Измена. Теперь ты работаешь на меня

— У меня сейчас мастерская там, где я закрываю дверь на ключ. Третий этаж, налево по коридору.

Я положила трубку и быстро убрала со стола саквояж. Салфетка с почерком Тимура Барга осталась там, где я ее спрятала. Этого было достаточно.

Орлов вошел через две минуты. Без пиджака, в темной водолазке, с кожаной папкой. Он остановился у порога, осмотрел комнату так, как будто считал предметы. Макет «Город в горах», мой старый подписанный планшет, распечатка письма с моей подписью под чужим именем. Он не спросил, что это. Он и так знал.

— Красиво тут. Раньше у тебя был кабинет на пятом.

— Теперь у меня мастерская на третьем.

Он кивнул. Подошел к столу и положил рядом с моими документами тонкую пластиковую папку. Я не стала ее трогать.

— Сорок процентов голосов фонда — мои. Я не могу голосовать за человека, у которого нет юридического основания требовать смены руководства. Лена Дятлова сказала мне вчера вечером, что основание появится, как только поступит заявка на активацию доли сотрудников.

— Я подала заявку сегодня в десять сорок семь. Лена ждет до конца дня.

— Тогда я жду до конца дня. Мне нужен входящий номер документа.

Я достала из блокнота лист с заявкой и протянула ему. Он прочитал, положил обратно.

— У меня вопрос. Не как у инвестора. Как у человека, который помнит тебя по институту. Ты уверена, что хочешь именно эту студию? Там сейчас такое трясется, что можно уйти в любую другую компанию и собрать команду заново.

— Я не уйду. Я из нее не уходила четыре года. Из нее меня выписывали заявкой, которую я не подписывала.

Он помолчал.

— Павел звонил мне вчера. Сказал, что ты неадекватна после развода. Что у тебя срыв.

— Я знаю. Он звонил мне тоже.

Орлов перевел взгляд на папку с актом, которую я не убирала со стола.

— Это его подпись?

— Его.

— А допсоглашение?

— Лежит под блокнотом.

Он не стал доставать. Только усмехнулся одним уголком рта.

— Ты его не подпишешь, пока он не подпишет акт публично.

— Я ничего не буду подписывать, пока я не пойму, что у меня на руках полный пакет доказательств по утечке. Включая логи доступа к сборке за последнюю неделю. Я затребовала их у Сергея Климова сегодня утром.

Орлов закрыл глаза на секунду.

— Катя, я дам тебе сорок процентов голосов. Но если ты за месяц не вытащишь релиз, я их заберу.

— Поэтому я здесь, а не в его кабинете на пятом.

Он застегнул свою папку и пошел к двери. У порога остановился.

— Я оставлю тебе одну вещь. Не сейчас. После собрания. Если захочешь поговорить.

— Я позвоню сама.

Он вышел. Я заперла дверь. На столе остались мои документы, его подпись и чужая салфетка в саквояже.

До двенадцати оставалось сорок минут.

Из блокнота с логами я вырвала страницу с IP-адресами, подчеркнула красным тот, что открывал мои папки за двое суток до презентации, и спрятала между страницами брачного договора. Если кто-то заглянет в сумку, он увидит салфетку с почерком Тимура Барга и пустой блокнот. Этого хватит, чтобы ничего не нашли.

Телефон снова завибрировал. Маша Стрелкова.

— Кать, я внизу. Павел с Алиной в переговорке. Он просит ключ от мастерской, я сказала, что у меня его нет.

— Правильно сказала. Поднимайся ко мне.

Я открыла дверь и выглянула в коридор. Маша влетела через тридцать секунд, в куртке и с двумя стаканами кофе в руках. Один протянула мне.

— Ты не пила с утра.

Я взяла стакан, обхватила его обеими ладонями. Картон был горячий, пальцы заломило.

— Что он говорит в переговорке?

— Что собирает совет на двенадцать. Я слышала через стеклянную стену. Он звонил Тимуру Баргу. Тот сказал, что будет к половине двенадцатого.

Я сделала глоток. Кофе был слишком сладкий, с корицей. Маша всегда заказывала с корицей, когда нервничала.

— А Алина?

— Сидит с ним. У нее в руках планшет. Я не видела, что на экране, но она его не выпускает.

Я поставила стакан на стол, рядом с актом.

— Послушай меня внимательно. Ты сейчас спустишься обратно. Пройдешь мимо переговорки, не задерживаясь. Если Алина выйдет — ты идешь в туалет. Если Павел выйдет — ты возвращаешься ко мне. Мне нужно знать, кто из них первый поднимется на третий этаж.

— Кать, я боюсь.

— Ты нервничаешь. Это разные вещи. Иди.

Она вышла. Я допила кофе и начала собирать то, что мне было нужно для общего обеда.

За стеной послышались шаги. Два голоса — мужской и женский. Они спорили вполголоса. Потом шаги стихли. Они ушли к лифту.

Я выждала минуту, открыла дверь и выглянула. Коридор был пуст. На полу у двери переговорки лежал смятый бумажный стаканчик из автомата — тот, из которого пил Павел.

Я подняла его. На стаканчике остался след от помады. Не мой — я не крашу губы на работу. Алина.

Я положила стаканчик в саквояж, рядом с салфеткой Тимура Барга. Две чужие улики в одной сумке.

Вернулась в мастерскую, закрыла дверь и села за стол. Телефон завибрировал — Лена Дятлова.

— Катя, заявка зарегистрирована. Входящий номер 04-12/С. Основание для созыва внеочередного собрания инвесторов у тебя на руках.

— Спасибо, Лена.

— И еще. Павел звонил мне пять минут назад. Просил перенести регистрацию заявки на завтра. Я отказала.