30 вечеров о любви. Романтические истории на французском с параллельным переводом. Уровень B1–B2

Un vendredi, Jérôme lui a demandé, un peu nerveux : « Tu veux venir dîner avec moi demain ? Je connais un petit endroit près de la Grand-Place. Les meilleures moules-frites de Bruxelles. »

В одну из пятниц Жером немного нервно спросил:

— Хочешь завтра пойти со мной на «дине»? Я знаю одно местечко у Гран-Плас. Лучшие мидии с картошкой фри в Брюсселе.

Manon a dit oui. Elle était très contente. Le lendemain, elle a passé tout l’après-midi à se préparer. Elle a mis sa plus jolie robe. À huit heures du soir, elle est arrivée devant le petit restaurant près de la Grand-Place.

Манон согласилась. Она очень обрадовалась. На следующий день она весь день собиралась. Надела своё самое красивое платье. В восемь вечера она подошла к маленькому ресторанчику у Гран-Плас.

Jérôme n’était pas là.

Жерома там не было.

Elle a attendu. Vingt minutes. Quarante minutes. Elle lui a envoyé un message. Pas de réponse. Il drachait, bien sûr. Manon était sous la pluie, dans sa jolie robe, et elle avait envie de pleurer.

Она ждала. Двадцать минут. Сорок минут. Отправила ему сообщение. Ответа нет. Лил дождь — конечно же. Манон стояла под дождём в своём красивом платье, и ей хотелось плакать.

Puis son téléphone a sonné. C’était Jérôme.

Потом зазвонил телефон. Это был Жером.

« Manon ? Ça va ? Je t’ai attendue à midi ! Pendant une heure ! Je pensais que tu avais changé d’avis… »

— Манон? Всё в порядке? Я ждал тебя в полдень! Целый час! Я думал, ты передумала…

À midi. Manon a fermé les yeux. Bien sûr. En Belgique, le « dîner », c’est le repas de midi. Le repas du soir, c’est le « souper ». Elle le savait. Jérôme lui avait même dessiné une frite pour ce mot-là, trois semaines plus tôt.

В полдень. Манон закрыла глаза. Ну конечно. В Бельгии «дине» — это обед, полуденная еда. А ужин — «супе». Она это знала. Жером даже нарисовал ей картошку за это слово три недели назад.

« Jérôme, a-t-elle dit. Je suis devant le restaurant. Maintenant. Sous la pluie. J’ai cru que c’était un dîner parisien. »

— Жером, — сказала она. — Я у ресторана. Прямо сейчас. Под дождём. Я думала, что это парижский «дине».

Il y a eu un silence. Puis Jérôme a commencé à rire, et elle aussi, et ils ont ri tous les deux au téléphone pendant une minute entière.

Повисла тишина. Потом Жером начал смеяться, и она тоже, и целую минуту они вдвоём смеялись в трубку.

« Ne bouge pas, a-t-il dit. J’arrive. Dix minutes. On va souper. »

— Никуда не уходи, — сказал он. — Я еду. Десять минут. Пойдём на «супе».

Il est arrivé en courant, sans parapluie, complètement mouillé, avec un petit post-it à la main. Dessus, il y avait une frite. Et à côté, il avait écrit : « Dîner = midi. Souper = ce soir. Toi + moi = ? »

Он прибежал без зонта, насквозь мокрый, со стикером в руке. На нём была нарисована картошка фри. А рядом он написал: «Дине = обед. Супе = сегодня вечером. Ты + я = ?»

Manon a pris le stylo et elle a écrit en dessous : « Septante fois oui. »

Манон взяла ручку и написала внизу: «Септант раз да».

Ils ont mangé des moules-frites jusqu’à minuit. La Grand-Place brillait sous la pluie, avec ses maisons dorées. Et Manon a pensé que Bruxelles, finalement, c’était peut-être la ville la plus logique du monde.

Они ели мидии с картошкой фри до полуночи. Гран-Плас сверкала под дождём своими золочёными домами. И Манон подумала, что Брюссель, в конце концов, — это, пожалуй, самый логичный город на свете.

