Александра Нюренберг.

Глобус Билла. Первая книга. Почти человек



скачать книгу бесплатно

– Одно радует, – завершая разговор, сказал он. – Теперь я знаю, что влюблён в тебя.

И прибавил:

– Это следует сохранить. – И улыбнулся.

Она с некоторым недоумением взглянула на него.

И вот Билла оставили в покое.

Что же касается смеха при упоминании маленькой колонии, всплывшей, как из вод Потопа, в беседе двух шалопаев, то смех был вполне объясним с точки зрения всеми нами уважаемой логики.


Эриду была разрушена. Она не существовала более и менее тоже. В результате ряда случайных событий, кои, вероятно, как приписывал – это мы заметили – всем событиям сир Александр, произошли не случайно, планета номер седьмая перестала быть в наличке.

В смысле, как объект экономики Нибиру. Так-то, как планета – это, пожалуйста. В этом роде вот она – болтается, как положено, слегка сдвинутая с орбиты и, если вглядеться в увеличительное стёклышко, совершенно растерзанная, как полуочищенный и вдобавок некультурно надкушенный апельсин.

Причиной официально считался некий катаклизм техногенно-природного характера. Там было что-то вроде потопа, смывшего в Лету изрядную цивилизацию, а затем Что-то Ещё. Вот это Что-то Ещё и было, очевидно, причиной окончательной.

Особенно рассуждать на тему колонии не было принято. Кем? Ну, ну… адрес и группа крови нам не известны. Не было, так не было. Не принято, так не принято. Дело было, вероятно, в том, что с Эриду, как некогда называлась колония, был связан не один даже, а целый ряд скандалов политико-социального толка. Какие-то опыты… нарушения билля о правах нибирийца… забастовка на шахтах, даже мятеж… страшное слово. Полно, да есть ли такое в словаре?

Словом, неинтересно стало совсем, когда во избежание путаницы в головах граждан – были внесены совершенно законно изменения в основной закон относительно того, что можно, а чего нельзя думать и говорить по поводу Э… номер семь.

Совсем замолчать эту историю и прервать мысль, которую пленить довольно трудно, хотя пытаться, конечно, надо – нельзя было. Так как Что-то Ещё слегка сдвинуло самоё Родину с пути, с толку, с колеи, наезженной в космосе таким мириадом лет, который трудно списать и заявить, что так и было.

На Нибиру тоже случился катаклизм, не такой крупный и, пожалуй, даже свернувший участь Родины на удачу.

Все граждане были заняты своими маленькими трогательными проблемами, связанными с выживанием.

Перестала существовать большая и некрасивая проблема, связанная с героизмом покорителей Эриду, личностей тёмных и малопонятных, как все герои.

Чего они там наделали.

Играли с генетическим – о, ужас, о, стыд – материалом нибирийцев. Создали расу говорящих человечков и попутались, тысячу извинений, с созданным материалом. Предназначенные первоначально, как говорили очень тихими голосами, для рабского безгласного труда, Говорящие Человечки, эти черноголовые куклы, были кем-то ознакомлены с такою штукою, как закон… Вот уж! И создавать эти игрушки уже было чудовищным, не иначе, нарушением всех законов… но уж после этого – всучить им коробок со спичками в одну руку, а в другую – бидончик с веществом горючим, это, знаете… Мягко говоря, непоследовательно.

Или, наоборот – последовательно до того, что уж целый замысел просматривается, граждане, да…

Не упоминая о том, что нибирийцы, сначала сделавшиеся для игрушек богами, сами повели себя, как дети – увлеклись, наделили всякими качествами, влюбились в них… особенно и в частности… ну, да ладно, не будем поминать имена героев всуе.

Так всё смешалось в этом доме, как гласят Предание и Писание, – что хоть туши свет и выноси изображения Предков с парадного крыльца.

А сир Гойто Хорс – вечная ему память – весь этот шалман приволок сюда с их историей, языками и полицейскими.

Плюс какие-то великие люди…

Все стали подлежать после рассуждений и дурр – принятое сокращение от «юридических процедур» – основному закону Нибиру, Родины нашей.

От них – в результате некоторых дурр, – и просочились всякие сведения относительно природного катаклизма.

На полюсах колонии номер семь лежали сначала чёрные шапки, потом красные. Твёрдые поверхности вели себя подобно морям, а моря – те и вовсе обезумели. Вставали и стояли хребтами твёрдыми, как губы его высочества с виду. А что под ними, под этими волнами?

А меж тем никакой особой загадки не было. Что-то Ещё было атомной старомодной и очень действенной, как все старомодные средства, войной, развязанной, как водится, преступными элементами.

