Весна Жени Сенина

После игры Толян, вытирая пот с лица потной майкой, подошел к своему младшему подопечному.

– Ну как тебе футбол?

– Здорово!

В этом было все: восторг и сожаление, что он только зритель.

– Не бойсь! – повторил Толян свою бодрящую успокоиловку. – Завтра я тебя подпущу к полю. Не на игру, ну хотя бы на разминку. Там у меня уже есть группа начинающих. Попинаете мячишку между собой.

Женя опустил голову. Это прозвучало как-то обидно. Сложная у него была натура. Ясно, что ему надо начинать учиться. Но сегодняшняя игра была такой яркой, что он уже видел себя членом команды Толяна. Толян уже становится его товарищем. Раз он товарищ и капитан команды, то что-то придумает и отведет ему какое-то место, где-нибудь на краю, чтобы не подвести команду, но и участвовать в игре. Сладкие картины уже крутились в его маленькой стриженой голове.

Умывальник

Все футболисты и зрители пошли в свои павильоны. Футболисты смыли пот с загорелых тел и надели рубашки с короткими рукавами.

– Строиться на ужин!

Голос у Павла Сергеевича вечером прозвучал еще более звучно. Женя есть не хотел. Южная жара еще не ушла, и хотелось только пить. У входа в павильон стоял жбан с питьевой водой. Под его краник ребята подсовывали зеленую кружку. Кружка была одна на всех и быстро образовалась очередь. Передние позиции заняли футболисты, которые хотели пить больше всех. Женя опять им позавидовал. И как они весело переговаривались, и как шутливо толкались за кружку. Свободные и уверенные люди. Хозяева жизни. Сложный Женя и радовался за них, и понимал, что он не в этой команде героев.

Павел Сергеевич дождался, когда очередь у водопоя опустеет и повторил команду.

– Стройся на ужин!

Неспешно построились. Воспитатель обошел строй и проверил выправку. Дойдя до новичка, назидательно продолжил его воспитание.

– На ужин надо надевать чистую рубашку, не мятую.

– Я только приехал и надел рубашку первый раз. – Женя пролепетал все это тихо, чтобы никто не слышал.

– Значит, надо было аккуратно сложить ее заранее. Когда пойдем на ужин, дежурные из женского отряда будут выставлять нам оценки за строй, одежду, за чистоту рук. Ты руки мыл?

Вопрос прозвучал как обвинение. Женя метнулся к умывальнику.

– Скорее в строй! Сейчас уходим!

Пипетка умывальника застряла, и вода никак не лилась. Женя тут же вспотел и с тоской взглянул на отряд. Наконец что-то звякнуло, и он халтурно смочил ладони.

На главной аллее была дана команда запевать. Звонкий мальчишеский голос сплотил отряд, и все зашагали в ногу. На подходе к столовой услышали и девичьи голоса. Они звучали стройнее и нежнее, хотя слова песни были жесткие и мужественные, исключающие сдачу в плен гордого «Варяга».

У входа в столовую стояли девочки с белыми повязками. Они придирчиво осматривали руки мальчиков, с которых тут же слетела мужская спесь. Они притихли и покорно протягивали руки палачам. Эта картина ввергла Женю в ужас. Он понял, что его сейчас арестуют. Так и произошло.

Очкастая проверяльщица подчеркнуто небрежно взглянула на его ладони и безжалостно приговорила к немедленному мытью рук. При этом она загородила собой проход в столовую. Женя растерянно озирался.

– Куда идти?

– Умывальник вон там. Мой с мылом. Я проверю. Мучительница явно наслаждалась его позором. Внезапно для себя он разозлился на унижение перед некрасивым очкариком. Гестаповка! Но положение было безвыходное. Женя вымыл руки и предъявил их для осмотра. При этом демонстративно смотрел в сторону. Ему казалось, что девчонке станет стыдно придираться. Он ошибался, но его все-таки помиловали.

Отряд уже сидел на своих местах. Некоторые ели хлеб, который лежал на красивых узбекских блюдах с рисунками бело-синих хлопковых коробочек. Женя засмотрелся на эту красоту.

– Ты чего опоздал? – спросил его черный сосед по столу.

– Какая-то выдра пристала к моим рукам, – молодцевато, нарочито грубым голосом пробурчал Женя (тут же стало досадно, что из всего отряда только он не прошел проверку рук) и свернул разговор на еду.