Фразы из истории

Qu’est-ce qui pouvait mal se passer ? — Что могло пойти не так?

septante / nonante — (бельг., швейц.) семьдесят / девяносто

Il drache. — (бельг.) Льёт как из ведра.

changer d’avis — передумать

le dîner / le souper — (бельг.) обед / ужин

HISTOIRE 7

Le bateau-mouche / Речной трамвайчик

Paris, France · Париж, Франция

« Mesdames et messieurs, bienvenue à bord ! Sur votre droite, la cathédrale Notre-Dame de Paris. Sur votre gauche, l’île Saint-Louis… »

«Дамы и господа, добро пожаловать на борт! Справа от вас собор Парижской Богоматери. Слева — остров Сен-Луи…»

Clémence disait ces phrases huit fois par jour, en quatre langues : français, anglais, espagnol et russe. Elle avait appris le russe à l’université, par amour pour Tchekhov, et c’était sa langue préférée. Elle était guide sur un bateau-mouche, un de ces grands bateaux vitrés qui promènent les touristes sur la Seine, de la tour Eiffel à Notre-Dame et retour. Une heure, trente-sept ponts, des milliers de photos.

Клеманс произносила эти фразы восемь раз в день на четырёх языках: французском, английском, испанском и русском. Русский она выучила в университете из любви к Чехову, и это был её любимый язык. Она работала гидом на речном трамвайчике — одном из тех больших застеклённых теплоходов, что катают туристов по Сене от Эйфелевой башни до Нотр-Дама и обратно. Час, тридцать семь мостов, тысячи фотографий.

En fait, Clémence ne passait pas sous les trente-sept ponts de Paris. Seulement sous une quinzaine. Mais elle aimait ce chiffre. Elle le disait toujours dans sa présentation, et personne ne vérifiait.

На самом деле под всеми тридцатью семью мостами Парижа Клеманс не проплывала. Только под пятнадцатью или около того. Но ей нравилось это число. Она всегда называла его в своём рассказе, и никто не проверял.

Personne, sauf le capitaine.

Никто, кроме капитана.

Un mardi, au milieu de la présentation, une voix grave est sortie du haut-parleur, au-dessus de sa tête. « Petite correction de la cabine : ce soir, nous passons sous quatorze ponts, mesdames et messieurs. Pas trente-sept. Mais ils sont très beaux. »

Однажды во вторник, посреди её рассказа, из динамика над головой раздался низкий голос:

— Небольшая поправка из рубки: сегодня вечером мы проплывём под четырнадцатью мостами, дамы и господа. Не под тридцатью семью. Но они очень красивые.

Les touristes ont ri. Clémence a regardé vers le haut, vers la petite cabine de pilotage, mais elle ne voyait que le reflet des lumières sur la vitre.

Туристы засмеялись. Клеманс посмотрела вверх, на маленькую рулевую рубку, но видела только отражение огней в стекле.

Le capitaine s’appelait Antoine. C’est tout ce qu’elle savait de lui. Il arrivait avant elle et partait après elle. Il était toujours là-haut, derrière sa vitre, et elle était toujours en bas, avec son micro. Ils avaient travaillé sur le même bateau pendant trois mois sans jamais se parler.

Капитана звали Антуан. Больше она о нём ничего не знала. Он приходил раньше неё и уходил позже. Он всегда был наверху, за стеклом, а она — внизу, с микрофоном. Они три месяца проработали на одном теплоходе и ни разу не поговорили.

Mais à partir de ce mardi, tout a changé. Antoine a commencé à intervenir. Pas souvent. Juste une phrase de temps en temps, dans le haut-parleur.

Но с того вторника всё изменилось. Антуан начал вмешиваться. Нечасто. Просто время от времени — одна фраза из динамика.

Quand Clémence expliquait que le pont Neuf, malgré son nom, était le plus vieux pont de Paris, Antoine ajoutait : « Comme moi. Je m’appelle Antoine Lejeune, mais je ne suis plus tout jeune. » Quand elle racontait l’histoire des cadenas d’amour sur le pont des Arts, il disait : « Il y en avait tellement que le pont a failli tomber. L’amour, c’est lourd. » Et quand ils passaient devant la tour Eiffel au moment où elle commençait à scintiller, à l’heure pile, il éteignait le micro de Clémence pendant cinq secondes et il disait simplement : « Regardez. Ne prenez pas de photo. Regardez. »

Когда Клеманс объясняла, что Новый мост, несмотря на название, — самый старый мост Парижа, Антуан добавлял: «Как я. Моя фамилия Лежён — „молодой“, — но я уже не первой молодости». Когда она рассказывала про замочки влюблённых на мосту Искусств, он говорил: «Их было столько, что мост чуть не рухнул. Любовь — штука тяжёлая». А когда они проходили мимо Эйфелевой башни ровно в тот момент, когда она начинала мерцать, — в начале часа, — он на пять секунд выключал микрофон Клеманс и просто говорил: «Смотрите. Не фотографируйте. Смотрите».

