Циани. Полное издание

В нижнем зале таверны герцог не последовал за Арсином, а подошёл к стойке.

— Где же Заврус?

— Он придёт… Хорошо ещё, если через час. Свободная скончалась, говорят, там кузнец замешан… Вот Заврус и побежал свежие слухи собирать, — хохотнул полный мужчина за стойкой и продолжил заполнять учётные журналы.

Герцог недовольно цокнул языком и повернулся к Арсину.

— Что ж, Брат, у нас с вами есть немного времени. Хотите, расскажу о девушке в моём номере? Я чувствую, вы умеете хранить секреты.

Глава 5. Оскорблённые и оскорбительные

Аня не поняла, когда успела заснуть. Только что она лежала, свернувшись клубком в мехах, уныло разглядывала потолок. И вот — глухой лязг, резкая звенящая трель ключей, и чьё-то ленивое:

— Принесите кресло... поудобнее.

Девушка приподнялась на локтях, морща глаза от серого света. У двери стоял высокий загорелый мужчина. Он облокотился на стену с таким выражением лица, будто сам этот мир держится только благодаря его скуке. Чёрные волосы собраны в небрежный низкий хвост. Лицо обгорело на солнце, кожа местами шелушилась. Руки — обветренные, сильные. Чёрные насмешливые глаза внимательно смотрели на неё.

— Вы очень красивый, — улыбнулась девушка, сонно моргнув. Вспомнилась Фиона, что рассказывала о неком местном герое. Гость сощурился, наклонил голову набок.

— Я знаю.

Арсин, открывающий решётку, покраснел и закашлялся. Он почему-то избегал прямого взгляда Ани, смотрел куда-то в пол, даже когда движением руки пригласил её за стол.

В дверях раздался скрежет: Патрик, красный как варёный рак, тащил огромное нелепое кресло — махину с резными подлокотниками, нежно-розовой обивкой и валиком для поясницы, будто предназначенную для какого-то короля-инвалида.

— Его Светлость, Кайл Блэквуд, будет вести ваш опрос, — вежливо представил незнакомца Арсин. «Его Сиятельство» смотрел, как бедный Брат-Хранитель пытается протиснуться через дверной проём, как кресло застревает, и лишь ухмылялся:

— Чуть левее, брат. Нет, правее. Ещё. Ещё… вот, идеально.

— Благодарю… Ваша… э… Светлость… — пыхтел Патрик.

— Значит, не Эдвард Стоунфилд? — чуть разочарованно скривилась Аня, наблюдая, как меж бровей мужчины появляется недовольная складка. Она провела ладонями по лицу, сгоняя остатки сна.

— Выйдите, — холодно приказал герцог, как только развалился в кресле. Тон заставил Аню приосаниться.

Арсин вздрогнул, словно его ударили, но молча поклонился. Патрик засуетился в волнении:

— Дверь должна остаться открытой! По правилам допроса! Но я… мы… будем в соседних комнатах.

— Отлично, — согласно махнул рукой Блэквуд. Аня благодарно улыбнулась Патрику. Переживает за неё.

Когда служители вышли и они остались вдвоём, в помещении повисла короткая, почти интимная тишина. Герцог рассматривал Аню с ленивым интересом. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, неспешно спустился к шее — и ниже к вырезу шерстяного платья. Аня коротко выдохнула. Этот звук заставил мужчину вновь поднять глаза.

— Вы используете магию, — сказал он без предисловий. — От вас несёт сильнейшей вспышкой.

Девушка устало фыркнула:

— О да, пытаюсь. Только выходит криво.

Аня достала клочок бумаги, что оставила ей Фиона.

— Что тут написано?

Герцог едва взглянул на клочок и засмеялся.

— Вам советуют бежать. Но это самоубийство, вы читать даже не умеете. Как вы преодолеете Колыбель Света?

— Колыбель Света? — Аня сглотнула.

— И кто вам дал такого испорченного Переговорщика...

— Да вот, одна особа обменяла на мой чокер…

Мужчина опёрся локтем о стол и подался к ней, с хищным любопытством всматриваясь в лицо. Аня отодвинулась, потом и вовсе поднялась со скрипучего стула и заходила по комнате.

— Меня зовут Аня… Анна Синичкина. Синичкина — это род. Я из Гильдии журналистов. Я ужасно стара, мне целых 27 лет. И детей у меня нет. У меня первая группа крови. И я просто появилась в том храме… Я не отсюда!

