Девять бусин на красной нити

– Подай мне мое оружие.

Дотянуться до катаны и танто, висевших на каком-то гвозде, я не могла, да и выпускать из виду этого нового знакомого совсем не хотелось. Привязывая оружие к поясу, довольно громко обратилась к Хакону.

– Ты доверяешь этому существу?

– Нет. Но он знает, что если хоть где-то обманет – последствия будут весьма ощутимы.

– Это меня успокаивает. В какой-то степени.

Когда мы покинули дом, закрытый всего лишь на щеколду, над крышей уже поднялся тонкий серп месяца. Было удивительно, что и в этом мире небо выглядит почти так же, как дома. Правда, формы созвездий все же были иными, не позволяя совсем забыться.

– Барди, послушай меня, – закидывая на плечи увесистый мешок, позвал Хакон, – моя гостья нездорова и сил у нее немного. Советую тебе выбирать путь разумно, чтобы никто из нас потом об этом не пожалел.

Барди высоко задрал нос, сердито фыркнув. Мне не очень было ясно, цверг оскорбился на предположение в его неразумности или обиделся на угрозу, но подземный житель резко отвернулся и топнул ногой о землю.

Поверхность горы слабо завибрировала, я почувствовала движение магии, где-то глубоко перетекающей, словно река. Поток закручивался под землей, двигаясь по спирали, поднимаясь все выше и выше к нашим ногам.

Когда магия должна была захлестнуть мои ноги, этого не случилось. Сила словно растеклась тонкой пленкой буквально на ладонь ниже поверхности, замерев в неподвижности. Земля на шаг впереди стала оседать черным провалом, хотя я больше не чувствовала изменений.

– Странная магия.

– Почему?

– В Барди нет сил, но он все же управляет землей. Не понимаю.

– Все в порядке. Цверги редко могут использовать магию в твоем понимании, но каждому из них подвластна земля, так как она сама по себе наполнена магией. Они просто умеют ее направлять.

– Идемте. Я не могу создавать большой коридор так далеко от дома, – ворчливо позвал цверг, хотя я слышала некоторое самодовольство в голосе.

Собрав те силы, что скопились за пару дней отдыха в моем теле, напрягла глаза, чтобы хоть что-то видеть в полной темноте пещеры. Следуя за Барди и Ёрхо вниз по пологому тоннелю, я чувствовала беспокойство и недоверие.

Стоило шагнуть под черный земельный свод, как неожиданно возникла клаустрофобия. Тут же представилось, как вся эта масса обрушивается на меня, погребая заживо на веки вечные неизвестно где. Ощущение было настолько сильным, что я даже запнулась.

– Спокойнее. Барди свое дело знает, я не первый раз с ним хожу.

Крепкая ладонь Хакона на короткий миг легла на плечо. Великан чуть подтолкнул в спину.

Через десяток шагов земля за спиной сомкнулась, словно прохода на поверхность никогда и не было. Еще шагов через двадцать на стенах стали появляться небольшие огоньки, зеленоватые и голубые, словно светлячки летней ночью. Чем дальше мы двигались, тем больше света становилось вокруг. Его было недостаточно для того, чтобы что-то разглядеть под ногами обычным зрением, но вполне хватало, чтобы уменьшить тревогу.

Присмотревшись, поняла, что это не кристаллы и не насекомые, а небольшие вкрапления в жилы металлов, идущие тонкими венами в каменистой поверхности. Вглядевшись, наконец, смогла увидеть, как впереди цверга пласт земли шириной примерно с полметра, просто опустился вниз, став частью пола. Обернувшись, успела заметить, как такой же блок поднялся позади, за спиной Хакона.

С каждым шагом цверга земля менялась, уводя нас все ниже и ниже, вглубь горы. Периодически наш тоннель пересекали узкие норы, темные и пустые, из которых шел неприятный, кислый запах. Видимо, в этой горе мы были далеко не единственными путешественниками.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось под землей, ярче становилось свечение вкраплений. Часа через три свет стал достаточно интенсивным, чтобы перестать использовать ночное зрение. Отпустив силу, от внезапной смены освещения пришлось опереться о стену. Чувствовалось, что тело еще не в норме.

– Привал будет часа через два, когда доберемся до озера, – приглушенным голосом произнес Барди.

Цверг тоже устал. Было видно, что создание тоннеля дается ему не так и просто. Впрочем, не ему одному.

