Голубое пламя: Пробуждение

— Слушай, Карин, — обратился к спутнику Мартен, — что было во флаконах, которые ты у меня нашёл?

Карин усмехнулся:

— А ты сам не знаешь, что хранишь?

— Мне их подарили, — пожал плечами Мартен, ощупывая поясную сумку. При этом он чуть не выронил камешек, который всё ещё держал в руке. Пальцы сами собой сомкнулись вокруг него, и на миг Мартена кольнуло странное чувство: будто этот камешек был ему важен, хотя он не мог вспомнить почему.

— Сначала подумал, это «отрава воина». Но, похоже, что-то другое. В городе разузнаем.

— Да, так лучше, — кивнул Мартен.

Он окинул взглядом гору впереди, спутников — и почувствовал: он не один. И, возможно, именно это давало ему силы держаться прямо.

В разговор вмешался Грей:

— Да чего ждать? Выпей — и увидим!

— С ума сошёл? — оборвал его Карин. — А если яд?

— Шучу, — рассмеялся Грей. — Но это точно не «отрава»: у той запах резкий, а эти почти не пахнут.

— И не каменное пиво, — подал голос Тобин, поправляя амулет на шее. — От него кожа твердеет. Один глупец выпил перед дракой с троллем — так тот ему рожки углём на лбу нарисовал и ушёл.

Мира фыркнула.

— Всё о выпивке, — усмехнулась она, бросив на Мартена оценивающий взгляд. — А ты в чём силён, Мартен?

Тот нахмурился, коснулся царапины на виске. В голове мелькнуло что-то неуловимое: резкий свист клинка, глухой удар, запах железа. Но образ тут же рассыпался, как песок сквозь пальцы.

— Не знаю, — признался он, но уже без прежней горечи. — Как вообще понять, к чему у тебя талант?

Карин похлопал коня по шее и глянул вперёд, на луг среди редких деревьев. Лошадь фыркнула, будто соглашаясь с хозяином.

— Сейчас доедем до того просторного места впереди — там и остановимся, — уверенно сказал он. — Нашему коню нужна передышка, а мы тем временем разберёмся, в чём ты силён. Пару простых испытаний — и станет ясно, какие у тебя способности.

— И заодно проверим, не спрятаны ли в тебе какие-нибудь магические таланты, — добавил Тобин с улыбкой. — Я могу провести небольшой ритуал — он не опасен, просто покажет, есть ли в тебе искра.

Мира одобрительно кивнула:

— Верно. Может, ты мастерски владеешь мечом, или метко стреляешь, или даже разбираешься в травах. А может, у тебя талант к выживанию в дикой местности — знаешь, где найти воду или съедобные ягоды. Пока не попробуешь — не узнаешь.

Мартен слегка улыбнулся. Он чувствовал, что отношение спутников к нему хоть и настороженное, но не враждебное. Они не смотрели на него как на обузу, а скорее как на загадку, которую интересно разгадать. И впервые за долгое время ему показалось, что эта загадка — его собственная, и только он сможет её решить.

Остановку получилось сделать не скоро: путь по горной тропе был извилист и труден. Колёса повозки то и дело натыкались на камни, а лошади шли осторожно, выбирая дорогу. Временами тропа сужалась настолько, что приходилось спешиваться и вести животных в поводу.

Наконец они остановились на небольшом горном утёсе, откуда открывался захватывающий вид: внизу петляла узкая дорога, по бокам теснились скалистые склоны, поросшие редкими кустами можжевельника, а впереди, в лёгкой дымке, высились заснеженные вершины, сверкающие под лучами солнца. Воздух здесь был чище и холоднее, пахло хвоей и горной сыростью — этот запах будто смывал с души дорожную усталость.

Карин натянул вожжи, успокаивая коня, который тяжело дышал после подъёма и нервно переступал с ноги на ногу.

— Ну вот, — сказал он, оглядываясь по сторонам, — самое время передохнуть. И заодно проверить, на что способен наш новый друг. Грей, помоги распрячь лошадей. Мира, осмотрись вокруг — нет ли чего подозрительного. Тобин, подготовь свои магические штучки. А ты, Мартен, пока отдышись и приготовься — сейчас будем выяснять, что ты умеешь.

Мира спрыгнула с повозки, потянулась, разминая затёкшие плечи, и с улыбкой повернулась к Мартену:

— Так что, Мартен, готов к испытаниям? Начнём с простого: покажи, как держишь меч. Есть ли у тебя хоть какие-то воспоминания о том, как им пользоваться?