— Что за гильдия журналистов? Что они делают в вашей стране? — инициатива девушки, казалось, герцога забавляла. Он ничего не записывал, лишь улыбался.

— О! Я вам покажу! — Аня с энтузиазмом достала телефон, включила его и открыла одно из последних видео. — Сохраняю иногда самые забавные…

Аня положила телефон на стол перед герцогом. Тот удивлённо вскинул брови и уставился на экран. Там сама Аня стояла с микрофоном в руке, а за её спиной из колодца бил гигантский столб коричневой жижи. Из динамика раздался голос: «За моей спиной вы видите новый фонтан прямо в центре нашего города. Но жители ему не рады: вонь и…»

— Это что, фонтан из говна? — скривился Его Светлость. Он потянулся к телефону, но девушка его опередила: схватила гаджет и быстро спрятала в карман.

— Впечатляет, правда?

— Завораживающий… артефакт.

Герцог цокнул языком. Хочет её телефон. Повисло молчание. Такое, что Аня слышала, как где-то в коридоре капает вода. Блэквуд сидел почти неподвижно, лишь кончиком пальца водил по подлокотнику. Его сосредоточенные размышления выглядели нелепо в обрамлении розового кресла. Аня тихо поднялась, вышла в коридор… посмотрела направо, налево… прошлась немного, зашла в какой-то кабинет со столами и полками… и вернулась в комнату.

— Что, не нашли выход? — лениво уточнил Блэквуд, даже не поднимая глаз.

— Но вы же советовали мне не бежать. А что тогда делать? Мне не нравится ваш мир. Ваши названия дурацкие.

Кайл наконец поднял взгляд.

— С названиями всё нормально. Это ваш Переговорщик чудит. Вы говорите так же смешно, как и слышите.

Затем уже серьёзнее продолжил:

— Я советую вам не ввязываться ни во что...— он пожал плечами, — Я бы вас купил прямо сейчас. Но не у кого. Дурак-наместник уехал и будет в пути по меньшей мере две недели, а то и месяц.

Аня нахмурилась и почувствовала, что бледнеет.

— Я не корова на продажу.

— Вы стоите дороже, — согласился мужчина. Он постучал по столу напротив себя и жестом велел девушке вернуться. — Но у меня нет времени ждать… Откуда вы? Не из страны варваров-летяг… И точно не людоед.

— К счастью, я не людоед, — фыркнула Аня, но послушалась и села на стул. Нужно было выяснить, что значит «купить». — Я из Саратова.

Ответом был непонимающий взгляд.

— А мне вы можете сказать, где я нахожусь?

Блэквуд вздохнул и на миг отвёл взгляд, словно собирался сказать что-то неприятное.

— Вы в стране, где иногда лучше родиться коровой, чем женщиной.

Прежде чем девушка успела что-либо ответить, Кайл резко потянулся — и выдернул у неё волос.

— ЭЙ! — Аня подпрыгнула. Кайл невозмутимо завернул волос в тонкий тёмный платок и спрятал в карман плаща.

— По волосу можно узнать многое.

Аня сузила глаза. Потом медленно протянула руку… и столь же резко выдернула волос у него.

— Теперь мы квиты, — заявила она и торжественно затолкала трофей в карман шерстяного платья. Кайл моргнул. Ещё раз… И улыбнулся.

— Он всё равно седой, — отметил герцог. — Вы оказали мне услугу.

Аня скрестила руки на груди, но тут же взволнованно вздохнула, когда Кайл поднялся. Он снова стал очень серьёзным:

— Вам нужно в столицу. Я попробую повлиять, но местные власти… очень неблагонадёжны.

Герцог шагнул мимо Ани к выходу. Она резко схватила его за рукав плаща — почти грубо. Кайл будто не почувствовал рывка: сделал ещё полшага и потянул Аню за собой. Ей пришлось вскочить со стула.

— Подождите, Кайл! Как мне вернуться домой?

Герцог остановился и вполоборота повернулся к ней. Насмешливо вскинул брови.

— Кайл? — негромко повторил он.

Аня не поняла, чем его позабавила. А Герцог уже накрыл её ладонь своей. Девушка вздрогнула и дёрнулась назад, но он не отпустил — лишь перехватил её за пальцы. Как ни в чём не бывало спросил:

— А что последнее вы помните?

