Эпоха крови

– Лжёте вы так же плохо, как и колдуете.

Тьма ведьм взвыла, рванулась, сгущаясь в когти, тени, удары. Камень под ногами задрожал. Ритуальные знаки вспыхнули багровым, словно живые.

– Не дайте ей уйти! – голос старшей ведьмы разрезал двор, как нож.

Александра не ответила.

Ребёнок всхлипнул и прижался к ней сильнее. Этот жест – маленький, отчаянный – стал последней каплей.

Что-то внутри Александры щёлкнуло.

Решение.

Она медленно выдохнула, позволяя силе подняться – бурей, взрывом, плотной, тяжёлой волной. Магия разлилась под кожей, откликаясь на биение сердца. Щит вспыхнул вновь – уже не прозрачный, а тёмный, с багровым отблеском, как отражение кровавой луны.

– Она усиливается! – крикнула одна из ведьм.

Александра закрыла глаза – и потянулась не вперёд.

Назад.

К якорю.

К нескольким вырванным волосам, оставленным у дерева, в тени клана Серебристых волков. К точке, где мир ещё помнил её.

Пространство сжалось.

Резко. Больно.

Будто её вывернули изнутри.

Портал не раскрылся красиво – он рванул. Как рана. Мир сложился, смялся, потемнел – и их вышвырнуло обратно в лес.

Александра рухнула на колени.

Воздух ударил в грудь. Лёгкие жгло. Зрение поплыло. Ребёнок всё ещё был в её руках – тёплый, живой, дрожащий.

– Тише… – прошептала она хрипло. – Ты уже почти дома.

Силы ушли разом.

Ноги подломились, ладони задрожали. Голод поднял голову – резкий, злой. Но Александра вцепилась в остатки контроля и заставила магию течь иначе.

Не в себя.

В ребёнка.

Она опустила девочку на землю, дрожащими пальцами коснулась порезанной ладони. Шёпот – древний, короткий, без лишних слов. Магия была грубой, неровной, но честной.

Рана затянулась.

Следы крови исчезли.

Дыхание выровнялось.

Александра открыла глаза.

– Слушай меня внимательно, – сказала она тихо, но твёрдо. – Беги туда. – Она указала в сторону клана. – Не останавливайся. Не оборачивайся. Там твои. Они услышат.

Девочка всхлипнула.

– А вы?..

Александра с трудом улыбнулась.

– Я задержу их.

Она помогла ребёнку подняться, подтолкнула – мягко, но настойчиво.

– Беги.

Девочка побежала.

Сначала неуверенно, потом быстрее. Маленькие ноги путались в траве, дыхание сбивалось, но она бежала – изо всех сил.

– Папа! – крик разорвал лес. – Папа-а!

Александра осталась.

Сил больше не было.

Она опустилась на землю – на колени. Мир плыл. Лес шумел, будто издалека. Голод давил, виски пульсировали, пальцы впивались в землю, словно она могла удержаться за реальность.

И тогда красное ночное небо потемнело ещё сильнее.

Слишком резко.

Тени сомкнулись над кронами, воздух завибрировал – знакомо, отвратительно. Александра подняла голову и увидела их.

Ведьмы.

Они летели на чёрных облаках – быстро, яростно, уже не скрываясь. Тьма вокруг них была плотной, живой, от неё тянуло холодом и кровью.

Слишком близко.

Александра перевела взгляд вперёд.

Девочка всё ещё бежала. Маленькая фигура мелькала между деревьями. Она снова кричала – отчаянно, надрывно:

– Папа! Папа!

И тогда…

Из тумана навстречу ей появилась другая фигура.

Меньше. Ниже. Тонкая.

Девочка.

Она стояла неподвижно, словно выросла из земли, и смотрела прямо на бегущего ребёнка.

Александра замерла.

Холод прошёлся по позвоночнику.

– Нет… – выдохнула она.

Она узнала эту фигуру слишком хорошо.

Не ведьма.

Не человек.

Ловушка.

Девочка стояла неподвижно.

Слишком спокойно.

Слишком пусто.

Ребёнок замедлил бег – всего на миг. Этого хватило.

