Эпоха крови

Альфа смотрел на неё так, будто видел впервые.

– Сколько? – спросил он тихо.

– Месяц, – ответила Александра. – Иногда – полтора. Если не использую магию слишком активно.

Она выдохнула.

– Но когда голод доходит до предела… я теряю контроль. Полностью.

Слова легли тяжело.

Альфа медленно кивнул.

– Значит, ты голодаешь специально.

– Да.

– Почему?

Александра сжала губы.

– Потому что кровь животных не работает. Она не насыщает. Только раздражает голод, делает его сильнее. Как если дать умирающему от жажды каплю солёной воды.

Она опустила взгляд.

– А человеческую кровь… я не пью.

– Почему? – повторил альфа.

Александра подняла голову резко.

– Потому что я не хочу быть монстром.

Тишина ударила, как гром.

Дерек фыркнул.

– Ты уже вампир, – бросил он. – Это делает тебя монстром по определению.

Александра посмотрела на него.

– Монстр – это не то, кем ты рождён, – сказала она холодно. – Это то, кем ты становишься.

Дерек шагнул вперёд, но альфа остановил его жестом.

– Достаточно.

Он подошёл ближе к Александре. Остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Ты спасла мою дочь, – сказал он. – Рискуя собой. Ты поставила барьер, защитивший мой клан. Ты сражалась с ведьмами, хотя сил у тебя почти не осталось.

Пауза.

– И теперь ты стоишь передо мной, голодная до полусмерти, и отказываешься от крови.

Он посмотрел ей в глаза.

– Почему ты это сделала? Зачем спасла ребёнка?

Александра не ответила сразу.

Воспоминания нахлынули – обрывками, болезненно.

Тьма. Холод. Крик, который никто не услышал.

– Потому что… – голос дрогнул. – Потому что когда-то никто не спас меня.

Слова вырвались сами.

– Когда я была маленькой, я звала на помощь. Кричала. Умоляла. Но никто не пришёл.

Она сглотнула.

– И я не хочу, чтобы кто-то ещё чувствовал то же самое.

Тишина стала другой.

Тяжёлой. Но не враждебной.

Альфа долго смотрел на неё.

Потом медленно опустился на одно колено.

Жест был неожиданным. Почтительным.

– Меня зовут Грегор, – сказал он. – Я – альфа клана Серебристого Клыка. Ты спасла мою дочь. Мой клан. Мою семью.

Он поднял голову.

– И я в долгу перед тобой.

Александра растерялась.

– Я… не нужен долг…

– Это не предложение, – перебил он. – Это закон. Закон стаи.

Он поднялся.

– Ты под нашей защитой. Пока ты на нашей земле – никто не тронет тебя. Никто.

Женщина с ребёнком шагнула вперёд.

– Меня зовут Эйра, – сказала она. – Это моя дочь. Лира.

Девочка выглянула из-за плеча матери. Её глаза – огромные, карие – смотрели на Александру с робким любопытством.

– Спасибо, – прошептала Эйра. – Спасибо, что вернула её мне.

Александра не знала, что ответить.

Грегор обернулся к остальным.

– Уберите кровь, – приказал он. – И принесите воды. Еды. Всё, что она сможет принять.

Дерек нахмурился.

– Альфа, она вампир. Еда…

– Она полукровка, – оборвал его Грегор. – Значит, может есть человеческую пищу.

Он посмотрел на Александру.

– Верно?

Александра кивнула.

– Да. Могу.

Грегор кивнул.

– Тогда накормим её. Как гостя. Как спасительницу.

Он сделал паузу.

– И как члена стаи.

Последние слова прозвучали так, будто он произнёс клятву.

Александра почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.

Впервые за долгое время – не от страха.

От чего-то другого.

-–

Комната, в которую её привели, была простой.

Каменные стены, грубо отёсанные, но тёплые. Шкуры на полу. Очаг в углу, где тлели угли. Запах дыма, хвои и чего-то ещё – домашнего, живого.

Александра села на край низкой лежанки, застеленной мехами. Тело всё ещё дрожало – не от холода, от истощения.

Дверь открылась.

