Смоленский роман

Валерка, сидя около окна, с каким-то душевным трепетом созерцал на лейтенанта. Его выправка, его белоснежный подворотничок и идеально выглаженная форма с неуставными стрелками — просто завораживали парня.

— Что изволите? — спросила подошедшая к столику официантка в белом фартуке и в таком же накрахмаленном кокошнике.

— Бутылочку коньяка, шоколад, ну и естественно, поесть! — коротко, по– военному сказал Сергей.

— Есть бефстроганов, эскалоп, отбивная, шницель! Что изволите?

— Ты летчик, что будешь? — спросил лейтенант Валерку.

— Я буду мясо и побольше гарнира, — ответил Краснов.

— Так, дамочка! Мой друг будет эскалоп с двойным гарниром и салат из свежих огурцов.

Официантка удалилась и через минуту возникла снова, держа в руках поднос с графином коньяка и плиткой шоколада.

— Коньячок, товарищи командиры! Армянский, пять звездочек, — сказала официантка и, улыбаясь, поставила графин на стол.

Лейтенант не церемонясь, налил лучезарный армянский напиток и, согнув в локте руку словно гусар, поднял свою рюмку:

— Ну парень, за нашу любовь! За то, чтобы у нас были надежные и верные подруги! За них! За бабс….!

Валерка также поднял свою рюмку и, чокнувшись с Сергеем, одним махом выпил.

— Ты Сергей, словно поручик Ржевский, — сказал Валерка, видя, как залихватски пьет его попутчик армянский коньяк.

— А все анекдот ы летчик, берутся из нашей жизни! Усекаешь? Наша жизнь это сплошной анекдот! Ты еще не раз убедишься в этом!

Сергей, слегка подогретый коньячком, прикурил. Пуская дым, он стал своим взглядом изучать публику. Тучные коммерсанты миловидные барышни с закрученными локонами а– ля вамп, которые торчали из-под черных шляпок, отпускники, геологи и прочий люд, составляли основу посетителей вагона– ресторана. Поезд шел в сторону Киева.

Торопиться было некуда. Брянск был уже позади и теперь до Киева литерный летел почти без остановок.

По мере выпитого коньяка становилось душно. Солнце поднялось высоко над горизонтом, а дым, врываясь в открытые окна скорого поезда, приносил с собой кислый запах сгоревшего в паровозной топке угля.

За окном все так же простирались российские просторы, и весь этот мирный антураж даже не давал намека на какое-то начало войны, которая со скоростью немецких бомбардировщиков неслась навстречу поезда.

Допив коньяк, попутчики проследовали в свое купе в слегка возбужденном состоянии. Говорили обо всем: военная тематика не сходила с их уст и иногда, казалось, простые вещи приводили их к яростному и жаркому спору.

Валерка доказывал преимущества русских истребителей над немецким «109 мессером», а разгоряченный лейтенант приводил неоспоримые доводы замены красноармейских кавалерийских эскадронов Буденного танковыми бригадами.

— Да ты пойми, летчик, танки сена не едят, да и мощь в них почти корабельная! На танках мы до самого Ла– Манша, через всю Европу, а– а– а! И по всему миру коммунизм построим! Как Сталин нам говорит….

— А я тебе, Серега, говорю, что твои танки без штурмовой авиации, хуже коней! На конях– то хоть ускакать можно, а на танках? Танк он неповоротлив и не маневрен, как истребитель. Авиация нужна мощная и хорошо вооруженная!

В Какой-то миг духота вагона сморила их затуманенное коньяком сознание, и оба, наговорившись вдоволь, уснули на своих полках.

Странный сильный толчок оторвал их с места. Поезд со скрежетом затормозил так, что все вещи, лежавшие на багажных полках, оказались внизу. Вагон словно вздыбился и все, кто находился в поезде, прилипли к стенам своих купе. Паровоз надрывно затрубил в гудок и в этот самый миг, окна вагона рассыпались тысячами мелких стекол. Горячая волна с оглушительным грохотом ударила в вагон, ломая все на своем пути и забивая пространство черной копотью сгоревшего тротила. Стальные осколки взорвавшейся авиабомбы ворвались в стенку и, намотав на себя какие–то вещи и оторванные части людей, уже через мгновение вылетали с другой стороны состава, вытягивая за собой свою кровавую добычу.

Дикий ужас и паника охватили всех пассажиров. Кто прятался под лавки, а кто, хватая свои узлы и баулы, старался выпрыгнуть в окна и двери. В проходе, всюду лежали разорванные немецкой сталью тела мертвых и раненых. Женщины, дети, мужчины и даже несколько командиров РККА в сотую долю секунды превратились в кровавое месиво.

Ударившись об стол во время падения с полки Валерку, словно контузило. Он глотал широко открытым ртом горький и противный дым сгоревшей взрывчатки и ничего не понимал. Сергей был более проворный и раздумывать не стал. Он схватив за шиворот Краснова, стараясь вытянуть парня в коридор, но толпа в мечущихся в поисках убежища людей, вновь втолкнула их обратно. В тот самый момент ни кто ничего не понимал. Многие считали, что поезд столкнулся с другим поездом и произошло крушение.

Сквозь рев толпы, стоны и крики раненых и испуганных людей, Валерка вдруг услышал довольно знакомый звук. Этот звук, словно писк подлетающего к уху комара, приближался с каждой секундой и звучал все сильнее и сильнее. Он словно штопор вкручивался в мозг все глубже и глубже, заставляя тело повиноваться только природным инстинктам, а не рассудку.

—