– Кто ты?.. – голос дрогнул.

Фигура шагнула навстречу – и в тот же миг приманка распалась в чёрную жижу. Она рванулась вперёд, обвила девочку, сжимая так, что та не могла пошевелиться.

Ловушка сжималась быстро, мерзко, словно хотела закончить всё как можно скорее.

– НЕТ! – крик Александры вырвался хрипло, сорвано.

Она рванулась вперёд.

Тело предало.

Силы кончились именно сейчас – жестоко, беспощадно. Колени ударились о землю. Мир качнулся. Всё вокруг стало вязким, будто она двигалась сквозь кровь.

Слишком поздно.

Слишком далеко.

Слишком слабо.

Чёрные облака сомкнулись над поляной. Ведьмы появились одна за другой – быстро, ликующе. Девочку держали грубо, но уже без спешки. Кровавая луна блекла – ночь подходила к концу.

И тогда лес взорвался.

Вой.

Крик.

Не один.

Несколько.

Протяжный, рвущий, нечеловеческий.

Клан услышал.

Серебристые волки сорвались с мест, не думая, не сомневаясь. Тела ломались в движении, кости трещали, плоть текла – оборотни мчались сквозь лес, разрывая ночь.

– НАШЕ ДИТЯ!

Земля дрожала под их лапами.

Ведьма выругалась.

– Уноси её! – рявкнула старшая.

Она протянула руку к ребёнку.

И тогда девочка подняла голову.

Посмотрела ведьме прямо в глаза.

Спокойно. Без слёз.

Кровавая ночь уходила.

Дети иногда понимают больше взрослых.

Ведьма вздрогнула. В её глазах мелькнул ужас.

– Что ты…

Она подняла кинжал. Огромный. Чёрный. Пропитанный кровью.

Девочка не закричала.

Её взгляд метнулся – в сторону леса.

Нашёл.

Александру.

И она улыбнулась.

Не испуганно.

Благодарно.

В этот миг Александру накрыло алым.

Не яростью – чистым, древним, запретным голодом, сплавленным с болью, памятью и виной. Магия вырвалась из неё, как кровь из разорванной вены.

Взрыв.

Ведьм отбросило, будто тряпичных кукол. Волков – тоже, волна прошла по всем, не разбирая. Деревья выгнуло, воздух вспыхнул красным.

Александра оказалась рядом с девочкой мгновенно.

Она рухнула на землю, обнимая ребёнка, закрывая её собой, прижимая так, будто могла спрятать от всего мира.

– Прости… – выдохнула она. – Прости…

Вокруг них встал барьер.

Огромный. Кровавый. Купол, испещрённый печатями и знаками.

Алый, густой, как застывшая кровь, он развернулся вокруг клана – до самой границы, до последнего дерева, до края земли Серебристых Волков. Магия вгрызлась в камень, в почву, в воздух.

Никто.

Никогда.

Не войдёт сюда без разрешения.

Ведьмы били в барьер – снова и снова.

Безрезультатно.

Кровавая луна погасла. Ночь выдохнула.

Ведьмы отступили, шипя, скаля зубы.

– Это ещё не конец, – бросила старшая. – Мы ещё встретимся.

Но Александра уже не слышала.

Сознание уходило, растворяясь.

Она лежала на земле, всё ещё прижимая ребёнка, а вокруг – серебристые волки, застывшие в немом ужасе и непонимании.

Глава 8

Александра падала.

Не вниз – в никуда.

Падение было бесконечным: без ветра, без боли, без ощущения скорости. Тело не отзывалось. Не существовало ни верха, ни низа – лишь тьма, густая, как закрытые веки, и странное, гнетущее чувство, будто сам мир забыл, как держать её.

Она не кричала.

Во сне не кричат.

И вдруг – рука.

Она возникла резко, вырвавшись из пустоты, и сомкнулась вокруг её запястья. Сначала был свет – белый, мягкий, не ослепляющий. Потом в этом свете проступили очертания пальцев, ладони, кожи. Свет сгущался, обретал форму.

Лицо.

Александра вздрогнула.

– …Старшая?

Она узнала её мгновенно.