Мартен неуверенно поднялся, подошёл к повозке и достал из неё клинок, который до этого лежал среди припасов — рядом с мешками овса и свёрнутым плащом. Он взвесил его в руке, провёл пальцем по лезвию. Металл был холодным, слегка шершавым на ощупь, с несколькими мелкими зазубринами у основания. На миг Мартена кольнуло странное чувство: будто он знал каждую неровность этого клинка, но не мог вспомнить, откуда.

— Ну… попробую, — пробормотал он, машинально почесав затылок.

Он встал в стойку и сделал несколько выпадов. Движения вышли неуклюжими, руки дрожали, клинок то и дело норовил выскользнуть. Мартен попытался повторить какой-то приём из памяти — вскинул руку, развернул корпус, но в этот момент споткнулся о камень и едва не упал, чудом удержав равновесие. При этом он нечаянно задел локтем флягу, висевшую у пояса, и та опрокинулась — несколько капель воды попало ему за шиворот.

— Ай! — вздрогнул Мартен, машинально вытирая шею рукавом.

Мира вздохнула:

— Может, с мечом просто не повезло? Попробуй сменить хват. Представь, что это продолжение твоей руки.

Мартен кивнул, переложил клинок и попробовал ещё раз. Удары стали чуть чётче, но стоило добавить скорости — лезвие ушло в сторону, едва не задев колесо повозки.

— Осторожно! — вскрикнула Мира, инстинктивно отпрянув.

Карин подошёл ближе:

— Не спеши. Дыши ровно. Попробуй просто почувствовать оружие. Представь, что ты не держишь его, а ведёшь в танце.

Мартен сделал глубокий вдох, сосредоточился и повторил движения медленнее. На этот раз получилось лучше: стойка стала устойчивее, удары — увереннее. Он даже успел обрадоваться, но при попытке ускорить темп клинок всё равно вырвался из руки и с глухим стуком упал в траву, подпрыгнув пару раз, прежде чем остановиться.

— Ладно, — вздохнул Мартен, потирая запястье. — Похоже, меч — не моё.

— Давай попробуем лук, — предложил Карин. — Иногда ловкость важнее силы. К тому же стрелять можно и с расстояния — если не получится сразу, вреда никому не причинишь.

Грей достал из повозки старый лук и пару стрел, протянул их Мартену:

— Мишень — тот пень у валуна. Три выстрела. Потом дадим ещё попыток.

Мартен взял лук, неловко натянул тетиву. Руки дрожали, прицел никак не удавалось зафиксировать — он то поднимал оружие слишком высоко, то опускал слишком низко. Первый выстрел ушёл высоко вверх и застрял в ветвях дерева. Второй воткнулся в землю в паре шагов от пня. Третий, к его стыду, едва пролетел пять метров и упал у ног.

— Ой, — тихо произнёс Мартен, краснея. Он машинально поднял стрелу, но уронил её, потом неловко наклонился за ней и чуть не ударился головой о край повозки.

Грей не выдержал и хохотнул:

— Да, воин из тебя пока так себе.

Но Карин остановил его взглядом:

— Погоди с выводами. Мартен, хочешь ещё попробовать? Видишь, с каждым разом ты чуть лучше чувствуешь оружие.

Мартен сжал зубы, кивнул и взял следующую стрелу. Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться, медленно поднял лук, выровнял прицел, задержал дыхание… На четвёртой попытке он сумел попасть в край пня — стрела отскочила, но всё же коснулась цели. На пятой — воткнулась в землю уже в метре от мишени.

— Видишь? — ободрил его Карин, похлопав по плечу. — Уже лучше. Прогресс есть, хоть и небольшой. Главное, что ты стараешься.

Тобин, до этого молча наблюдавший за испытанием, наконец произнёс:

— Таланта к мечу и луку у тебя, Мартен, особого нет. Но зато видно, что ты не сдаёшься и готов учиться. Это уже немало. В команде не всегда нужны лучшие бойцы — иногда важнее умение работать сообща и не опускать руки после первой неудачи.

Мартен слегка улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от этих слов. Он поднял клинок, аккуратно положил его обратно в повозку, затем так же бережно сложил лук и стрелы.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Я правда хочу научиться. И буду стараться.