Вошла Эйра. В руках у неё был поднос с едой.

Хлеб. Мясо. Овощи. Вода в глиняном кувшине.

Она поставила поднос на небольшой столик и отступила.

– Ешь, – сказала она мягко. – Не торопись. Тебе нужны силы.

Александра посмотрела на еду.

Желудок сжался – непривычно, болезненно. Она давно не ела. Слишком долго.

Она взяла кусок хлеба. Откусила.

Вкус показался странным – слишком реальным после дней голода.

Эйра наблюдала молча.

– Можно задать вопрос? – спросила она осторожно.

Александра кивнула, всё ещё жуя.

– Почему ты не пьёшь человеческую кровь? – Эйра села напротив. – Я не осуждаю. Просто… пытаюсь понять.

Александра медленно проглотила.

– Потому что если начну… – она посмотрела в сторону, – не смогу остановиться.

Пауза.

– Я видела, что происходит с вампирами, которые теряют контроль. Они превращаются в зверей. Хуже зверей.

Она сжала хлеб в руке.

– Я не хочу стать такой.

Эйра кивнула медленно.

– Ты боишься себя.

– Да, – Александра выдохнула. – Боюсь.

Эйра посмотрела на неё долго.

– Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?

Александра покачала головой.

– Я вижу девушку, которая сражалась с ведьмами, чтобы спасти чужого ребёнка. Которая поставила барьер, защитивший целый клан. Которая морит себя голодом, чтобы не причинить вред другим.

Она наклонилась ближе.

– Монстры так не поступают, Александра.

Слова ударили неожиданно.

Александра почувствовала, как что-то в груди сжалось.

– Но я…

– Ты боишься, – перебила Эйра. – И это нормально. Страх делает нас осторожными. Но он не должен делать нас жестокими к себе.

Она встала.

– Отдохни. Поешь. Мы поговорим утром.

Эйра направилась к двери, но остановилась на пороге.

– И, Александра?

– Да?

– Спасибо. Ещё раз. За мою дочь. За всё.

Она вышла, тихо закрыв дверь.

Александра осталась одна.

Она посмотрела на еду. На очаг. На тёплые стены.

Впервые за много дней она была в безопасности.

И это чувство пугало больше, чем любая опасность.

Потому что она не помнила, каково это – быть в безопасности.

И не знала, как долго это продлится.

-–

Ночь опустилась быстро.

Александра лежала на лежанке, укрытая мехами, и смотрела в потолок. Огонь в очаге почти погас, оставив лишь тлеющие угли, отбрасывающие слабые оранжевые блики на камень.

Тишина была полной.

Но сон не приходил.

Голод отступил – ненадолго, обманутый едой и водой. Но он не исчез. Просто притаился, ожидая следующего момента слабости.

Александра закрыла глаза.

И услышала шаги.

Лёгкие. Осторожные.

Маленькие.

Она открыла глаза и повернула голову.

В дверном проёме стояла Лира.

Девочка босиком, в длинной ночной рубашке. Волосы растрепаны. Глаза широко открыты, полны чего-то – страха? Любопытства?

Александра медленно села.

– Тебе нельзя здесь быть, – сказала она тихо.

Лира не ушла.

Вместо этого она шагнула внутрь.

– Ты… – голос дрогнул. – Ты та, которая спасла меня.

Александра кивнула.

– Да.

Лира подошла ближе. Остановилась в нескольких шагах.

– Почему? – спросила она.

– Что – почему?

– Почему ты спасла меня? – Лира обхватила себя руками. – Мама сказала, что ты вампир. Что вампиры… плохие.

Александра почувствовала укол.

– Не все, – сказала она.

Лира смотрела на неё долго.

Потом медленно подошла и села рядом на край лежанки.

– Мне было страшно, – прошептала она. – Очень страшно.

Александра ничего не ответила.

– Но потом ты пришла, – продолжила Лира. – И обняла меня. И сказала, что всё будет хорошо.

Она подняла глаза.

– И мне стало не страшно.

Александра сглотнула.

– Я рада.

Лира вдруг протянула руку и взяла Александру за пальцы.