— Вспышку света, невесомость… или что-то вроде того, — затараторила Аня. Она всё ещё пыталась вырвать руку, а Его Сиятельство будто не замечал сопротивления и с ленивым любопытством рассматривал её пальцы.

— Похоже на телепорт. Если он стационарный, то вернёт вас и обратно.

Аня замерла, обдумывая слова герцога. Пальцы в его руке невольно расслабились.

— А как выглядит телепорт?

Кайл сузил глаза и внимательно всмотрелся в лицо девушки.

— Должна быть плита с рунами и скрытый механизм…

Вдруг он задрал ей рукав и осмотрел предплечье. На наркотики её, что ли, проверяет? Аня отступила, но Блэквуд шагнул следом, перехватил другую руку и повторил осмотр.

— Вы не сможете его активировать. Если, конечно, не притворяетесь невеждой.

Девушка непонимающе моргнула. Освободившись из его рук, шагнула назад — и упёрлась в стену. Только теперь сердце забилось часто и неровно.

— Желаю вам удачи, госпожа Сини…

Он запнулся.

— …Чика?

— Си-ни-чки-на, — протянула девушка по слогам еле слышно.

— В любом случае я не могу задержаться.

Бросив ещё один внимательный взгляд, герцог вышел в коридор. Аня прислушалась к звуку удаляющихся шагов, выровняла дыхание, затем вернулась в свою клетку и легла на лавочку. Её потряхивало. Она лихорадочно пыталась осмыслить крохи полученной информации, но в голове остались только каша и тревога. Аня не спросила про магию, про «купить», да ничего не спросила. Тут девушка услышала голос Арсина.

— Мы не хотели вас оскорбить, Ваша Светлость, она просто не обучена.

Аня задумалась, чем это она оскорбила герцога? И тут до неё дошло — назвала по имени. Блэквуд проигнорировал извинения:

— У этой женщины сильнейший магический дар. Вам повезло, что она безграмотна. Дождитесь наместника и передайте ему мой наказ: её необходимо отправить в Королевскую Канцелярию, не в Церковную. Только там могут принять верные дальнейшие решения. Утром я пришлю обращение к Брату-Наместнику.

— Ваша Светлость, вы так помогли нам, спасибо вам!

Но на следующее утро никакого письма не пришло. Кайл Блэквуд уехал из Городка Небесного Сияния на рассвете — тихо, поспешно, оставив Брату-Наместнику полную свободу действий.

Анна узнала об этом от Арсина за завтраком. Брат-Хранитель предполагал, что герцог ещё мог написать — позже, когда появится время. Девушка пожала плечами. Она сидела за тем самым столом, за которым Его Светлость перебирал её пальцы, а она оскорбила его, назвав по имени.

— Вам следовало подобающе обращаться к наследнику трона. Повезло, что вы не получили наказания, — смущённо буркнул темноволосый Брат-Хранитель и забрал тарелку с остатками рисовой каши. — Герцог Блэквуд не отличается милосердием.

Анна возмущённо раскрыла рот и хотела сказать нечто неподобающее, но комнату вдруг встряхнуло. Стакан с кофе дёрнулся в её руках, напиток выплеснулся на стол и пол. Анна едва успела отдёрнуть колени. Второй толчок ударил слабее, но его девушка встретила уже в дверном проёме.

— Здание не развалится — землетрясения здесь бывают часто. — Арсин устало опустился на стул, чтобы переждать толчки. Анна недоверчиво посмотрела на него.

— Лучше перебдеть…

Как только трясти перестало, Брат собрал приборы и потянулся к нетронутому пирожку с мясом. Анна ловко перехватила его.

— А можно я позже съем?

Арсин кивнул и вышел из комнаты. Дверь он оставил открытой, но Анна нарочно даже не взглянула в коридор. Сначала нужно было ослабить бдительность сурового Брата-Хранителя, а потом поискать в храме телепорт.

План был прост: по фотографиям в телефоне вернуться к алтарю в том соборе. Если не он, то что ещё могло оказаться телепортом? А там уж она постарается как-нибудь его активировать. Блэквуд — пустослов! Мог бы хотя бы намекнуть, как это делается!

Мысли прервал громкий, противный скрежет из коридора. Оказалось, Патрик толкал к её комнате высокую одноместную кровать.

— Я подумал, вам с ней будет удобнее… — задыхаясь от усилий, объяснил Брат-Хранитель и очень удивился, когда Аня подложила под передние ножки одно из шерстяных одеял.