Les touristes adoraient. Le patron de la compagnie a reçu des dizaines de commentaires positifs sur internet : « Le duo de guides est génial ! » Il ne savait pas que le duo ne s’était jamais rencontré.

Туристы были в восторге. Хозяин компании получил десятки хороших отзывов в интернете: «Дуэт гидов — просто чудо!» Он не знал, что этот дуэт ни разу не встречался.

Clémence commençait à attendre la voix. Elle préparait ses phrases en pensant à ce qu’Antoine allait répondre. Elle se demandait à quoi il ressemblait. La voix était grave et calme, un peu ironique. Elle l’imaginait vieux, avec une barbe blanche, comme un marin dans un livre pour enfants.

Клеманс начала ждать этот голос. Она готовила фразы, думая о том, что ответит Антуан. Она гадала, как он выглядит. Голос был низкий, спокойный, немного ироничный. Она представляла его старым, с белой бородой, как моряка из детской книжки.

Un soir de septembre, après la dernière croisière, Clémence a pris son courage à deux mains. Au lieu de descendre du bateau, elle a monté l’escalier étroit qui menait à la cabine. Elle a frappé à la porte.

Однажды сентябрьским вечером, после последнего рейса, Клеманс собралась с духом. Вместо того чтобы сойти на берег, она поднялась по узкой лестнице, которая вела в рубку. Постучала в дверь.

Antoine n’était pas vieux. Il avait trente-cinq ans peut-être, les cheveux en désordre à cause du vent, un vieux pull marin bleu et pas de barbe du tout. Il était en train de remplir le cahier de bord. Quand il l’a vue, il a laissé tomber son stylo.

Антуан не был старым. Ему было, может быть, тридцать пять; волосы растрёпаны ветром, старый синий матросский свитер и никакой бороды. Он заполнял судовой журнал. Увидев её, он уронил ручку.

« Bonsoir, a dit Clémence. Je voulais voir à quoi ressemblait la voix.

— Et alors ? a demandé Antoine.

— Elle est plus jeune que prévu. »

— Добрый вечер, — сказала Клеманс. — Я хотела посмотреть, как выглядит голос.

— И как? — спросил Антуан.

— Моложе, чем я думала.

Antoine a souri. Puis, un peu gêné, il a dit : « Il y a un dernier pont que je voudrais te montrer. Il n’est pas sur le parcours. Le bateau est à moi jusqu’à minuit. »

Антуан улыбнулся. Потом немного смущённо сказал:

— Есть ещё один мост, который я хотел бы тебе показать. Он не входит в маршрут. Теплоход в моём распоряжении до полуночи.

Ils sont repartis, juste tous les deux, sur la Seine noire et brillante. Antoine a conduit le bateau jusqu’au pont Marie, sur l’île Saint-Louis, le plus vieux pont de Paris après le pont Neuf, avec ses arches de pierre. Il a arrêté le moteur juste en dessous.

Они снова вышли на чёрную блестящую Сену, только вдвоём. Антуан довёл теплоход до моста Мари у острова Сен-Луи — самого старого моста Парижа после Нового, с каменными арками. Прямо под ним он заглушил мотор.

« On dit que si on fait un vœu en passant sous le pont Marie avec quelqu’un, et qu’on s’embrasse, le vœu se réalise, a-t-il dit.

— C’est vrai ?

— Je ne sais pas. Je n’ai jamais essayé. »

— Говорят, если проплываешь под мостом Мари с кем-то, загадываешь желание и целуешься, желание сбудется, — сказал он.

— Это правда?

— Не знаю. Никогда не пробовал.

