30 вечеров о любви. Романтические истории на французском с параллельным переводом. Уровень B1–B2

— О нет, — сказала она. — Простите. Простите, пожалуйста. Я так устала…

« C’est ma chemise pour le mariage de mon frère, a dit l’homme. Le mariage, c’est cet après-midi. À quatre heures. Je suis le témoin. »

— Это моя рубашка на свадьбу брата, — сказал мужчина. — Свадьба сегодня днём. В четыре. Я свидетель.

Nastia aurait voulu rentrer sous terre. Mais l’homme a regardé la chemise rose, puis Nastia, puis de nouveau la chemise, et tout à coup il a éclaté de rire.

Насте хотелось провалиться сквозь землю. Но мужчина посмотрел на розовую рубашку, потом на Настю, потом снова на рубашку — и вдруг расхохотался.

« Fan de chichoune ! Rose ! Mon frère va me tuer ! » Il riait tellement que la vieille dame au chien a levé la tête. « Bon. Vous avez une solution, madame la scientifique ? »

— Фан де шишун! Розовая! Брат меня убьёт! — Он так смеялся, что пожилая дама с собачкой подняла голову. — Ладно. У вас есть решение, мадам учёный?

Nastia avait une solution. Elle était biologiste, mais elle avait aussi fait beaucoup de chimie. Elle a couru à la pharmacie, elle est revenue avec un produit, de l’eau chaude et beaucoup de courage. Pendant une heure, ils ont travaillé ensemble au-dessus d’un grand évier. L’homme s’appelait Karim. Il était chauffeur de taxi, il était né dans le quartier, et il connaissait tout le monde. Pendant que la chemise trempait, il lui a appris des mots marseillais.

Решение у Насти было. Она была биологом, но и химией в своё время занималась немало. Она сбегала в аптеку, вернулась с каким-то средством, горячей водой и большим запасом решимости. Целый час они вместе возились над большой раковиной. Мужчину звали Карим. Он был таксистом, родился в этом квартале и знал всех. Пока рубашка отмокала, он учил её марсельским словечкам.

« Ici, on ne dit pas "personne", on dit "dégun". Quand quelque chose est raté, on dit que c’est une "cagade". Et quand quelque chose est incroyable, on dit "fan de chichoune !" »

— У нас не говорят «никто», говорят «дегюн». А если что-то не вышло, говорят: «Ну и кагад». А когда что-то невероятное, говорят «фан де шишун!».

« Fan de chichoune », a répété Nastia avec son accent russe. Karim a ri si fort que les étudiants se sont réveillés.

— Фан де шишун, — повторила Настя со своим русским акцентом. Карим засмеялся так громко, что студенты проснулись.

À trois heures, la chemise était presque blanche. Presque. Si on regardait très bien, au soleil, elle était encore un tout petit peu rose.

К трём часам рубашка стала почти белой. Почти. Если очень приглядеться на солнце, она была ещё самую чуточку розовой.

« C’est parfait, a dit Karim. Personne ne verra rien. » Puis il a hésité. « Vous savez… Il me manque quelqu’un pour le mariage. Ma cousine ne peut pas venir. Il y a une place libre à ma table. Et ma mère fait le meilleur couscous de Marseille. »

— Идеально, — сказал Карим. — Никто ничего не заметит. — Потом помедлил. — Знаете… Кузина не сможет прийти, и за моим столом есть свободное место. А мама готовит лучший кускус в Марселе.

Nastia a ri. « Vous voulez inviter la femme qui a détruit votre chemise ?

— Je veux inviter la femme qui l’a sauvée. »

Настя засмеялась.

— Вы хотите пригласить женщину, которая испортила вам рубашку?

— Я хочу пригласить женщину, которая её спасла.

Le mariage avait lieu dans une grande salle près du Vieux-Port. Il y avait deux cents personnes, de la musique, des danses jusqu’à deux heures du matin. La mère de Karim a serré Nastia dans ses bras comme si elle la connaissait depuis toujours. Le frère de Karim, le marié, a regardé la chemise de son témoin et a dit : « Elle est un peu rose, non ? » Karim et Nastia ont répondu en même temps : « Dégun ne voit rien ! »

Свадьба проходила в большом зале у Старого порта. Там было двести человек, музыка и танцы до двух часов ночи. Мама Карима обняла Настю так, будто знала её всю жизнь. Брат Карима, жених, посмотрел на рубашку своего свидетеля и сказал: «Она какая-то розоватая, нет?» Карим и Настя хором ответили: «Дегюн ничего не видит!»