Марианна.

Её сестра.

Та же линия скул, тот же упрямый изгиб губ. Глаза – живые, слишком настоящие для сна. В насыщенно-синих радужках таилась тень злости, едва сдерживаемой, перемешанной с тревогой и усталой заботой.

Марианна держала её крепко. Надёжно. Как всегда.

– Ну вот, – фыркнула она тихо. – Я тебя поймала.

Падение остановилось.

– Нельзя тебя оставлять одну даже на день, – продолжила Марианна с явным раздражением. – Что ты опять вытворяешь, а?

Она дёрнула Александру на себя.

Резко – но не грубо.

Мир щёлкнул.

Под ногами появилась почва. Каменная. Холодная. Настоящая. Александра пошатнулась и машинально шагнула, удерживая равновесие.

Она стояла.

Марианна всё ещё держала её за руку. Смотрела прямо, пристально – тем самым взглядом, который всегда означал одно: разговор будет. И он будет непростым.

Александра хотела заговорить. Слова уже поднимались – оправдание, объяснение, что угодно…

Но Марианна остановила её жестом.

– Сейчас приведу остальных, младшая, – сказала она спокойно. В этом спокойствии звучало обещание. – А потом мы с тобой поговорим. И обсудим твой побег.

Она отпустила руку.

И исчезла.

Без вспышки. Без дыма. Просто – перестала существовать.

Александра осталась одна.

Она медленно огляделась.

Тьма бездны начала меняться. Стены словно вырастали из воздуха. Пространство сжималось, принимало форму. Мир сна перестраивался, будто кто-то вспоминал, как должна выглядеть комната.

Камень.

Везде камень.

Пусто. Гулко. Ни окон, ни дверей.

И в центре – круглый стол.

Небольшой, тяжёлый, древний. Вокруг него стояли стулья. Не одинаковые. Каждый – иной. Каждый – чей-то.

Александра сделала шаг ближе.

Первый стул был тёмным. Не просто чёрным – пропитанным тьмой, будто она была его сущностью. От него тянуло холодом и тяжестью.

– Эмилия… – прошептала Александра.

Старшая.

Она перевела взгляд.

Следующий стул был выкован из света и молний. Золотые разряды пробегали по спинке, тихо потрескивая, словно живые.

– Старший Ричард.

Ещё один.

Холодный. Прозрачный. Словно вырезанный изо льда. Он отражал свет – и тут же гасил его.

– Старшая Люсия.

Дальше – стул, будто сотканный из воды. Текучий, изменчивый, но устойчивый.

– Марианна… моя старшая.

Александра сглотнула.

И вдруг появился ещё один.

Последний.

Огненный.

Он не пылал – он тлел. Жар исходил от него ощутимо, обжигал кожу даже на расстоянии.

Александра замерла.

– Это… – она нахмурилась. – Это что, мой?

Ответа не последовало.

Пространство дрогнуло.

Они появились один за другим – словно выходили из теней, из памяти, из самой её крови.

Ричард.

Эмилия.

Марианна.

Люсия.

Все.

Живые. Настоящие.

Они смотрели на неё.

Александра шагнула назад – рефлекторно, словно ожидая удара, упрёка, приговора.

Но его не было.

В следующий миг они все шагнули к ней.

И обняли.

Разом.

Тепло. Сильно. По-настоящему.

Мир исчез.

Александра не поверила.

Сознание дрогнуло, поплыло. Она потеряла опору, будто её вырвали из вечной готовности к боли.

– Что… – выдохнула она. – Я…

Её держали.

– Так, всё, – раздался спокойный, властный голос Эмилии. – Хватит. Дайте ей воздуха.

Объятия ослабли, но не исчезли.

– По очереди, – добавила она.

Первой подошла Марианна.

Она обняла Александру крепко – так обнимают тех, кто вернулся живым из войны.

Потом Ричард – тепло, надёжно, с тихим выдохом.

Потом Люсия – холодно, но не ледяно. Сдержанно. Честно.

Эмилия – мягко, почти невесомо, как вода, обволакивающая раны.

Александра стояла, не понимая.

А потом – обняла в ответ.