Мира подмигнула ему:

— Вот и отлично. Значит, завтра попробуем что-нибудь ещё. Может, у тебя талант к чему-то другому — например, к разведке или выживанию в лесу.

Грей, который уже было собрался отпустить очередную шутку, вдруг передумал и просто кивнул:

— Да, точно. В следующий раз научу тебя ставить ловушки. Там сила не так важна, как смекалка.

Мартен благодарно кивнул в ответ, чувствуя, что впервые за долгое время он не один — и что эти люди готовы дать ему шанс, несмотря на все промахи.

Мира улыбнулась:

— Значит, ищем другое направление. Может, у тебя дар к чему-то более необычному? К магии, например? Или к ремеслу?

Мартен опустил взгляд, ощущая одновременно облегчение и досаду. Он ожидал, что оружие пробудит какие-то воспоминания, но вместо этого лишь убедился: его путь лежит где-то в стороне от битв.

— Честно говоря, — признался он, — я и сам не знаю, в чём я хорош. Но я готов попробовать что-нибудь ещё.

Карин снова похлопал его по плечу:

— Вот это правильный настрой. Для начала — перекусим, а потом подумаем, какие ещё испытания нам устроить.

Мартен уже хотел предложить попробовать что-то ещё — может, посоревноваться в беге или проверить, насколько хорошо он ориентируется на местности, — как вдруг резкий крик Грея заставил всех вздрогнуть:

— Сзади!

Из тени скал, словно порождения самого мрака, выскользнули разбойники в потрёпанных кожаных доспехах. Их лица скрывали капюшоны, а в руках поблескивало оружие: у одного — изогнутый кинжал, у второго — короткий меч, у третьего, самого крупного, — тяжёлая дубина с шипами.

Не теряя ни секунды, громила с дубиной бросился прямо на Карина. Тот успел выхватить меч и выставить его в защитном жесте, но удар пришёлся в бок — с глухим стуком Карин отлетел к краю утёса и рухнул на камни, не шевелясь.

— Карин! — вскрикнула Мира, хватаясь за кинжал.

Время для Мартена словно остановилось. Он уставился на неподвижное тело друга — кровь прилила к вискам, в груди поднялась волна ледяной ярости. Всё вокруг будто поблекло, кроме фигуры разбойника, который теперь ухмылялся, вытирая пот со лба.

Громила пнул ногой тело Карина — тот перекатился и остановился прямо у ног Мартена. Этот жест, грубый и издевательский, словно прорвал плотину внутри Мартена: шок сменился острой, обжигающей яростью. Руки сами сжались в кулаки, дыхание участилось.

— Ну что, следующий? — хрипло бросил разбойник, поднимая дубину. Его товарищи рассмеялись, медленно приближаясь с двух сторон.

Грей уже натягивал тетиву, но один из разбойников метнул кинжал — стрела ушла в сторону, а лучник отпрянул, схватившись за плечо. Мира бросилась вперёд, пытаясь отвлечь нападающих, но второй разбойник преградил ей путь, угрожающе размахивая мечом.

Мартен стоял над телом Карина, сжимая и разжимая кулаки. Он не знал, что делать. В голове билась единственная мысль: «Я должен его защитить. Сейчас. Немедленно». Но тело словно застыло — страх, ярость и растерянность боролись внутри, парализуя волю.

— Чего замер, новичок? — издевательски бросил громила. — Или ты только по мишеням стрелять умеешь?

Слова ударили, как пощёчина. Мартен поднял взгляд — прямо в глаза разбойнику. И в этот момент что-то внутри него щёлкнуло.

Он уже не слышал насмешек. В нём прорвалось нечто древнее, дикое, давно дремавшее под слоями забытья. Сначала воздух вокруг задрожал, будто над раскалённым камнем в полдень. Затем по коже пробежали голубые искры — сначала редкие, как первые капли дождя, а потом всё гуще, сплетаясь в мерцающую сеть разрядов. Ладони окутались аурой — не просто светом, а плотной, почти осязаемой энергией, отливающей сапфировым сиянием. Она пульсировала в такт ударам сердца, и с каждым толчком кровь в венах будто наполнялась той же силой.

— Что… что это? — прошептал Грей, опуская арбалет. Его глаза расширились от изумления, а пальцы невольно сжались на прикладе — не для выстрела, а чтобы унять дрожь.