– Что это? – Женя указал чистой рукой на тарелку соседа. – Рисовая каша?

– Это плов. Ты никогда раньше его не ел?

– Не знаю. Ел рис с мясом. Не знал, что это так называется.

– Я скажу дежурным девочкам, чтобы тебе принесли плов из казана. Его надо есть только горячим.

Женя вновь почувствовал симпатию и к соседу, и ко всему отряду, и к этому лагерю, куда он приехал первый раз в жизни.

Плов был вкусным. Это тебе не рис с мясом.

Дежурная по столовой принесла на подносе два чайника: один в синих цветах, как оказалось с чаем, а второй – с кипятком.

– А компота не будет? – спросил Женя соседа.

– После плова нужен чай, а не холодный компот.

Это прозвучало дружелюбно, но и назидательно. Учись, мол, новичок.

Женя это опять воспринял с благодарностью. Он хотел учиться всему в этом необыкновенном лагере. В городе этого не было. Дом, школа и двор, где приходилось играть только с девчонками. Ребят не было. Такой был неинтересный двор.

После ужина отряд по команде складно прокричал «спасибо».

Встали и пошли строиться. Когда пришли в павильон, Павел Сергеевич дал отряду 15 минут, чтобы привести себя в порядок перед линейкой, прежде всего отмыться от жирного плова.

Линейка

– Через 15 минут чтобы все были в галстуках и построились на линейку!

Для Жени это было неожиданно. Какая линейка? Но решил не у кого не спрашивать, а лучше проверить галстук. Он с сомнением открыл чемоданчик, но новой беды не было. Галстук был шелковый и не мятый, и Женя успокоился.

Строй еще не сформировался. Старожилы не спешили, а Женя болтался, не зная, что делать. К нему подошел уже готовый к загадочной линейке парень. Эта была личность. Несмотря на малый возраст, у него уже был пробор на голове и, что особенно поразило Женю, белые носки и желтые ботинки. Вот как надо готовиться к линейке. С легким беспокойством подумал, что у него такой пышной одежды нет. Есть только официальная форма – белая рубашка с короткими рукавами, галстук и черные трусы. Мария Ивановна не предполагала, что лагерь – это так серьезно.

– Тебя как зовут? – не удержался Женя.

– Толя Юдин. – Это было сообщено с уважением к себе.

«Какой важный парень, – подумал Женя. – Не то что простой и доступный Толян. Хотя Толян, может, в сто раз сильнее и способнее. Толян – это командир, а этот парень – не поймешь кто». Но надо было с ним разговаривать. Он тут, наверное, давно и все знает.

– Скажи, а что там, в столовой, были за девочки? Они здесь работают?

Юдин снисходительно улыбнулся:

– Они работали только сегодня. Это дежурные. Видел повязки? Это девчата из второго отряда. А есть еще из четвертого, тоже, вроде, девчачьего.

Но они вообще детский сад. Малолетки. А во втором отряде есть кадры.

– Какие кадры? – удивился малограмотный Женя.

– Ну какие. Симпатичные.

Толя сохранял снисходительный тон, но был вежлив и новичка не травмировал. Это примиряло. Во время этого содержательного и полезного разговора мимо стали проходить «кадры», как теперь понял Женя, из второго отряда. Некоторые из них действительно были симпатичные и даже красивые. Он испытал какое-то новое ощущение странного интереса к «кадрам».

Второй отряд блистал сверкающей белизной опрятных кофточек и юбочек. В отличие от девчонок с его двора в городе, это был другой, намного более высокий уровень. Тем более при вечернем освещении.

Подошли и другие ребята. Жене показалось, что все выглядят здорово, даже празднично, не то что на футболе. Пошли стройно, но без песен. Вскоре пришли к широкой поляне. Там уже стояли два маленьких отрядика с коротенькими людьми. Одни в рубашках и трусах, другие в белых кофточках и юбочках. Все без галстуков, но в пилотках.

– Это кто? – шепотом спросил Женя у информированного Толи.

– Они октябрята. Будущие пионеры. Если будут себя хорошо вести.

Шутка почему-то Жене понравилась. Может, потому что он уже в этой пионерской элите.

Вскоре внимание Жени привлекли интересные события. На поляне, которая больше походила на площадь перед зданием его школы, стояли тоже празднично одетые взрослые люди.

– Они кто? – спросил Женя всезнающего Толю.