Всех.

– Я… – голос дрогнул. – Я думала, вы будете ругать меня.

Марианна фыркнула.

– Когда мы тебя ругали за то, что ты оставалась живой?

– Были моменты, – спокойно добавила Люсия. – Но это другое.

Ричард посмотрел на неё серьёзно.

– Давайте присядем, – сказал он. – И обсудим всё.

Они сели.

Стулья приняли их без звука.

Камень под ладонями Александры был холодным – не просто прохладным, а таким, который вытягивает тепло, будто проверяет: жива ли ты ещё. Она положила руки на край стола и тут же почувствовала, как огненный стул под ней откликается слабым, неровным жаром. Он не грел. Он пульсировал.

Как сердце.

Огненное сияние над столом медленно сместилось и остановилось на ней.

Не слепя.

Не угрожая.

Изучая.

Александра выпрямилась сама, не задумываясь. Спина напряглась, плечи стали жёсткими. Это движение было слишком знакомым – тело помнило его лучше, чем разум. Так она сидела раньше. Перед приговором. Перед разбором. Перед тем, как её судьбу снова решали за неё.

Тишина давила.

Не тёплая.

Выжидающая.

Магия под кожей дрогнула. Огонь шевельнулся, но не вышел – настороженный, сжатый, как зверь, загнанный в круг старших хищников.

Александра сделала медленный вдох.

– Наверное… – начала она и сама услышала, насколько сухо прозвучал её голос. – Все хотят знать, почему я сбежала в этот раз.

Никто не ответил.

Ни слова.

Ни жеста.

И именно это было хуже всего.

– Вы уже четыре раза спасали меня перед отцом, – продолжила она, заставляя себя не отводить взгляд. – Каждый раз наказание смягчалось, потому что каждая из вас вставала на мою сторону. По отдельности.

Слова ложились тяжело, как камни. Они не оправдывали – они напоминали. О долге. О цене. О том, что она снова заставила их платить.

Пальцы Марианны сжались на подлокотнике.

– Тогда ответь, – резко сказала она. В голосе не было крика – только сдержанная, едкая ярость. – Зачем ты сбежала снова? Тебе прошлого раза было мало?

Жар от стула под Александрой усилился. Не боль – предупреждение. Тело отреагировало мгновенно: дыхание сбилось, живот свело.

Она выдержала взгляд.

– Я не сбегала ради себя, – сказала она тихо.

– Это мы ещё услышим, – отрезала Марианна.

Люсия едва заметно коснулась её руки. Не останавливая – обозначая границу.

– Мари, – сказала она спокойно. – Ты давишь. Она это чувствует.

Марианна резко выдохнула и отвернулась, но напряжение никуда не делось.

– Я зла, – сказала она прямо, снова глядя на Александру. – И я не буду делать вид, что это не так.

Александра кивнула. Она не спорила. Она это заслужила.

Ричард молчал. Его взгляд был неподвижным, тяжёлым, как груз. Он не защищал. Не обвинял. Он взвешивал – её слова, её поступки, её право быть здесь.

Эмилия смотрела иначе.

Слишком спокойно.

И от этого по позвоночнику Александры прошёл холод.

– Где ты сейчас? – спросила Эмилия негромко.

Не просьба.

Не приглашение.

Приказ.

– На территории Серебристых Волков, – ответила Александра.

Воздух стал плотнее.

– Я так и думала, – сказала Эмилия. – От тебя сильно пахнет оборотнями. Ты давно там?

– Нет, – ответила Александра. – Недавно.

– Через портал? – уточнила Люсия.

– Да.

– Кто тебя туда отправил?

Александра на мгновение закрыла глаза.

Кровный договор отозвался тупой, давящей тяжестью под рёбрами.

– Королева Ледяного Кристалла.

Марианна резко подалась вперёд.

– Ты понимаешь, с кем связалась?!

По комнате прокатился отклик магии. Золотые молнии на стуле Ричарда дрогнули, сухо щёлкнув.

– Они хотели убить меня, – сказала Александра быстрее, чем разговор сорвался в крик. – Все. Кроме одной.

Она запнулась.

Боль усилилась.