Мира замерла с клинком в руке, не доведя удар до цели. Она уставилась на Мартена, и в её взгляде читался не только шок, но и первобытный страх — так человек смотрит на разбушевавшуюся стихию, понимая, что перед ним нечто большее, чем просто человек.

Тобин резко обернулся, прервав заклинание. Его пальцы застыли в середине жеста, а лицо побледнело.

— Это… невозможно, — выдохнул он. — Такая концентрация чистой энергии… Я никогда не видел ничего подобного. Это не магия в привычном смысле. Это… как будто сама природа взбунтовалась.

Грей отступил на шаг, невольно прикрывая плечо, раненное кинжалом.

— Он светится, — хрипло произнёс лучник. — Весь. Как… как звезда, упавшая с неба. Но в этом есть что-то неправильное. Слишком много силы для одного человека.

С неуловимой, пугающей скоростью Мартен ринулся вперёд. Его движения слились в безумную череду резких рывков, будто кто-то разорвал саму ткань пространства и швырял его тело короткими вспышками из точки в точку. Со стороны это выглядело так, словно реальность вокруг него на доли секунды сминалась, оставляя после каждого скачка едва заметные изломы воздуха — будто трещины на тонком льду.

В мгновение ока он оказался рядом с бандитом. Его рука, окутанная густым голубым сиянием, похожим на живое пламя, взметнулась вверх и с чудовищной силой обрушилась на противника. Череп разбойника треснул с отвратительным хрустом, напоминающим звук ломающихся под сапогом сухих веток, а энергия, вырвавшаяся изнутри, взорвалась ослепительной вспышкой. На земле осталось лишь безжизненное тело, вокруг которого медленно таяли мерцающие остаточные всполохи — словно последние отголоски чьего-то крика, застывшие в воздухе.

Следующий рывок — и Мартен уже за спиной второго разбойника. Время будто споткнулось: для остальных всё произошло за один судорожный вдох. Светящаяся рука с шипением вонзилась в живот врага, аура на миг вспыхнула ослепительно ярко, исторгнув короткий разряд, похожий на миниатюрную молнию. Энергия прокатилась по телу разбойника, выжигая волю и силы; его глаза закатились, мышцы обмякли — и он рухнул на камни, словно марионетка, чьи нити не просто перерезали, а сожгли дотла.

Воздух взорвался криками, лязгом стали и глухими ударами — бой разгорался с новой силой, но теперь взгляды всех уцелевших невольно скользили к Мартену, и в этих взглядах плескался первобытный ужас. Его фигура, окутанная пульсирующим голубым ореолом, казалась воплощением самой бури — не человеком, а чем-то древним и неукротимым. Каждый его шаг оставлял на камнях тонкие зловещие трещины, из которых тут же вырывались крошечные искры, пахнущие озоном и гарью. А в тех местах, где он задерживался хоть на секунду, воздух начинал едва заметно дрожать, будто реальность боялась соприкоснуться с ним.

В стороне не отставали и остальные. Мира, с двумя сверкающими клинками в руках, кружилась в смертоносном танце вокруг могучего бандита. Её движения были точны и грациозны, словно у хищной птицы. Лезвия её оружия сверкали в лучах заходящего солнца, выписывая в воздухе замысловатые узоры: один удар пришёлся по руке противника, лишив его возможности держать меч, следующий — метко поразил плечо, заставив гиганта рухнуть на колени. Бандит попытался контратаковать, но Мира уже оказалась у него за спиной: лёгкий взмах — и клинок оставил на спине врага глубокий порез. При этом она то и дело бросала короткие взгляды на Мартена — не с восхищением, а с настороженным удивлением, словно пыталась понять, что за сила пробудилась в этом странном спутнике, и не обернётся ли она против них самих.

Тобин, сосредоточенно хмурясь, оберегал Грея: он создавал перед ними небольшие магические щиты — те с тихим звоном отбивали стрелы, выпущенные вражескими лучниками. Каждый раз, когда очередная стрела ударялась о барьер, по поверхности щита пробегали золотистые искры, а Тобин едва заметно морщился — поддержание защиты требовало немалых усилий. Его пальцы быстро складывались в сложные жесты, губы беззвучно шептали заклинания, а глаза, обычно спокойные и добрые, сейчас горели решимостью. Но даже в разгар боя он несколько раз покосился на Мартена, и в его взгляде читалось: «Что же ты такое? И сможем ли мы удержать эту силу, если она выйдет из-под контроля?»