Маленькая ладошка была тёплой. Доверчивой.

– Спасибо, – прошептала она.

И в этот момент что-то внутри Александры сломалось.

Не болезненно.

Тихо.

Как лёд, который наконец перестал держаться.

Она осторожно сжала пальцы девочки.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

Лира улыбнулась – впервые с тех пор, как Александра её увидела.

– Ты хорошая, – сказала она просто.

И ушла – так же тихо, как пришла.

Александра осталась сидеть.

Смотрела на дверь.

На свою руку, которая всё ещё помнила тепло маленькой ладони.

И впервые за много лет почувствовала что-то, чего не чувствовала давно.

Надежду.

Может быть, она не монстр.

Может быть, она всё ещё может быть… кем-то другим.

Она легла обратно.

Закрыла глаза.

И заснула.

Без кошмаров.

Впервые за долгое, долгое время.

Глава 10

Глава 10.

Связь оборвалась.

Не мягко – резко, как натянутая нить, лопнувшая под грузом. Ментальное пространство рассыпалось, стулья растворились в воздухе, стол исчез, камень под ногами потерял форму.

Ричард почувствовал это первым – острый укол за глазами, будто кто-то вырвал невидимый крючок из его сознания. Он зажмурился, сжал переносицу.

Реальность вернулась рывком.

Он открыл глаза.

Комната Эмилии.

Та самая – с бесконечными полками книг, чёрными и белыми корешками, образующими шахматный узор. С древним деревом в центре, чьи корни вплетались в каменный пол, а ветви уходили под самый потолок. Пруд вокруг дерева мягко светился, отражая ветви в своей тёмной глади.

Ричард сидел на полу у пруда, опершись спиной о каменную стену. Рядом – Марианна и Люсия, обе в том же положении. Эмилия стояла у дерева, прислонившись к стволу, руки скрещены на груди.

Все четверо вернулись в свои тела одновременно.

– Она ушла, – сказал Ричард глухо, потирая виски.

– Проснулась, – уточнила Эмилия спокойно. – Связь не прервана. Просто… недоступна.

Марианна выдохнула, откинув голову назад. Вода, что поддерживала мост между мирами, вернулась в её сознание, оставив после себя лишь усталость.

– Она в порядке, – сказала она тихо, но твёрдо. – Я чувствую. Она жива.

Люсия молчала. Её белые ресницы дрогнули. Она медленно поднялась на ноги, отряхивая платье. Холод вокруг неё всё ещё был ощутим.

– Жива, – повторила она. – Но не здесь. И не одна.

Ричард поднял голову.

– Серебристые волки, – сказал он. – Она у них. И они её… приняли?

– Похоже на то, – Эмилия оттолкнулась от дерева и подошла ближе. – Иначе бы она не заснула так спокойно.

Марианна потёрла лицо руками.

– Барьер, который она поставила, – сказала она. – Вы чувствуете его? Он огромный. Слишком огромный для её уровня.

– Я чувствую, – Люсия нахмурилась. – Это не просто защита. Это… печать. Кровная печать.

Тишина повисла тяжёлая.

– Новые дары, – Ричард встал, отряхнул колени. – Телепортация. Щиты. У неё их не было.

– А теперь есть, – Эмилия посмотрела на него. – И воспоминания запечатаны. Кем-то сильным. Очень сильным.

– Отец? – предположила Марианна.

– Нет, – Люсия покачала головой. – Печать другая. Не его стиль. Там что-то… древнее.

Молчание снова сгустилось.

Ричард шагнул к двери.

– Нам нужно…

Стук.

Короткий. Сухой. Настойчивый.

Все четверо замерли.

Эмилия медленно повернулась к двери.

– Войдите.

Дверь распахнулась. На пороге стоял слуга – низкий, сгорбленный, с дрожащими руками и глазами, опущенными в пол.

– Милорды и миледи, – голос был тихим, но отчётливым. – Ваш отец, лорд Кайл Дэвис, желает видеть вас. Всех четверых. Немедленно.

Слово "немедленно" прозвучало как приговор.

Воздух в комнате стал холоднее.