– Это главные люди, – Толя говорил серьезно. Было видно, что он – человек умный и много понимающий в жизни.

– Рыжая в очках – Тамара Михайловна, старшая пионервожатая. Рядом наш Павел Сергеевич и еще три вожатых, имена которых я не помню. Они вожатые остальных трех отрядов.

– А для чего все собрались?

– Сейчас увидишь. Говори тише, а то нам сделают замечание.

Рыжая начальница повелительным голосом заполнила всю поляну:

– Отряды! Сдать рапорт!

Женя сразу вспомнил военный парад, на который отец водил его в прошлом году. Но приказ сдать рапорт его привычно встревожил. Кто должен сдать какой-то рапорт? Это же не я? Ведь я только приехал? Напряжение снял высокий парень, который вышел из передней шеренги первого отряда, развернулся направо, щелкнув каблуками сандалий, и пошел строевым шагом на рыжую. Он подошел к ней почти вплотную, остановился, опять щелкнув сандалиями, отсалютовал пионерским приветствием.

– Первый отряд к линейке готов! Происшествий сегодня не было. Рапорт сдан!

– Рапорт принят, – рыжая строго блеснула очками.

Какой короткий рапорт, подумал Женя. И учить не надо.

От соседнего женского отряда отклеилась толстая деваха в очках, с короткими ногами, но во взрослых туфлях с каблуками.

Развороты и строевой шаг ей не давались. Все это очень напрягало. Весь мужской отряд вытянул худые шеи, чтобы не упустить момент, когда она упадет. Деваха сильно комплексовала. Причем не только от их взглядов. Она действительно опасалась зацепиться каблуками за жесткую траву. Женя тут же представил, что она плюхнется на траву. Мальчишки из третьего отряда октябрят подловато хихикали. Но бедняге удалось все: отдать рапорт, не упасть и вернуться в строй. Подруги ее встретили сочувственно, но у некоторых можно было разглядеть и припрятанные насмешливые улыбки.

Все это было забавно. Но Жене особенно понравились картавые рапорты октябрят. На их фоне он почувствовал себя взрослым человеком, понимающим все глубины жизни.

После октябрят отряды прошли мимо руководства уверенно и без потерь.

Вернувшись в павильон, все радостно содрали с себя галстуки и пока еще чистые рубашки. Павел Сергеевич дал команду готовиться ко сну и ушел общаться с взрослой частью лагеря. Для Павла Сергеевича это, наверное, было единственное приятное занятие в лагерной жизни. После отбоя из темного издалека, куда он ушел, вскоре послышались музыка, песни и взволнованный женский смех.

Женя долго не мог уснуть. Хотелось узнать, чем там занимаются эти люди в неизвестной взрослой жизни. Потом перед ним прошла вереница сегодняшних событий. Все они были интересные. С этой мыслью он и заснул.

Разбудил его звонкий приказ пионерского горна: «Вставай! Вставай! Штанишки одевай!»

Музыку обеспечил горнист, а слова сам Женя. Из текста вытекало, что надо вставать, одеваться и делать все остальные дела. Так или иначе, но надо было вылезать из теплой постели. Когда он окончательно проснулся, появились вопросы: «А что будет сегодня?» Было интересно узнать заранее, но он был готов ко всему.

Олимпиада

Громко зевая, народ постепенно выползал из теплых одеял. Лица были сонные, глаза не разлипались, но все покорно брели на спортплощадку. Вскоре зеленая часть футбольного поля, там, где еще не вытоптали всю траву, стала заполняться: «старики» из первого и второго отрядов и «сопляки» – октябрята из третьего и четвертого. Женя в этом уже ориентировался. Сон быстро разогнал баянист призывами к вратарю готовиться к бою, обливаться водой, закаляться как сталь и прочими указаниями.

Это подействовало. Все уже стали дружно махать руками по команде мускулистого физрука, который знал все упражнения и требовал их выполнения. При этом он делал строгие замечания халтурщикам. Жене нравилось все: баянист, его мелодии, физрук, его мышцы и упражнения, которые Женя раньше не знал. Ему захотелось накачать такие же мышцы. Они давали ощущение безопасности.

Женя уже полностью проснулся и стал посматривать на товарищей из второго отряда. Они выглядели не очень. Выцветшие, блеклые, застиранные майки, непричесанные волосы.

