза. – Я не могу здесь оставаться так долго. Меня ищут. И не только убийцы.

– Тогда тебя точно убьют, – отрезала она. – В твоём состоянии ты не продержишься и часа. Останешься здесь. Я буду приходить, приносить еду, лечить.

– Почему? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. – Почему ты помогаешь мне? Я водяной дракон. Твой враг.

Девушка долго смотрела на него, и в свете костра её лицо казалось неземным.

– Потому что ты умирал, – просто ответила она. – А я не могу смотреть, как кто-то умирает. Даже враг.

И добавила, словно оправдываясь:

– Я целительница. Такова моя природа.

Миран не знал, что сказать. Благодарность застряла в горле комом.

Девушка встала, отряхивая платье.

– Отдыхай. Я вернусь завтра с едой и травами. – Она направилась к выходу, но на пороге обернулась. – И не вздумай никуда уходить. Ты всё ещё слаб. Упадёшь – замёрзнешь.

– Как тебя зовут? – успел спросить Миран, прежде чем она исчезла за водопадом.

Девушка замерла.

– Амрия, – бросила она через плечо и растворилась в шуме воды.

*Амрия.*

Миран повторил имя мысленно, запоминая каждый звук.

Затем закрыл глаза и провалился в сон – впервые за много дней спокойный, без кошмаров.

-–

Миран проснулся от запаха еды.

Амрия сидела у костра, раскладывая содержимое кожаной сумки: хлеб, сыр, сушёное мясо, какие-то фрукты.

– Проснулся, – констатировала она, не поднимая головы. – Как себя чувствуешь?

– Лучше, – Миран попытался сесть и обнаружил, что боль отступила. Тело всё ещё было слабым, но яд больше не жёг изнутри. – Намного лучше.

– Хорошо. Ешь.

Она протянула ему кусок хлеба и сыра. Миран взял, вдруг осознав, как голоден. Он не ел… сколько? Два дня? Три?

Они ели молча. Амрия то и дело бросала на него быстрые взгляды, словно оценивая состояние.

– Ты не спросила, кто я, – заметил Миран между кусками.

– Не моё дело, – она пожала плечами. – Водяной дракон, который попал в беду. Этого достаточно.

– А если я преступник? Убийца?

Амрия усмехнулась.

– Убийцы не говорят "спасибо" с такой искренностью. И не смотрят на целительницу, как на чудо.

Миран почувствовал, как краснеет, и поспешно отвернулся.

Амрия рассмеялась – звонко, легко – и звук наполнил пещеру теплом.

– Ладно. Раз не хочешь говорить, кто ты, не надо. Но хотя бы имя скажи. Не буду же я звать тебя "эй, водяной".

– Миран, – он посмотрел на неё. – Меня зовут Миран.

– Миран, – она повторила, пробуя имя на вкус. – Красивое имя.

Что-то тёплое разлилось в его груди от того, как она произнесла его имя.

*Что со мной происходит?* – подумал он, наблюдая, как Амрия поправляет огонь в костре, как играют отблески пламени на её рыжих волосах, как веснушки складываются в созвездия на её щеках.

*Она спасла мне жизнь. Это просто благодарность. Больше ничего.*

Но даже себе он не поверил.

Амрия повернулась к нему, доставая из сумки какие-то травы.

– Сними рубашку. Нужно проверить раны.

Миран послушно стянул рубаху, обнажая торс. А потом прилёг на своё место.Амрия подошла ближе, опустилась на колени рядом и принялась осматривать его грудь, плечи, попросила перевернутся на спину.

Её пальцы были прохладными на его коже. Профессиональными. Она касалась его как целительница пациента – без смущения, без лишних эмоций.

Но Мирану было не до этого. Он замер, боясь пошевелиться, боясь, что она заметит, как участилось его дыхание.

*Она младше меня. Ей… сколько? Пятнадцать? Шестнадцать?*

Он был принцем. Наследником империи. Ему двадцать шесть. Он видел сотни красавиц при дворе, образованных, изысканных, которые бросали на него красноречивые взгляды.

Но ни одна из них не заставила его сердце биться так, как эта девушка с золотыми глазами, пахнущая дымом и травами.

– Раны затягиваются хорошо, – Амрия отстранилась, удовлетворённо кивая. – Ещё день-два, и сможешь идти.

– Так быстро?

– Магия огня ускоряет заживление. Особенно если целитель знает, что делает, – в её голосе прозвучала гордость.

Миран встал , надел одежду и улыбнулся.

– Ты учишься на целительницу?

– Учусь у матери. Она лучшая целительница в деревне, – Амрия села напротив, обнимая колени. – Говорит, у меня дар. Сильнее, чем у неё.

– Я не сомневаюсь.

Она смущённо улыбнулась, и почему-то ему понравилось видеть эту улыбку.