Clémence n’a pas pris le micro. Elle n’a pas fait de commentaire en quatre langues. Elle a fait un vœu, et elle l’a embrassé.

Клеманс не взяла микрофон. Не стала комментировать на четырёх языках. Она загадала желание и поцеловала его.

Фразы из истории

à bord — на борту

avoir failli faire quelque chose — чуть не сделать что-то

à l’heure pile — ровно в начале часа

prendre son courage à deux mains — собраться с духом

faire un vœu — загадать желание

HISTOIRE 8

La marée / Прилив

Le Mont-Saint-Michel, Normandie · Мон-Сен-Мишель, Нормандия

On dit que la mer, autour du Mont-Saint-Michel, monte « à la vitesse d’un cheval au galop ». Ce n’est pas tout à fait vrai, mais presque. Dans cette baie, la différence entre la marée basse et la marée haute peut atteindre quatorze mètres. Quand la mer se retire, elle laisse derrière elle des kilomètres de sable gris, brillant, mouillé. Et au milieu, sur son rocher, l’abbaye, comme un château sorti d’un conte.

Говорят, что море вокруг Мон-Сен-Мишеля наступает «со скоростью скачущей лошади». Это не совсем правда, но почти. В этой бухте разница между отливом и приливом может достигать четырнадцати метров. Когда море отступает, оно оставляет за собой километры серого, блестящего, мокрого песка. А посередине, на скале, — аббатство, похожее на замок из сказки.

Élodie était architecte à Paris. Elle avait toujours rêvé de traverser la baie à pied, comme les pèlerins du Moyen Âge. Mais on ne peut pas le faire seul. C’est trop dangereux : il y a les marées, le brouillard, et surtout les sables mouvants. Alors elle s’était inscrite à une traversée avec un guide.

Элоди работала архитектором в Париже. Она всегда мечтала пересечь бухту пешком, как средневековые паломники. Но одному так нельзя. Слишком опасно: приливы, туман и, главное, зыбучие пески. Поэтому она записалась на переход с проводником.

Le guide s’appelait Gaspard. Il était né dans un village au bord de la baie, et son père et son grand-père avaient été guides avant lui. Il était grand, maigre, avec les pieds nus, le pantalon roulé jusqu’aux genoux et un long bâton à la main. Il avait l’air de quelqu’un qui connaissait chaque grain de sable.

Проводника звали Гаспар. Он родился в деревне на берегу бухты, а до него проводниками были его отец и дед. Высокий, худой, босиком, со штанами, закатанными до колен, и с длинным посохом в руке. Он выглядел так, будто знал здесь каждую песчинку.

« Règle numéro un, a-t-il dit au groupe, qui comptait une vingtaine de personnes. Vous marchez derrière moi. Toujours derrière moi. Règle numéro deux : si je dis "on court", vous courez. Règle numéro trois : vous enlevez vos chaussures. »

— Правило номер один, — сказал он группе из двадцати человек. — Вы идёте за мной. Всегда за мной. Правило номер два: если я говорю «бежим» — вы бежите. Правило номер три: снимите обувь.

Le sable était froid et doux sous les pieds. Le ciel était immense. Élodie n’avait jamais vu un paysage aussi vide et aussi beau. Gaspard racontait l’histoire de l’abbaye : l’archange saint Michel qui était apparu en rêve à un évêque, il y a treize siècles. Les moines. Les pèlerins qui venaient de toute l’Europe. Ceux qui ne sont jamais arrivés.

Песок был холодным и мягким. Небо — огромным. Элоди никогда не видела такого пустого и такого прекрасного пейзажа. Гаспар рассказывал историю аббатства: как архангел Михаил явился во сне епископу тринадцать веков назад. О монахах. О паломниках, которые шли сюда со всей Европы. О тех, кто так и не дошёл.

Élodie prenait des photos de l’abbaye. Elle était architecte, elle voulait voir les détails. Et sans y faire attention, elle s’est éloignée du groupe de quelques mètres. Puis de quelques mètres encore.

Элоди фотографировала аббатство. Она была архитектором, ей хотелось рассмотреть детали. И, сама того не заметив, отошла от группы на несколько метров. Потом ещё на несколько.

