Весна Жени Сенина

На спортплощадке уже было полно народа. Вовсю работал баян. Махал руками физрук. Увидев Женю, физрук похлопал в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. Сделал отмашку баянисту. Стоп, машина!

– Прежде чем начнем зарядку, хочу всех вас поздравить с вчерашним праздником. Может, кто не знает, но Женя Сенин победил иностранного шашиста.

Все дружно похлопали.

– Еще у нас была пирамида. Всем участникам спасибо. И футбол! Гости были постарше, и поэтому ничья для нас, как победа. Оглоблин здесь? Нет? А кто из команды здесь есть? Юдин? Тогда передай всем членам команды поздравления от руководства лагеря. Отдельные поздравления капитану. Но я ему потом сам скажу. Да, там было еще кое-что. Не по спортивной части. Таня Оболенская здесь? Тоже нет?

Кто-то из девчонок крикнул, что она спит.

– Намаялась, бедная. Она всем понравилась. Даже Ашоту Вартановичу. Я ей потом скажу. Ну все. Официальная часть закончилась. Начали круговые движения руками. Поехали.

Женя прокручивал в голове слова физрука. Надо будет все это передать в деталях. Он иногда поглядывал на главную аллею, но Тани нигде не было. От частых поворотов головы заболела шея.

С утра не было видно и Павла Сергеевича. Поэтому никто не гнал первый отряд на зарядку. И не строил на завтрак. Первый отряд шел на завтрак кое-как, вразвалочку. В столовой Женя оглянулся на взрослый стол. Павла Сергеевича не было видно и там.

– А где Павел Сергеевич? – спросил Женя у африканца.

– Болеет. Или плохо себя чувствует после вчерашнего.

– А что было вчера? Футбол или ручеек?

– Ручеек, только внутрь.

– А в ручейке его не было видно.

– У них был свой ручеек для взрослых.

Женя никак не врубался и решил потом расспросить Толяна. Но его тоже не было. На стол второго отряда Женя не заглядывался. А то глазастые девчонки засмеют.

Драма героя

На выходе из столовой настырный Женя все-таки увидел Толяна. Тот быстро, почти бегом влетел в столовую. Лицо было заспанное. «Прогульщик, – ласково подумал о друге Женя. – Сейчас не надо ему мешать». И пошел слоняться по главной аллее, держа под прицелом вход в столовую.

Наконец Толян выполз с завтрака.

– Ты почему опоздал? И на зарядке тебя не было, – начал допрос Женя.

Толян бросил зевать и внимательно посмотрел на Женю. В его глазах даже промелькнули недобрые искорки. Он никому не позволял вторгаться в его таинственный внутренний мир. Как Жене хотелось туда заглянуть!

– А тебе что за дело? – Он уже был готов добавить что-то резкое, но пожалел несмышленыша. – Почему не был? Так жизнь складывается.

Жене еще больше захотелось влезть в его неизвестный мир. Но с ногами туда нельзя. Откуда он это знал? И Женя перешел к более простым вопросам.

– Почему не видно Павла Сергеевича?

Толян не ответил. Он был не в настроении. «Да, у него тяжелая судьбина. Не то что у этого пацана с чего-то ждущими глазами. Отец, небось, профессор. Мать – благополучная домохозяйка на профессорской зарплате. Чего я с ним вожусь? У него своя судьба, у меня своя. У него глаза ждущие… А мне чего ждать? Чтобы брата выпустили из тюрьмы? Чтобы матери кто-нибудь помог? Чтобы у нее появился какой-нибудь новый муж? А если опять запойный алкаш? Лучше не надо. Тупик». У Толяна впервые за лагерь сверкнули слезы. Он их стряхнул рукавом, чтобы никто не видел слезы героя. Толяну опять стало жалко себя. Но у него была сильная воля. И он был внутри добрый. Никто этого не видел. Все знали только, что он лидер и вождь. А это все легко носить? Но этот голубоглазый малыш в его судьбе не замаран. «Чего это я? Пацан надежный, не то что эти сынки начальников».