Я с трудом переставляла ноги, когда слух встрепенулся от легкого, нехарактерного гула, перемежающегося резковатыми размеренными скребками. Будь мы в другом месте, сразу бы решила, что в десятке метров от нас какая-то техника прокладывает тоннель. Но в этом мире, вроде бы как, механизмы не водятся.

Остановившись, прислушалась, ожидая, когда источник звука доберется до нашей небольшой компании. Вторым уловил изменения Ёрхо, тихо заскулив и опустив голову. На тихие поскуливания пса обратили внимание и мужчины.

– Что?

Хакон подошел ближе, тоже прислушиваясь, но судя по лицу, не улавливая звука.

– Что-то движется на нас. Довольно быстро. Нечто весьма кровожадное. Я бы сказала…

– Многоножка!

Барди вскрикнул, дернув руками, отчего стены небольшого тоннеля, созданного им, покрылись более плотным материалом, наподобие гранита. Звук переменился, став более резким и не таким быстрым. Как бы то ни было, цверг сумел несколько затормозить существо.

– Давайте быстрее. До озера метров триста. Она туда не сунется.

Тоннель менялся очень быстро, и нам приходилось практически бежать, на что, признаться, сил едва хватало.

Первым споткнулся Барди. Цверг просто запнулся и рухнул на землю, так и оставшись лежать. Видимо, такое быстрое перемещение пластов земли основательно исчерпало его силы.

– Две минуты, – не поднимаясь, пробормотал цверг.

Скрип и скрежет становились все громче. Стало очевидно, если мы хотим выбраться отсюда, придется немного потрудиться.

– Насколько многоножка опасна?

– Достаточно. Она быстрая и может перекусить надвое.

Хакон вытянул странное оружие: тонкую длинную струну на двух деревянных ручках. Я видела аналогичное когда-то давно. Довольно эффектное, вот только его сперва нужно накинуть петлей, что не всегда возможно при слишком юрком или крупном противнике.

Вынув катану из ножен, встала лицом к великану, пытаясь рассчитать, в каком месте эта самая многоножка должна выскочить, если судить по звуку.

Земля раскрошилась внутрь, провалившись в темноту. Несколько неприятных мгновений ничего не происходило, только из провала диаметром почти в метр доносилось тихое скрежетание. Тварь выскочила резко, сразу повернув голову с длинными жвалами в мою сторону.

Интересно, кровь тенгу для нее так же привлекательна, как для некоторых мононоке в моем мире, или это просто совпадение? Резко взмахнув катаной, сумела замедлить многоножку – эту серо-сизую хитиновую обитательницу подземелий – достаточно, чтобы струна Хакона успела обернуть ее чуть ниже головы.

Катана застряла между сочленениями, так что пришлось послать в ее лезвия остатки той силы, что еще имелись в моем теле, чтобы дать клинку возможность выбраться из зажима.

Потом все произошло одновременно: Хакон дернул деревянные крепления в разные стороны, затягивая петлю; катана, вспыхнувшая черным, освободилась из панциря; в стене, прямо напротив норы, прогрызенной насекомым, появилась воронка, небольшая, темная, но с характерными завихрениями. Голова многоножки, щелкая жвалами, отделилась от тела, с глухим звуком ударившись об пол и отскочив прямо в воронку. Из туловища, конвульсивно дернувшегося несколько раз, хлынула серая вязкая, вонючая жижа, заставив меня отскочить в сторону. Отпрыгнув, я едва не сбила Барди, решившего, что отдых можно отложить и на более подходящее время. Цверг глядел на воронку с куда большим волнением, нежели на тело многоножки.

Ну да, кто знает, куда нас может вынести этот самопроизвольный портал. Тем более, если вспомнить слова Хакона, я посетила не самые страшные из имеющихся вариантов.

– Никогда не видел их под землей. Быстрее.

Настоящий подземный зал. Мы буквально вывалились в него из тоннеля.

Едва не рухнув на цверга, я в последний момент была поймана Хаконом, удержавшим от падения. Кажется, великан устал меньше нас всех. Впрочем, Ёрхо тоже выглядел достаточно бодрым.

– Интересная у тебя посылка, хримтурс. Почти валькирия, – поудобнее устраиваясь там же, где упал, пробормотал Барди, поплотнее запахивая куртку и закрывая глаза. Кажется, даже тот булыжник, который попал ему под голову, сейчас был достаточно мягким и удобным.

