История виноторговли в России

Важность вина в этих непростых торговых отношениях можно проиллюстрировать таким примером. В 1415 году возник очередной конфликт новгородцев с Ганзой из-за неправильных мер сукна, поставлявшегося немецкими купцами. В ответ Новгород ввел санкции, запретившие продавать любые ливонские товары, однако особо было оговорено, что вина и других напитков эти «контрсанкции» не касались.

В 1430-е годы, как пишет в своей работе историк Вильям Похлебкин, вино становится предметом торгового спора между Новгородом и Москвой. Новгородцами, по его данным, было наложено ограничение на продажу французских и рейнских вин, поставлявшихся в Новгород из Европы. Причины этого решения Похлебкин не комментирует, но в 1431 году в Московском царстве начинается междоусобная война, а сам Новгород заключает торговое соглашение с Литвой, политически и экономически отдаляясь от московского соседа.

Настоящая «дипломатия винных бочек» разворачивается между Москвой и Новгородом в правление Ивана III Васильевича во время его «Похода миром» для разбора претензий новгородцев на боярские несправедливости.

В описании этого государственного визита 1475 года можно насчитать больше десятка бочек с вином, подаренных Ивану новгородцами. Вот несколько цитат из описания этого похода у Карамзина:

«За 90 верст от города ожидали Иоанна Владыка Феофил, Князь Василий Васильевич Шуйский-Гребенка, Посадник и Тысячский, Степенные, Архимандрит Юриева монастыря и другие первостепенные люди, коих дары состояли в бочках вина, белого и красного.

За ними явились старосты улиц Новогородских, после – бояре и все жители Городища, с вином, с яблоками, винными ягодами…

Все знатнейшие люди угощали его роскошными обедами: Архиепископ трижды; другие по одному разу, и дарили деньгами, драгоценными сосудами, шелковыми тканями, сукнами, ловчими птицами, бочками вина и прочим».

На обеде у архиепископа Феофила царю были подарены две бочки вина белого и красного. Проводы царя Феофил также снабдил бочкой вина и двумя бочками меда и многими другими дарами. В итоге в 1478 году вместе с очередными бочками вина и другими драгоценными предметами в Москву отправился и новгородский вечевой колокол, чем завершилось присоединение Новгорода к Московскому царству. В 1494 году Иван III закрыл новгородскую ганзейскую контору. Впрочем, винная торговля через Балтику на этом не прервалась, а пошла несколько иными путями, в том числе через Ревель, куда русские купцы начали ездить, чтобы сбывать свои товары, и где вокруг Никольской церкви начало развиваться купеческое подворье (Русский двор).

Митрополит Геронтий благословляет великого князя Ивана III Васильевича в поход на Новгород. Миниатюра из Лицевого летописного свода

Из описаний визитов в Московское царство послов времен Ивана III и его сына Василия III мы видим, что в эту эпоху продолжают поставляться греческие вина, сладкая Мальвазея. На царских пирах, особенно в правление Василия III, вино все чаще заменяет мед, который был в ходу в приеме дипломатов еще при его отце Иване. В 1476 году венецианец Амброджо Контарини сетует, что ему поднесли слишком большую чашу, содержимое которой он не смог осилить:

«Мне была поднесена большая серебряная чаша, полная медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне осушить ее всю и дарует мне эту чашу. Такой обычай соблюдается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказалось затруднительным выпить такое количество – ведь там было очень много напитка!»

А в 1517 году знакомый читателю по предисловию к этой главе австрийский барон Герберштейн, описывая похожий обряд с жалованием царской чаши послу, упоминает уже редкую греческую Мальвазею. Отпивая из чаши, царь подзывал по порядку послов со словами:

«Ты приехал от великого государя к великому государю, совершил большой путь, и потом видел нашу милость и наши ясные очи, добро тебе. Пей, и выпивай, и ешь хорошенько, досыта; потом отдыхай, чтобы наконец ты мог воротиться к твоему государю».