Грей, хладнокровно прицеливаясь, отстреливал тех бандитов, что пытались зайти Мартену в тыл, не давая им ни единого шанса. Его арбалет стрелял почти бесшумно, но каждый выстрел находил цель: один противник схватился за горло и рухнул, второй замер, поражённый стрелой в грудь, третий попытался укрыться за деревом, но Грей уже перезарядил оружие — и следующая стрела настигла его. Лицо лучника оставалось бесстрастным, лишь лёгкая складка между бровей выдавала напряжение. Но когда Мартен в очередной раз вспыхнул голубым светом, Грей на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло что-то вроде благоговейного ужаса: он вдруг отчётливо понял, что рядом с ними находится сила, которую нельзя ни приручить, ни предсказать.

Последний из разбойников, увидев, как один за другим падают его товарищи, бросил оружие и бросился прочь. Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места, где обычный на вид путник вдруг обернулся воплощением древней силы.

Мартен остановился, тяжело дыша. Аура вокруг него начала медленно угасать, рассыпаясь искрами, которые таяли в вечернем воздухе. Он огляделся, будто только что очнувшись, и встретился взглядом с товарищами.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Разбойники, не ожидавшие столь яростного отпора, были либо убиты, либо тяжело ранены. Те немногие, кто уцелел, бросились врассыпную, спотыкаясь о тела павших товарищей и бросая оружие. Один из них, с рассечённым плечом, полз по земле, хрипло моля о пощаде, пока не скрылся за скалой.

Мартен стоял посреди поляны, тяжело дыша. Его руки всё ещё светились слабым голубым сиянием, которое постепенно угасало, словно догоревшие угли. Пот струился по лицу, рубашка прилипла к спине, а мышцы ныли от напряжения. Он с трудом сглотнул — во рту пересохло, язык казался шершавым и чужим. В голове крутились мысли о том, что произошло: как им удалось справиться с превосходящими силами противника, почему бандиты напали так внезапно и что ждёт их дальше. Он осторожно сжал и разжал пальцы — те покалывало, будто он держал в руках раскалённый металл.

Мира подошла к нему, убрала клинки в ножны и слегка улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, а взгляд скользил по его рукам с остатками свечения, не задерживаясь на лице.

— Неплохо сработано, — её голос звучал чуть хрипло от напряжения, но в глазах читалась не только гордость, но и настороженность. Она невольно отступила на полшага, будто опасаясь подойти слишком близко.

Тобин вытер рукавом пот со лба и выдохнул с облегчением, но тут же нахмурился, разглядывая Мартена с профессиональным интересом мага — и с человеческим страхом перед непознанным.

— Думаю, на сегодня хватит приключений. Надо проверить, нет ли ещё засады поблизости. И… — он запнулся, подбирая слова, чтобы не звучать слишком резко, — и разобраться, что это было. Я не уверен, что мы можем позволить себе игнорировать такую… нестабильную силу.

Грей молча перезаряжал арбалет, но его взгляд говорил больше слов: он был готов к новым испытаниям — и к тому, чтобы держать дистанцию. Лучник бросил короткий взгляд на Мартена, затем на свои стрелы, будто прикидывал, хватит ли их, если что-то пойдёт не так. В его глазах читалось: «Если эта сила обернётся против нас, я должен быть готов».

Поляна, ещё недавно наполненная криками и звоном оружия, теперь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском костра, который они разожгли перед нападением, да далёким криком ночной птицы. В воздухе витал запах железа и дыма, а на камнях темнели пятна крови. Впереди их ждали новые дороги, новые опасности — но сейчас они могли позволить себе короткий отдых.

«Это было… магия?» — прошептал Мартен, глядя на свои ладони. Свет постепенно угасал, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание в пальцах и странное ощущение опустошённости. Он провёл рукой по лбу, смахивая капли пота, и вдруг осознал, насколько устал — будто пробежал десяток лиг без остановки.

Мира, закончив с последним противником — она связала ему руки ремнём, — подошла к Мартену и осторожно коснулась его плеча. Её голос прозвучал мягче, чем раньше, но в нём всё равно слышалась настороженность:

— Ты в порядке? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты выглядел… иначе. Словно не ты. Будто внутри тебя проснулся кто-то другой. И я не уверена, что этот «другой» нам друг.

Мартен медленно кивнул, пытаясь собраться с мыслями:

— Я… не понимаю, что произошло. Я просто хотел защитить Карина. И вдруг… всё изменилось. Я не контролировал это до конца, но чувствовал, что должен действовать.

