Полная версия:
История виноторговли в России
Особое значение вино на Руси приобретает после принятия христианства при князе Владимире Святославиче. По версии летописцев, которых цитирует в своей истории Карамзин, одним из поводов отказаться от магометанской веры, где признавалось многоженство, для Владимира стало запрещение пить вино, которое князь посчитал «уставом безрассудным. Вино, сказал он, есть веселие для Русских; не можем быть без него».
В древней истории Руси вино не раз упоминается как элемент дипломатии (вспомним предложение византийцев Олегу). Так, во время похода войск Владимира Мономаха в донские земли в 1111 году «россияне пощадили неприятельский город Осенев (ибо жители встретили их с дарами: с вином, медом и рыбою); другой, именем Сугров, был обращен в пепел».
Еще в домонгольскую эпоху, наряду с употреблением вина в церковных обрядах, складывается вполне светское отношение к нему как к напитку знати. В вотчинах князей, наряду с сокровищницами, арсеналами и хранилищами зерна и других ценностей, появляются винные погреба. Сведений об этом не так много. Винный погреб – не то, что выставляется русской знатью напоказ. Как и в более поздние периоды истории, мы узнаем о наличии таких хранилищ из описаний периодов междоусобицы. Тем не менее эти редкие упоминания позволяют предположить, что уже в XII веке запас дорогих и выдержанных вин – это важный атрибут княжеского двора.
Так, в 1147 году черниговские князья из рода Давыдовичей, противостоявшие киевскому князю Игорю Ольговичу, по Карамзину, «заняли село Игорево, где сей Князь имел дворец и хранил свое богатство; нашли вино и мед в погребах».
Другой такой пример – это вотчина сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, в городке его Боголюбове на Клязьме. Там великий князь Владимирский имел погреб «медушу», где хранились и вина. Упоминание о нем датируется тридцатью годами позже – 1174 годом и также связано с событиями смуты и заговора против великого князя Андрея Юрьевича. Впрочем, само название погреба, «медуша», много говорит о его основном содержимом. Еще несколько столетий основным напитком княжеских пиров остаются «меды ставленные», выдержанные по несколько лет и даже десятилетий.
Много сведений о том, какие именно греческие вина привозились на Русь от древнейших времен до начала XVI века, собрано в «Истории виноделия и виноторговли в России» 1832 года. Как отмечает ее автор, «Великие Князья из Греции сами привозили с собой и вино, которое по крепости и сладости своей могло ли не нравиться жителям холодных стран. К драгоценнейшим напиткам принадлежало, конечно, десертное вино, известное (на Руси. – Прим. автора) под именем “Мальвазея”». В числе прочих историки прошлого (Павел Йовий и др.) также упоминают о поставках в Россию критских вин, а также вин Кипра, анатолийских, а позднее «архипелагских».
Руины Херсонеса и Свято-Владимирский собор
В XIII веке значение пути из варяг в греки постепенно начинает снижаться, по итогам крестовых походов формируется новое магистральное направление торговли Европы с Востоком. Торговля сложным и долгим маршрутом по русским рекам до Черного моря и далее вдоль его небезопасного побережья приобретает второстепенное значение. Огромное влияние на торговлю оказывает монгольское нашествие на Русь.
Падение Константинополя в XV веке и другие события этого периода прерывают торговые связи Руси с первым в истории контрагентом международной винной торговли. В это время стрелка компаса главного источника вина для Русского государства постепенно меняет свое направление. Северные новгородские земли, прежде бывшие потребителями вина, теперь становятся главными воротами его поставки.
Блокнот путешественника
Погрузиться сегодня в атмосферу виноделия и винной торговли тысячелетней давности, времен княгини Ольги и князя Владимира, можно, отправившись в музей-заповедник «Херсонес» в Севастополе. Сохранившаяся до наших дней часть древнего города на Гераклейском полуострове – уникальное по своей энергетике место, пронизанное морским ветром и залитое солнцем почти в любое время года. Памятники древности начали исследовать и реконструировать здесь еще в XIX веке. Сейчас мы довольно много знаем о виноделии в греческой колонии, для которой оно было одним из жизненно важных направлений экономики. Достаточно сказать, что в Херсонесе найден чуть ли не единственный в мире античный памятник деятелю виноградарства. III веком до н. э. датирован постамент статуи Агасикла, в числе прочих своих заслуг, как гласит надпись, заложившего виноградник на равнине (видимо, существенно увеличив площади виноградных плантаций Херсонеса).
Пифосы и амфоры, найденные на территории Херсонеса
Недалеко от античного театра прямо под открытым небом можно увидеть тарапаны – каменные основания виноградных прессов с желобками для стекания виноградного сока. Конструкция похожих ручных устройств для домашнего виноделия мало изменилась и сейчас, больше тысячелетия спустя. Стоит посетить и «Дом винодела» – городскую усадьбу, где были обнаружены приспособления для изготовления и хранения вина. Сейчас она входит в музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес», где можно по реконструкциям проследить весь путь создания вина херсонеситами. Центр музея-заповедника – древняя торговая площадь – агора Херсонеса. На ней, согласно летописям, и стояла базилика, где принял крещение князь Владимир. Версий того, какой именно из храмов древнего города стал местом крещения, несколько. Одна из самых почитаемых херсонесских базилик и наиболее вероятное место нахождения купели сегодня, как куполом, накрыта величественным Владимирским собором.
Музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес»
Основание виноградного пресса – тарапана. II век н. э. Гераклейский полуостров (Севастополь)
Глава вторая
…Никто не должен продавать вино или какие-нибудь напитки, кроме как полными бочками.
Четвертая Скра – Устав Петрова (Немецкого) двора Ганзейской конторы в Новгороде 1371 год Смоленск, 3 апреля 1517 года (пятница) Посланник«По добру ли, по здорову ты ехал?» – любезно и громко спросил иноземного посланника Большой человек. Такое именование встречавшего ничего не говорило о его росте или стати, а было особым титулом для государева человека, которому надлежало первым и с должным почетом встретить знатного иноземца на земле Московского царства, у самой его границы. Для гостя это означало особый почет, его принимала серьезная персона.
Большой человек представлял не самого себя (имя и звание его потому не объявлялось), а царя и государя всея Руси и великого князя Владимирского, Московского, Новгородского, Псковского, Смоленского, Тверского и прочая, и прочая… Василия III Ивановича.
Приветствие от государя Большому человеку надлежало, по церемониалу, сообщить немцу, не слезавшему, вопреки дипломатическим приличиям, с коня и смотревшему довольно хмуро. Для этого у гостя имелись свои причины, поскольку ночевать рыцарю и барону Сигизмунду Герберштейну, посланнику императора Священной Римской империи Максимилиана I, довелось близ границы под открытым небом. Апрельские ночи в лесах под Смоленском в ту пору еще были довольно свежи.
После некоторой заминки, в ходе которой безмолвно, при помощи намеков и движений, определялось, кто же первым все-таки должен покинуть седло, оба представителя держав спешились и обменялись церемонными приветствиями и представлениями. О своем прибытии имперское посольство сообщило несколько заранее: еще приближаясь к границе с Московским царством, германцы направили гонца в Смоленск, дабы уведомить русских о своем прибытии и назначить встречу на границе. Тем не менее в Смоленск их пока пускать было не велено. Немногословный, но искушенный в дипломатии наместник смоленской крепости, воевода Шуйский, как заведено было при встрече послов, отправил своего гонца в Москву к Василию III, дабы подтвердить право немецких людей въехать в город. Времена стояли тревожные, не далее как три года назад Смоленск штурмовали поляки, поэтому с иностранцами здесь ухо держали востро.
Впрочем, Василий Шуйский поручил специально отряженным приставам принять посланников императора со всем русским гостеприимством. Не успели отъехать и нескольких верст от места встречи, как была сделана остановка, на которой уже ждало целое пиршество. Был воздвигнут шатер, устланный медвежьими шкурами и коврами, где на дорогой посуде подавали рыбу царских пород, икру разных сортов, редкие плоды и свежую, тут же на костре зажаренную, дичь. Вина фряжские и выдержанные меды, по законам гостеприимства, лились рекой. Наливали немцам дорогое и по тем временам редкое греческое, а также ренское и белое фрянцовское, красную Романею, сладкую Мальвазею, от чего Герберштейн со товарищи пришли в изрядное состояние духа и отправились на покой после трудного путешествия в пределы Московии.
На другой день богатые угощения, после непродолжительного путешествия по смоленским лесам, продолжились. На новой большой поляне был снова устроен привал, где пировали еще дольше и роскошней, чтобы посланник лучше узнал щедрость русскую к гостям полной мерой. Попутно приставы – царевы люди, отвечавшие за прием гостей и все их желания, – любезно расспрашивали барона Сигизмунда и его спутников о них самих и всех их родственниках. Какого звания, где проживают, какие имеют титулы и чины, чтобы всю эту полезную информацию через воеводу Шуйского передать великому князю.
Сигизмунд фон Герберштейн в русском одеянии, пожалованном ему Василием Иоанновичем в 1517 году (с рисунка того времени) // Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. – СПб., 1908
Герберштейн в русских санях. Гравюра А. Хиршфогеля из венского издания «Записок о Московии», 1549 год
На третий день рыцарь Священной Римской империи от пиршеств на свежем воздухе начал явно уставать и рвался скорее въехать в Смоленск. Но не отправляться же в такую даль в Вербное воскресенье! Тем более что за пирами и здравицами в честь всех членов посольства, а также великих государей дождались русских посланников, возвращавшихся с миссией из Испании, – князя Иоанна Ярославского и дьяка Симеона Трофимова.
Всей честной компанией собирались въехать в Смоленск на следующий день, однако Сигизмунд заявил, что не привык столь долго жить в лесах с дикими зверьми и хотел бы скорее оказаться под крышей людского жилья и даже выехал вперед процессии без сопровождения. На что пристав укорил немецкого гостя такими словами: «Сигизмунд, что ты делаешь? Для чего ты самовольно идешь вперед в чужих владениях, против распоряжения государя?» Урезонить гостя удалось в итоге тем соображением, что приезжать в город-крепость на границе, до которой было не больше 12 немецких миль, затемно не полагается.
Что же касается жилья, возможность оказаться под крышей Герберштейну – после приветственного пира с русскими дипломатами – была немедленно предоставлена в небольшой деревне близ Смоленска. Дабы барон не слишком огорчался внешним, а не внутренним видом смоленских крепостных стен, от воеводы Шуйского, наместника Смоленского, в тот же день было прислано по бочке кипрского и лучшей Мальвазеи, какие только нашлись в городских погребах, – впятеро больше, чем выпивалось в предыдущие дни, поскольку стало известно, что именно эти вина посольству наиболее пришлись по вкусу.
Такое внимание наместника снова несколько умиротворило Герберштейна, и уже на следующий день перед ним и его спутниками были распахнуты ворота Смоленска, где они пробыли еще десять дней, пока царь Василий III не прислал гонца с вестью, что их готовы принять уже в Москве, где к тому времени были сделаны необходимые приготовления, а все сообщения приставов и Василия Шуйского о составе и целях посольства были должным образом изучены.
С XV века Российское государство постепенно налаживает контакты с Западной Европой. Из тех времен немало сведений о вине и торговле им в Московском царстве мы находим в записках посланников. Сигизмунд Герберштейн, дважды приезжавший в Москву к царю Василию по поручению Габсбургской династии улаживать отношения русских и поляков в 1517 и 1526 годах, оставил после себя обширные «Записки о Московии». В них он достаточно подробно описывает историю, географию, экономику и торговлю большой страны. Если опустить обычные для посольских заметок колкости в отношении «нравов», в записках можно найти немало конкретных и полезных сведений. Вино в России тех времен по-прежнему редко и дорого, его фактически приравнивают к драгоценным атрибутам царского двора, которыми оделяют и иностранных гостей – послов, фактически поступавших на содержание Московского царства в момент пересечения границы, а также сопровождают его подачей особенно важные события государственного масштаба.
В эти же времена начинает меняться состав виноторговли. Греческие вина становятся все более редкими, на русском столе появляются фряжские вина французского, испанского и иного происхождения. Главными же воротами для вина в Россию на некоторое время становится Господин Великий Новгород.
Вино и другие драгоценные предметы
О чем расскажут черепки амфор: винные пути на север от Греции и Трапезунда до Белой Вежи и Тьмутаракани. Винные берестяные грамоты. Великий Новгород из покупателя вина становится продавцом. Моложские торги Холопьего города. Правила Ганзы: алтарь как винный погреб и чрезвычайные штрафы за неполные бочки. Первые винные эмбарго. Дипломатия винных бочек: как новгородцы Ивана Третьего встречали. От меда к вину в дипломатических отношениях Московского царства. Фряжские вина на любой вкус.
Новгород – один из крупнейших на севере торговых центров Средневековья, отправная точка для долгого и сложного пути из варяг в греки, перекресток движения многих товаров на фантастической протяженности пути от Константинополя до Британских островов. Не просто город, а огромная территория, богатая не своими плодородными землями, а торговлей и добычей пушнины. Государство лесов и озер, где обычной пшеницы было не вырастить, но виноградного вина всегда было в достатке.
Новгородская часть истории винной торговли особенно ценна тем, что подкреплена множеством находок археологов. В первую очередь, оживленность новгородской виноторговли подтверждают многочисленные фрагменты амфор, обнаруженные при раскопках древнего Рюрикова городища и самой территории Новгорода. Исследования и подробные публикации по этой теме принадлежат Елене Рыбиной, профессору МГУ, постоянному сотруднику Новгородской археологической экспедиции с 1965 года. Анализируя типы керамики и места обнаружения археологических находок, Елена Александровна и ее коллеги, по сути, открывают перед нами карту винной торговли не только Новгорода, но и всей Руси с древнейших времен.
Упоминания вина в древних русских летописях подтверждаются находками археологов, датированными XI–XII веком. По ним можно судить о некоторых особенностях винной культуры того времени. Например, у русской аристократии принято было отмечать вина из собственных коллекций. «Доброе вино» служило и дорогим подарком, который не стыдно отправить и князю. Самая древняя находка винной амфоры северной части Древней Руси обнаружена в Пинске (современная территория Беларуси). На обломках керамики сохранилась надпись «Ярополче вино». Очевидно, амфора-корчага принадлежала или была подарена некоему Ярополку. На раскопках Старой Рязани экспедицией Александра Монгайта был найден осколок винной корчаги такого же типа. Профессор МГУ, археолог Елена Рыбина так описывает его в своей работе: «фрагмент глиняной корчаги с ручкой, на котором хорошо читается надпись в четыре строки, прочерченная после обжига: "Новое вино добрило послал князю Богунка". Слово "добрило", скорее всего, означает "доброе, улучшенное" вино». Богунка – это, очевидно, сокращенное славянское имя Богун, а сама амфора – именной подарок вина домонгольского периода русской истории.
Карта Московии Джерарда Меркатора, 1607 год
В Новгороде амфоры с вином из южных земель появляются уже с X века, по мере установления торговых связей с Византией, и наиболее часто встречаются в культурных слоях вплоть до XIII века, когда основной тарой для поставок вина становятся дубовые бочки (их донья с клеймами торговцев также найдены при раскопках). Интересен и перечень торговых контрагентов – поставщиков вина для Новгорода. Сравнивая типы керамики с находками в других частях нашей страны, археологи находят совпадения с амфорами, найденными при раскопках на Таманском полуострове и на Дону – в районе Белой Вежи (древней хазарской крепости Саркел). Характерная грушевидная форма амфор, корчага, и другие специфические особенности позволяют предположить, что в истории Древней Руси был период, когда винная торговля была не только внешней, но и внутренней – из южных земель и княжеств, таких как находившаяся на Таманском полуострове Тьмутаракань, – в северные. Немало в Новгороде найдено и византийских амфор, в которых доставлялось вино из Никеи в Малой Азии. А с начала XIII века основным поставщиком вина «в варяги» становится Трапезундская империя – осколок Византии в Причерноморье.
О том, что вино в Новгороде уже в древности было достаточно распространено, говорят и найденные археологами берестяные грамоты. Две самые старые из них датированы рубежом XI–XII веков. В одной из них, хозяйственной записи, вино упоминается мимоходом, как самый обычный продукт, наряду с мукой и вишнями. Более поздняя грамота середины XII века, написанная неким новгородцем Лукой своему отцу, рассказывает целую историю о поставке вина из Великих Лук и дороговизне перевоза товаров волоком. В этих же грамотах содержится упоминание о том, что вместе с вином на Русь поставлялась и особая стеклянная посуда: «Вот вино из Великих Лук повезли двое. А стекляниц тридцать». Великие Луки на одном из вариантов пути из греков в варяги – по реке Ловати – стоят гораздо южнее Новгорода, и берестяные записи подтверждают, что основным поставщиком вина для северных земель в этот момент были южные византийские земли.
Древние амфоры в турецком Бодруме (в античные времена – город Галикарнас)
В дальнейшем смена поставщиков вина отражала исторические события в южных винодельческих регионах. Например, захват Константинополя крестоносцами в 1204 году на время остановил винные поставки в амфорах «трилийского» типа – из Малой Азии, зато в этот период появляется больше «трапезундских» амфор – сосудов для вина другой характерной формы. Нашествие монголов на Русь на время полностью прекращает поставки вина с юга в амфорах. Греческие вина полностью не исчезают из русской виноторговли, но их начинают заменять вина других стран, а главное – на первый план выходят иные торговые пути.
Петр Кеппен в своей работе по истории винной торговли в 1832 году пишет, что винная торговля на Руси в правление Ивана Калиты (XIV век) оживленно идет на ярмарке Холопьего города – Моложских торгах. Действительно, на эту ярмарку съезжались купцы и из стран Северной Европы, и из южных земель – немцы, греки, итальянцы, персы, турки. Иеродьякон Тимофей Каменевич-Рвовский в конце XVII века писал, что к товарам, которые привозили на торги в Холопьем городе, причислялись и «пития преузорные и красные вина», однако более подробных сведений о виноторговле этой ярмарки не сохранилось.
«Города постановили…» О правилах винной торговлиКуда больше мы знаем о новгородской иностранной виноторговле того же периода. Во второй половине XIV века на Севере Европы окончательно оформляется Ганзейский союз городов с центром в Любеке. Торговая империя, которая вполне могла соперничать по своей мощи с государствами. Новгород, как и другой контрагент Ганзы – Лондон, в союз городов никогда не входил, но всегда был особенно важным партнером, где была открыта особая торговая контора – «Двор».
В 2022 году в городской черте современного Великого Новгорода археологи нашли точное место расположения знаменитого Немецкого двора – одной из двух купеческих факторий (второй был Готский двор), через которую Ганза вела торговлю с новгородцами. В числе прочих находок были обнаружены ганзейские дубовые бочки с клеймами, которые могли использоваться для перевозки вина.
О роли виноторговли в отношениях Ганзы и Новгорода можно судить по сохранившимся документам. Немецкий двор (он же – Петров двор) практически с момента основания в конце XII века управлялся торговым уставом, именовавшимся «скра». В этом судебнике подробно описывались все правила поведения купцов на дворе, хранения товаров и многие другие подробности торговли. Скра пережила несколько редакций по мере развития торговых дел, а также изменений в перечне товаров, которые в разное время были наиболее выгодны для торговых операций. Четвертая Скра, окончательную версию которой датируют примерно 1355 годом, достаточно много внимания уделяет теме вина. Центром двора, как следует из его названия, была каменная церковь Святого Петра, которая использовалась не только как храм, но и как склад самых дорогих товаров. Согласно тексту Скры, бочки с вином надлежало хранить не где-нибудь, а в алтаре, в самом почетном и самом защищенном от пожаров месте.
Статья 113 этого исторического документа полностью посвящена торговле вином: «далее, города постановили, что никто не должен продавать вино или какие-нибудь напитки кроме как полными бочками (под угрозой) штрафа в 50 марок и лишения прав двора».
Штраф был огромным, а «лишение прав двора» фактически было запретом на торговлю с Новгородом. Такие санкции налагались только за провинности, которые могли поставить под угрозу всю ганзейскую контору в Новгороде. Строгость наказания сама по себе говорит о ценности вина в ту эпоху и о том внимании, которое уделяли контролю его справедливой меры.
В разных источниках можно найти упоминания о том, что поводом для споров новгородцев с ливонскими и немецкими купцами становился размер бочек, их полнота, а также разбавление вина водой. Претензии о неправильности мер (маленьких мешках с солью, коротких отрезах сукна и т. д.) были предъявлены послами Пскова и Новгорода съезду ливонских городов в Дерпте в 1402 году. Особо упоминались на этом собрании и бочки со сладким вином – меньшего, чем положено, размера и разбавленные водой.
На немецкой марке изображен процесс производства вина – окучивание лоз, прессование винограда, декантация
Возможно, ответом на эти претензии стала особая должность, утвержденная в Ганзейской конторе Новгорода в новой, пятой редакции торгового устава – скры. Через три года после Дерптского съезда, в 1405 году, на немецком дворе появился особый специалист по мерам и качеству напитков – досмотрщик вина. Купцы, не предоставлявшие свои вина к досмотру, должны были уплатить большой штраф в 10 марок серебром.
Торговля вином в Новгороде с ганзейского двора шла только оптом – бочками, продавать вина небольшими мерами иностранным купцам не дозволялось. Об объеме торговли нам рассказывает еще одна берестяная грамота, найденная в городе Старая Русса в Новгородской области. В это поселение примерно в начале XV века некий Григорий, новгородский торговец, отправлял целых шесть бочек вина своим партнерам Ермоле и Озекею. В берестяной записке он отдельно указывает на то, что необходимо проверить уровень вина в бочках при приемке («как палец достанет») и продать их «на тех же условиях». То есть партия из шести бочек была не первой, и внутренняя винная торговля Новгородского княжества была довольно оживленной.
Дипломатия винных бочекВажность вина как товара для знати, а также (не будем забывать) и для церковных таинств, его дороговизна и редкость, особенно за пределами Новгородской земли, не раз делали вино инструментом не только дипломатии, но и торговых войн. К XV веку Новгород вел дела не столько с центром Ганзы – Любеком, сколько с ближайшими соседями – ливонскими городами, с которыми не раз возникали торговые споры, доходившие и до ограничений в торговых отношениях, и до блокировки ливонцами поставки некоторых видов товаров.