– Тут передохнем. Здесь всюду старые чары, так что никакая тварь не сунется.

– Идем, – отвлекая от разглядывания цверга, Хакон потянул меня дальше.

Пещера не была большой, но сталактиты и сталагмиты, почти срастающиеся вместе и излучающие мягкий свет, создавали явное сходство с торжественным залом, украшенным огнями. Арочный потолок, мягкие подтеки на стенах. Я бы предположила, что она изо льда, не будь здесь такой комфортной температуры.

Мы прошли с десяток шагов, завернув за широкую колонну, у подножия которой начиналось чистое, прозрачное озеро.

– Вода ледяная, идет с гор, так что искупаться не получится, но умыться, если хочешь, можно.

Хакон бросил свои вещи чуть дальше от воды и зачерпнул пригоршню, с наслаждением выпив.

– Она чистая. Здесь раньше добывали особые минералы, так что никакая зараза здесь не живет.

Опустив ладони в воду, я тут же почувствовала легкое покалывание, словно помимо минералов в воде были еще и пузырьки. Попробовав, убедилась в собственной правоте. Вода, если не обращать внимания на сковывающий холод, мало чем отличалась от привычной бутилированной минералки, которую частенько пила мама.

– Иди сюда, тебе следует немного поспать. Мы прошли большую часть пути, но вверх всегда сложнее.

Хакон сидел, прислонившись к колонне, выросшей здесь за сотни лет. Рядом, прямо на камнях была расстелена его меховая куртка. Глядя на меня своими темными, серыми глазами, великан похлопал по бедру.

– Давай, я побуду теплой подушкой, пока ты передохнешь.

Первым порывом было возмутиться. Так как он, со мной никто не обращался! Но, может, это и останавливало – никто не обращался со мной так.

Уважительно, с опаской – да. Даже родители после того старого происшествия относились иначе. Только брат позволял себе иногда потрепать по волосам или пощекотать, позволяя верить, что не все так плохо. Но Джи Мун был гораздо старше и большую часть времени занят, так что я и сама быстро поверила, что иначе ко мне относиться нельзя.

Время, проведенное в компании Хакона, позволило почувствовать себя более живой, чем последние лет тридцать.

Великан вздернул бровь. Его лицо оставалось столь же невозмутимым. С другой стороны примостился Ёрхо, тоже поглядывая на меня.

– Перестань. Я прекрасно помню, что ты очень грозная и страшная. А еще травмированная судьбой. Не отрицаю. Но, признаться, это не имеет ни малейшего значения. Особенно сейчас. Поэтому, хватит тормошить мысли в своей голове, иди и бессовестно воспользуйся мной, пока есть такая возможность.

Не знаю, что именно перевесило. Сила его слов или мое желание просто почувствовать немного тепла, но я, отстегнув оружие с пояса, улеглась на меховую куртку рядом с мужчиной.

– Тебе так будет неудобно.

Совершенно спокойно и буднично приподняв меня вместе с лежанкой, великан подтянул ближе, устраивая мою голову на собственных коленях. Длинные пальцы легко погладили по волосам, убирая пряди с лица, отчего я в первый момент сжалась, ожидая подвох.

– Ты очень смелая и сильная девица, Натсуми. Но в этом мире иногда правильнее использовать силу того, кто рядом, нежели тратить свою до предела. Тем более, когда тебе это предлагают. Отдыхай.

Глава 11

Путь наверх – пусть и занял меньше времени – прошел без неожиданностей, но оказался значительно тяжелее. Несмотря на наползающий с приближением поверхности холод, я вся взмокла к тому моменту, как впереди появились первые проблески дневного света.

Мы вышли в долине, у самого подножия гор, начинающихся как-то резко, без плавных холмистых предгорий.

Было холодно и сыро, кругом висел сизый туман, настолько плотный местами, что казался облаками, упавшими на темную весеннюю землю. Рваные клубы зависали то тут, то там, в остальных местах оставляя проплешины, словно влаги не хватило на создание равномерной пелены.

– Странно.

Я не могла определиться, нравится мне это или все же нет. Раньше подобного не видела. Единственное, в такой влажности мне было отчего-то легче дышать. Легкие словно расправились, наполнившись сыростью. Никогда бы не подумала, что так будет.

– Да, смена сезонов. Так себе вид. Дней через десять, когда потеплеет, здесь все будет в радугах. Думаю, ты бы оценила, несмотря на всю твою показную мрачность.