Тобин подошёл ближе, задумчиво потирая подбородок. В его взгляде читалась смесь научного любопытства и тревоги.

— То, что я видел, — не похоже ни на одну известную мне магию. Это было… первозданно. Как будто ты пробудил что-то древнее, что дремало в тебе годами. И самое тревожное — ты не управлял этим. А сила, которой нельзя управлять, опасна не только для врагов.

Грей наконец закончил с арбалетом и присоединился к разговору:

— Главное, что мы живы, — он бросил взгляд на неподвижное тело Карина. — Но нам стоит заняться Карином. Он всё ещё без сознания.

Мира тут же встрепенулась:

— Точно! — она быстро направилась к Карину, опустилась рядом с ним на колени и начала осматривать рану. — Нужно перевязать бок и проверить, нет ли переломов.

Мартен подошёл следом, чувствуя, как усталость всё сильнее сковывает движения. Но он знал: сейчас не время отдыхать. Он должен помочь.

— Чем я могу помочь? — тихо спросил он, глядя на Миру.

— Мартен, ты… ты маг? Но почему тогда не показал этого раньше? — в её голосе прозвучала нотка недоверия. Она скрестила руки на груди, невольно отступив ещё на шаг, словно хотела держать между собой и Мартеном хоть небольшое расстояние.

Он покачал головой, всё ещё не в силах прийти в себя:

— Я… я сам не знаю. Это просто… случилось. Я не контролировал это. И мне страшно от того, что я не знаю, повторится ли это снова.

Карин, которого уже привели в чувство — Тобин плеснул ему в лицо водой из фляги, — поднялся с помощью Тобина. Он покачнулся, схватился за бок, где под рубашкой проступало тёмное пятно, но всё же выпрямился и посмотрел на Мартена. В его взгляде читалось не только удивление, но и тень опасения:

— Теперь я понимаю, почему ты так рьяно хотел разобраться в себе. Но, Мартен… если эта сила снова вырвется наружу, ты должен хотя бы попытаться её сдержать. Потому что, если ты не сможешь её контролировать, она может навредить не только врагам. Она может навредить нам. Всем нам.