Завершение переговоров с литовцами, где Герберштейн выступал посредником от имени императора Максимилиана, также завершается царским угощением вином из «многих бокалов».

Помимо Мальвазеи, которая не теряет своей актуальности в России и в более поздний период, в посольских описаниях визитов XVI и начала XVII века встречаются такие вина, как Аликант из Испании, а также вина из Франции. Как пишет Кеппен, из сведений об отпуске вин иностранным послам явствует, что под названием фрянцовского скрывалось белое вино из Франции, а красное называли Романеей.

В XV–XVI веках в России знакомятся и с венгерскими винами, что также может быть связано с дипломатическими контактами Ивана III и венгерского короля Матьяша I Корвина, через которого в Москву приглашались европейские мастера пушечного дела, инженеры и архитекторы. В «Записках о Московии» Сигизмунд Герберштейн отзывается о венгерских винах весьма поэтическим образом, отмечая и терруарные характеристики – свойства местности, и тот факт, что лучшие сладкие вина не уступают по вкусу критским.

В этот же период для импортных вин, привезенных в Россию, все чаще используется термин «фряжские вина». Возможно, впервые фряжское вино, поднесенное царю митрополитом, упоминается в описании свадьбы Василия III и Елены Глинской 21 января 1526 года. И хотя «фрягами» или «фрязинами» в Москве того времени часто именовали итальянцев, термин этот был гораздо шире и фактически обозначал практически любое привезенное с юга Европы виноградное вино.

Для его поставок в Россию XVI–XVII века – один из переломных моментов, как и для всей русской внешней торговли. В ту эпоху закладываются и предпосылки для создания собственного русского виноделия, точкой отсчета для которого стал непростой период смены династий – Рюриковичей и Романовых.

Блокнот путешественника

Великий Новгород сейчас – это небольшой уютный город, где не так уж много напоминаний о его прежнем величии. Чтобы почувствовать дух эпохи одного из главных торговых городов Средневековья, лучше всего пройти от центральной площади города через парк в ворота Новгородского детинца – кремля. Внутри его стен по правую руку памятник «Тысячелетие России», на котором среди главных фигур русской истории есть и Иван III в шапке Мономаха со скипетром и державой. Напротив памятника – собор Святой Софии, свидетель эпохи расцвета торговли Новгорода и Ганзы. Территория Детинца небольшая – через противоположные ворота выходим к реке Волхов. За ней – Торговая сторона, куда из Софийской части Новгорода можно перейти по мосту, к Ярославову дворищу и древнему торгу. Именно на этой стороне Волхова располагался Петров двор – между средневековых улиц Большой Пробойной и Ильина (она и сейчас есть на карте города). Самое полное впечатление от торгового пути через Новгород можно получить в теплое время года, когда с набережной у кремлевских стен под Софийской звонницей отправляется теплоход – по Волхову в сторону озера Ильмень, мимо руин Рюрикова городища. Именно здесь, на этих водах, начинался путь из варяг в греки, по Волхову – из Невы и Ладоги в Новгород заходили ганзейские суда, груженные бочками с вином и другими товарами.

Фрагмент памятника Тысячелетие России. Авторы Михаил Микешин, Иван Шредер, Виктор Гартман

Собор Святой Софии в Великом Новгороде

Ярославово дворище в Великом Новгороде

Часть II

Пути винной торговли

На рубеже XVI–XVII веков во внутренней жизни Русского государства и в его внешних связях происходят огромные изменения. Прежние торговые пути становятся опасны или малодоступны, но для виноторговли открываются новые окна во внешний мир и новые торговые партнеры. Огромная территория страны и ее удивительная способность противостоять внешнему давлению и адаптироваться к новым условиям открывают самые необычные и, казалось бы, почти невозможные торговые маршруты. Пример тому – Архангельск, далекий город у холодного Белого моря, который на несколько столетий стал главными воротами для многих товаров, включая виноградное вино, и портом с огромным оборотом – более миллиона рублей серебром ежегодно. Его Гостиные дворы и уникальные архивы рассказывают историю развития внешней торговли России, ведут речь о кораблях и шкиперах торгового флота, грузах бочек с вином множества стран, о торговых уставах и жесткой борьбе с «порчей вина».