Так как на территории находились, очевидно, и люди и, как они себя называли, аннунаки, непонятно было в точности, кто причастен конкретно. То есть, догадки были, конечно.

Рассказывали о Штуке, зарытой покорителями-колонистами в первые же дни по прибытии, страшно давно, на одном из материков, ныне не существующих.

Потому и не понятно, была ли, вправду, та Штука или это вроде Предания или даже вроде романов Древних, какое-то время ошибочно причислявшихся к Преданию в силу своей убедительности и, как следствие, большой эмоциональной силы.

Взрыв и нарушил орбиту Нибиру. Теперь она реже проходит мимо Э… номер семь. Сношения, а какие могли быть сношения? прекратились бесповоротно.

Разговоры насчет того, чтобы выслать спасательную и исследовательскую группу, велись, но прекратились. С финансами было всегда туго, а особенно учитывая проблемы такого масштаба.

Но что-то же там осталось?

Ну, да.

Там запустение. Спутники показывали сначала пустыни и развороченные незажившие шрамы. Там что-то виднелось. Реяли облака, и молнии долго оставались в густом тёплом воздухе, свивая презабавные клубочки, иногда улетавшие в далёкий мир. Спутники и зонды отказывали при их появлении на расстоянии вытянутой руки Абу-Решита.

Потом было всякое, ещё потоп не такой силы, но изрядный. Волна прошла, поднимая синюю гордую голову, превращая шар Эриду в цветок или лодочку, выплёскивая беличий хвост.

И снова упала, втянула голову в воду, чтобы снова и снова пролиться вверх, большими и малыми наводнениями. Лес в рванине и вылизанные добела скалы, являя какие-то живые двигающиеся очертания, уже привыкли к переменам.

Первая Звезда, слегка подтянувшая к себе блудную доченьку, теперь крутила её на пальце и посылала ей огненные поцелуи, принимаемые с покорностью.

Грива Звезды тоже перепуталась, из неё иногда показывался высунутый язык. Почти дотягиваясь до розовой и голубой атмосферы – значит, будут вам и мальчики и… ну, и понятно – язык втягивался, и Звезда, сделавшись скромной, катилась красным маленьким шариком в поднятом, как в перелитой чашке, океане.

Ледник был сдвинут и перевёрнут и положен на бок. Края побережий каждый день показывали новое лицо в профиль.

Теперь там – лес… вершины светятся. Сияет чужое солнце в ветвях тревожных деревьев. Земля, напоённая кровью двух рас, создала странных-престранных существ.

Но это ведь только тени на равнинах.

Драконы, потомки Птаха, созданного волей и умением белой богини, не выжили, оставшись только на гербе Нибиру. Зато существа с клювом птицы и телом древнего хищника поселились в облаках на скалах и растят там малышей размером с грузовик в остром, как перец, двоящем предметы воздухе, заставляющем увеличиваться сердце.

Другие, поменьше и почти золотые, изредка появляются в лесу. Возможно, это игра света. Иногда что-то в лучистой путанице намекало на тёплую шерсть, и пятнами были покрыты шкуры. Тень поворачивалась и показывала один рог.

И иные более неясные… бывали.

Спутник-зонд показывал иногда такое, что хотелось всё списать на молодость наблюдателей и чтение романов. Или на какие-то тонизирующие воображение вещества – шутки прилагаются.

Показал старый служака-спутник этой весной и смуглое обветренное лицо из древнего камня, проступившее сквозь лужицу песка (пустыня) на жутком (хорошее слово, да?) расстоянии и само оно было жуткое, ибо разбудило воспоминания, которых не могло быть.

Билл, какие воспоминания оно разбудило? Не хочешь об этом поговорить? Как ты себя чувствуешь сегодня вечером?

Билл никогда не разговаривал об этом ни с кем. Даже с Александром, особенно с ним, памятуя, что тот не спустит господину ни малейшей оплошности. Впрочем, он всегда был так учтив… и холоден.


Сейчас он был учтив. Они прошли мимо Самоволки, под шуточной зеркальной аркой, где левая тень идущего вследствие одной научной диковины запаздывала, а правая показывала, торопясь, движение, которое идущий ещё не сделал.

Тут часто заключались пари и устраивались всякие шутки. Ас такими делами не интересовался, а Билл не брезговал – всякий раз веселился, жаден был до смеха. Хотя вроде ничего смешного в этом не наблюдалось. Посмотрел.

– Кто бы мог подумать…

– Да… выходя на лестницу, ты…

– Что я почешусь. – Покаянно.

Спускаясь по лестнице, Билл выглядел изумлённым, как сама лестница каждый раз бывала изумлена и возмущена его шагами.