Марианна и Люсия переглянулись. Ричард сжал кулаки. Эмилия не изменилась в лице, но тьма вокруг неё сгустилась на мгновение.

– Мы идём, – сказал Ричард ровно.

Слуга поклонился и исчез так быстро, будто его там никогда не было.

Тишина осела, как пепел.

Марианна медленно встала.

– Он знает, – прошептала она.

– Конечно знает, – Эмилия выпрямилась. – Он всегда знает.

Люсия подошла к Марианне, взяла её за руку.

– Тогда пойдёмте, – сказала она тихо. – И встретим это вместе.

Ричард кивнул.

Они вышли из комнаты – все четверо, плечом к плечу.

Дверь закрылась за ними с глухим стуком.

-–

Коридоры замка Дэвис были пустынными.

Слуги прятались в тенях, словно чувствовали приближение бури. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные, изломанные тени на стены. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом камня, сырости и чего-то ещё – древнего, давящего, не поддающегося описанию.

Ричард шёл медленно, отсчитывая шаги. Каждый звук его шагов отдавался эхом, возвращался к нему, словно напоминая: ты идёшь туда, откуда никто не возвращается прежним.

Эмилия шла первой – в длинном чёрном платье, тёмные волосы распущены по плечам, лицо спокойно, почти безразлично. Но пальцы сжимали ткань юбки слишком сильно.

Марианна – в насыщенно-синем, с собранными волосами, с прямой спиной и поднятым подбородком. Но губы были сжаты в тонкую линию.

Люсия – в белом, почти призрачная, с ледяной осанкой. Но её дыхание было слишком ровным. Слишком контролируемым.

Они встретились взглядами.

Никто не заговорил.

Не нужно было.

Они знали.

Четверо детей Кайла Дэвиса двинулись дальше – вместе, плечом к плечу, как всегда делали перед лицом отца.

-–

Зал встретил их холодом.

Не обычным – пронизывающим, таким, что кожа покрывалась мурашками мгновенно, а дыхание становилось видимым. Факелы горели по углам, но их свет был слабым, мерцающим, едва пробивающимся сквозь тьму.

Стены были каменными – грубо вытесанными, неотёсанными, словно это была не зала, а пещера, вырезанная в сердце горы. Сталактиты свисали с потолка, острые, как клыки. На полу лежали каменные плиты, холодные, мокрые от конденсата.

И свет.

Синий.

Холодный.

Кристаллы, вросшие в стены, излучали мёртвенное сияние – не согревающее, леденящее. Оно скользило по лицам, делая кожу бледной, глаза – пустыми.

В центре зала возвышался трон.

Массивный. Каменный. Чёрный.

Он был вырезан из цельной скалы, без украшений, без узоров – только грубая сила, застывшая в камне. Спинка уходила высоко вверх, подлокотники были широкими, холодными.

И на нём сидел он.

Кайл Дэвис.

Он не двигался.

Не нужно было.

Его присутствие наполняло зал – тяжёлое, давящее, как гнёт перед лавиной. Белая кожа казалась мраморной в синем свете. Светлые волосы были идеально зачёсаны назад. Лицо – безупречное, холодное, лишённое всего, кроме власти.

Тёмно-красные глаза смотрели вперёд.

Не мигая.

Не отрываясь.

Плащ – чёрный снаружи, алый изнутри – спадал с плеч, словно крылья хищной птицы. На правой руке блестело кольцо – древнее, с кроваво-красным камнем, пульсирующим в такт сердцебиению.

Четверо детей вошли.

Остановились перед троном.

Опустились на одно колено – синхронно, без колебаний.

Головы склонились.

– Отец, – сказал Ричард первым. – Мы прибыли.

– Мы ждём ваших указаний, – добавила Эмилия.

Тишина.

Долгая.

Невыносимая.

Кайл Дэвис не спешил отвечать. Он смотрел на них – долго, пристально, словно взвешивал каждого. Оценивал. Выносил приговор.

Наконец, он заговорил.

Голос был низким. Спокойным. Таким спокойным, что от него стыла кровь.

– Вы нашли её?

Пауза.