В конце разминки физрук сообщил, что через две недели в лагере будет праздник. Предусматривается пирамида, футбольный матч с командой из другого лагеря, эстафеты, бег на сто и тысяча пятьсот метров, встречи между командами шахматистов и шашистов. В общем, олимпиада международного масштаба. «Желающие могут записываться у меня», – объявил он.

У Жени в голове тут же завертелись варианты: «В футбол не возьмут, в шахматы еще не играл, хотя как ходить знаю. Можно в шашки и стометровку. В школьном дворе на переменах я бегал быстро, меня перегонял только Лева Кишиневский, но у него были ноги намного длиннее. Хорошо, что его здесь нет».

Женя возвращался в павильон медленно, обдумывая все эти варианты. Сомневался, что в чем-то займет первое место, но хотелось участвовать в этом событии, как сказал физрук, международного масштаба. Это звучит.

Челка

Сообщение физрука продолжало вертеться в голове и на следующий день. Женя уже освоился в лагере и решил готовиться к спортивной олимпиаде.

Сразу после завтрака направился в пионерскую комнату лагеря и спросил, есть ли шахматы и шашки. Дежурная не удивилась и вытащила с нижней полки книжного шкафа коробку. Она сдула с коробки пыль. Дуновение было настолько энергичным, что взлохматило челку и открыло все лицо. «Глаза черные, – подумал Женя, – но почему-то блестящие. Черный огонь! Горящие угли!» Он так глубоко погрузился в эти глаза, что отвлек дежурную от служебных обязанностей. Девочка бросила на него быстрый взгляд, не выпуская из рук коробку. Но коробка уже никому не была нужна.

Дежурная, наконец, поставила ее на стол и вновь посмотрела на Женю. Он смутился и стал возиться с коробкой, но дурацкая крышка не поддавалась. Она улыбнулась и вновь забрала коробку. Руки были женские, и поэтому были умелые. Крышка открылась, но скользнула на пол. Они одновременно нагнулись за ней, и Женя впервые ощутил тепло женского лица.

Выпрямились одновременно, оставив ненужную крышку лежать на полу. Женя вылез из непонятного тумана и снова нагнулся за нахальной крышкой. Поднял ее и почему-то вложил в руки девочки. Она, видимо, тоже не очень соображала, но все-таки вспомнила, что вроде на службе, как-никак дежурная, и предложила Жене заглянуть в коробку. Там были только шашки. Это решило дело.

– Я их беру, – сказал Женя, предъявляя их служебному лицу.

– А шахматы?

– Их там не было. Да мне и не нужно. Я буду выступать тогда за команду шашистов.

– Выступать где?

Разговор налаживался.

– За команду нашего лагеря. Ты слышала об олимпиаде? Сегодня на зарядке.

– Я ее проспала. Я утром трудно встаю. К тому же спорт я не очень люблю. Там все некрасиво.

– А что ты любишь?

– Балет. Я учусь в балетной школе консерватории.

– А нормальная школа?

– Это тоже в школе № 44. Но балет мне нравится больше.

– Я живу недалеко от консерватории. На улице Жуковского. И почему-то добавил: дом номер шестнадцать.

– Как странно, – задумчиво сказала девочка.

Женя чего-то испугался и направился к выходу с шашками в неуверенных руках.

– Постой! Я должна записать, кто взял шашки. Тебя как зовут?

– Женя.

– А фамилия?

– Сенин.

Продолжать было трудно, и он вновь с тоской посмотрел на дверь.

– А меня зовут Таня.

Женя этого не требовал и торопливо вышел на свободу.

Но надежда была напрасной. На аллее его перехватила рыжая Тамара Михайловна.

– Ты что здесь делаешь?

– Я за шашками, для олимпиады.

– А ты хорошо играешь?

– Не знаю, но знаю, как ходить.

– А… – задумчиво протянула Тамара Михайловна и пристально посмотрела на Женю. – Слушай, а ты не хочешь быть членом пионерского совета лагеря?

– Я не знаю, что это такое. Что там делать?

– Я потом объясню. Ты воспитанный мальчик. Это видно.

– Я хочу играть в футбол, – неожиданно брякнул Женя.

– Можно и то, и другое. – Тамара Михайловна нахмурилась и изучающе просверлила очками непонятного мальчика. Но чем-то он ее заинтересовал.

– Пойдем в пионерский штаб. Там я тебе все объясню.