Maintenant, Nastia a une machine à laver. Karim l’a installée lui-même dans son nouvel appartement, qui est aussi le sien. Mais le samedi matin, parfois, ils vont quand même à la laverie de la rue d’Aubagne, pour dire bonjour à la vieille dame et à son petit chien. Et Karim vérifie toujours deux fois le numéro de la machine.

Теперь у Насти есть стиральная машина. Карим сам установил её в их новой квартире — общей. Но иногда по субботам утром они всё равно ходят в прачечную на улице Обань — поздороваться с пожилой дамой и её собачкой. И Карим всегда дважды проверяет номер машины.

Фразы из истории

le linge sale — грязное бельё

s’endormir — уснуть

éclater de rire — расхохотаться

le témoin — свидетель (на свадьбе)

dégun — (марсел.) никто

HISTOIRE 4

La lavande / Лаванда

Valensole, Provence · Валансоль, Прованс

En juillet, le plateau de Valensole, en Provence, devient violet. Des champs de lavande, à perte de vue, en longues lignes droites jusqu’à l’horizon. L’air sent le miel et le savon. Les abeilles bourdonnent, les cigales chantent, et des milliers de touristes viennent du monde entier pour faire des photos.

В июле плато Валансоль в Провансе становится фиолетовым. Лавандовые поля до самого горизонта, длинными прямыми рядами. Воздух пахнет мёдом и мылом. Жужжат пчёлы, стрекочут цикады, и тысячи туристов со всего мира приезжают сюда фотографироваться.

Chloé, elle aussi, était venue pour les photos. Mais pas en touriste. Elle était photographe de mode à Paris, et elle était venue avec une équipe de huit personnes : deux mannequins, une maquilleuse, un styliste, des assistants. Ils devaient faire des photos pour un magazine. Une robe blanche au milieu de la lavande. Le soleil couchant. Le rêve.

Хлоя тоже приехала ради снимков. Но не как туристка. Она работала фэшн-фотографом в Париже и приехала с командой из восьми человек: две модели, визажистка, стилист, ассистенты. Им нужно было снимать для журнала. Белое платье посреди лаванды. Закатное солнце. Мечта.

Le premier soir, ils ont trouvé un champ magnifique, loin de la route. Il n’y avait personne. L’équipe est entrée dans le champ avec les lumières, les valises, les robes. Les mannequins marchaient entre les rangs, s’asseyaient dans les fleurs, se couchaient même dedans pour une photo.

В первый же вечер они нашли великолепное поле вдалеке от дороги. Никого не было. Команда вошла в поле с осветительными приборами, чемоданами, платьями. Модели ходили между рядами, садились в цветы и даже ложились в них ради кадра.

Au bout de vingt minutes, un vieux pick-up est arrivé sur le chemin. Un homme en est descendu. Il était grand, bronzé, avec un chapeau de paille et un visage très en colère.

Через двадцать минут по дороге подъехал старый пикап. Из него вышел мужчина. Высокий, загорелый, в соломенной шляпе и с очень сердитым лицом.

« Sortez de mon champ ! Tout de suite ! »

— Вон с моего поля! Немедленно!

Chloé est allée vers lui. « Excusez-nous, monsieur. On fait juste quelques photos. On ne fait rien de mal.

— Rien de mal ? » L’homme a montré les rangs de lavande, cassés, écrasés, couchés par terre là où les mannequins s’étaient assises. « Vous voyez ça ? Cette lavande, c’est mon travail. C’est un an de travail. Dans deux semaines, je la récolte. Chaque plante que vous écrasez, c’est de l’huile en moins, c’est de l’argent en moins. Ce n’est pas un décor, madame. C’est une ferme. »

Хлоя подошла к нему.

— Простите, месье. Мы просто делаем несколько снимков. Мы ничего плохого не делаем.

— Ничего плохого? — Мужчина показал на ряды лаванды — сломанные, примятые, поваленные там, где сидели модели. — Видите? Эта лаванда — моя работа. Это год работы. Через две недели я её убираю. Каждый куст, который вы мнёте, — это меньше масла, это меньше денег. Это не декорация, мадам. Это ферма.