– Ты очень часто это делаешь, – заверил Ас.

Билл посмотрел…

– Ужас какой. А при…

– И при девушках Нибиру.

Удручённо:

– И ты говоришь это мне только сейчас. Зачем ты вообще мне это сказал?

– Логика, сир. Она отсутствует в ваших словах.

– Это можно предотвратить? – Размышлял Билл.

– Да. Горчицей намазаться. Целиком.

Аквариум вселенной в лысоватой стене личной обсерватории царского сына отвлекал. Где-то там, в окне вставала неизвестная никому звезда, только что разорванная надвое. Она умирала, но так красиво, что жалеть её не приходилось. Как говорится, дай нам всем Абу-Решит… Сломанный глаз мира – галактика за большой воронкой – отсюда казалась всего лишь следом пятки среди звёздного месива.

Заветный уголок с рыжим изваянием находился под самым потолком, на четвёртом, ничего не символизирующем, этаже. На втором суетливый телескоп показывал нынешнее созвездие, что-то вроде грабелек. На самом деле, то был знак Двойников, под начало которого вступила приближающаяся Первая Звезда.

Анфилада кружочками увела бы их в глубину учёного дома, они туда не пошли, а свернули под лестницу, пошныряв в закутках обсерватории, и через мрачноватое помещение вроде запечатанной в подполе камеры для мозголазов – запрещённая ныне профессия, – выбрались в парадный зальчик с весёлой мозаикой государственной тематики.

Винтовая лестница ракушкой устроилась между хозяйственными помещениями.

– И что у них, так плохо? – Спросил Билл, имея в виду гостей.

Ас пожал плечом.

– Шутки по поводу рождения от трёх родителей и кокаиновых присыпок для новорождённых.

Билл засопел…

– Ещё хуже, чем я думал.

Ас старался. Сказал, припомнив:

– Лето будет самым жарким за всю историю со времён… в общем, даже Абу-Решит такого не видал, когда в фартуке каменщика, сдавленно ругаясь на поставщиков, затирал цемент для кирпичей.

– Так всегда говорят. Так ещё Абу-Решиту говорили…

– Ну, да. В общем…

Винт лестницы спустил две пары сильных, заставляющих отчаянно трепетать железные прутья, ног в кроссовках и начищенных остроносых ботинках, в башенку-фонарь. В широком, желающем стать комнатой коридоре, уютный свет из округлого, по крыше, оконца оповестил, что интимные тайны похерены (редакторский термин), и стук низенькой двери поставил точку в сегодняшнем бдении Билла.

А чего он бдит-то? Его дело, конечно.

Почему бы не смотреть в простое окно? Разметка холмов за крестами облезших рам всегда волновала тайные чувства Аса. Предместье столицы, шикарное место для бездельников и преступников, хранило наилучший воздух. Украденное золото Эриду сюда везли в первую и ещё во вторую и так далее очередь. Небо не лиловело. Нет! Оно было светло-синее, как и положено в одиннадцатом часу вечера. Подходящее место и время.

Это Билл пробормотал.

Ас покосился.

– Для чего? – Грубо буркнул наперсник.

Билл поднял, оборачиваясь, кроткие страшные глаза – так древний хищник смотрит в глаза антилопе на росписи в часовне возле деревушки.

– Для позднего завтрака в честь посла.

– Окстись, какой завтрак. Спокойной ночи… граждане.

Обломанный гребешок скалы всегда нравился Асу, и он задержался. Мельком глянул. Тут, на месте – растрёпанная холка горы, лапы предгорий и когти, подтёки лавы.

– Граждане все дома. – Возразил его высочество. – Сидят, на гитаре гимн играют.

Ас встал на секунду, длинный и, сведя острый локоть с железными перилами, сказал:

– Ну, не все же они сидят.

Эту нехитрую шутку Билл встретил ухмылкой.

Так сказал один новый деятель из купцов. Выступил он на каком-то съезде сограждан по каким-то вопросам и говорил так зажигательно, что даже те, кто ничего в предмете не понимали, слушали и чувствовали, что сказанное умно, очень умно. Билл, как истинный нибириец – ведь он был на две трети нибириец – тоже с величайшим интересом, выставив подбородок на два кулака, слушал в маленьком стареньком Мегамире, куда едва помещалось сильное лицо говорящего. Затем он сказал мрачно маячившему за спиной Александру:

– Серьёзно сей говорит. Не знаю точно всего, но вот этим… – Последовал тычок одного из кулаков, – осязаю, что всё до тонкости верно.