Разговор в штабе

В штабе было много интересных вещей: красный барабан, воткнутые в высокий глиняный кувшин палочки; красное знамя, горн, грамоты и дипломы в коричневых рамках и книжный шкаф, где, кроме книг, на нижней полке виднелись журналы и газеты. Жене показалось, что все книги, журналы и газеты только о пионерах. Так и оказалось. А жаль. Читать было нечего. Женя не удержался и спросил: «Тамара Михайловна! А книг-то у вас здесь нет?»

Тамара Михайловна внимательно посмотрела на странного мальчика. Никто раньше такие вопросы не задавал.

– Книги есть в соседней комнате, в шкафу.

– Где шахматы?

– Там есть и шашки, и другие игры. Например, настольный теннис.

– Это в той комнате, где Таня?

Тамара Михайловна вновь изучающе посмотрела на нового пионера. Что-то в нем есть. Может, просто голубые глаза? Но на всякий случай решила уточнить ситуацию.

– Там работает не только Таня. Сегодня она дежурная. Завтра будет другая. А откуда ты знаешь ее имя?

Вопрос был чисто женский.

Женя по обыкновению смутился и стал почему-то подробно говорить о шашках. Тамара Михайловна резко поменяла разговор.

– А знаешь, почему здесь только пионерские, как ты говоришь, книги и журналы? Потому что именно в этой комнате мы обсуждаем, что можно придумать для ребят, что им было бы интересно и полезно.

Слово интересно Жене понравилось, а слово полезно нет. Жене хотелось играть, а не выполнять скучную работу: «Полезно может быть в школе, а здесь я хочу приключения». Женя неожиданно подумал о Тане. Интересно, кто сейчас пришел к ней за шашками?

Но Тамара Михайловна держала ситуацию под контролем.

– Я хочу, чтобы ты помогал нам, воспитателям, организовать работу с детьми.

Жене стало тревожно от этих слов, но он не посмел ей перечить. А может, и надо было это сделать именно сейчас. Но он только тихо спросил, практически прошелестел: «А что я должен делать?»

– Раз в неделю, скажем в воскресенье, мы собираемся здесь после завтрака, ненадолго, на полчаса. Будем говорить, что было интересного вчера и что можно сделать сегодня.

Женя подумал: «А я-то здесь причем? Вы же воспитатели, а не я. Ну потом, что значит в воскресенье? Это же выходной!» Но Тамара Михайловна как бы все это услышала и сразу отмела его молчаливые размышления.

– Нам, воспитателям, полезно знать, что хотят сами ребята.

«Играть в футбол», – примитивно, но честно подумал Женя. Но Тамара Михайловна безжалостно держала нить разговора в своих руках. «Кстати, тоже в рыжих веснушках, конопатая», – недобро подумал Женя и улыбнулся своему хулиганству.

– Ты что улыбаешься?

– Да так. Я не знаю, что я должен делать.

– Давай завтра и начнем, сразу после завтрака. Кроме нас с тобой, будет еще Толя Оглоблин. Он постарше вас всех, и ему будет, что сказать.

«Это меняет дело, – подумал Женя. – С Толяном интересней, чем с конопатой. А у Толяна сильная фамилия. Как даст оглоблей». У него оживились глаза и по губам вновь пробежала улыбка.

– Ты что опять улыбаешься?

– Я Толяна знаю. Он настоящий пацан.

– Не пацан, а пионер.

Тамара Михайловна начала осознавать, что этот голубоглазый не такой уж воспитанный и что с ним придется повозиться. Но это было ей интереснее, чем болтать ни о чем с послушными девочками.

– Ну все. Жду тебя завтра после завтрака.

Вот это Толян!

Физрука Женя нашел на обычном занятии. Тот работал на турнике. Увидев нового зрителя, выдал ему «солнце». Женя видел эти круги над турником еще в школе на тренировке старшеклассников. Рельефные мышцы физрука от «солнца», а может и от настоящего южного солнца засверкали еще больше. Женя засмотрелся на эту мужскую красоту.

– Тебе чего?! – спросил физрук, продолжая игру с турником.

– Я хотел сказать, что мог бы сыграть в шашки за команду лагеря.

– У тебя есть разряд?

– Нет. Я в школе играл.

– Ну, посмотрим, – физрук перестал мучить турник, который зло скрипел от ненужной ему работы. – А знаешь, мне нужен легковес для пирамиды.

– А что я должен делать?

– Приходи вечером на тренировку.

– А куда?