— Похоже, наш новичок скрывает в себе куда больше, чем мы думали. И, возможно, больше, чем сам осознаёт, — тихо произнёс Карин, и в его голосе прозвучало не восхищение, а тяжёлое, почти обречённое понимание.Грей, собирая стрелы — некоторые пришлось вытаскивать из тел, — присвистнул, но в этот раз звук вышел резким, нервным, будто лезвие чиркнуло по камню.— Да уж, такой силы я ещё не видел. Ты словно молния, Мартен. Только… надеюсь, ты сможешь её контролировать. В следующий раз она может ударить не туда. А может, и по нам, — добавил он едва слышно, бросив короткий взгляд на свои стрелы, словно прикидывая, хватит ли их, если сила Мартена снова вырвется наружу — и обернётся против своих.Мартен хотел ответить, но вместо этого его колени подогнулись. Он рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити, — резко, безвольно, с глухим стуком ударившись коленями о камни. Попытка опереться на руки оказалась тщетной: те не слушались, мелко дрожали, будто после долгой лихорадки или многочасового изнурительного труда. В висках стучало так, что казалось, будто кровь вот-вот прорвёт кожу, а перед глазами плыли тёмные пятна, то сгущаясь в непроглядную тьму, то рассеиваясь на мгновение, открывая размытые очертания окружающего мира.Он попытался сделать вдох — и с ужасом осознал, что воздух не идёт в лёгкие так, как раньше. Дыхание стало прерывистым, рваным, будто кто-то невидимый сдавил грудь железной хваткой. Каждый новый глоток давался с трудом, сопровождаясь колющей болью где-то под рёбрами.— Я… — начал он, но голос сорвался на хрип. Язык казался тяжёлым и чужим, словно отлитым из свинца. Мартен сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, но во рту было так сухо, будто он несколько дней брёл по безводной пустыне.Мир вокруг терял чёткость. Фигуры спутников расплывались, превращаясь в цветные пятна: золотистые блики волос Миры, тёмнозелёный плащ Тобина, серая куртка Грея. Их голоса доносились будто издалека, сквозь плотный слой ваты.— Эй! — Мира бросилась к нему, опустилась рядом на колени, её пальцы невольно сжались на плече Мартена. — Мартен! Ты как?Он попытался выдавить из себя улыбку, но вышло нечто похожее на гримасу боли.— Всё… нормально… — прошептал он заплетающимся языком. — Просто… ноги не держат.Карин, всё ещё держась за бок, подошёл ближе, нахмурился. В его взгляде читалось не просто удивление — в нём плескался страх, тихий и упрямый, тот самый, что приходит, когда понимаешь: ты стоишь рядом с чем-то, чего не можешь ни измерить, ни обуздать.— Ты только что троих бандитов разметал, как нашкодивших котят, а теперь даже стоять не можешь? — В его голосе прозвучала не насмешка, а встревоженное удивление, почти отчаяние. — Что с тобой происходит, парень?— Не кричите, — Мартен поморщился, хотя никто не кричал. Просто каждый звук отдавался в голове острой вспышкой, словно кто-то вбивал гвозди в виски. Он зажмурился на мгновение, пытаясь унять головокружение.Тобин опустился на корточки с другой стороны. Сосредоточенно нахмурившись, он поднёс руку ко лбу Мартена. Ладонь мага слабо засветилась мягким золотистым светом, пульсируя в такт его дыханию. Он замер на несколько секунд, прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем покачал головой, и лицо его стало не просто озадаченным — в нём проступила тревога, холодная и глубокая, как тень над пропастью.— Ни признаков проклятия, ни отравления, — произнёс он. — Истощение — да, сильное. Словно из него выкачали почти всю жизненную силу за несколько мгновений. Такое бывает, если новичок использует заклинание выше своего ранга. Гораздо выше. Но… это не магия. Я не чувствую ни рун, ни фокуса, ни следа чар. Это… нечто иное.— Я не использовал никакое заклинание, — Мартен с трудом сглотнул, горло пересохло. — Я просто… разозлился. И всё. А потом — бац. И они летят.— Просто разозлился, — повторил Карин с сомнением. Он осторожно опустился рядом, невольно поморщившись от боли в ушибленном боку. В его глазах читалось: он хотел верить, что всё просто, но уже не мог.— Мартен, ты только что голыми руками пробил череп здоровому бандиту. С голубым свечением. Это не «просто злость». Это… что-то древнее. И я боюсь, что мы даже не представляем, насколько оно опасно.— Я сам не знаю, что это было, — голос Мартена звучал глухо и устало. — Честно. Я… я вообще ничего не помню до сегодняшнего утра. А теперь ещё и это.Он замолчал, поняв, что сказал лишнего. Но сил притворяться и уклоняться не осталось. Мира вздрогнула, её глаза расширились от тревоги. Она не невольно сжала руку Мартена чуть сильнее, будто боялась, что он исчезнет или растворится прямо у неё на глазах. В её взгляде мелькнуло что-то большее, чем страх, — в нём была решимость: она не отпустит его, что бы ни случилось.Грей, стоявший чуть поодаль, переглянулся с Мирой. В его взгляде читалось не только удивление, но и настороженность — он машинально положил руку на арбалет, словно готовясь к новой угрозе, но не к внешней, а к той, что сидела сейчас прямо перед ним, слабая и беспомощная, но способная в одно мгновение стать разрушительной бурей.