С развитием спроса на вино оно постепенно становится не только товаром, но и аргументом в идеологических спорах. В Европе к концу XVI века уже полтораста лет идут не только споры, но и войны за право «причастия под обоими видами» – использования вина в евхаристии мирян. Под знаменами с чашей – символом вина – собираются целые армии. Не могли эти события, пусть и не напрямую, не затронуть и Россию.

Важное значение приобретает терминология: слово «вино» в разных сочетаниях все чаще используется для очень широкого круга алкогольных напитков. Тогда же для обозначения виноградного вина появляются новые термины, связанные не только с происхождением, но и с маршрутами, по которым вино прибывало в Россию. Вначале «фряжское», а позже «ренское».

Даже в драматичный период Смуты вино не покидает историческую сцену, становясь свидетелем самых разных событий. Как итог этого периода приходит осознание того, что России нужно и собственное виноделие, для развития которого необходимо «попечение государства».

Новые времена для винной торговли настают в эпоху петровских реформ. Архангельск как главный торговый хаб постепенно уходит на второй план. В России появляется и новая мода на питие вина, и новые вина, а в дальнейшем и новые регионы виноделия.

Глава первая

…Молодым людям торг вести и знати всему цену… всяких земель товарам различным, их же привозят на Русь немцы и иных земель люди торговые…

Русская торговая книга 1575–1610 годы Москва, декабрь 1553 года Шкипер

Ричард Ченслер вздрогнул от орудийного залпа и даже на минуту перестал размышлять о том, как необыкновенно ему повезло. Старшему кормчему и команде «Бонавентуры» выпал редкий шанс, когда их корабль по ледяному даже в августе Белому морю дошел до поморских берегов близ Неноксы. Целью путешествия были Индия и Китай, а не эти русские берега – пустынные, но еще не совсем безжизненные в самом конце лета, однако прибытие оказалось спасительным.

Двум другим кораблям английской торговой экспедиции, отплывшей из Лондона 11 мая 1553 года, повезло куда меньше. Чуть севернее мыса Святой Нос они вошли в узкую протяженную бухту, где надеялись переждать непогоду, да так и остались во льдах, сковавших залив уже в первый месяц осени. Ни человеческого жилья, ни приличного дерева на многие мили вокруг не было в этом белоснежном безмолвии Севера, и судьба товарищей Ричарда ждала незавидная. Лишь немногим из них выпало увидеть рассвет после долгих недель наступившей вскоре полярной ночи.

Впрочем, Ченслер о судьбе своих товарищей ничего еще не знал, и занимали его совсем другие мысли. В авантюрных поисках северного пути в Азию он попал в огромную, почти неизвестную страну, о которой доходили лишь обрывки сведений – в Московию, богатую многими товарами. Теперь он вместе с несколькими спутниками стоял на обширном заснеженном поле, за которым виднелись башни и высокие кирпичные стены царского замка – кремля.

День был морозным и ясным, солнце красиво играло в почти прозрачной толще огромных ледяных глыб, выставленных в ряд невдалеке от гостей. Ровным строем перед англичанами прошла царская гвардия – дворяне и дети боярские с пищалями внушительного калибра. По команде они взяли на прицел толстую ледяную стену и дали несколько залпов, вдребезги разбив свои мишени. Затем пришла очередь других целей – бревенчатых, по которым палили из пушек. За стрельбами пристально наблюдал гостеприимный хозяин – здешний король Иван IV в золотой парче и бархате поверх дорогой кольчуги, а заодно он присматривался к своим нежданным гостям, в честь которых и был дан этот военный смотр.