– На поляну, рядом с футбольным полем. Там и поговорим. Зовут тебя как?

– Женя.

– Ну и лады.

Физрук вытер ладони от белого порошка, похожего на мел. Женя подумал, что этот порошок похож на канифоль для смычка, чтобы он не визжал. А этот порошок служит для того, чтобы не потели ладони. Иначе можно грохнуться с турника. «В школе были маты, – продолжал размышлять Женя, – а здесь сухая жесткая земля». И был доволен собой, что все это знает.

– А какая одежда нужна для пирамиды?

– Никакая, – физрук явно наслаждался вопросами мальца. – Хватит и трусов.

Женя смутился. Вроде, над ним шутят. Он принял независимый вид и пошел как бы по своим важным делам.

В павильоне увидел Толяна, который лежал на кровати.

– Ты чего лежишь?

– Думаю.

Ответ был неожиданный, но убедительный.

Женя присел на свободный край кровати:

– С тобой говорила конопатая?

– Кто?

– Тамара Михайловна, которая рыжая с веснушками, а значит и конопатая.

Логика в этом была, и Толян, видимо, с ней согласился.

– Говорила. Ей, как и любой женщине, нужен мужской помощник, типа паж.

Такая образованность Женю поразила. Вот какой у меня старший товарищ!

– И что ты об этом думаешь?

– Ну это же только раз в неделю. Тем более не в футбольное время. Отобьемся. Отказать женщине нельзя.

Женя смотрел на него с изумлением. Откуда он это знает?

– К тому же, – продолжал поражать своего младшего товарища умудренный житейским опытом Толян, – со старшей пионервожатой не надо ссориться. Она фактические второй человек после начальника лагеря. Мало ли что произойдет.

– А что может произойти? – простодушно спросил Женя.

– Мало ли.

Свои тайны Толян раскрывать не стал.

Женя не отрывал от него глаз. Вот это Толян! Знает все! И умеет все! Открыто восхищаться великим Толяном он стеснялся. Не в его характере. Он чувствовал, что этого не надо делать. Почему он это чувствовал, сам не знал. Маленькие тайны, в том числе и от самого себя.

– Да, вот еще, – Женя продолжал рассказывать о своей жизни. – Я ходил сегодня к физруку. Сказал, что готов сыграть в шашки с гостями. А он мне еще предложил участвовать в какой-то пирамиде.

– Мне он тоже предлагал пирамиду. Но я отказался. Держать на себе кучу ребят. Я на отдыхе.

Женя, не отрываясь, следил за каждым его словом. Он даже не просил объяснить про пирамиду, просто сидел на кровати и слушал.

– Кстати, физрука зовут Виктор. А для нас с тобой Виктор Степанович. Я слышал, что он женат, но интересуется воспитательницами.

– Откуда ты это знаешь? – Женя вновь был ошарашен и даже привстал с кровати.

– Вырастешь и узнаешь.

Урок воспитания был закончен. Толян встал с кровати.

– Пойдем к Павлу Сергеевичу.

– Это кто? – спросил забывчивый Женя.

– Это наш воспитатель, ты его уже сто раз видел.

– Я только вчера приехал.

– Все равно сто раз, – настаивал авторитетный Толян. – После завтрака он проводит с нами воспитательную работу. Кому-то это надо.

– А тебе? – осмелился Женя.

– Мне не обязательно. Напрягать людей без толку не надо. Усвоил?

– Усвоил, – Женя сказал это честно. Он уже знал, что Толяна надо слушаться во всем. Это тебе не писклявые девчонки с его двора на Жуковской.

Павел Сергеевич сидел в тени тутовника на земле, под ним была какая-то папка. Ребята тоже сидели на земле, но без всяких папок. Он о чем-то им рассказывал. Может, не все слушали, но посторонних разговоров не было. Уважительная и заинтересованная тишина.

– Вы что опаздываете? – притворно строго спросил Павел Сергеевич.

– Мы разговаривали с Тамарой Михайловной, – небрежно бросил Толян.

Это был сильный аргумент.

– Садитесь, где хотите. Не бойтесь. Скорпионов здесь нет.

– Мы и не боимся, – Толян продолжал выступать от имени возглавляемого им маленького коллектива. Кому как не ему. «Вот бы мне так научиться», – подумал Женя, но тут же вкралось сомнение: ведь это же не вся правда? Да, конопатая была, но потом был и разговор в павильоне, где он учился жизни у Толяна.