Ричард поднял голову – не полностью, лишь настолько, чтобы встретиться взглядом с отцом.

– Да, – сказал он. – Мы нашли её.

– Где?

– У серебристых волков. На диких землях Блэквудов.

Кайл Дэвис медленно наклонил голову.

– Серебристые волки, – повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Интересно.

Он перевёл взгляд на Марианну и Люсию.

– А вы двое, – сказал он тихо. – Когда вы вернулись?

Марианна сглотнула.

– Мы вернулись, как только услышали весть о побеге Александры, отец, – ответила Люсия.

Марианна добавила быстро:

– Нам жаль, что мы не поприветствовали вас в первую очередь, отец. Но мы не хотели отвлекаться от ваших дел.

Слова повисли в воздухе.

Кайл Дэвис не ответил.

Он просто… посмотрел.

И мир взорвался болью.

Марианна вскрикнула – коротко, резко, будто её ударили изнутри. Она схватилась за голову, пальцы впились в волосы. Боль – не снаружи, изнутри – разорвала сознание, вгрызлась в каждую мысль, каждое воспоминание.

Люсия упала на колени рядом. Её губы задрожали, глаза распахнулись. Она пыталась закричать, но голос не вышел – только хрип, обрывистый, надломленный.

Боль была острым.

Точной.

Она не ломала – она резала. Разум разрывался на части, сознание билось в конвульсиях, пытаясь найти выход, но его не было.

– Хватит! – Марианна задыхалась, слова срывались. – Отец, пожалуйста! Мы поняли! Мы поняли свою ошибку!

– Мы больше не будем! – Люсия сжала зубы так сильно, что из них потекла кровь. – Больше… не будем…

Ричард стоял, как статуя.

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до крови. Челюсть свело. Каждая клетка тела кричала: сделай что-нибудь, останови это, защити их!

Но он не двигался.

Не мог.

Эмилия стояла рядом – неподвижная, холодная, с пустым лицом. Тьма вокруг неё дрожала, рвалась наружу, умоляла действовать.

Но она молчала.

Потому что они оба знали:

если они вмешаются – будет хуже.

Кайл Дэвис медленно поднялся с трона.

Камень застонал под его весом. Он спустился по ступеням – не спеша, каждый шаг отдавался гулким эхом.

Марианна и Люсия корчились на полу. Из носа текла кровь. Из ушей. Из глаз – тонкие красные дорожки, смешивающиеся со слезами.

Кайл остановился перед ними.

Посмотрел сверху вниз.

– С каких пор вы стали ослушаться моих приказов? – голос был тихим. Слишком тихим.

Марианна всхлипнула, пытаясь говорить сквозь боль.

– Мы… не хотели… отец…

– Я не давал вам разрешения покидать Лес Уединения, – продолжил он, словно не слыша. – Даже если пропала ваша сестра. Вы не имеете права уходить от тренировок.

Он наклонился ближе.

– Даже. Если. Она. Умирает.

Боль усилилась.

Марианна закричала – долго, пронзительно, так, что голос сорвался. Люсия согнулась пополам, прижав лоб к холодному камню, кулаки забились в пол.

– Это больше не повторится! – задыхаясь, выдавила Марианна. – Отец, мы виноваты! Мы усвоили урок! Мы больше… не повторим…

Кровь текла сильнее.

Ричард закрыл глаза. Сжал челюсть так, что зубы заскрипели.

Эмилия смотрела вперёд. Её лицо было каменным. Но руки дрожали.

И тогда Кайл Дэвис отпустил.

Боль исчезла мгновенно – так же резко, как началась.

Марианна , тяжело дышала, хватая воздух ртом, как утопающая. Люсия лежала неподвижно, только грудь вздымалась короткими, рваными толчками.

Кайл выпрямился.

– На этом всё, – сказал он спокойно. – Если ещё раз нарушите моё слово. Если ещё раз покинете Лес уединение без моего ведома.

Пауза.

– Вас ждёт наказание хуже этого.

Он развернулся и вернулся к трону. Сел. Откинулся на спинку.

– Можете идти.