Tout à coup, le sable sous ses pieds est devenu mou. Elle a voulu faire un pas en arrière, mais son pied ne bougeait pas. Elle s’est enfoncée jusqu’aux chevilles, puis jusqu’aux genoux. Elle a crié.

Вдруг песок под ногами стал мягким. Она хотела отступить на шаг, но нога не двигалась. Она провалилась по щиколотку, потом по колено. Она закричала.

« Ne bougez pas ! » Gaspard était déjà là. Il ne courait pas, il marchait vite, d’une manière étrange, en faisant de petits pas. « Surtout, ne bougez pas. Plus vous bougez, plus vous vous enfoncez. »

— Не двигайтесь! — Гаспар уже был рядом. Он не бежал, он шёл быстро и как-то странно, мелкими шажками. — Главное — не двигайтесь. Чем больше двигаетесь, тем глубже проваливаетесь.

Il s’est couché à plat ventre sur le sable, à côté d’elle, pour répartir son poids. Il a pris ses mains. « Maintenant, penchez-vous vers moi. Doucement. Couchez-vous presque. Comme ça. Et bougez une jambe, tout doucement, comme si vous dessiniez un cercle. »

Он лёг на песок рядом с ней плашмя, на живот, чтобы распределить вес. Взял её за руки.

— Теперь наклонитесь ко мне. Медленно. Почти лягте. Вот так. И шевелите одной ногой — потихоньку, как будто рисуете круг.

Ça a pris cinq longues minutes. Puis le sable l’a lâchée, avec un bruit de bouche qui s’ouvre. Élodie s’est retrouvée allongée à côté de Gaspard, couverte de sable gris des pieds à la tête, le cœur qui battait à cent à l’heure.

Это заняло пять долгих минут. Потом песок отпустил её с таким звуком, будто открылся рот. Элоди оказалась лежащей рядом с Гаспаром, вся в сером песке с головы до ног, с бешено колотящимся сердцем.

« Ça s’appelle une lise, a dit Gaspard calmement. Le sable mouvant. Elle vous a choisie. Elle a bon goût. »

— Это называется «лиз», — спокойно сказал Гаспар. — Зыбучий песок. Он выбрал вас. У него хороший вкус.

Élodie a commencé à rire. Elle riait et elle tremblait en même temps. Le groupe applaudissait. Gaspard l’a aidée à se relever et, jusqu’à la fin de la traversée, il ne l’a plus quittée des yeux.

Элоди начала смеяться. Она смеялась и одновременно дрожала. Группа аплодировала. Гаспар помог ей подняться и до конца перехода больше не спускал с неё глаз.

Quand ils sont arrivés au pied du Mont, Élodie voulait le remercier. Elle l’a invité à manger une omelette chez la Mère Poulard, le restaurant le plus célèbre du Mont, où l’on bat les œufs dans de grands bols en cuivre depuis plus de cent ans. Gaspard a ri. « C’est le restaurant des touristes. Je connais mieux. »

Когда они дошли до подножия горы, Элоди захотелось его отблагодарить. Она пригласила его на омлет к Матушке Пуляр — в самый знаменитый ресторан на горе, где уже больше ста лет взбивают яйца в больших медных мисках. Гаспар засмеялся.

— Это ресторан для туристов. Я знаю место получше.

Il l’a emmenée dans une petite crêperie de son village, de l’autre côté de la baie, avec une vue sur le Mont. Ils ont mangé des galettes au sarrasin et bu du cidre. Le soleil se couchait, et la mer revenait. Élodie la regardait arriver, l’eau qui recouvrait tout le sable où ils avaient marché le matin. En une heure, le Mont est redevenu une île.

Он повёл её в маленькую блинную в своей деревне, на другом берегу бухты, с видом на гору. Они ели гречневые галеты и пили сидр. Солнце садилось, и море возвращалось. Элоди смотрела, как оно наступает: вода закрывала весь песок, по которому они шли утром. За час гора снова стала островом.

« C’est fou, a-t-elle dit. Ce matin, on marchait là. Et maintenant, il n’y a plus rien.

— La baie change tout le temps, a dit Gaspard. Il faut la connaître. Il faut revenir souvent. » Il l’a regardée. « Les grandes marées, c’est en septembre. C’est le plus beau spectacle de l’année. »

— С ума сойти, — сказала она. — Утром мы шли здесь. А теперь ничего нет.