Они проговорили весь день. Амрия рассказывала о деревне, о семье, о том, как мечтает стать великой целительницей. Миран слушал, не перебивая, наслаждаясь её голосом, её страстью, её живостью.

Он говорил о себе уклончиво – что путешествовал, видел мир, учился многому. Не упоминал титул, дворец, политику. Здесь, в этой пещере, он был просто Мираном. Не принцем. Не наследником. Просто… собой.

И это было удивительно.

Когда солнце начало клониться к закату, Амрия поднялась.

– Мне нужно идти. Родители будут волноваться.

– Ты вернёшься завтра?

– Конечно, – она улыбнулась. – Нужно проследить, чтобы ты окончательно выздоровел.

Миран проводил её взглядом до самого выхода.

И когда она исчезла за водопадом, пещера показалась вдруг пустой и холодной.

-–

На следующий день Амрия пришла поздно, почти к вечеру. И Миран сразу увидел, что что-то не так.

Её лицо было красным, глаза мокрые, губы сжаты в тонкую линию.

– Что случилось? – он встал навстречу, обеспокоенный.

– Ничего, – бросила она, проходя мимо и швыряя сумку на пол.

– Амрия…

– Я сказала – ничего! – она обернулась, и в золотых глазах плясали слёзы. – Просто… мама! Она…

Голос сорвался. Амрия зло вытерла глаза, стараясь не плакать.

Миран подошёл, осторожно, словно к раненому зверю.

– Что сделала твоя мать?

Амрия вздохнула, опускаясь на шкуры у костра.

– Узнала, что я хожу в лес. Не знает про тебя, просто… что хожу одна. Сказала, это опасно. Запретила лечить "кого попало". Сказала, что я ещё ребёнок и не понимаю, какие риски беру на себя.

Она зло ткнула палкой в огонь.

– Ребёнок! Мне шестнадцать! Я не ребёнок!

Миран присел рядом, не зная, что сказать.

– Она просто беспокоится о тебе.

– Знаю, – Амрия вздохнула. – Но я не могу… не могу видеть, как кто-то страдает, и ничего не делать. Это сильнее меня.

Она посмотрела на него, и в глазах промелькнула уязвимость.

– Поэтому я пришла сюда. Сказала матери, что пойду гулять и вернусь поздно. Пусть поволнуется. Может, тогда поймёт, что я не маленькая.

Миран покачал головой, улыбаясь.

– Это по-детски.

– Сам ты по-детски! – Амрия толкнула его в плечо, но улыбнулась сквозь слёзы. И Миран тоже улыбнулся.

Они сидели молча, слушая треск костра и шум водопада.

А потом Амрия достала из кармана платок – белый, с вышитыми цветами. Вышивка была неровной, кривой, явно сделанной неопытной рукой.

– Вот, – она протянула его Мирану, смущённо. – Тренируюсь вышивать. Мать говорит, целительница должна уметь не только лечить, но и быть женственной. Шить, вышивать, готовить… Но у меня плохо получается.

Миран взял платок, рассматривая узоры. Синие цветы, золотые сердцевины, зелёные стебли. Неидеальные, но сделанные с любовью.

– Красиво, – сказал он искренне. – Ты старалась.

Амрия вспыхнула.

– Не смейся!

– Я не смеюсь, – Миран посмотрел на неё серьёзно. – Позволь мне оставить это. Как память о нашей встрече.

Она замерла.

– Но… это же просто тряпка с плохой вышивкой…

– Это память, – повторил он, бережно складывая платок. – О девушке, которая спасла мне жизнь, не зная, кто я. Не прося ничего взамен.

Амрия отвела взгляд, чувствуя, как щёки горят.

– Ладно. Оставь.

Миран убрал платок за пазуху, прямо к сердцу, затем его рука скользнула к поясу, где висел кинжал в чёрных ножнах.

– Тогда прими и ты что-то от меня.

Он вытащил кинжал и протянул ей рукоятью вперёд.

Амрия ахнула.

Кинжал был невероятен. Небольшой, длиной с ладонь, но явно настоящее оружие. Рукоять из чистого золота, покрытая тончайшей резьбой – две дракона, переплетённые в танце.

Лезвие из чёрного обсидиана, отполированного до зеркального блеска, переливалось в свете костра.

– Я… я не могу, – прошептала Амрия. – Это слишком дорого…

– Это подарок, – перебил Миран твёрдо. – В знак благодарности. Ты спасла мне жизнь. Это малая плата.

– Но я не умею пользоваться кинжалом!

– Научишься, – уголки его губ дрогнули в улыбке. – Ты живёшь в лесу, ходишь одна. Мир опасен. Пусть это будет защитой. И памятью обо мне.

Амрия медленно взяла кинжал. Рукоять легла в руку идеально. Золото было тёплым.