— Так пойдёт быстрее. — Аня встала рядом с Патриком и толкнула кровать вперёд.

Как только они установили её в углу, в дверях показался Арсин с подушками, покрывалом и стеклянной сферой.

— Это лампа. Просто дотроньтесь до неё и мысленно прикажите включиться или выключиться.

К своему стыду, лампой Аня увлеклась на добрых полчаса. Она сидела на новенькой кровати, с удовольствием вытянув ноги, включала и выключала свет и пыталась разглядеть, что скрывается внутри чуть матовой сферы. Кажется, там горел кристалл — мягко, с лёгкой желтизной.

— Это поможет вам понять нашу культуру, Сестра.

Голос Патрика заставил вздрогнуть. В руках Брат держал толстенный том в кожаном переплёте. Каракули на обложке Аня разобрать не смогла, зато печатный текст на первой странице неожиданно поддался. По слогам она прочитала: «О женском падении». Девушка с усилием захлопнула книгу.

— Классика… — буркнула она.

Лампа мгновенно потеряла своё очарование, но всё ещё могла пригодиться для ночного побега. Аня решила не медлить: вчера её уже хотели купить — кто знает, что будет завтра.

Весь день Аню никто не тревожил. Дверь оставили открытой — на случай, если пленнице потребуется в туалет. Всё-таки слова Блэквуда произвели определённое впечатление. Видимо, туалетное ведро и лавка оказались недостойны обладательницы могущественного дара.

До обеда Аня не выходила из комнаты. Она упражнялась в магии на книге — пыталась переворачивать страницы силой мысли. Но как ни напрягалась, как ни вздувались вены на лбу, ни один лист не шевельнулся. Казалось, «могущественная магия» закончилась.

За обедом девушке удалось припрятать ещё несколько лепёшек, на этот раз с брынзой. Арсин и Патрик многозначительно переглянулись.

— И в наших краях страдали от голода… — встревоженно прошептал Патрик. Брат-Хранитель предложил обсудить книгу, которую принёс утром.

Пришлось прочитать первые несколько страниц — то самое сказание о женских грехах. Как поняла Аня, легенда служила фундаментом местной религии. Три века назад могущественные женщины-маги так возгордились своей силой, что прогневали самого Бога — Единого. В наказание тот наслал на них болезнь. Мужчины взмолились за матерей, сестёр, дочерей и жён, и Единый позволил найти лекарство, которое с тех пор каждая женщина Империи вынуждена принимать ежедневно.

— А из-за чего именно разозлился Единый? — спросила Аня, когда Патрик пришёл убираться. Стоя на корточках, он старательно оттирал пол в допросной.

— Они решили, что сами подобны богам… — затараторил пунцовый от усилий Патрик. — Строили храмы во имя каких-то странных явлений, а не богов. Перестали заводить семьи и…

Парень с тяжёлым вздохом скрутил грязную тряпку над ведром.

— И людям приходилось жить даже до ста пятидесяти лет, ведь детей рождалось всё меньше.

— А теперь вы преспокойненько умираете в пятьдесят? Потому что «пора»?

— Бывает и в сорок…

— Звучит так, Патрик, будто раньше здесь существовали цивилизация и наука, а сейчас…

Брат-Хранитель поднял голову, явно приготовившись оскорбиться, и Аня решила не заканчивать мысль.

— Мы же в магическом мире… Империи… — вздохнула она. — Почему ты не произнесёшь заклинание и не заставишь тряпку делать всё самой?

— Очень немногие владеют настоящим даром, — серьёзно ответил Патрик. — На всё мудрость Единого.

До самого ужина Брат-Хранитель больше не появлялся и обсуждать Священное Писание не пытался. Хлеба Ане тоже больше не полагалось, зато вечером Патрик принёс кусок запечённого мяса. Арсин и вовсе не пришёл.

— Герцог Блэквуд уехал, а его наложница пропала, — смущённо начал рыжий Брат-Хранитель, отрезая для Ани кусочек мяса. Она сразу узнала интонацию человека, которому не терпится поделиться сплетней, и с подчёркнутым любопытством подалась вперёд:

— Да вы что!

Сработало. Патрик вспыхнул от удовольствия, наклонился поближе и зашептал:

— Кажется, он её… — Брат-Хранитель выразительно взглянул на потолок. — Брат Арсин сам слышал, как она молила герцога о пощаде.