— Бухта всё время меняется, — сказал Гаспар. — Её надо знать. Надо часто возвращаться. — Он посмотрел на неё. — Большие приливы — в сентябре. Это самое красивое зрелище в году.

Élodie est revenue en septembre pour les grandes marées. Puis en octobre. Puis en décembre, quand il n’y avait plus aucun touriste et que le Mont était tout blanc de givre. Aujourd’hui, elle dessine les plans d’une petite maison au bord de la baie, avec une grande fenêtre qui donne sur le Mont. C’est le projet le plus important de sa vie. Gaspard dit que c’est surtout le plus long.

Элоди вернулась в сентябре на большие приливы. Потом в октябре. Потом в декабре, когда туристов уже не было совсем, а гора стояла белая от инея. Сейчас она чертит план маленького дома на берегу бухты с большим окном, выходящим на гору. Это самый важный проект в её жизни. Гаспар говорит, что прежде всего — самый долгий.

Фразы из истории

la marée basse / la marée haute — отлив / прилив

les sables mouvants — зыбучие пески

à plat ventre — плашмя, на животе

le cœur qui bat à cent à l’heure — сердце колотится как бешеное

ne pas quitter quelqu’un des yeux — не спускать с кого-то глаз

HISTOIRE 9

La fête de la musique / Праздник музыки

Bordeaux, France · Бордо, Франция

Chaque année, le 21 juin, le jour le plus long de l’année, toute la France joue de la musique. C’est la fête de la musique. Ce jour-là, tout le monde a le droit de jouer dans la rue : des groupes de rock, des chorales, des orchestres, des enfants avec une flûte, des grands-pères avec un accordéon. Les rues sont pleines jusqu’au matin.

Каждый год 21 июня, в самый длинный день в году, вся Франция музицирует. Это Праздник музыки. В этот день каждый имеет право играть на улице: рок-группы, хоры, оркестры, дети с флейтой, дедушки с аккордеоном. Улицы полны народу до самого утра.

Inès n’aimait pas la foule. Elle était étudiante en médecine vétérinaire, elle passait ses journées avec des chiens et des chats, et elle préférait les animaux aux grandes fêtes. Mais ses amies l’avaient obligée à venir. « Une fois par an, Inès ! Une seule fois ! »

Инес не любила толпу. Она училась на ветеринара, целые дни проводила с собаками и кошками и предпочитала животных большим праздникам. Но подруги заставили её пойти. «Раз в году, Инес! Всего один раз!»

À neuf heures du soir, elle a perdu ses amies dans la foule, sur les quais de la Garonne. Son téléphone n’avait plus de batterie. Elle s’est retrouvée seule devant le Miroir d’eau, cette immense surface d’eau très fine où se reflète la place de la Bourse avec ses beaux bâtiments du dix-huitième siècle.

В девять вечера она потеряла подруг в толпе на набережной Гаронны. Телефон разрядился. Она оказалась одна перед «Водным зеркалом» — огромной водной гладью в пару сантиметров глубиной, в которой отражается площадь Биржи с её красивыми зданиями XVIII века.

Au bord du Miroir, un jeune homme jouait de la guitare. Il n’avait pas de micro, pas d’amplificateur, juste sa guitare et sa voix. Peu de gens s’arrêtaient, parce qu’à côté, un groupe de rock jouait très fort. Mais Inès s’est arrêtée. Il chantait une vieille chanson française qu’elle connaissait par cœur. Sa grand-mère la chantait quand elle était petite.

У края «Зеркала» молодой человек играл на гитаре. Ни микрофона, ни усилителя — только гитара и голос. Останавливались немногие, потому что рядом очень громко играла рок-группа. Но Инес остановилась. Он пел старую французскую песню, которую она знала наизусть. Её пела бабушка, когда Инес была маленькой.

Sans réfléchir, elle s’est mise à chanter avec lui. Doucement d’abord, puis plus fort. Le jeune homme a levé les yeux, surpris, et il a souri. Il a fait un signe de tête : continue. Alors elle a continué. Ils ont chanté le deuxième couplet ensemble, et le refrain, et à la fin, une vingtaine de personnes s’étaient arrêtées pour les écouter. Elles ont applaudi.