– Спасибо, – выдохнула она. – Я… буду беречь его.

– И я буду беречь твой платок.

Их взгляды встретились над костром.

И Миран понял, что влюбился.

Безнадёжно. Безвозвратно. В девушку, которую едва знал. В девушку, которая была моложе, из другого народа, из другого мира.

Но сердце не спрашивало разрешения.

-–

Они проговорили всю ночь. Амрия рассказывала о деревне, о брате Эмире, о подруге Айлин. Миран рассказывал о дворце (не называя его дворцом), о книгах, которые читал, о далёких землях, которые видел.

Костёр догорал. Амрия зевнула, уткнувшись носом в колени.

– Устала? – спросил Миран тихо.

– Немного, – она подняла голову, улыбаясь сонно. – Но не хочу уходить. Пусть мама получается ещё.

– Так нельзя, ты обижаешься как маленькая. Но при этом говоришь что уже взрослая.

Она зло посмотрела на него и сказала – это моя пещера, и я здесь останусь. Всё. Это не обсуждается.

–Хорошо тогда оставайся. – Улыбнулся и посмотрел прямо в её глаза сквозь костёр.

Амрия посмотрела на него, и в золотых глазах промелькнуло что-то – смущение, неуверенность, но и брать слова обратно не хотела.

Она легла на шкуры у костра, свернувшись калачиком. Миран накрыл её своим плащом, затем лёг на другой стороне костра.

Между ними было почтительное расстояние.

Но Миран не мог заснуть. Он лежал, слушая её дыхание, наблюдая, как отблески огня играют на её волосах.

*Я должен уйти,* – думал он. – *Завтра. Я здоров. Должен вернуться в столицу, разобраться с Имраном, занять трон.*

*Но как я могу уйти, не увидев её снова?*

Он закрыл глаза, сжимая платок над сердцем.

*Может, когда всё закончится… может, я вернусь. Найду её. Скажу правду, кто я. Попрошу…*

*Попрошу что? Стать наложницей султана? Жить в золотой клетке гарема?*

*Нет. Она заслуживает большего.*

Он так и заснул, с этими мыслями.

-–

Миран проснулся от ощущения, что кто-то смотрел на него.

Амрия сидела у костра, подперев подбородок рукой, и изучала его с лёгкой улыбкой.

– Доброе утро, – сказала она, когда он открыл глаза.

– Доброе, – Миран сел, проводя рукой по волосам. – Давно не спишь?

– Немного. Ты храпишь, знал?

Он рассмеялся.

– Нет. Никто мне не говорил это до тебя.

Они позавтракали остатками еды. Амрия была задумчивой, то и дело поглядывая на выход из пещеры.

– Что-то не так? – спросил Миран.

Она вздохнула.

– Не знаю. Что-то неспокойно на сердце. Приснился странный сон… – она покачала головой, словно прогоняя мысли. – Наверное, глупости.

– Какой сон?

– Огонь. Дым. Крики, – Амрия поёжилась. – Проснулась в холодном поту.

Миран нахмурился.

– Может, это знак. Вернись домой. Проверь, всё ли в порядке.

Амрия посмотрела на него, и в глазах промелькнуло беспокойство.

– Да. Наверное, ты прав. Деревня недалеко отсюда, но глубже в лес. Схожу, проверю. Вернусь к вечеру.

Она встала, собирая сумку. На пороге обернулась.

– Ты… ты ведь будешь здесь, когда я вернусь?

Миран встретил её взгляд.

– Буду.

Ложь.

Он собирался уйти сегодня. Вернуться в столицу. Занять трон. Разобраться со всем.

Но увидев надежду в её золотых глазах, он не смог сказать правду.

– Тогда до вечера, – Амрия улыбнулась и исчезла за водопадом.

Миран смотрел ей вслед, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

*До вечера, Амрия. Обещаю – я найду способ вернуться к тебе.*

-–

Он всё же не смог уйти.Амрия не вернулась.

Миран ждал час, два, три. Солнце село. Звёзды зажглись в небе. Луна поднялась над деревьями.

Её всё не было.

Тревога закралась в сердце, тонкой холодной иглой.

Что-то не так.

Миран встал, выходя из пещеры. Он был здоров – раны затянулись, силы вернулись. Яда больше не было в крови.

Он мог идти.

Он должен был идти.

*Но не сейчас. Не пока не узнаю, что с ней.*

Миран пошёл в лес, следуя направлению, которое указала Амрия. Глубже в лес.

И тогда он почувствовал.

Запах.

Гарь. Пепел. Дым.

*Нет.*

Он побежал.

Ноги сами несли его вперёд, перепрыгивая через корни, продираясь сквозь кусты. Запах усиливался с каждым шагом.

А потом он увидел.

Зарево в ночном небе.

Оранжевое, жуткое, зловещее.

Миран выбежал на поляну и замер.

Деревня.

Или то, что от неё осталось.

Пепел. Везде пепел.

Дома превратились в обугленные скелеты. Площадь – чёрная выжженная пустошь. Фонтан треснул и высох.

И тела.

Так много тел.

Миран шагнул вперёд, чувствуя, как земля проваливается под ногами. Он начал искать – между обугленными балками, под обрушенными крышами, среди дымящихся развалин.

*Амрия. Где ты? Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста.*

Но тела были неразличимы. Обгоревшие, чёрные, искажённые огнём до неузнаваемости.

Все мертвы.

Миран рухнул на колени посреди того, что когда-то было площадью. В горле встал ком. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до крови.

*Я должен был прийти раньше. Я должен был защитить её.*

И тогда он увидел.

Обломок щита, наполовину погружённый в пепел.

Миран поднял его дрожащими руками, стирая копоть.

Герб.

Аквамариновый дракон на золотом поле. Волны под ним, символизирующие воду и море.

Герб Дома Азуров.

Герб его семьи.

Герб его народа.

Холод пронзил Мирана насквозь, от макушки до пят. Щит выпал из рук, звякнув о камень.

– Нет, – прошептал он. – Нет, это не… мы же заключили договор… отец поклялся…

Но доказательство лежало у его ног. Неопровержимое. Жестокое.

Водяные драконы уничтожили огненное племя.

*Его народ* убил *её народ.*

Ярость вспыхнула в груди – слепая, всепоглощающая. Миран схватил обломок щита и швырнул его в обугленную стену.

– КТО?! – прорычал он в пустоту. – КТО ПОСМЕЛ?!

Тишина. Только ветер разносил пепел по руинам.

Слёзы навернулись на глаза – первые за много лет. Горячие, жгучие.

Он потерял её.

Единственную, кто спас его, не спрашивая ничего взамен. Кто улыбался ему, заботился, дарил тепло.

*Амрия.*

Миран вытащил платок и прижал к губам, закрывая глаза.

– Прости меня, – прошептал он сквозь слёзы. – Прости, что не защитил. Прости, что не пришёл раньше.

Слова застряли в горле. Боль была невыносимой.

Он не понимал, что чувствует. Это было больше, чем скорбь. Словно часть его самого сгорела вместе с этой деревней.

*Что ты сделала со мной, девушка с золотыми глазами?*

Но ответа не было.

Только пепел, тишина и боль.

Дорога до столицы

Путь занял две недели.

Миран шёл пешком – превращаться в дракона он не рисковал. Яд драконоубийцы мог оставить следы в магии, сделать его уязвимым. А враги всё ещё искали его.

Он шёл через леса, избегая дорог, питаясь тем, что находил. Платок Амрии лежал над сердцем, напоминая о потере с каждым ударом.

Я найду виновных, – повторял он себе, как мантру. – Кто бы ни приказал сжечь деревню, он заплатит. Даже если это мой брат. Даже если это весь совет.

Он вышел к реке и увидел вдали силуэт города.

Мавик.

Столица Султаната Водопадов и Морей. Жемчужина, рождённая из воды и магии.

Город стоял там, где великая река впадала в океан. Не на земле – на самой воде. Бесчисленные каналы вместо улиц. Лодки всех размеров скользили по ним, от маленьких гондол до роскошных барж с шёлковыми навесами.

Здания вырастали прямо из воды, их фундаменты уходили глубоко под поверхность, удерживаемые древней магией. Сотни изящных мостов из белого камня, украшенных резьбой и драгоценными инкрустациями, соединяли дома друг с другом.

Водопады ниспадали повсюду – с крыш, с верхних ярусов на нижние, создавая постоянную убаюкивающую мелодию. Вода светилась изнутри мягким голубоватым сиянием – магия водяных драконов пронизывала каждую каплю.

В каналах плавали морские существа – гигантские прозрачные медузы, светящиеся морские коньки, водяные духи, русалки с волосами цвета морской волны.

А в самом центре Мавика возвышался дворец султана – громада из белого мрамора и золота, увенчанная огромными куполами цвета аквамарина.

Дворец был больше целого квартала. Его башни уходили в небо, сады спускались каскадами к воде. Внутри – фонтаны и пруды, каналы и водопады. Отдельный корпус гарема. Тронный зал на тысячу человек. Библиотеки, сокровищницы, арсеналы.

Империя во дворце.

Миран въехал в город на рассвете.

У ворот его встретили гонцы. Они узнали его сразу – несмотря на грязную одежду, спутанные волосы, следы усталости на лице.

– Ваше высочество! – они упали на колени прямо на мостовой. – Султан скончался! Вас искали повсюду! Империя без правителя!