Александр – не забыв осведомиться, чем точно всё же осязает Билл, тем не менее, уклонившись от второго кулака, заметил:

– Говорит он одно слово правды за другим, и нибириец дельный…

– Так что?

– Так вот я думаю…

Тут Билл прервал друга, ибо дельному собрались отвечать. Билл – и Ас над его светлым всклокоченным затылком – с неожиданным интересом и, даже притаив двойное мужское дыхание, стали ждать. Явился в прудике Мегамира какой-то, говорил какое-то время. Ас отодвинулся и сухо сказал:

– Ну, мне всё ясно.

Билл обернулся.

– Думаешь, его пригласят в правительство? На чай?

– Да… пожалуй.

– В смысле, через два-три месяца его можно будет послушать всякому, у кого дома есть блюдечко?

– Я отказываюсь вас понимать, сир. – Ответил тогда Ас.

– И никто не вспомнит, пока звёзды не выстроятся в том же порядке.

Они миновали башенку, и в полутёмном зале их окружила цивилизованная обстановка преддверия маленького бала. Пробежали пару раз в разных направлениях официанты, и донеслись голоса из соседнего помещения. Легла дважды полоска яркого света из створчатых дверей, приоткрытых плечом и бедром нибирийца в смокинге и с подносом.

Это и был первый этаж небольшой усадьбы семьи Баст в предместье столицы – скромный хуторок, как называет его отец Билла, для небольших не вполне официальных приёмов, вроде проводов посла после удачных переговоров. А какие ещё переговоры могут быть с послами небольшого субконтинента, где позавчера уже точно были прекращены лёгкие бомбардировки, а вчера объявлено о формировании нового правительства облегчённого формата? Конечно, удачные.

Билл посторонился, не желая мешать официанту, и даже сделал движение, чтобы придержать поднос. Уважал физический труд.

Два портрета по обе стороны комнаты в полутьме осветились, когда открылась и закрылась дверь. Справа отцовский, слева портрет леди Сунн. Ничего удивительного – приём-то неофициальный. Здесь царствовала правда, и дама удивительной красоты на портрете должна была засвидетельствовать гостям, что династия не прекратила своё существование.

Билл ответил на усмешку матери, которая смотрела с портрета.

«– Билл, я никогда не доверяла белым. Поэтому отстань от меня. Поступай, как тебе подскажет твоё чёрное сердце».

Он сказал:

– Удивительно, как стираются детские воспоминания… мама уверяет, что я сорвал цветок с главной государственной клумбы, но мне приходится уповать на её, всем известную, правдивость.

– Она тебе позволила?

– Ещё чего. Она просто сказала, что это – преступление и отвернулась.

– Это та клумба под цвет государственного флага в сердце нашей Родины?

– Угу.

– И ты не помнишь? Не помнишь, как совершил преступление?

– Ну, я тебе гений, что ли, помнить. Я себя помню с более основательного возраста.

– Сегодняшнее утро помнишь?

– Не очень. Я был после вчерашнего. И потом, кто помнит в точности, как совершил преступление?

– В самом деле.

– Взять папу, к примеру.

– Не стоит, так как его величество можно взять только за скипетр, а это и тебе не простят.

– Мама, пожалуй, слишком придирчиво ко мне относилась. Я у них единственный…

Если бы у тебя был брат…

– Брат? Прости, сир Александр, но вот уж от чего упаси меня. А то бы я боялся, что у меня вторая голова вырастет, как у той кукурузы, которую вывели, чтобы предотвратить голод на планете.

Ас задумался.

– Ну, да… если бы он был такой, как ты…

– Это оскорбление?

– Нет, ну, что ты. Ты ведь такой…

– Да, да, да?

Ас был не из тех, кто уходит от ответа. Он просто не ответил, но зато не без вызова ответил на взгляд Билла.

– Нибиру не такая уж большая планета. – Наконец, сказал он.

– Так и знал, что это оскорбление. Хочешь сказать, что два отпрыска с тираническим набором хромосом сделали бы что-то дюже нехорошее?

Ас посмотрел на покрутившиеся пальцы Билла.

– Это вот пустяки. – Наконец, ответил он. – Гораздо хуже, если бы они сделали что-нибудь…

– Хорошее, да?

– То, что они считали бы хорошим.

Билл вздохнул.

– Жаль, что Эриду больше не наша колония. Тогда бы на всех места хватило. Можно было бы придумать что-нибудь этакое, миленькое, чтобы ветер засвистел у всех в ушах, и Предки спустились бы с небес.

– Никакие предки ни с каких небес никогда не спускались.

– Понимаю. Но всё же…

Билл задумался.