Толян справился с переживаниями и вернулся к жизни. Надежный пацан стоял рядом в обнимку с обидой. Толяну стало совестно.

– Отвечаю по порядку. Павел действительно болен. Перебрал ручейка. Когда-нибудь и ты поймешь нас, это тяжело. Воспитательного часа не будет. Свободны до обеда. Каждый сегодня занимается своими делами, если они есть. У меня свой путь. А у тебя – другой.

Толян улыбнулся, но не весело. Женя вновь почувствовал, что надо уходить по своему неведомому светлому пути.

Он пошатался вокруг павильона и решил отправиться в одиночный поход по лагерю. И Таню лучше не искать. Может, и она сегодня такая же сложная, как и непостижимый Толян.

Вишня

Ему понравилось болтаться без дела и без цели. Но светлый путь вывел на новое приключение. Весь лагерь был огорожен глиняным дувалом. Невысокий, но прочный, как крепостная стена. Женя подошел к нему в тенистом месте и попробовал через него перелезть. Послышался какой-то сдавленный смешок. За дувалом стояли две узбекские девчонки. Смеялись, как учили, с ладонями на рту, чтобы смех не убежал. Жене стало весело.

– Вы что смеетесь?

Девчонки давились от смеха.

– Ну чего вы смеетесь? – тоже смеясь, вновь спросил Женя, с радостью сбрасывая с себя сегодняшние непонятки с Толяном.

– Ты – батыр, хочешь перелезть через дувал? – Они вновь закатились смехом.

Женя тоже был не дурак посмеяться. Это было от хохотуньи мамы, Марии Ивановны. Видя, что батыр тоже смеется, девчонки осмелели:

– Ты вишни хочешь?

Это был неожиданный поворот. От детских смешков к серьезному делу.

– А сколько стоит?

– Рубль банка.

Русский язык у них был приличный.

– А откуда у вас такой русский язык?

– Учили в школе. Учительница русская. Она из Ташкента. Закончила русский факультет в педагогическом институте.

– Имени Низами? У меня там дядя преподает философию.

Последнее слово они, видимо, не поняли, но это вызвало новый взрыв смеха. Жене было все это забавно. Сколько приключений! Он вспомнил, что отец говорил о каких-то деньгах, которые сунул во внутренний карман чемодана и сказал при этом:

– Всякое может быть. На всякий случай.

Беззаботный Женя об этом тут же забыл. Вспомнил только сейчас.

– Рубль за банку, говорите? А банка большая?

– Поллитровая. – Девчонки посерьезнели. Дело ведь серьезное, и русский батыр тоже, наверное, говорит серьезно.

– Послушайте, девчонки-джан… – Это была ошибка. Узбечки опять закатились в хохоте. Какой веселый батыр!

Женя дал им пару минут, чтобы они нахохотались вдоволь.

– Значит так. Вы мне принесете сюда две банки. Я вам даю два рубля. Идет? Куда идет? – теперь первым рассмеялся он. Они за ним. Хохотушки.

– Вам вишни еще собирать или есть готовые?

– Собирать, – неуверенно сказала одна.

«Старшая или младшая, кто их знает? А может, они близняшки? Не пойму, но спрашивать не буду. Кстати, сколько им лет? Но это тоже нельзя спрашивать. А то придут сюда старшие браться с кетменями. Вот тебе будет еще одно приключение!»

– Есть уже собранные вишни. – Мнения разделились.

– Так есть готовые на продажу или нет?

– Есть, есть. Сейчас принесу. На продажу есть!

– Хоп майли, – блеснул Женя. Это была вторая ошибка. Своим хохотом они могли поднять весь кишлак на борьбу за честь своих дочерей.

Женя опять выждал минуту, чтобы успокоить своих новых знакомых:

– Значит, так. Открываем здесь новый базар. Вы несете две банки. Я приношу два рубля. Через 5 минут.

– Пять? – спросила самая смешливая, наверное, младшая.

– Ну пять, ну шесть. Какая разница? Пятью пять – получается двадцать пять, или двадцать семь.

Девчонки закатились так, что Женя почувствовал себя властителем этих смешливых дурочек.

Кетмень

Это было приятно. Но неприятно было другое. К дувалу подошел здоровый парень в белой расстегнутой рубахе, в халате и в неизбежной тюбетейке. Но самое главное – с кетменем. Серьезно! Ну, предположим, что он работал кетменем на хлопковом поле, прорубая стенки арыков, чтобы вода пошла в нужное русло. Допустим, это так. Но кетмень ведь можно оставить дома. Зачем его демонстрировать мирному скрипачу, хоть и столичному? Здесь только мирный базар!

Женя все это собирался сказать, но слова ему не дали.

Последовал пулеметный диалог, в котором самую важную и громкую роль играл человек с кетменем. Но девчонки твердо отстаивали свое равноправие, которое им принесла советская власть. Видимо, они его в чем-то убедили.

Дехканин наконец снизошел до русского пионера:

– Ты действительно хочешь купить вишню? – русский язык был похуже, чем у девчонок, но понятный.

– Да, я готов купить вишню. Две банки. За две банки – два рубля. По рублю за банку.

В городе на базар ходил только отец. Мать никогда. Иногда отец брал с собой Женю, чтобы он выбрал георгины для матери. Жене было очень интересно на базаре. Красочный праздник! Все фрукты мира! В магазине таких не было. И еще ему нравились продавцы. Только мужчины. Все в полосатых халатах и тюбетейках, на которых нарисованы хлопковые коробочки. Отец с наслаждением торговался. Людям в халатах это нравилось. Они уважали серьезных покупателей. Если не торгуешься, то ты не серьезный человек.

– По рублю за банку? – уточнил человек с кетменем.

– Да, – подтвердил Женя.

Дехканин отложил кетмень в сторону.

Это меняет дело, с облегчением подумал Женя.

– Если вы согласны, я пойду за деньгами. Тут рядом, скоро приду.

– Хоп, хоп. Давай, – хозяин девочек сделку, судя по всему, одобрил.

Женя быстро пошел подальше от опасного места. Скорей бы он выдал этих глупышек замуж. А то убьет кого-то и сядет, как брат Толяна. И ему стало жалко брата Толяна. Мы здесь живем в такой красоте, а он в тюрьме. Обидно. Зачем сидеть в тюрьме? Надо как-то сказать Толяну, чтобы брат завязывал, как сам Толян говорил, с этим делом. В Советском Союзе ни воровать, ни драться не надо. Нет необходимости. Можно только похулиганить. Как Толян.

А другим не надо. Мы же пионеры. Но Толян тоже пионер. А хулиганит. Ну, совсем немного.

Сделка

В павильоне никого не было. Женя залез в чемодан и подсчитал свое состояние. Предусмотрительный отец положил двадцать рублей, но не десятками, а трешками и рублями. Как в городе на мороженое. Мальчик тепло подумал об отце. Любит семью, с бабами не валандается. Жене стал часто помогать богатый словарный запас Толяна. Любит маму. Но особенно обожает меня. Прямо трясется. Тут он призадумался. А он меня не балует? Я вроде нормальный пацан. Надо проверить у Толяна.

Продавцы терпеливо ждали, выставив товар на стол около дувала. Стол и товар только что принесли. Торговля налаживалась. Женя положил на дувал свои два рубля. Продавщицы на то же место свой товар. Вишня была спелая, почти черная.

– Все, катта рахмат, – не удержался Женя. Все-таки он артист.

Девчонки были готовы опять хохотать, но явно опасались начальника. А в странах, где солнце, мужчины все начальники. Это была глубокая мысль. «Откуда что берется», как сказал бы Толян.

– Эй, постойте, уважаемые дехкане Востока! А если я захочу что-нибудь у вас купить, может, опять вишню, дыню или арбуз?

– Приходи к этому месту и покричи. У нас все есть.

– А что кричать? Кого звать?

– Кричи, что хочешь. Выйдем на любой крик. Базар открыт каждый день.

Они простились как деловые партнеры. А с девчонками как с друзьями.

После расставания с симпатичными хохотушками и совсем несимпатичным дехканином не очень практичному Жене пришлось заниматься практичными вещами. «Куда девать банки? Тащить в павильон и есть вишню под одеялом? Испачкаешь всю постель. Да еще засекут и устроят темную. А если поделиться с народом, то исчезнет все в двадцать две секунды. Почему двадцать две, спросите вы? – стал выдрючиваться Женя в своем внутреннем монологе. – А потому что в этом павильоне размещен первый отряд. А в этом первом отряде насчитывается двадцать два бойца. Не считая Павла Сергеевича. Но он сейчас в госпитале на поправке. Пока не в счет. Но, с другой стороны, лишать вишневого провианта своих товарищей не честно. Как будто ты воруешь. И что теперь? Связался с этой вишней. Что же делать? А если ее не нести в павильон, то можно позвать на вишню товарища по искусству Таню и – главное – старшего товарища Толяна». Тут Женя понял, что решить эту задачу он не может.

«Все, надо спросить самого опытного человека в первом отряде, а может, и во всем мире. Но сначала спрятать банки хотя бы от птиц». И тут в голову вонзилась ехидная мысль: «Ты не от птиц прячешь банки!»

Женя спрятал банки за деревом и пошел искать Толяна. Это тоже оказалось нелегким делом. Толян, видимо, опьянел от свободы и исчез. Женя обошел весь лагерь. Толяна нигде не было. Тогда он пошел вдоль пограничного дувала. «Может, метнулся к басмачам?» – Мысль была абсурдная, чтобы развлечь самого себя. Но оказалась близкой к реальной жизни Толяна, который уже испытал многое.

И Женя нашел его «на границе». Толян вел тайные переговоры с взрослым узбеком по обе стороны дувала. «Как странно, – подумал Женя. – Я только что вел такие же переговоры. Такие же? Тоже о вишне?»

Жене хватило ума не подходить близко, и он стал ждать развития событий. Толян его не видел, а может, и видел, но было не до того. Узбек о чем-то кивнул Толяну и ушел.

Толян оглянулся и взглянул на Женю.

– Ты что здесь делаешь?

– Я ждал, когда ты закончишь разговор. Мне нужен твой совет.

И Женя кратко изложил суть своей тяжелой вишневой проблемы.

Про пикник

– Я запутался, Толян.

– Опять Таня? – не отказал себе в удовольствии циничный Толян.

– Нет, Толян, – поспешно сказал Женя. Он почувствовал, что вся эта ситуация с Таней становится хлопотной. – Я говорю о вишне. Какой же выход? Я не знаю, и так плохо, и так плохо.

– Да чего тут думать? Давай устроим пикник. Ты знаешь, что это такое?

– Знаю, я читал в книжке про Тома Сойера.

– А это кто?

Вопрос Женю удивил. Толян ведь знает все!

– Американский мальчик такой. Он жил в Америке.

– Приличный пацан или с улицы?

– Даже не знаю. Он настоящий пацан. Как ты.

Этот ответ полностью удовлетворил Толяна. Он вернулся к организационным вопросам.

– Насчет пикника. Каждый вносит свою долю. Я вношу байковое одеяло, чтобы не сидеть на земле. Я видел такое одеяло в прачечной. Его никто не берет. Значит, возьму я. А ты вносишь вишню. И Таню.

Женя открыл рот. Он еще не научился прятать свои переживания.

– Ты чё?

– Ничё! – передразнил Толян, – хватит прятаться. Ты сможешь, наконец, представить мне свою даму. А то твой старший друг не в курсе.

Женя помолчал, расшифровывая информацию. И вдруг идея ему понравилась. Вот что значит Толян! Решает любые вопросы тут же. Такие командиры и нужны нашей армии! В бою некогда рассусоливать. А надо быстро решать! Толян будет капитаном, а может, и генералом. Эти мыслительные колесики кружились в его голове долго. Толян не выдержал:

– Ну и что ты думаешь?

– Да что тут думать. Будет интересно. У меня так еще не было!

– Ну и лады. Действуй! Тащи сюда вишню и лебедя. Ягоды перед обедом полезны для пищеварения.

Ну это Толян перебрал. Для Жени до этих слов все было интересно и романтично. Он видел в городском музее картины, где на траве сидят с усатыми мужчинами расфуфыренные женщины в белых платьях и с белыми зонтиками. А перед ними корзины с фруктами и вином. «А здесь мало травы и нет белых зонтиков. Но зато будет белый лебедь. Да! Нет еще корзин с фруктами. Хотя фрукты, будем считать, есть. Нет бутылок. Пока не надо. Вместо корзин можно взять в столовой большие синие блюда с белым хлопком. А если поймают? Тогда тюрьма! Как с братом Толяна. Заберут всех троих. Толяну не привыкать, но Таню за что?! А я готов пострадать за товарищей».

Женя пошел решительным шагом, готовый к любым испытаниям! Потом решительность поубавилась. Где искать Таню? Может, в штабе?

Она была там. Встретились хорошими глазами. Чтобы оттянуть обсуждение трудной темы, Женя засыпал ее вопросами, что для него было непривычно. Но вопросы вылетали один за другим.

– Ты чего не была на зарядке?

– Проспала. Вчера было много чего. А потом, ты знаешь, мне трудно рано вставать.

Это «ты знаешь» тепло легло на его маленькую душу.

– А у нас не было воспитательного часа. Павел Сергеевич заболел. А у вас?

– У нас как обычно. Нам вожатая рассказывала, как вязать.

– Не интересно, – Женя выстроил мальчишескую гримасу.

– Это тебе не интересно. А мне интересно. Придет зима и тебе потребуется шерстяной свитер.

– Зима сюда не приходит, – упрямился Женя.

– А мне кажется, что зима бывает каждый год.

У меня даже санки есть. Меня возили в детстве.

– А сейчас ты взрослая?

Таня оставила это подобие шутки без ответа.

– Еще у меня даже коньки есть.

– Ну в городе же нет катка?

– А у меня снегурки, закругленные впереди. Я иногда катаюсь на них по твердому снегу, особенно на дорогах.

– Сломаешь ногу и тебя исключат из балетного училища.

– Не исключат. Они из меня хотят сделать солистку для нашего театра.

Женя продолжал строчить вопросами:

– А тебе шашки вернули?

– Вернули. Тот исторический матч был здесь. В штабной комнате. Кстати, я забыла тебя поздравить с победой.

– Пустяки. Эта была случайность. Он играл лучше.

Это было мужественное утверждение. Но не вполне искреннее. Жене было приятно, что она помнит про шашки даже в лучах своей славы.

– Шашки ерунда. А ты настоящая балерина. Твои руки удивили всех.

– И тебя?

– Да, я раньше не понимал. – Это было сказано честно.

Она это прочитала так: «Я вообще раньше тебя не видел, голова была занята Толяном и футболом. А тебя вообще не было». Но она прочитала и другое. О чем он еще не говорил: «А теперь я тебя вижу».

– Да, вот еще что. Мы с Толяном устраиваем пикник на поляне, на природе. Я купил вишню у узбечек. Тут, за дувалом. Я бы хотел, чтобы ты побыла с нами. На пикнике, – уточнил Женя и почему-то стал волноваться. «На ручеек она бы пошла. А на этот дурацкий пикник пойдет? Может, надо было бы сначала показать ей ту картину из музея?» – Привычные сомнения строем устремились в голову.