Эмилия заметила это сразу.

– Говори, – сказала она жёстко.

– Одна из её дочерей… – Александра стиснула зубы. – Она вылечила меня. И заключила со мной кровный договор.

Слова повисли, как трещина в воздухе.

Огненный стул вспыхнул ярче. Жар стал почти болезненным.

– Кровный, – медленно повторила Эмилия.

Она сложила руки на столе. Камень под её пальцами потемнел.

– Тогда начнём сначала, – сказала она. – Подробно. Без пропусков.

Пауза.

– Потому что дальше, Александра, – Эмилия подняла взгляд, – я буду спрашивать не как сестра.

Тишина стала глухой, давящей.

– А как та, кто отвечает за последствия.

Комната словно сжалась.

И в этот момент Александра поняла:

объятия не были прощением.

Они были возвращением в круг.

А теперь начинался разбор.

-–

Александра вдохнула – и воздух показался слишком холодным.

Грудная клетка поднялась, но дыхание не дошло до конца, застряло под рёбрами. Огонь внутри сжался, будто инстинктивно прячась. Так бывало всегда. Перед отцом. Перед тем, как голос становился законом.

Она опустила взгляд на свои руки.

Они лежали на столе спокойно. Слишком спокойно.

Но кожа помнила.

Камень под ладонями нагревался не сразу – медленно, выжидающе. Магия вплеталась в кости, не ломая их, а заставляя чувствовать каждую трещину, которую могла бы оставить. Запах – сухой, металлический. Боль – не крик, а точная, выверенная, бесконечная.

Она сглотнула.

– Я сбежала не потому, что испугалась, – сказала она наконец.

Голос был ровным. Почти бесцветным. Это стоило ей усилия – такого же, как когда-то стоило не закричать.

– И не потому, что хотела свободы.

Она подняла взгляд.

– Я сбежала, потому что в этот раз…

Пауза затянулась.

Огненный стул под ней отозвался глухим щелчком.

– … – слова не пришли.

Ричард нахмурился.

– Объясни, – сказал он.

Александра растерялась.

Она попыталась вспомнить – зачем. Ради чего. Что стало последней точкой.

И не смогла.

Пустота.

Как будто что-то вырвали из неё грубо, без следа, оставив только боль на месте шва.

Люсия резко подняла голову.

– Замолчите, – сказала она тихо, но так, что все подчинились.

Она внимательно смотрела на Александру.

И побледнела.

– Ты не вспомнишь, – произнесла она медленно. – Твои воспоминания запечатаны. Очень сильной магией.

Гробовая тишина.

Эмилия медленно сложила руки на столе.

– Тогда так, – сказала она. – Причину побега мы отложим. Пока.

Она посмотрела прямо.

– А сейчас ты расскажешь нам всё, что было после портала.

Александра кивнула.

И рассказала.

Про ночь.

Про серебристых волков.

Про ребёнка.

Про ведьм и кровавую луну.

Про голод.

Про страх.

Про портал, разорвавший пространство.

Про барьер.

Про то, как силы уходили, а она всё равно стояла.

Она говорила долго.

Никто не перебивал.

Когда она закончила, в комнате повисла тишина.

Эмилия смотрела на неё слишком внимательно.

– У тебя не было дара телепортации, – сказала она наконец.

Александра напряглась.

– И не было щитов. Никогда. Был огонь. И исцеление.

Эмилия наклонилась чуть ближе.

– Третьего дара у тебя не было. А теперь – сразу два.

Пауза.

– Объясни нам, Александра, откуда они у тебя взялись.

И мягче, но от этого страшнее:

– Без утаиваний. И без лжи.

Вся семья ждала ответа.

И это чувство давило сильнее всего.

И вдруг.

Сон начал распадаться.

Образы гасли. Пространство дрожало.

И тогда – запах.

Резкий.

Свежий.

Кровь.

Он ударил по ноздрям так сильно, что Александру передёрнуло. Во рту появился вкус – металлический, тёплый. Сладкий.

Глаза распахнулись.

Реальность вернулась рывком.

Она дёрнулась, села – и увидела перед собой чашу.

С кровью.