Хакон несколько озабоченно оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения. Проход за нами давно закрылся, и тревоги у меня не возникало. Наоборот, сейчас я была какой-то умиротворенной, спокойной, что совсем не характерно для моей нервной и резкой сущности. Даже усталость куда-то отступила.

– Сможешь открыть дверь?

Хакон, напряженный и встревоженный, оглянулся на Барди.

Цверг кивнул, поднимаясь на ноги.

– Да. Думаю, ты прав. Ей тут не место.

– Что-то происходит?

Мое чутье не давало ни малейшего намека на опасность.

– Иногда при смене сезонов моим братьям становиться скучно, и они устраивают своеобразные бои. В воздухе я чувствую изменения. Тебе лучше здесь не быть. Не уверен, что смогу уберечь тебя без амулетов.

– Все может быть так опасно?

– Очень даже. Барди, что у тебя?

– Я почти. Не так просто собрать проход, – ворчливо отозвался цверг, что-то выстукивая на ближайшем валуне.

Вид явно нервничающего Хакона начал волновать и меня.

– Я не столь хрупка, чтобы пострадать от первой же неосторожности твоей родни.

– Знаю, – чуть улыбнулся великан-полукровка, – но не хотел бы проверять на деле.

Что меня остановило от привычных возмущенных воплей и попыток уверить кого-то в своей мощи – не знаю. Может, само влияние этого мужчины, та близость, которая возникла между нами в охотничьем домике? Или та теплота и непривычная, обезоруживающая нежность, светящаяся во взгляде. Но я промолчала, позволяя Хакону самому решать, как быть и что делать. Пусть.

Когда камень, по которому стучал цверг, внезапно раскрошился на сотни мелких осколков, взлетев вверх и сложившись в арку, на меня нахлынула печаль. Было грустно терять эти непривычные и светлые ощущения.

– Пора. Пока Дьярвинсон держит дверь с той стороны.

– Удачи тебе в поисках, девица. Чтобы ты не искала.

– Как мне отблагодарить тебя за спасение, великан? – я уже шагнула в сторону сероватого, мутного провала, обрамленного каменной рамой

– Не будь так беспечна.

– Это несерьезно, – губы сами собой растянулись в улыбке, – это не для тебя.

– Быстрее, – почти зло махнул на меня рукой цверг, подгоняя к арке.

– Тогда… – великан резко вздохнул, а во взгляде мелькнуло сомнение, словно он намеревался схватить уголек из костра голыми руками, – тогда, ты должна мне поцелуй при следующей встрече.

– Как скажешь.

Вдруг я почувствовала себя совсем молодой девчонкой. Свободной от статуса и обязанностей. Зная, что, скорее всего, мы больше не свидимся среди этих девяти миров, было легко дать такое обещание, как дань небольшому приключению, пережитому в компании этого мужчины.

– Прощай, великан.

– Прощай, птица.

Барди все же рискнул ухватить меня за руку, затягивая в арку, как в провал. Дернуло где-то внизу живота, резко подкинуло, ослепило, и мы вывалились в другом месте, покрытом снегом до самых границ зрения.

–Ну, ты и долго, карлик, – ворчливый голос, громкий и резкий, – я уж думал отпустить двери.

– Тогда я бы встрял между мирами и проклинал тебя весь остаток жизни, ас.

– Меня не пугают твои проклятья, Барди. Если бы не Рерик, я бы даже не подумал отвечать на твой призыв.

– Хватит. Что так сильно тебе понадобилось, цверг, что ты побеспокоил нас?

Вот этот голос я знала: спокойный, чуть высокомерный голос рыжеволосого божества.

– У меня для тебя посылка от Хакона Снорсона. Ценная.

– Да? – удивление в голосе неподдельное, – и что же мне передает хримтурс-полукровка?

– Он передает тебе на попечение девицу и просит больше не пренебрегать гостеприимством.

Цверг отступает в сторону, и мне, наконец, становятся видны высокие, широкоплечие сыновья Дьярви. Рядом с рыжеволосым Рериком стоит парень чуть моложе с практически белыми волосами, с некоторым пренебрежением глядящий и на меня, и на цверга.

– Натсуми!?

Облегчение и радость вспыхивают на живом лице Рерика. Великан делает шаг и крепко сжимает в объятиях, от этого капюшон моего рысьего полушубка падает с головы.