Chloé est devenue toute rouge. Elle n’avait jamais pensé à ça. Pour elle, la lavande, c’était une couleur. Une belle image. Elle s’est excusée, l’équipe a rangé ses affaires, et ils sont partis.

Хлоя густо покраснела. Она никогда об этом не думала. Для неё лаванда была цветом. Красивой картинкой. Она извинилась, команда собрала вещи, и они уехали.

Mais cette nuit-là, à l’hôtel, elle n’arrivait pas à dormir. Elle repensait au visage de l’homme. Pas à sa colère. À sa tristesse.

Но в ту ночь в гостинице она не могла уснуть. Она всё вспоминала лицо того человека. Не его гнев. Его грусть.

Le lendemain matin, à six heures, elle est retournée seule au champ. Sans l’équipe, sans les robes, avec seulement son vieil appareil photo. L’homme était là. Il réparait les plantes cassées, une par une, avec ses mains.

На следующее утро в шесть часов она вернулась на поле одна. Без команды, без платьев, только со своим старым фотоаппаратом. Мужчина был там. Он поправлял сломанные кусты, один за другим, руками.

« Je suis venue m’excuser, a-t-elle dit. Vraiment. Et je voudrais vous aider. Si vous voulez bien. »

— Я пришла извиниться, — сказала она. — По-настоящему. И я хотела бы вам помочь. Если вы не против.

Il l’a regardée longtemps. Puis il lui a tendu une paire de gants.

Он долго на неё смотрел. Потом протянул ей пару перчаток.

Il s’appelait Mathieu. Sa famille cultivait la lavande ici depuis quatre générations. Il lui a expliqué qu’il y avait la lavande fine, qui pousse en altitude et qui donne la meilleure huile, et le lavandin, plus grand, plus fort, qu’on cultive sur le plateau. Il lui a montré les ruches au bord du champ, parce que les abeilles et la lavande ont besoin les unes des autres. Il lui a parlé de la sécheresse, des étés de plus en plus chauds, des jeunes qui partaient tous à la ville.

Его звали Матьё. Его семья выращивала здесь лаванду уже четыре поколения. Он объяснил ей, что есть настоящая лаванда, которая растёт высоко в горах и даёт лучшее масло, и лавандин — он выше, крепче, его выращивают на плато. Он показал ей ульи на краю поля, потому что пчёлы и лаванда нуждаются друг в друге. Он рассказал ей о засухе, о том, что лето с каждым годом всё жарче, о молодых, которые все уезжают в город.

Chloé a pris des photos. Pas de mannequins. Des mains de Mathieu dans la terre. Des abeilles. De la vieille distillerie de son grand-père, avec ses grandes cuves de cuivre. Du soleil qui se levait sur les rangs violets.

Хлоя фотографировала. Не моделей. Руки Матьё в земле. Пчёл. Старую перегонную установку его деда с большими медными кубами. Солнце, встающее над фиолетовыми рядами.

Elle est restée une semaine. Puis deux. Elle a téléphoné au magazine et elle a proposé un autre reportage : pas « la robe blanche dans la lavande », mais « les gens qui font la lavande ». Le rédacteur en chef a d’abord dit non. Puis il a vu les photos, et il a dit oui.

Она осталась на неделю. Потом на две. Она позвонила в журнал и предложила другой репортаж: не «белое платье в лаванде», а «люди, которые выращивают лаванду». Главный редактор сначала отказал. Потом увидел снимки — и согласился.

À la fin de juillet, c’était la récolte. Les machines passaient dans les champs, et toute la région sentait la lavande. Le soir, dans la distillerie, l’huile coulait goutte à goutte, couleur d’or pâle. Mathieu en a mis quelques gouttes dans un petit flacon et il l’a donné à Chloé.

В конце июля начался сбор урожая. По полям шли машины, и весь край пах лавандой. Вечером в перегонном цехе по капле стекало масло цвета бледного золота. Матьё налил несколько капель в маленький флакон и отдал его Хлое.

« Pour Paris, a-t-il dit. Pour quand tu oublieras l’odeur. »

— Для Парижа, — сказал он. — На случай, если забудешь запах.

Chloé a pris le flacon. Elle a regardé les champs, maintenant coupés, verts et gris sous le ciel du soir. Elle a pensé à son appartement à Paris, au bruit, aux mannequins, aux robes blanches.

Хлоя взяла флакон. Она посмотрела на поля — теперь скошенные, зелёно-серые под вечерним небом. Она подумала о своей квартире в Париже, о шуме, о моделях, о белых платьях.

« Je n’oublierai pas, a-t-elle dit. Mais je préfère revenir la sentir ici. L’année prochaine. Et celle d’après. »

— Я не забуду, — сказала она. — Но лучше я буду приезжать и вдыхать его здесь. В следующем году. И через год.

Mathieu a souri pour la première fois depuis qu’elle le connaissait. Un vrai sourire, qui a fait disparaître toute la colère du premier soir.

Матьё улыбнулся — впервые с тех пор, как она его знала. По-настоящему, так, что от гнева того первого вечера не осталось и следа.

Фразы из истории

à perte de vue — насколько хватает глаз

écraser — мять, давить

Ce n’est pas un décor. — Это не декорация.

avoir besoin l’un de l’autre — нуждаться друг в друге

goutte à goutte — по капле

HISTOIRE 5

La vague / Волна

Biarritz, Pays basque · Биарриц, Страна Басков

Juliette avait trente-deux ans, elle était comptable à Strasbourg, et elle n’était jamais montée sur une planche de surf. Mais un soir de juin, après une journée particulièrement longue et un dîner particulièrement triste avec son ancien copain, elle avait réservé une semaine de cours de surf à Biarritz. Sur un coup de tête. C’était la chose la plus folle qu’elle ait jamais faite.

Жюльетте было тридцать два года, она работала бухгалтером в Страсбурге и ни разу в жизни не стояла на доске для сёрфинга. Но однажды июньским вечером, после особенно долгого дня и особенно грустного ужина с бывшим парнем, она забронировала неделю уроков сёрфинга в Биаррице. Не раздумывая. Это был самый безумный поступок в её жизни.

L’école de surf se trouvait sur la plage de la Côte des Basques, une longue plage au pied d’une falaise, avec une vue magnifique sur l’océan et, par beau temps, sur les montagnes d’Espagne. Le premier matin, le moniteur l’attendait sur le sable. Il était brun, bronzé, avec des yeux très clairs et un grand sourire.

Школа сёрфинга находилась на пляже Кот-де-Баск — длинном пляже у подножия скалы, с великолепным видом на океан, а в ясную погоду и на горы Испании. В первое утро инструктор ждал её на песке. Темноволосый, загорелый, с очень светлыми глазами и широкой улыбкой.

« Kaixo ! a-t-il dit. C’est "bonjour" en basque. Moi, c’est Iñaki. Tu as déjà fait du surf ?

— Jamais. Je ne fais jamais rien. Je suis comptable.

— Parfait, a dit Iñaki. Les comptables sont patients. Il faut être patient avec l’océan. »

— Кайшо! — сказал он. — Это «привет» по-баскски. Я Иньяки. Ты уже занималась сёрфингом?

— Никогда. Я вообще ничем не занимаюсь. Я бухгалтер.

— Отлично, — сказал Иньяки. — Бухгалтеры терпеливые. С океаном нужно терпение.

Le premier jour, Juliette est tombée quarante-sept fois. Elle a compté, parce qu’elle était comptable. Le deuxième jour, elle est tombée trente et une fois. Elle avait du sable dans les oreilles, de l’eau salée dans le nez, et des bleus partout.

В первый день Жюльетта упала сорок семь раз. Она считала, потому что была бухгалтером. На второй день она упала тридцать один раз. У неё был песок в ушах, солёная вода в носу и синяки по всему телу.

« Tu regardes tes pieds, disait Iñaki. Il ne faut pas regarder tes pieds. Il faut regarder où tu veux aller. »

— Ты смотришь на ноги, — говорил Иньяки. — Не надо смотреть на ноги. Надо смотреть туда, куда хочешь попасть.

« Et si je ne sais pas où je veux aller ?

— Alors regarde la plage. C’est déjà un bon début. »

— А если я не знаю, куда хочу попасть?

— Тогда смотри на пляж. Это уже неплохое начало.