Более всего Ченслера занимал вопрос, каким выйдет разговор с великим князем Московским, которому со всеми почестями была вручена заготовленная перед отплытием грамота короля Англии и Ирландии. В ней от имени Эдуарда VI была изложена просьба о помощи путешественникам и приглашение к торговым союзам для правителей северных земель.

За демонстрацией мощи и удали последовал царский пир в палатах, где собралось не менее 200 гостей, облаченных в белые одежды, а яства подавались на золотой посуде. Прежде всех блюд царь каждому из пирующих отправил от себя по большому ломтю хлеба, затем последовали и напитки. Наполняли массивные золотые кубки медовым напитком два дворянина из четырех массивных crudences – чудесных по своей отделке драгоценных жбанов, в каждом из которых было добрых полтора ярда высоты.

Большую чашу такого пития царь отправил Ченслеру со словами: «Царь русский и великий князь Московский жалует тебя питием». Кубок после осушения был подарен шкиперу в знак расположения. Виноградного вина к богатому столу подано не было.

Прием Ченслера в Москве Иваном IV. Миниатюра Лицевого летописного свода, кн. 22, стр. 243

1553 год. Корабль капитана Ченслера «Эдуард Бонавентура» огибает мыс Нордкап

Переговоры продолжались много дней, и каждая сторона пристально изучала своего нового знакомого. Еще на пути из Холмогор в Москву англичане были поражены лесными пространствами огромной страны. Англии был жизненно важен строевой лес для флота, который к тому времени на островах был в недостатке. Не меньше нужна была пенька для канатов, а также деготь, воск и другие ценные ресурсы, без которых флота не построить. А без флота нет выхода в южные воды, контролируемые армадами Испании и Португалии. Нет самой выгодной прямой торговли, которую контролируют «извозчики морей» – голландцы. Даже на Балтику – старинными маршрутами, которые ганзейские купцы прокладывали столетиями из Лондона до Великого Новгорода, сейчас ходить стало куда трудней. Торговые флотилии и военные эскадры конкурентов за морские просторы все теснее охватывали Британские острова.

«Английские товары, которые иностранцы когда-то на памяти наших предков настойчиво разыскивали и желали иметь, теперь находятся в пренебрежении и цены на них упали, хотя мы их сами отвозим к воротам своих покупателей», – писал Ченслер. Нужны были новые рынки выгодной торговли, через которые можно было бы добиться того богатства, какое было у конкурентов – испанцев – благодаря их армадам. Вряд ли бы снаряжена была экспедиция в такие гиблые северные воды, в обход Норвегии – на край света, в поисках пути в Индию, будь в изобилии другие, более надежные маршруты.

Царя Ивана не меньше интересовали торговые связи с новыми знакомцами. Чего только не обещал Ченслер поставлять русским – золотые украшения и драгоценные камни, дорогую посуду, утварь, оружие, полезный инструмент. Передали толмачи Посольского приказа Ричарду вопрос царя о мастерах, искусство которых в разных ремеслах – от металлургии и архитектуры до садоводства и виноградарства – было потребно Московскому царству. Зашла речь и о питиях. Хлебного вина сам царь не жаловал, но фряжское его интересовало очень живо.

Внимание русских к соблюдению церковных предписаний Ченслер потом отмечал в своих записках особо, как и то, что причащаются жители Московского царства «под обоими видами», то есть хлебом и вином. Причем вино в соответствии с догматами веры потребно было именно виноградное – фряжское. Замены виноградному вину, редкому в северной стране, в Писании не подразумевалось. Из греческих земель получать его стало гораздо труднее, и новый торговый путь, в числе прочих товаров, мог дать России и фряжские вина.

Весной 1554 года капитан Ричард Ченслер, окрыленный благосклонным приемом царя и разрешением на торговлю через Поморские земли, отправился обратно – через Вологду и Великий Устюг – и далее по Северной Двине к Холмогорам, где его благополучно дождался корабль и часть команды. По дороге на родину «Бонавентура» был перехвачен и ограблен голландцами, но тем не менее добрался до родных берегов с жалованной царской грамотой.