Что-то внутри сорвалось.

– Нет… – хрипло выдохнула она.

Рука метнулась сама.

Удар.

Чаша отлетела в сторону. Кровь выплеснулась на камень, на шкуры, на землю.

Александра вскочила, задыхаясь. Глаза затуманились алым. Она зажала рот и нос ладонями, будто могла защититься от запаха. От себя.

– Унесите… – сорвался крик. – Унесите это!

Голос ломался, рассыпался.

– Унесите, пожалуйста…

Она стояла, пошатываясь, с дрожащими руками, и всё – сон, семья, договор, побеги, потерянные воспоминания, голод – обрушилось на неё разом.

И эта ночь ещё не закончилась.

Глава 9

## Глава 9.

Запах не уходил.

Он въелся в воздух, пропитал камень, осел на коже. Александра стояла, прижав ладони к лицу так сильно, что пальцы побелели. Дыхание рвалось короткими, неровными толчками – каждый вдох тянул запах глубже, заставляя тело вспоминать, чего ему не хватает.

Голод скрутило так, что в глазах потемнело.

Не остро.

Глубоко.

Как будто что-то внутри медленно выворачивалось наизнанку, методично, терпеливо ожидая, когда она сломается.

– Прошу… – голос сорвался на шёпот. – Уберите это отсюда.

Тишина.

Александра опустила руки – медленно, с усилием. Пальцы дрожали. Она заставила себя поднять взгляд.

Перед ней стояли они.

Серебристые волки.

В человеческом обличье – высокие, мускулистые, с шрамами на открытых руках и плечах. Одежда простая, грубая, функциональная. Но взгляды – острые. Настороженные. В каждом движении читалась готовность превратиться и броситься в атаку.

Альфа стоял ближе всех.

Тот самый, что встретил её в лесу. Сейчас он был человеком – широкоплечим, с седыми прядями в тёмных волосах и глубокими морщинами у глаз. Лицо жёсткое, выветренное. На груди – шрам, тянущийся от ключицы до рёбер. Старый. Глубокий.

Он смотрел на неё долго.

Слишком долго.

– Ты отказываешься от крови? – спросил он наконец.

Голос был низким, хриплым – голосом того, кто привык отдавать приказы и не повторять дважды.

Александра сглотнула.

– Да, – выдавила она.

– Почему?

Она не ответила сразу.

Потому что слова застряли где-то между правдой и стыдом.

Альфа шагнул ближе. Не угрожающе – изучающе.

– Ты голодна, – сказал он. – Я это вижу. Чувствую. Твоё тело кричит об этом.

Он указал на разлитую кровь.

– Это была кровь оленя. Чистая. Свежая. Мы убили его для тебя.

Пауза.

– И ты отшвырнула её, как оскорбление.

Александра сжала кулаки.

– Я не пью кровь животных, – сказала она глухо.

Воздух в помещении сгустился.

Один из волков – молодой, с рыжеватыми волосами – усмехнулся.

– Конечно, – бросил он. – Вампиры всегда выбирают человеческую кровь. Мы знаем.

– Молчи, Дерек, – оборвал его альфа, не оборачиваясь.

Дерек стиснул зубы, но подчинился.

Альфа снова посмотрел на Александру.

– Тогда объясни мне, – сказал он медленно. – Если ты не пьёшь кровь животных… что ты пьёшь?

Александра подняла голову.

– Ничего.

Слово повисло в воздухе, как удар.

Альфа нахмурился.

– Что значит – ничего?

– Именно то, что я сказала, – Александра заставила себя держать взгляд. – Я не пью кровь вообще.

Молчание стало оглушающим.

Где-то в глубине помещения кто-то выдохнул – резко, недоверчиво.

– Ты шутишь, – сказал Дерек.

– Нет.

– Это невозможно, – вмешалась женщина. Она стояла чуть поодаль, с ребёнком на руках. Той самой девочкой. – Вампиры не выживают без крови.

– Я полукровка, – ответила Александра.

Пауза.

– Я – дитя человека и вампира. Мне нужна кровь. Но я могу продержаться дольше, чем чистокровные. Гораздо дольше.