Le soir, Juliette était trop fatiguée pour être triste. C’était nouveau. Elle mangeait des tapas sur le port des Pêcheurs, elle regardait le coucher de soleil, et elle dormait dix heures. Elle ne pensait presque plus à Strasbourg, à son bureau, à son ancien copain.

По вечерам Жюльетта слишком уставала, чтобы грустить. Это было что-то новое. Она ела тапас в Рыбацком порту, смотрела на закат и спала по десять часов. О Страсбурге, о своём кабинете, о бывшем парне она почти не вспоминала.

Le troisième jour, il y avait beaucoup de vent et les vagues étaient trop grosses. Pas de cours. Iñaki lui a proposé de lui montrer sa ville. Ils sont allés à Bayonne, la ville voisine, avec ses maisons blanches aux volets rouges et verts. Ils ont mangé du jambon de Bayonne et du gâteau basque. Iñaki lui a appris quelques mots : « eskerrik asko », merci. « Agur », au revoir. « Maite zaitut »…

На третий день был сильный ветер, и волны были слишком большими. Урока не было. Иньяки предложил показать ей свой край. Они поехали в Байонну, соседний город с белыми домами и красными и зелёными ставнями. Ели байоннскую ветчину и баскский пирог. Иньяки научил её нескольким словам: «эскеррик аско» — спасибо, «агур» — до свидания, «майте сайтут»…

« Ça veut dire quoi ? »

— А это что значит?

Iñaki a souri. « Je te le dirai à la fin de la semaine. Si tu prends une vague. »

Иньяки улыбнулся.

— Скажу в конце недели. Если поймаешь волну.

Le quatrième jour, Juliette est tombée douze fois. Le cinquième jour, cinq fois. Et le sixième jour, le dernier, il s’est passé quelque chose.

На четвёртый день Жюльетта упала двенадцать раз. На пятый — пять. А на шестой, последний день, кое-что произошло.

Le matin était calme et doré. L’océan respirait doucement. Juliette était allongée sur sa planche, elle attendait. Iñaki était à côté d’elle, dans l’eau.

Утро было тихим и золотым. Океан дышал спокойно. Жюльетта лежала на доске и ждала. Иньяки был рядом, в воде.

« Celle-là, a-t-il dit. Elle est pour toi. Rame ! Rame ! Maintenant, lève-toi ! »

— Вот эта, — сказал он. — Она твоя. Греби! Греби! Теперь вставай!

Elle s’est levée. Elle n’a pas regardé ses pieds. Elle a regardé la plage, la falaise, les maisons blanches. Et pendant quelques secondes, peut-être cinq, peut-être six, elle a glissé sur l’eau, debout, avec le vent dans les cheveux et l’océan sous ses pieds. C’était la plus belle sensation de sa vie.

Она встала. Она не смотрела на ноги. Она смотрела на пляж, на скалу, на белые дома. И несколько секунд — может быть, пять, может быть, шесть — она скользила по воде, стоя, с ветром в волосах и океаном под ногами. Это было самое прекрасное ощущение в её жизни.

Puis elle est tombée, bien sûr. Mais quand elle est sortie de l’eau, elle criait de joie. Iñaki nageait vers elle en riant.

Потом она, конечно, упала. Но когда вынырнула, кричала от радости. Иньяки плыл к ней и смеялся.

Ce soir-là, sur la plage, pendant que le soleil disparaissait dans l’océan, Juliette a demandé : « Alors ? "Maite zaitut", ça veut dire quoi ? »

В тот вечер на пляже, пока солнце исчезало в океане, Жюльетта спросила:

— Ну? Что значит «майте сайтут»?

Iñaki a regardé l’horizon. Il n’avait plus son grand sourire. Il avait l’air un peu timide, ce qui était nouveau.

Иньяки смотрел на горизонт. Широкой улыбки больше не было. Вид у него был немного смущённый, и это было что-то новое.

« Ça veut dire "je t’aime", a-t-il dit. Mais je ne te le dis pas encore. C’est trop tôt. Je te le dirai quand tu reviendras. Si tu reviens. »

— Это значит «я тебя люблю», — сказал он. — Но я тебе этого пока не говорю. Слишком рано. Скажу, когда вернёшься. Если вернёшься.

Juliette est rentrée à Strasbourg le lendemain. Elle a repris son travail, ses chiffres, son bureau. Mais elle a gardé un peu de sable dans sa valise, exprès. Et en septembre, pendant ses vacances, elle a pris le train pour Biarritz. Iñaki l’attendait à la gare, avec deux planches de surf.

На следующий день Жюльетта вернулась в Страсбург. Вернулась к работе, к цифрам, к своему кабинету. Но немного песка оставила в чемодане — нарочно. А в сентябре, во время отпуска, села на поезд до Биаррица. Иньяки ждал её на вокзале с двумя досками для сёрфинга.

« Kaixo, a-t-elle dit.

— Maite zaitut », a dit Iñaki.

— Кайшо, — сказала она.

— Майте сайтут, — сказал Иньяки.

Фразы из истории

sur un coup de tête — не раздумывая, сгоряча

tomber — падать

C’est déjà un bon début. — Это уже неплохое начало.

se lever — вставать

exprès — нарочно

HISTOIRE 6

Septante / Семьдесят

Bruxelles, Belgique · Брюссель, Бельгия

Quand Manon a appris que sa banque l’envoyait travailler deux ans à Bruxelles, elle n’était pas inquiète. Bruxelles, c’était à une heure et demie de Paris en train. On y parlait français. Il y avait des frites, du chocolat et de la bière. Qu’est-ce qui pouvait mal se passer ?

Когда Манон узнала, что банк отправляет её на два года работать в Брюссель, она не волновалась. Брюссель — полтора часа от Парижа на поезде. Там говорят по-французски. Там картошка фри, шоколад и пиво. Что могло пойти не так?

Le premier jour, au bureau, une collègue lui a dit : « La réunion, c’est au septième étage, salle septante-deux. » Manon a cherché la salle soixante-douze pendant dix minutes avant de comprendre.

В первый же день в офисе коллега сказала ей: «Совещание на седьмом этаже, в зале септант-два». Манон десять минут искала зал «шуасант-дуз», прежде чем поняла.

En Belgique, on ne dit pas « soixante-dix », on dit « septante ». On ne dit pas « quatre-vingt-dix », on dit « nonante ». C’est plus logique, en fait. Mais quand on a grandi à Paris, ça fait drôle.

В Бельгии не говорят «шестьдесят-десять» — говорят «септант». Не говорят «четыре-двадцать-десять» — говорят «нонант». Вообще-то это логичнее. Но когда вырос в Париже, звучит забавно.

Ce n’était que le début. Au bureau, son voisin de table, un grand garçon blond avec un pull à rayures qui s’appelait Jérôme, lui demandait : « Tu sais me passer le stylo ? » Manon répondait : « Oui, je sais », et elle ne bougeait pas. Il fallait du temps pour comprendre qu’en Belgique, « savoir » veut souvent dire « pouvoir ».

И это было только начало. Её сосед по столу, высокий светловолосый парень в полосатом свитере по имени Жером, спрашивал: «Ты умеешь передать мне ручку?» Манон отвечала: «Да, умею» — и не двигалась с места. Понадобилось время, чтобы понять: в Бельгии «уметь» часто значит «мочь».

Quand il pleuvait très fort, ce qui arrivait souvent, les Bruxellois disaient : « Il drache. » Quand ils disaient « À tantôt », ça voulait dire « à plus tard », même si plus tard, c’était le lendemain. Et quand ils donnaient quelque chose, un café, un document, un sandwich, ils disaient « s’il vous plaît », exactement comme on dit « voilà » à Paris.

Когда лил сильный дождь — а лил он часто, — брюссельцы говорили: «Il drache». Когда говорили «À tantôt», это значило «до скорого», даже если «скоро» наступало только завтра. А протягивая что-нибудь — кофе, документ, бутерброд, — они говорили «s’il vous plaît», точно как в Париже говорят «voilà».

Jérôme l’aidait. Il était patient et drôle, et il trouvait les erreurs de Manon adorables. Chaque fois qu’elle comprenait un nouveau mot belge, il dessinait une petite frite sur un post-it et il le collait sur son écran. Au bout d’un mois, son écran était couvert de frites jaunes.

Жером ей помогал. Он был терпеливым и весёлым, а ошибки Манон казались ему очаровательными. Каждый раз, когда она понимала новое бельгийское слово, он рисовал на стикере маленький ломтик картошки фри и приклеивал его на её монитор. Через месяц монитор был весь в жёлтой картошке.