Мне не по себе от такой вольности и чрезмерной близости мужчины, но силы не равны. Я еще не оправилась от болезни и страшно устала после дороги.

– Братья будут рады тебе. Отец не дает им ни единой минуты покоя с того момента, как ты пропала.

– Пусти, мне больно.

От медвежьих объятий аса сводит плечо, потому я дергаю рукой, пытаясь выбраться.

Рерик тут же отпускает, но не отходит дальше, чем на шаг.

– Я очень рад, что все так рады встрече, – прерывает спорный момент едкий голос Барди.

Кажется, у цверга отношения с асами на порядок хуже, чем с Хаконом.

– И все же, я бы хотел вернуться обратно.

– Иди, мы тебя не держим – с явным презрением отзывается беловолосый брат Рерика.

– О да, а меж тем, я не могу вернуться к хримтурсам без доказательств, что девица попала в руки Рерика. Снорсон сказал, что ты будешь изрядно должен ему за эту услугу, Дьярвинсон.

Я не очень понимала местных обычаев, и почему долг пал на Рерика, а не на меня, но ас молча, и как само собой разумеющееся, снял один из витых браслетов с руки. Из золота, со звериными головами по краям, он явно, сам по себе, стоил немало, но, думаю, в качестве обещания ценился несколько выше, чем в виде украшения.

– Снорсон прав. Это весомая услуга. Передай, что я запомню.

Протянув украшение Барди, Рерик сдернул с себя плащ, даже не потрудившись расстегнуть застежки-черепахи по бокам. Мгновение – и тяжелая ткань оказалась на моих плечах. Он был мне велик настолько, что даже укрыл часть снега вокруг ног. Все это ас проделал, не сводя глаз с Барди.

– Иди, цверг. Тебе не стоит задерживаться в этом мире.

Барди агрессивно оскалился, кинул на меня взгляд, полный любопытства и исчез в арке, оставив только несколько следов на снегу.

– Это гость отца?

Беловолосый ас с любопытством осматривал меня с ног до головы и обратно. С уходом Барди оба божества немного расслабились и больше не излучали высокомерия в таких непереносимых дозах, как мгновение назад.

– Да.

– Вовремя хримтурс передал «посылку». Еще бы пара дней, и нашим братьям было бы совсем плохо.

– Да, отец теперь хоть немного успокоится. Идем, Натсуми, спасем моих непутевых братьев.

Глава 12

Когда врата закрылись, оставив пустую каменную арку, Рерик попытался взять меня за локоть, но я дернула рукой, избегая прикосновений. Мне от этого было не слишком комфортно. Хотелось отвязать танто и треснуть ножнами по пальцам, едва сдержалась.

Дома совсем не приняты подобные вольности, и если к Хакону я в какой-то мере привыкла из-за вынужденного бессилия, то здесь терпеть подобное не собиралась. Да и ощущения от присутствия великана были немного другими, нежели от касаний аса. Раздражало.

– Не трогай, – вернув капюшон на голову, пробормотала достаточно громко, чтобы быть услышанной.

Рерик чуть нахмурился, но ничего не сказал.

– Идем. Нужно вернуться скорее. Отец, и правда, зол на Альмода и Ванта.

– Почему?

Здесь стояла ясная зимняя погода, без ветра и осадков. Снег выпал пару дней назад и был бы вполне приятен для прогулок, не будь я такой утомленной. И, кроме того, страшно нервировало несвежее белье. Еще немного, и я начну чесаться как бездомная девка, если не вымоюсь и не сменю одежду.

– Ты гость, а это определенный статус. Пригласив тебя, отец взял всю ответственность за твое благополучие и безопасность, а то, что мы столько дней не знали, где ты и жива ли – большое упущение и позор для семьи. Представляю, как потешался хримтурс.

– Это Хакон, да?

– Угу, – мы шли вниз по древним каменным ступеням, спиралью идущих по холму, – так называется его вид. Инистые и туманные великаны. Чуть более адекватная родня йотунов. Но тоже дикари.

– Правда? – мне вдруг стало так смешно, что едва не захохотала в голос. – Должна тебе сказать, что ни малейшего сходства не заметила. Если йотун пытался меня убить, даже не поздоровавшись, что ему, между прочим, почти удалось, то второй, так же без вопросов, спас и отогрел.