Еще до того, как Ченслер оказался в России, король Эдуард VI умер, и ответное письмо Ивана IV английскому монарху было вручено в Лондоне уже королеве Марии, вызвав «большую радость». В феврале 1555 года в Лондоне была основана Московская торговая компания для торговли с далекой Россией, а в самой Москве появился Английский торговый двор.

Во время возвращения из второй экспедиции, в 1556 году, корабль Ченслера потерпел крушение у берегов Шотландии, шкипер погиб, но открытие торгового пути состоялось. Англичане недолго оставались на нем монополистами, и к концу XVI века, вначале в порту Святого Николая в Холмогорах, а потом и в новом торговом порту Архангельского города уже десятки кораблей разгружали вина различные, кои привозили на Русь всяких земель люди торговые. С основанием Архангельска завершилась предыстория появления вина в России. Началась новая страница истории виноторговли, когда виноградное вино из драгоценной диковины царских пиров и сакрального церковного атрибута начало превращаться в товар с большим оборотом.

Гости торговые всяких земель

Международное положение виноторговли в XV–XVI веках: от Кафы до Ревеля. Когда в Россию отправился первый европейский консультант по виноградарству и почему он до Москвы не доехал. Через Русский Север: как новый и далекий порт Архангельска пришелся ко двору торговле вином. Князь Андрей Курбский грустит о Мальвазее: какие вина заменяли греческие на русском рынке. Торговые уставы: от купеческой вольницы к продаже вин «куфами», пошлинам и регулированию. Бочки «беременные» и «полубеременные». Архангельские гостиные дворы: крепость, биржа, винный погреб. Что хранили в «Винных и соляных складах» и почему вино в истории перестало быть только виноградным.

Архангельск как крупный торговый порт и центр внешней торговли появился на карте России как нельзя вовремя. К середине XVI века прежние виноторговые маршруты один за другим приходили в упадок. Череда изменений гигантского масштаба, происходивших в течение столетия, постепенно затрудняла торговые связи России со Средиземноморьем. Вначале – в 1453 году – Константинополь захватила Османская империя. Затем пали под ударами османов генуэзские колонии в Причерноморье. В 1475 году флот султана Мехмета II штурмовал Кафу (нынешняя Феодосия) и Солдайю (Судак) с ее русской торговой факторией Сурожем.

Эти грозные события нанесли огромный урон всей торговле огромного региона, но не прервали ее полностью. Даже переход Константинополя под власть Оттоманской Порты, главной религией которой был ислам, не пресек полностью торговлю вином. Не была ограничена и поставка вина посольствам иностранных государств. Уже в конце XVII века русские послы в Константинополе писали о том, что в содержание посольства («кормление»), которое получали послы в течение нескольких дней по прибытии, наряду с крупами, мясом и овощами входили виноградные вина. Греки и армяне продолжали привозить в османскую столицу и продавать вина разных стран своим и приезжим единоверцам. Основным районом виноторговли Стамбула был Фанар на правом берегу Золотого Рога, где жили подданные султана, исповедовавшие христианство. В этом районе покупали вина и дипломаты для организации торжеств в посольстве. Сохранился перечень вин, закупленных на Фанаре Шереметевым и Шафировым для празднования Ништадтского мира в 1721 году: французское, бургундское, мускаты, токайское, флорентийское, Эдемозель, олонское. Лилось это вино буквально рекой: для народу пущены были фонтаны с белым и красным вином.

Московия и Тартария на карте 1562 года

Из этих посольских донесений видно, что вино под полным запретом в Порте не было и торговля велась довольно активно, но прежних масштабов на международном рынке она уже не имела – средиземноморские вина становятся в России все большей редкостью. Повлияло на виноторговлю и окончание власти генуэзцев в Причерноморье. Колонии Кафа и Солдайя были и крупным производителем вина (самые старые сведения о торговле местными винами датированы XIII веком), и крупным рынком привозного вина. В том числе на рынки Кафы, по свидетельству историков прошлого, вместе с другими товарами (стеклом, писчей бумагой, фруктами, драгоценностями, тканями) поступали и вина греческих островов, а также вина Апеннинского полуострова: миланские, неаполитанские, апулийские.