Ричард сделал шаг вперёд. Помог Марианне подняться – осторожно, поддерживая под локоть. Эмилия подняла Люсию. Обе сестры еле стояли на ногах, опираясь на старших.

Они поклонились – синхронно, низко.

– Да, отец, – сказали в унисон.

И вышли.

-–

Дверь закрылась за ними с глухим стуком.

Коридор встретил их тишиной – пустой, гулкой, безразличной.

Марианна оперлась о стену, зажав рот ладонью. Плечи задрожали. Она не плакала – не могла. Слёзы уже высохли.

Люсия стояла, держась за Эмилию, глядя в пустоту. Кровь на лице уже начала засыхать, оставляя тёмные следы.

Ричард закрыл глаза. Выдохнул – долго, медленно.

– Пойдёмте, – сказал он тихо. – Вам нужно отдохнуть.

Марианна кивнула, не поднимая головы.

Люсия молчала.

Они пошли по коридору – медленно, опираясь друг на друга.

И за их спинами, в холодном зале, Кайл Дэвис сидел на троне.

Неподвижный.

Безмолвный.

И улыбался.

Глава 11

Александра проснулась от тишины.

Не от света – от его отсутствия.

Глаза распахнулись резко, как от удара. Тело инстинктивно напряглось – каждая мышца сжалась, готовясь к угрозе. Рука метнулась под подушку – пальцы скользнули по грубой ткани, нащупывая оружие, защиту, хоть что-то.

Пусто.

Сердце ударило в грудь – громко, болезненно, эхом отдаваясь в висках. Дыхание сбилось. В ушах шумела кровь.

Потом память вернулась – медленно, как волна, накатывающая на берег.

Волки. Клан. Лира. Барьер.

Она выдохнула – долго, с усилием заставляя лёгкие освободиться от спёртого воздуха. Мышцы расслабились. Не полностью – никогда полностью. Ровно настолько, чтобы не сорваться с места и не врезаться в дверь с кулаками наготове.

Комната была пуста и чужая. Серые каменные стены, грубо отёсанные балки потолка, меховое одеяло, пропитанное запахом дыма, зверя и чего-то ещё – живого, тёплого, непривычного. За окном слышались голоса – негромкие, осторожные, какие-то слишком обыденные.

Александра села. Тело откликнулось тупой, въевшейся в кости болью – глубокой, тянущей, словно её изнутри выжали и скрутили. Портал вчера забрал слишком много. Барьер – ещё больше. Голод всё ещё грыз, хоть еда и притупила его, загнала в угол, но не убила.

Но кошмаров не было.

Она замерла, осознавая.

Ни отца с его холодными красными глазами. Ни крови на руках, что не смывалась. Ни тьмы, что душила, пока не переставало биться сердце.

Впервые.

Александра медленно провела рукой по лицу. Пальцы скользнули по губам, задержались на скулах, на виске. Проверяя – настоящая ли она. Живая ли. Или это очередная иллюзия, которая вот-вот рухнет.

– Может, здесь и правда безопаснее, – прошептала она в пустоту. – Пока.

Слово «пока» было ключевым. Она никогда не забывала его. Не имела права.

Она встала – ноги подкосились на мгновение, но устояла. Натянула одежду, что оставила Лира: тёмная туника, плотные штаны, кожаный пояс. Функционально. Удобно для боя. Ткань была грубой, но крепкой – пахла кожей и солью.

Александра подошла к окну, выглянула.

Клан жил.

Дети носились между домами – кричали, смеялись, толкались. Женщины развешивали бельё, перебрасывались короткими репликами. Мужчины тренировались на площадке – кто-то с мечами, кто-то голыми руками, кто-то уже в полузвериной форме, отрабатывая броски.

Всё было слишком… нормальным.

Слишком открытым.

Слишком уязвимым.

Она нахмурилась, сжав подоконник. В доме Дэвис такого не было. Там всё было под контролем – за стенами, за барьерами, в тени. Каждый шаг просчитан. Каждое слово взвешено. Здесь же – всё на виду, как на ладони.

– Как они вообще выживают? – прошептала она.

Стук в дверь.

Короткий. Осторожный. Почти робкий.