Аня помрачнела. Ну и сплетни у них тут — под стать общему настроению. Хорошо, что вчера ей не пришло в голову просить этого Блэквуда о помощи.

— А что ждёт меня, Брат?

Теперь Патрик побледнел. Его лицо почти слилось с серой каменной кладкой стены. Он растерянно пожал плечами и больше не произнёс ни слова.

Аня тоже замолчала. Патрик охотно болтал о чужой смерти, но её вопрос словно лишил его голоса. Значит, либо он знал ответ и боялся произнести его вслух, либо судьбой очередной пленницы здесь никто особенно не интересовался. Оба варианта Ане не нравились.

Медлить нельзя. С каждым днём выбраться будет сложнее. Вот только мысль о ночных горах пугала не меньше, чем молчание Патрика.

Съев всё до последнего кусочка, Аня объявила, что ложится спать. Ей требовалось дождаться глубокой ночи и хоть немного восстановить силы. Она уснула, едва голова коснулась подушки.

— Проспала? — прошептала она, открыв глаза в кромешной темноте. Аня тихо села на кровати и прислушалась. Где-то в коридоре мерно падали капли воды. Больше ни звука.

Она собрала остатки провианта и распихала их по карманам. Ненадолго задумалась над обувью: угги из толстенной овчины или собственные зимние сапоги на тракторной подошве? Выбрала сапоги — выше, устойчивее и не промокнут от первой же лужи. Угги привязала к поясу дублёнки. Аня не слишком-то верила, что быстро найдёт храм. Фотографий у неё немного, а опыта горных походов и того меньше. Теплая сменка может спасти жизнь.

Сначала девушка выглянула в коридор. Никого. Дублёнка с провиантом пока осталась лежать на кровати. Девушка прокралась в туалет, умылась и намазала лицо и руки остатками крема — хотя бы ненадолго защитит кожу от горного ветра.

Вернувшись в камеру, Аня натянула дублёнку и прижала к груди сферу-светильник. На первый этаж она спускалась медленно. У самой лестницы за дверью справа скрипнула половица. Аня замерла.

Тишина.

Девушка выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Шагнула к лестнице, потом ещё раз. Каменные ступени замелькали под ногами. Аня заставляла себя идти медленнее, но с каждым шагом всё сильнее ускорялась.

Холодный засов обжёг пальцы. Замка нет — повезло. Железо оглушительно скрипнуло, однако теперь это уже не имело значения. Аня распахнула дверь и шагнула на лёд. Как назло, за ночь похолодало. Вчерашняя жижа застыла, превратив дорогу в скользкую бугристую корку.

Словно пингвин, Аня засеменила к окраине городка. Идти быстрее по обледеневшей дороге не получалось: ноги разъезжались, а привязанные к поясу угги хлопали по дублёнке при каждом шаге.

Мощёные улицы поражали безлюдьем. Ни одного прохожего, ни огонька в окнах. В дрожащем красном свете кристаллов Аня урывками выхватывала детали местной архитектуры. Почти все дома сложены из камня, фундаменты высокие, окна маленькие. Похоже, зима в этом краю долгая. Повсюду встречался один и тот же серебряный знак — змей, который кусает себя за хвост. Красные блики пульсировали на тонком металле, и казалось, будто чешуя существа шевелится. Длинные, вытянутые клубы дыма из жестяных труб вились вверх, примыкая к низким плотным тучам. Они почти полностью закрывали небо. Аня не видела ни звёзд, ни Луны.

— А есть ли тут вообще Луна?

Зато над горизонтом едва проступала блёклая алая полоса. Рассвет? Или местное небо никогда не темнело до конца?

Первые несколько километров Аня хорошо помнила. Узнавала чёрные остовы деревьев, редкие столбы с кристаллами и скалы, которые громоздились по обе стороны пути. Здесь снег расчистили, поэтому идти удавалось довольно быстро.

На развилке знакомая дорога закончилась. Чтобы добраться до храма, следовало свернуть в чистое поле. Аня шагнула с утоптанной тропы — и сразу провалилась в снег почти по пояс. С трудом выбралась, прошла ещё несколько метров и снова увязла, теперь уже по бёдра. Под ровной белой поверхностью прятались ямы, камни и переплетённые корни. Пришлось подойти к одному из мёртвых деревьев, отломить крепкую ветку и проверять ею снег перед каждым шагом. Дело пошло быстрее.

Уже через час Аня начала выбиваться из сил. Ноги потяжелели, дыхание сбилось, а каждый новый сугроб казался глубже предыдущего.

Вспомнился Смоленск. После соревнований они с Машей тащили через снег тяжёлые фехтовальные баулы. Анин промок насквозь. Ледяной страх сдавил горло: вдруг пострадала электрокуртка? Она стоила безумных денег, и Аня не смогла бы снова попросить бабушку купить такую. Не посмела бы.

В ботинках хлюпала ледяная вода. Стелька съехала к носку, собралась жёсткой складкой и до крови натирала ступню. Нужно было остановиться, разуться, хотя бы поправить её. Но Аня почему-то ничего не сделала. Просто брела до гостиницы, волочила баул и притворялась, что всё нормально. Ей тогда было тринадцать или четырнадцать — может быть, поэтому.

Маша, наверное, уже переживала. Вчера они должны были встретиться в городе…

— Я скоро буду. Немного опаздываю, — упрямо переставляя ноги, хмыкнула Аня.

Через три часа небо начало светлеть. Плотная грязная дымка никуда не исчезла, но сначала налилась багрянцем, затем вспыхнула ярко-оранжевым. Свет скользил по граням тёмных скал, и даже хмурое ущелье на несколько минут обрело суровое очарование.

Аня забралась на невысокий холм в надежде сократить путь. Подъём отнял последние силы. Она уже дважды упала. При каждом падении руки глубоко уходили в снег, и теперь пальцы почти не слушались. Аня засунула озябшие руки в привязанные к поясу угги. Хорошо, что взяла. Немного отогрев пальцы, она с трудом затолкала в один из них сферу-светильник. Не угги, а поясная сумка.

Ещё через час Аня остановилась передохнуть и устроилась на чёрной скале, свободной от снега. В лучах рассвета та казалась почти тёплой. Девушка достала из кармана булку с брынзой и принялась жевать. Хлеб промёрз и сделался твёрдым, сыр крошился на дублёнку, но всё равно было очень вкусно.

Покончив с завтраком, Аня наконец признала очевидное.

Она заблудилась.

Скалы вокруг походили одна на другую. Те же чёрные выступы, те же узкие расселины, те же мёртвые деревья на белых склонах. Если бы не нетронутый снег, Аня решила бы, что уже который час ходит кругами.

И вдруг тишину прорезали мужские голоса. Аня рванула прочь, хотя даже не успела понять, с какой стороны они доносятся.

Поздно. На фоне чёрных скал светлая дублёнка выделялась издалека.

— Беглянка! — прогремел бас. Ещё двое мужчин подхватили крик с противным ликованием.

Аня заметила впереди расщелину. Узкая, но в глубине виднелся свет — значит, возможно, сквозная. Только бы добежать.

Она ускорилась. Прыжок, ещё один… На следующем шаге снежная корка провалилась, и Аня увязла по пояс. В отчаянии она бросилась вперёд, распластавшись животом на снегу, но выбраться не успела. Кто-то схватил её за дублёнку и рывком потянул назад. Ворот сдавил горло, ноги выскользнули из снежной ловушки.

— Посмотри, какая кожа! — сказал тёмный от загара мужчина. Редкая борода не скрывала его обветренного лица, из-под меховой шапки торчали седые космы.

Аня забилась, пытаясь вырваться. Мужчина швырнул её на снег и ударил ногой в живот. Воздух вышибло из лёгких. Аня свернулась пополам, ещё не чувствуя боли — только не веря, что всё это происходит с ней.

— Ну-ну. Будешь паинькой — казним быстро, — прохрипел другой. Свет бил ему в спину, и лица Аня не различала — только тёмный силуэт.

— Чего тянуть? Прямо здесь казним и дальше по следу.

— Ты как хочешь, а я сначала развлекусь.

Бородатый сплюнул себе под ноги.

— Поддерживаю. — приблизился третий, самый высокий и щуплый. Он так плотно закутался в меха, что напоминал кокон. — Волки никуда не денутся.

Пока охотники спорили, Аня перевела дыхание, вскочила и снова рванула к расщелине. На этот раз успела втиснуться в узкий проход. Привязанные к поясу угги зацепились за камни. Аня рывком сорвала их — внутри одного звякнул светильник.