До штурма Кафы в 1475 году русские купцы регулярно приезжали во множестве и с длительными миссиями в этот порт, привозя в Москву запасы вин (преимущественно все ту же Мальвазею и другие вина Греческого архипелага). Некоторый торговый оборот, уже без прямого участия в нем итальянцев, продолжался и в османские времена Кафы, но уже во времена Василия III торговый путь в Крым становится весьма опасным из-за набегов крымских татар. Греческие вина продолжают разными путями поступать в Москву, это видно из отчетов дипломатов, о которых речь шла в предыдущей главе, но уже в правление Ивана Грозного их присутствие уменьшается.

Князь Курбский во время Казанского похода 1552 года пишет с досадой: «О Мальвазее нельзя было и думать». В конце XVI века греческие вина в описании отпуска «кормления» посольствам все чаще уступают французским, в первую очередь красной «Романее». Посол Даниил принц фон Бухау, посетивший Москву в 1576 и 1578 годах, отмечает, что виноградное вино при Иване IV имеет очень малое распространение. Это контрастирует с донесениями европейских послов предыдущих десятилетий, где виноградное вино упоминается в самые разные моменты: от встречи послов до подписания важных соглашений. Отчасти на это влияло и отношение самого Ивана Грозного к фряжским винам в первую очередь как к атрибуту церковных обрядов, в то же время определенный дефицит вина мог сложиться из-за неспокойной обстановки не только на южных рубежах, которые атаковали татары, но и на Западе – в Ливонии.

О том, как немецкий виноградарь до России не доехал

Балтийские торговые пути для поставок вин европейских стран в Россию с 1550-х годов также становились ненадежны. Конфликты с ливонскими городами, взявшими контроль над торговлей из Любека и других городов Ганзы, постепенно нарастали, по мере ослабевания самого Ганзейского союза. Новгородские купцы не могли торговать с Западной Европой напрямую, поскольку плавание на Балтике было для них закрыто. Нередко они были вынуждены соглашаться на самые невыгодные условия посредников, которыми выступали купцы ливонских городов – Риги, Ревеля, Нарвы. По торговым договорам, новгородцы обязывались покупать импортные товары без замеров и взвешивания. Ливонские купцы предъявляли свой образец, с которым привезенные бочки сравнивались «на глаз». Бочки с вином, в которые должно было входить 20 ливонских фунтов, или 10 русских пудов, на деле могли отличаться при замерах в городах отправки и в Ревеле, где шла основная торговля. Разница в мерах могла составлять до 20 %, которые шли в доход посреднику и в убыток покупателю вина – русским купцам.

Разумеется, торговые споры касались не только вина. Ливония ввела эмбарго на поставку целого ряда товаров, включая нужные России металлы, и препятствовала отправке в Московское царство немецких, итальянских и австрийских мастеров. В 1548 году под арест в Ливонии попали 300 ремесленников, которых вез в Россию саксонский купец Ганс Шлитте, под предлогом того, что эти люди были военными-наемниками. На самом деле Шлитте выступал посредником между Иваном IV и императором Карлом V, с которым было достигнуто соглашение о помощи России архитекторами, ремесленниками и другими знающими людьми. Интересен список мастеров, которые провели несколько лет в тюрьме и в Россию так и не попали. Его уже в XIX веке обнаружили русские историки-исследователи в архивах Любека. Среди них были люди очень разных профессий: врачи, стеклодув, печатник, ткач, а также садовник и виноградарь. Это, пожалуй, первое документальное упоминание об интересе к развитию собственного виноградарства Русским государством. К сожалению, первый виноградарь-консультант в XVI веке до России не доехал.