– Это правда, как ты думаешь, что колонисты использовали каких-то древних существ для создания человека? У них были лаборатории вроде средневековых замков… что с ними стало? Я читал, взрывы не затронули часть территории. И если там…

Ас быстро оборвал:

– Предпочитаю не гадать, что могли натворить нибирийцы, утратившие страх Божий.

– Ну, Господь тут ни причём. Думаешь, Вечные не последовали за ними со своими фонариками, чтобы светить в глаза, и вёдрами, чтобы в них окунать утративших страх?

Ас ухмыльнулся.

– Тебе бы не помешало умыться после вчерашнего.

Билл посмотрел на него внимательно, и резко обернувшись, выхватил сыгравший что-то металлическое поднос у совершенно запарившегося официанта.

– Тысяча извинений. Моя смена, дружище.

И, подняв поднос повыше, поманил взглядом Аса. Долговязый шагнул и толкнул перед ним створки двери. Билл на секунду прижмурился от света разных блестящих видов, заполнявших зал сверху донизу и, перенеся тяжёлый поднос на левую ладонь, правой потёр глаза.

Толкнул и придержал игривую створку коленом, и вместе с бастардом вошёл в зал.


Когда свет объял их, а забавные обрывки разговоров оглоушили, Билл остался никем не замечен, несмотря на свой рост и стать. Взглядом он что-то сказал Асу.

Тот, даже не кивнув, с ловкостью, говорящей о немалом опыте, быстро обошёл толпу по волнующемуся периметру.

Проталкиваясь к послу, угаданному приятелями по тому, что вокруг него собрались и цвели самые красивые женщины, Билл был кем-то приостановлен и с покорностью согнул ноги в коленях, чтобы кто-то мог взять с его подноса дежурный бокал.

Беседа, которая нуждалась в подпитке, на мгновение замерла, и чьи-то внимательные глаза успели разглядеть чрезмерно высокого и широкоплечего официанта.

Тотчас кто-то поспешил к нему, сделав тщетный знак пившему царский кубок. Этот злосчастный надменно вскинул голову, и руки его ослабели.

– Ваше высочество… Билл?

Ас издалека рассматривал, как за спиной Билла топчется растерянный официант. Какой-то смазливый мальчишка в мятых реперских штанах неуклюже отстранился, с неприязнью, как показалось наперснику, поглядев на Билла.

– Билл, – громко сказал Ас, – ты объясни, что это твоя затея, а то они официанта съедят.

Тут уже весь зал принялся шептаться на разные лады, варьируя громкость в зависимости от степени чинопочитания.

– В самом деле, дурацкая затея… – Согласился Билл и покаялся официанту:

– Сударь, вы уж простите дураков…

Высокая стройная женщина, сориентировавшаяся раньше всех, что-то нашептала послу и теперь шла к Биллу.

– Принц хотел показать, что все нибирийцы равны. – В разные стороны несколько раз повторила она.

Посол издалека развёл руками и поклонился. Билл поклонился ему. Ас, пока не рассекреченный, рассматривал тех, кто имел такие замечательные права.

– Политическая карта Нибиру такого не выдержит. – На полутонах сказала красавица, оказавшаяся статс-дамой.

– Что так? – Нежно буркнул Билл, неохотно расставаясь с подносом, который забрали чьи-то внимательные руки и вернули официанту. – Сделайте его метрдотелем, пожалуйста.

– Республики ведут переговоры о суверенитете и границах, а вы, ваше высочество, потакаете… да вы разложенец, нехороший вы.

Статс-дама погрозила Биллу и шёпотом сказала:

– Пошутите скорей насчёт карты и вперёд – его высокопревосходительство смущён. Переговоры оставили его в смятении… ваше доброе слово будет много значить.

Билл обиженно молвил вполголоса:

– Не буду я вам по заказу шутить… Возьмите да сами и шутите. А границы можете губной помадой обвести.

На пути Билла очень серьёзные нибирийцы говорили:

– Банки… крах… золото…

Они еле взглянули на его высочество, и поклоны их были несерьёзны. Едва отдав Биллу государственный долг, они снова заговорили:

– Крах… Банки… Золото.

Статс-дама была опытной девушкой. Благодаря её вмешательству, несуразица, вызванная выходкой принца, стала быстро изглаживаться, и вскоре изгладилась вовсе.

Одна из дам, возбуждённая присутствием огромного рыжего разложенца, спросила у посла:

– Правда, что для вас сшили флаг Нибиру в один световой километр? Для демонстрации в космическом пространстве над территорией материка? Причём, протащат его над атмосферой шесть дюжин без одного космонавтов на этих новых шатунах?

Ас сказал тихо, но не очень:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное