Весна Жени Сенина

Пирамида слаженно рассыпалась под громкие аплодисменты. Жене было приятно, как любому артисту, но тут же подумал, что предстоит еще балет. Он еще не умел радоваться по частям. Сразу – мысли о другом. Так же было и со скрипкой. Один экзамен сдал и сразу думаешь о другом.

Ашот Вартанович явно гордился представлением и тем, как они принимают гостей. Хозяин. Ни на шаг от него не отходила Тамара Михайловна, готовая выполнить любое распоряжение. Оба были предупредительны к гостям, как бы показывая свой высокий уровень. Все пока организовано на должном уровне. И неизвестно, смогли ли так же все организовать сами гости.

После пирамиды Женя сразу побежал в павильон, чтобы переодеться и прилично выглядеть для Тани даже во время футбольного матча, в котором его участие не предполагалось совсем. Он не только переоделся, но даже вымыл руки, готовясь к неизбежной проверке, и улыбнулся: все пока складывалось хорошо.

Пошли обедать строем с песнями. Первый и второй отряды шли стройно, пели звонко. Все были воодушевлены. Из-за гостей? Из-за праздника? Или от всего? Наверное, все-таки из-за праздника! Дети его любят особенно. Но это не очень относилось к октябрятам. Они шли кое-как и что-то там попискивали. Никакого воодушевления не было видно. Может, еще мало что понимают?

Обед был праздничный, даже с красной икрой. А на десерт не только неизбежный компот, но и фрукты. Радовались обеду и взрослые, которые сидели за длинным столом во главе с Ашотом Вартановичем. Он явно был доволен и благосклонно обводил всех своими роскошными бровями. По правую руку сидел глава делегации гостей, по левую – Тамара Михайловна. За десертом она стала шептаться с начальником.

– Ашот Вартанович, обычно после обеда у нас мертвый час. Может, сегодня отменим?

– Может и отменим. Все равно сегодня никто спать не будет. А на какое время назначен футбол?

– На пять, чтобы все отдохнули перед игрой.

– Футбол оставим на пять. Пусть все пообщаются между собой. Особенно желательно, чтобы побратались футболисты. Нельзя допустить кровавых драк!

Тамара Михайловна почтительно улыбнулась. Ей очень хотелось сказать, что Ашот Вартанович у нас не только умный, но и остроумный. Но эту заготовку сказать вслух она не решилась. Мало ли что? Шефу пока все нравится. Лишь бы не сглазить.

После обеда пионеры по команде прокричали «спасибо». Протокол строго выдерживался. Знай наших! Тамаре Михайловне начальник шепнул: «Следите за порядком, я главу делегации пригласил в штаб для обмена опытом за рюмкой армянского коньяка».

Страсти по футболу

О деле думал только Толян. Он собрал команду и запасных для инструктажа. Позвал он и Женю, чтобы не отрывался от коллектива из-за девчонок. Опять же это будущий резерв на вырост.

Толян сообщил состав команды и расстановку игроков. Наиболее ожидаемые прогнозы подтвердились. В воротах – высокий узбек Маузер. В центре нападения Толян. Все остальные на обычных местах. Больных и травмированных не было. Это лучшее, что мог ожидать Толян, лидер и одновременно играющий тренер.

– Играйте в свою силу. Друг на друга не орать. Противников не ломать, а то Ашот футбол запретит вообще. Будете только на линейку ходить и вышивать крестиком с девочками. При этом он почему-то бросил взгляд на Женю, потом тут же на Маузера и далее сурово оглядел всю команду. У Жени отлегло.

– Насчет не ломать гостей я сказал серьезно. Вы видели афишу? Там написано: игра товарищеская. Понятно? Конечно, хочется выиграть. Но если вы устроите драку, то футболу конец. Я понятно говорю?

Никто с Толяном спорить не собирался. Все уставились в землю и ждали дальнейших указаний. Однако на этом инструктаж кончился.

Прибежала запыхавшаяся Тамара Михайловна. В руке у нее целый букет красных гвоздик.

– Здесь одиннадцать гвоздик, – строго сказала она Толяну. – Наши футболисты должны перед игрой вручить каждому гостю по одной гвоздике. Так принято в международных матчах.

Толян впервые посмотрел на Тамару Михайловну с уважением.

На матч пришел практически весь лагерь. Даже детвора из четвертого отряда. Футбол их не интересовал, но весь лагерь собрался у футбольного поля, значит, туда надо было идти и им. Пусть кто-нибудь попробует запереть их в павильоне!

Пришло и все взрослое население лагеря, даже поварихи из столовой, даже медсестра. Она, как и все, пришла на праздник, но и по должности. Все-таки футбол. Так полагается. Мало ли что может быть на футболе? Тем более что в лагере нет машины скорой помощи. Да, все серьезно.

А у Жени голова была занята не праздником. Это для праздных, скучающих людей. А он был при деле. Да, может и не выйдет на поле, но будет на скамейке запасных. А это значит, что он член команды. Несмотря на эти лукавые рассуждения, полной ясности не было. Мысли сталкивались друг с другом. Ждать на скамейке волшебного момента, чтобы выйти на поле? Выйти можно, если кто-то получит травму. Но это нечестно, у кого-то беда, и ты пользуешься этим моментом. А так тебе на поле не выйти, пока ты не готов. А сидеть на скамейке и ждать, тоже плохо. Но ты же не можешь отказаться, когда кого-то из твоих товарищей сломают и скажут, выходи на поле и выручай. А ты, весь из себя, скажешь: «Я еще не готов, а вы меня зовете. Вы должны меня позвать, когда я буду достоин». Но Толян скажет: «Брось ты эту интеллигентскую хрень и немедленно на поле! Выручай!»

Голова Жени кипела разными сценариями. Покоя не было, бедняга. Наконец, по свистку физрука, который сегодня, кроме прочего, играл и роль судьи, команды выбежали на поле. Толян изображал из себя, вроде, джентльмена. С вежливой, но хитроватой улыбкой вручил свою гвоздику вражескому капитану. Остальные футболисты смотрели, как он это делает, и тоже всовывали свои цветочки гостям. При этом лица у них были хмурые. Какие там улыбки? Врать еще не умели. Иногда они путались и вкладывали цветы в одни и те же руки. Явно не хватало культуры, но она еще придет, со всеми сопутствующими гадостями.

Игра захватила Женю так, что он отключился от своей запутавшейся головы и всего остального мира. И напрочь забыл о Тане, как отрезало. Он даже не искал глазами, где она сидит, хотя бы из-за любопытства. Не до нее! Если бы она знала, маленькая дурочка. Но еще узнает, когда будет дурой большой.

Народный герой

Игра была товарищеской только на афише. Страсти кипели не только на поле. Завелись зрители, даже маленькие. Но громче всех кричали девочки. Причем они откуда-то знали имена наших футболистов. Но чаще всего кричали: «Толя, давай!» Кроме «давай», других советов не было. Но Женю приятно удивило, что все девочки знают Толяна.

Гости были постарше и поздоровее. Толяну и его команде пришлось туго. Соперники сумели затолкать два гола в первом тайме. Но постепенно ситуацию выправил Толян. Настоящий герой! Он обводил защитников, даже пробрасывал мяч между их ног. Однажды он привел в восторг всю публику, когда мяч метался между его лбом и полем. Никто в мире так не умел! Защитники были морально подавлены, и он забил два мяча. Все зрители кричали, как безумные. Кричала даже Тамара Михайловна. Ашот Вартанович дипломатично не кричал, но как бы извиняясь перед гостями, только разводил руками: «Я же не могу их остановить!»

Женя не кричал, но не мог избавиться от мелкой дрожи. Восторг перед подвигом он переживал молча и, как всегда, внутри себя.

После финального свистка физрука, женская толпа окружила Толяна. Под их ногами ползали и октябрята. Толян достойно принимал всеобщее обожание. К нему протиснулся даже Ашот Вартанович и значительно пожал руку.

Матч был воспринят народом как победа.

А Женя продолжал сидеть на скамейке. Все запасные побежали на поле праздновать, а он нет. «Я этого праздника не заслужил. Вдруг подойдет Таня и скажет: „Поздравляю“. А что я скажу? Я не имею к этому отношения? Но это неправда! Я имею. Я с командой. Но на поле я не был. А как это объяснить? Лучше Таню не путать. Сиди. В толпу не лезь! Настроение всем не порть».

Выручил его, как всегда, Толян. Он хлопнул его по плечу, как друга и члена команды.

– Как тебе все показалось?

– Здóрово, – выдохнул Женя. – Все ребята молотки! Но ты, Толян, просто герой! – у Жени замокрели глаза:

– Не уезжай!

– Куда я уеду? У меня еще куча времени. – Но глаза Жени его достали. Он даже отвернулся.

И вовремя. Подошла Тамара Михайловна:

– Анатолий, ты молодец. Только сегодня я поняла, что футбол так много значит для престижа лагеря. Спасибо, что воспитал команду-победительницу.

Женя впервые увидел, что железный Толян смутился. Он даже не мог выдавить простых слов. И Женя пришел другу на помощь:

– Вам спасибо, Тамара Михайловна. Вы же все организовали!

Старшая пионерка и Толян одновременно посмотрели на Женю. Вот шкет дает!

Тамара Михайловна слегка призадумалась, но вслух сказала:

– Теперь остался балет. У костра. Всякие стометровки и эстафеты отменяем. Гости не готовы. К тому же футбол стал апофеозом праздника.

Женя подумал, что надо потом спросить у Толяна насчет этого апофеоза. Все трудные вопросы он откладывал для Толяна. С Тамарой об этом не поговоришь, там нужна осторожность, мало ли что. Потом и Толян не поможет.

Восторг зрителей постепенно угасал. Маленькие люди начинали расходиться по своим маленьким делам.

На чужом празднике

Жене не хотелось идти в этой толпе. Он дождался, пока народ схлынет и побрел в павильон, чтобы переодеться. Он по-прежнему чувствовал себя на чужом празднике. Все ребята потные, грязные; майки, хоть выжимай! Ноги и локти в ссадинах с засохшей кровью. Победители! А он в чистой майке, без видимых ран, без пота и грязи. Не победитель. Он шел, понурив голову, и неожиданно столкнулся с Таней.

– А я тебя везде искала. Я хотела тебя поздравить.

Женя искоса и как бы снизу на нее посмотрел. В этом подвальном взгляде был вопрос, а, может, и подозрение.

– Я знаю, что была ничья, но они такие бугаи, что могли вас затоптать. Но вы молодцы, боролись до конца и вырвали ничью. Вы непобедимые! Поэтому я и поздравляю.

Женя продолжал упираться:

– Я был в команде, но в запасе. На поле меня не было.

– Я знаю. Ну и что, ты же был в команде. Успех общий. Если хочешь знать, я тоже считаю себя как бы победителем.

Женя уловил в этом нотки утешения. Чуткая девочка. Это его еще более расстроило. Он продолжал упираться:

– Я на поле не был. Это все Толян и ребята.

– Я тоже на поле не была. Но я рада, что мы не сдались.

Аргумент был сильный. Женя постепенно вылезал из своего дурацкого окопа.

– Хорошо, что ты с нами.

Для Тани это была лучшая награда и она взяла его за руку. Он привычно испугался. Вдруг увидят. Хотя и приятно. Такой день. Она рядом. Это были новые ощущения. Он к ним привыкал и в то же время хотел убежать.

– А когда идти на балет?

– Я так поняла, что это будет после ужина. Когда зажгут костер.

– Тогда я пойду в павильон, чтобы переодеться на весь вечер.

– А я уже переоделась. Мне осталось только надеть балетный костюм. Давай так, чтобы друг друга не искать, после ужина ты иди к поляне, где будет костер. А я подойду чуть позже, надо будет зайти за костюмом. Не опаздывай. Мне рассказывали разные истории, когда актеры не приходят вовремя.

Таня выпалила все это с серьезным и даже озабоченным лицом.

Женя улыбнулся.

– Не бойся. Не подведу. Я ответственный человек.

Теперь улыбнулась и она. Беседа затягивалась, и Женя посмотрел по сторонам. Вокруг никого не было. Но может, кто-то увидит это павильона.

– Ладно, договорились. Пойду переодеваться. Хотя и не во что.

Таня еще раз улыбнулась и свидание завершилось.

Разминка перед балетом

После ужина народ повалил к костру. Там что-то затевалось. Пионеры не знали чтó, тем более было интересно. Все любят сюрпризы. Женя тоже был доволен. Но вдруг он осознал, что это за сюрприз, и, по обыкновению, забеспокоился. Другие, особенно девочки, только бы радовались, что они скоро будут звездить. Успех – это так приятно! Может, для них – да. Но не для Жени. У него только одна мысль – справится ли?

У костра уже было много народу. Но он все-таки нашел Таню, которая кого-то высматривала. Оказалось, его.

– Я уже начала волноваться. Ты пришел, слава Богу, – видимо, так говорила ее мама. – Теперь я уже не волнуюсь. Все будет хорошо.

Женя в этом не был уверен и, в отличие от нее, начал волноваться. Не хватало ей об этом говорить. Волнение заразно. Будь что будет. Это было правильное решение. Но лицо оставалось напряженным.

– Не беспокойся. И не бойся. Я все возьму на себя. Только стой рядом и держи меня в кольце рук. Остальное я сделаю сама. Не бойся. Все будет хорошо!

Терапия подействовала. А что действительно бояться?

Подошла Тамара Михайловна.

– Костер зажжем через 15 минут. Таня, можешь уже одеваться. Костюм с тобой? Ну и отлично. Будьте готовы!

– Всегда готовы! – хрипло пошутил Женя. Хотел показать, что не боится. Но не очень вышло. Ожидание становилось невыносимым!

– Стой здесь. Пойду переодеваться.

Таня вошла в какой-то домик. Еще вчера его не было. Женя подошел поближе и увидел, что перед домиком появилась какая-то сцена. И домик, и сцена были из дерева или фанеры. Женя залез на сцену по маленькой лесенке. Сцена не прогибалась. Нас выдержит точно. Ему стало лучше. Ничего страшного! Сцена есть, он тоже в наличии, роль его легкая, каждый дурак сможет! Насчет дурака это он здорово придумал. Себя таким не считал, и эта мысль помогала еще больше.

Сквозь толпу продралась Тамара Михайловна.

– Ну, где лебедь?

– Одевается. Все женщины задерживаются.

Женя был доволен своей мудростью. А Тамара Михайловна не очень. Она взглянула на часы.

– Я сказала, чтобы зажгли костер только по моей команде. Мало ли?

И стала нервно ходить по сцене.

– Я пойду посмотрю. Что там с ней.

Тамара Михайловна слегка согнулась, чтобы пролезть в маленькую дверь. Ударилась головой! Чертыхнулась.

– Я этому Васе завтра скажу!

Кто такой Вася и что она ему скажет, Женю не очень интересовало. Вскоре появились обе. Старшая пионерка и лебедь. Женя Таню такой не видел. Ноги в длинных белых чулках. На талии не то какой-то пояс, не то юбка из перьев. Челки нет. Волосы убраны назад в какую-то белую шапочку. Он видел все это раньше в Театре оперы и балета. Но такая одежда была на других. А на Тане он это видел в первый раз!

Женя оглядел себя. Кое-как красили только белая рубашка и белые носки в сандалиях.

– Что так долго?

– Булавку потеряла. Хорошо, Тамара Михайловна помогла.

Таня была белее обычного. Он не сразу понял, что это пудра. Так нужно по роли. Белый лебедь! Потом у нее изменились глаза. Веки были чем-то намазаны, ресницы стали еще более черными. А губы почему-то покраснели. Тамара Михайловна делала вид, что спокойна и владеет ситуацией. Но это ей плохо удавалось.

– Ну что, артисты, готовы?

– Да, – ответила за всех Таня.

Тамара Михайловна задумалась.

– А знаете, я думаю изменить сценарий.

– Как? – всколыхнулась Таня.

– Я думала, сначала костер. А когда разгорится, тогда балет, на отблесках костра. Думала, это красиво. А теперь думаю…

– Что? – продолжала волноваться Таня.

– Что ребята отвлекутся на костер. Все любят смотреть на огонь. И вы не будете на первом плане.

– Я думаю, вы правы. Женя, а как ты думаешь? – спохватилась Таня.

– Я тоже так думаю. Ребята к балету не привыкли. Мы можем проиграть костру.

– Женя, ты молодец! Так и решим. Пойду, отдам команду. Когда вернусь, тогда и начнем. Готовность – пять минут.

Тамара Михайловна осторожно спустилась с лесенки. Главное, не упасть. Проклятые каблуки! Таня уже была на низком старте.

– Женя, напоминаю, ты первый выходишь на сцену и озираешься. Меня ищешь. Прикладываешь ладонь к глазам, чтобы лучше видеть. Тут выпархиваю я, – Таня улыбнулась, – и начинаю действовать. Если что-то забудешь, не беда. Балет – это движение и руки. Я тебя возьму за руку и поведу в нужную сторону.

Женя вынуждено улыбнулся. А чего меня успокаивать, я, мол, готов к борьбе.

Но Тане уже было не до перепадов настроения Жени. Пришло время действовать.

Тамара Михайловна грузно поднялась по лесенке.

– Все в порядке? Тогда начинаем. Уходите за занавес.

Триумф белого лебедя

Женя, как овца, вошел в маленькую дверь, как бы за занавес. И неожиданно для себя сел на единственный стул. Он огляделся. Это была гримерная. Здесь она красилась. А вот и зеркало. Прямо перед зеркалом табуретка. Она может сесть на табуретку. Странно, он не хотел вставать со стула. Ноги не держали.

– Дорогие пионеры! Уважаемые гости! Товарищи! – Тамара Михайловна прочистила горло.

– Товарищи! Мы подготовили для вас спектакль, который можно увидеть только в столичном городе. На большой сцене. На наше счастье, в лагере отдыхает будущая звезда мирового балета Таня Оболенская. (Женя впервые услышал ее фамилию.)

– Она учится в балетной школе при Ташкентской консерватории, которая широко известна в стране!

Жене показалось, что за занавесом говорит не Тамара Михайловна, а старый конферансье, с усами и бабочкой, он видел такого в филармонии на концерте скрипача.

– Вам будет показана «Элегия» из балета Чайковского «Лебединое озеро». В роли белого лебедя – Таня Оболенская. В роли принца – пионер нашего лагеря Женя Сенин.

– Знаем, – заорал Толян. – Его все знают!

Тамара Михайловна слегка запнулась, но продолжила воспитывать некультурных зрителей.

– Соблюдайте тишину! Никаких разговоров! Все, начинаем!

Таня взяла Женю за руку и подтолкнула к двери, она открылась и появилась раскрасневшаяся Тамара Михайловна.

– Давайте, ребята! Вперед!

Женя вошел в открытую дверь, и она за ним закрылась. Все. Стал ходить по сцене, разводя руками и кого-то высматривая, даже для убедительности прикладывал ладонь к глазам, чтобы ему не мешало как бы солнце.

Никто не хихикал. Все пытались понять, что он там делает. От хулиганства народ отвлекла музыка из «Лебединого озера», которую зарядила в патефон Таня. Громкоговоритель к патефону пристроить не удалось, поэтому музыка была не очень громкая. Это и вынудило пионеров вытягивать шеи и не болтать.

Наконец тягостное соло Жени завершилось. Из двери выпорхнул лебедь и все пошло интереснее.

Внимание пионеров теперь было обращено только на лебедя и ее нечеловеческую одежду. Пионеры были в основном мало образованы, если не сказать, что совсем неграмотны. Но искусство – великая вещь! Профессионализм лебедя был очевиден. Почти не портил картины и принц в трусах и сандалиях. Странно, но никто на это не обратил внимания. Может, потому что для всех эта была обычная одежда. Кое-как справился Женя и с так называемыми поддержками. Его даже не очень смущало девичье шушуканье, когда он охватывал Танину талию кольцом рук. Но солировала Таня. Она даже позволила себе несколько волнистых движений рук из умирающего лебедя. Это была домашняя заготовка.

Успех был ошеломляющим! Вся женская половина зрителей пришла в искренний восторг и скандировала: «Таня! Таня!» Верный Толян посчитал это несправедливым и со всей мужской силой стал орать: «Женя, браво!» Откуда он знал это слово?

Женя радовался громкому и заслуженному успеху Тани, но ему, как ни странно, была приятна и дружеская поддержка Толяна. Да, это не за принца. Это за него, за живого Женю. Какой он товарищ, этот великий Толян!

Аплодисменты разрумянили напудренного лебедя.

– Спасибо тебе, Женя. Без тебя такого успеха не было бы!

– Ну что ты, Таня. Я принц в майке, а ты настоящая балерина! Я не знал, что у тебя такие руки.

Ты уже сейчас можешь выступать в основной труппе нашего городского Театра оперы и балета.

Слова насчет основной труппы были сказаны искренне и честно. У Тани еще ярче заблестели огоньки в черных глазах. Она сделала шаг вперед, к Жене. Но остановила себя.

– Женя, теперь мы свободны. Я сейчас переоденусь, и пойдем к костру.

Она вернулась почти мгновенно. Белый костюм ей был даже лучше, чем перья лебедя. Убрала она и остатки пудры и помады. Глаза и ресницы остались театральные, но это ей шло, особенно вечером.

– Я готова и свободна. Одежду лебедя я оставлю здесь. Заберу потом.

Внизу сцены ее ожидали поклонники, в основном поклонницы. Они окружили Таню плотным кольцом и наперебой выражали свое восхищение. Никто не ожидал такого спектакля, ведь все репетиции были проведены в тайне. Тайна сделала славу еще более громкой.

Костер

Женя стоял в стороне. Ему слава была не нужна. Но к нему тоже подошел поклонник. Толян. А кто же еще?

– Вы оба хорошо смотритесь. Я серьезно. А что у тебя с ней?

Тот же вопрос: «А что ответить?»

– Я не знаю, Толян. Общее дело.

– Ну как же! А она тебе нравится?

Вопрос был прямой, и надо было давать прямой ответ.

– Я запутался, Толян. Вроде, нравится. Но ты больше.

– Тебя голыми руками не возьмешь.

Первое, что пришло Жене в голову: «А зачем меня брать голыми руками?» Но в словах друга он почувствовал какое-то одобрение. Толян от концерта, видимо, расчувствовался:

– Помнишь, я тебе обещал помочь. Повторяю, если тебя или Таню кто-то обидит, скажи, я сверну ему голову.

Женя поверил, что свернет, и испугался:

– Зачем, не надо. А что может произойти?

– Может случится все, что угодно. Сразу ко мне. Разберемся.

Женя опять почувствовал себя в полной безопасности. Только попробуйте.

Костер начал разгораться. Женя нашел в его отблесках руку Толяна и пожал. Без лишних слов. Мужчины.

– Женя! Ты где! Я тебя жду! – кричала Таня.

– Ладно, иди к своему лебедю. Не уколись о перья.

Женя не успел подумать об этих перьях, как Таня уже им овладела. Стесняться уже не было смысла. Они же выступали вместе. Они артисты!

– Пошли к костру. Там весело.

Пламя уже уходило в небо, разбрасывая горящие искры. Было красиво и страшновато. Вокруг костра уже образовался ручеек. Таня схватила Женю за руку и встала с ним в конец очереди. Потом подняла его руку вверх и изобразила вход в виноградную аллею. Чтобы в нее войти, следовало нагнуться. Можно было кого-то вытащить из ручейка, но для этого надо выбрать себе новую пару. Неудобно с опущенной головой, но интересно. Главный смысл – выбрать того, кто тебе нравится. Из этого выбора народ делал соответствующие выводы. Как выбор невесты или жениха. От этой задачи ручеек приобрел бешеную популярность.

Пока Женя все это анализировал, у него увели Таню, и пришлось возвращаться в начало ручейка, чтобы вернуть свою пару или выбрать новую. Но Женя искал только Таню. А ручеек – все время в движении. И попробуй поймать девочку, постоянно с кем-то ускользающую. Женя несколько раз ходил по туннелю в поисках Тани, но ее нигде не было! А сегодня она так нужна! Чтобы разделить праздник. Может, завтра такой срочности не будет! Он вышел из заколдованного круга.

Вскоре Таня подошла к нему, раскрасневшаяся не только от театрального успеха, но и от успеха у мальчишек.

– Ты чего здесь стоишь?

– Я тебя потерял. Все время ищу в этом дурацком ручейке. Но тебя нет нигде.

– Вот и нашел.

– Нет, это ты меня нашла!

Костер догорал.

– Почему нельзя гулять всю ночь? – спросила Таня. Глаза ее горели ярким огнем.

– Потому что арестуют и посадят в клетку. Да еще объявят выговор на линейке. И сообщат родителям.

Цепь рассуждений была логичной, но Тане от этого было скучно.

– Ну и пусть арестовывают, пусть сажают в клетку, хоть в тюрьму.

– Ладно, Таня. Надо идти. Спасибо тебе.

– За что? – Тане хотелось еще слов.

– За все, за вечер, за этот день. За все эти дни.

Это уже было кое-что. Таня смотрела на него, не отводя глаз. Женя стал эмоционально уставать. Он понял, что надо уходить, чтобы не расплескать этот вечер.

Таня этого не понимала.

– Все, Таня, расходимся. Хочешь, я провожу тебя до твоего павильона?

Она, наконец, опомнилась:

– Еще чего. Ты не представляешь, что будет. Ладно. Расходимся, так расходимся. Может, ты и прав.

– Утром поймешь, что я прав.

– Какой ты у меня умный.

Женя испугался этих слов: «Умный, у тебя?» И вдруг почувствовал усталость от всего.

– Таня, я пошел. Завтра увидимся.

Таня, переполненная впечатлениями, была готова гулять всю ночь. Но чувствовала, что Женя сегодня к этому не готов. И она тоже ощутила усталость.

Герои устали

Утром Женя долго не хотел просыпаться, но горн настойчиво звал на зарядку.

А может, пропустить? Как Таня? Нет, так нельзя. Он выбил из умывальника холодную воду на лицо и на свой «могучий» торс до пояса. «Закаляйся, как сталь». Это помогло.