Рерик резко затормозил, так что я едва не впечаталась ему в спину. Ас резко обернулся, с перекошенным лицом осматривая меня с ног до головы. Не знаю, что он пытался рассмотреть под собственным огромным плащом, но, кажется, все же нашел, что хотел.

– Ты была в Йотунхейме?

– Да. Не самое приятное место, вынуждена признать. Можно, мы исключим это место из экскурсионной программы?

– И ты еще шутишь об этом?

– А нужно плакать? Мне вот сообщили, что у вас здесь имеется еще одно место, не очень располагающее к прогулкам. Мер мертвых.

– Хельхейм, – молодой бог смотрел вопросительно и с подозрением, ожидая, что я скажу.

– Вот туда, боюсь, нам все же предстоит заглянуть.

– Обсудим это позже, – передернув плечами, ас отвернулся, продолжив спуск, а меня все еще разбирал ехидный смех. Все же было приятно смотреть, как меняется мнение обо мне существ, не знающих сути.

На площадке внизу холма стояли нарты. Они были значительно крупнее, чем те, которыми пользовался Хакон, и украшены искусной резьбой, но взгляд притягивало не это. В упряжке саней были коты. Большие, размером с доброго жеребенка, с рысьими кисточками на ушах и длинными хвостами. Никогда не слышала о ездовых котах, и это изрядно озадачивало. Мне казалось, что эти существа во всех мирах и во всех своих проявлениях достаточно независимы и своевольны, чтобы их использовать подобным образом.

– Садись в сани. Гудред возьмет медведя, – коротко скомандовал Рерик, стряхивая снег с полозьев. Оглянувшись, чуть дальше уловила движение там, где пейзаж казался скоплением валунов. Серо-бурая масса, едва припорошенная снегом, зашевелилась, поднимаясь на четыре лапы. Небольшая голова, но длинная морда и длинное тело в целом. Кожаная упряжь на морде. Медведь был под стать асам. Огромный, жилистый и, естественно, лохматый. Темная шерсть так и лоснилась под яркими солнечными лучами.

– Думаешь, я не довезу ее? – Гудред, спустившийся за нами, вздернул бровь, уперев руки в бока.

Я, завернувшись в плащ, уже сидела в санях, как в люльке, намереваясь подремать, одним ухом вслушиваясь в разговор братьев. В данных условиях, когда можно было лежать в относительном тепле и комфорте, меня мало интересовали остальные нюансы.

– Мне все равно, справишься ли ты. Но я уже настолько обязан хримтурсу, что не хотел бы оказаться должным еще кому-то.

– Почему должен ты? – широко зевнув, задала интересующий вопрос.

– Великаны не ведут с нами дел. Никогда, если этого можно избежать. Каждая встреча заканчивается битыми мордами и переломами. Единственный с их стороны, с кем ведут разговоры – Хакон. Я представляю нашу сторону.

– И чем вы двое такие выдающиеся?

– Терпением и умением договариваться.

Став позади нарт, Рерик громко свистнул, и коты, сонно развалившиеся в снегу, встрепенулись. Грациозно потянувшись, распушив хвосты, четыре длиннолапых зверя резко дернули вперед, быстро набирая приличную скорость. Рядом, грузно и как-то величественно несся бурый медведь с беловолосым асом на спине. Не знаю, как божеству удавалось удержаться на спине без седла – ход зверя был не очень ровным, но Гудред, кажется, умудрялся даже получать удовольствие от поездки.

От дремы я очнулась, только когда кошки замедлили свой бег. Чуть впереди виднелось поселение, огороженное высоким частоколом. Мы подъезжали к нему с другой стороны, и сейчас, при ярком свете, были видны тропы и следы, как лучи солнца, расходящиеся вокруг.

Гудред вырвался вперед, что-то громко крикнув. В ответ на зов, ворота начали медленно открываться. Оба аса сбавили скорость совсем немного, практически ворвавшись на территорию деревни.

Из-под лап в разные стороны отскакивали женщины, недобро поминая нас вслед. Одна хозяйка даже выронила из рук кувшин, залив мощеную булыжником улицу чем-то белым.

– Рерик Дьярвинсон! Гудред, Хель тебя побери!

Вопли и крики неслись со всех сторон, совершенно не трогая асов. Не видя реакции мужчин, не могла сказать, насколько такое поведение было намеренным, но это все же несколько не вязалось со знакомым мне поведением рыжеволосого.