Тобин поджал губы, задумчиво потирая подбородок. Его пальцы дрогнули, будто сами собой складываясь в защитный жест, который он тут же распрямил, словно стыдясь собственной слабости.— Это не просто сила, — тихо произнёс он, скорее для себя, чем для остальных. — Это… первозданная энергия. Дикая. Неукротимая. И самое страшное — она не подчиняется правилам. Я никогда не видел ничего подобного. И не хочу видеть снова. Но боюсь, что придётся.Карин медленно, очень медленно кивнул, словно подтверждая какую-то свою догадку, от которой ему становилось только тяжелее.— Ничего не помнишь, значит, — тихо сказал Грей. — Поэтому спрашивал про флакон, будто впервые его видел. Ладно. Об этом поговорим позже. Сейчас главное — привести тебя в порядок. Но… будь готов к тому, что вопросы будут. И не только у нас.— А разбойники? — спросил Грей, кивнув в сторону тел.— Живых свяжем, — распорядился Карин. — Один останется под присмотром, остальных доедем до Грокхарта, сдадим местной страже. Тобин, помоги Мартену дойти до повозки. Мира, осмотри раненых, но далеко не отходи. Вдруг у них были подельники. Или… что-то ещё.Тобин кивнул и осторожно подхватил Мартена под руку. Мира с другой стороны поддержала его, её пальцы слегка дрожали — не от страха, а от беспокойства за спутника, от ощущения, что она держит в руках не просто человека, а нечто хрупкое и одновременно смертельно опасное.— Держись, — тихо сказала она, помогая ему сделать первый шаг. — Мы рядом. Ты не один.Мартен кивнул, с трудом переставляя ноги. Каждый шаг давался с усилием, но поддержка друзей давала ему силы идти дальше. Он бросил короткий взгляд на Карина — тот, несмотря на собственную рану, шёл следом, готовый в любой момент прийти на помощь. В его глазах читалось: «Я не позволю тебе упасть. Даже если придётся держать тебя силой».В голове Мартена крутились вопросы: что за сила в нём пробудилась? Почему он ничего не помнит? И как теперь жить с этим новым знанием о себе? Но сейчас важнее было одно — он не один. У него появились люди, которые готовы помочь, понять и поддержать. И это давало надежду.— Тяжёлый, зараза, — беззлобно пробормотал маг, пытаясь распределить вес Мартена так, чтобы не напрягать свои уставшие мышцы.— Сам ты зараза, — еле слышно ответил Мартен и попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной и тут же исчезла. Его шаги были неровными, ноги подкашивались, словно он шёл по палубе корабля в сильный шторм. Перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна.Когда его усадили в повозку, прислонив спиной к ящику с оружием, он почувствовал, как дрожь постепенно утихает, сменяясь глухой, тягучей слабостью. Пальцы всё ещё подрагивали, на коже иногда пробегали едва заметные голубоватые искорки — последние отголоски той силы, что вырвалась наружу.В это время Тобин подошёл к Карину, который всё ещё сидел на земле, тяжело дыша. Маг положил руку ему на грудь, закрыл глаза, сосредоточившись. Через несколько секунд он выдохнул с облегчением:— Карин жив, но потерял сознание от удара. Ничего серьёзного — ушиб и шок. Через час придёт в себя.Мира, услышав это, заметно расслабилась, но её взгляд по-прежнему был прикован к Мартену. Она присела рядом с ним, достала флягу и протянула ему:— Пей. Медленно. Это травяной настой — поможет восстановить силы.Мартен сделал несколько глотков. Тёплая жидкость скользнула по горлу, принося облегчение. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.«Что со мной происходит? — подумал он, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Я не помню прошлого. Я почти не владею оружием. Но я только что… убил человека. Голыми руками. И чуть не умер от этого».В горле встал ком. Он посмотрел на свои ладони. Обычные руки. Немного грязные, с парой свежих царапин. Ничего необычного. Но где-то глубоко внутри он чувствовал: это только начало. Что-то пробудилось в нём — и оно не собирается засыпать обратно.Мира, заметив его взгляд, тихо сказала:— Ты это не контролируешь, да? Силу, я имею в виду.Мартен покачал головой:— Если бы я мог ею управлять, я бы не лежал сейчас как бревно. И… — он запнулся, — я бы не сделал этому бандиту… так.Он не договорил. Слишком свежи были воспоминания: хруст костей под ударом, тёплая липкая жидкость на руках, оседающее тело. То, что произошло за несколько секунд, сейчас вспоминалось как в замедленной съёмке, со всеми ужасающими подробностями — даже то, как глаза разбойника расширились от шока за мгновение до удара, как его дубина выпала из разжавшихся пальцев и покатилась по камням. Мартен сглотнул, пытаясь унять подступающую к горлу тошноту.— Первый раз всегда тяжело, — неожиданно мягко сказал Карин, устроившийся напротив. Он сидел, прислонившись к борту повозки, и осторожно ощупывал ушибленный бок. — Даже если это был враг. Даже если он напал первым. Если после этого тебе станет всё равно — тогда пора беспокоиться. А пока ты чувствуешь — значит, ты человек.Мартен поднял на него мутные от усталости глаза. В них читалась не только усталость, но и растерянность, почти детская беспомощность.— Ты же меня почти не знаешь. Откуда ты… откуда ты знаешь, что говорить?Карин криво усмехнулся, погладил ушиблённый бок и вздохнул:— Потому что я тоже кого-то убил в первый раз. Было мне тогда лет семнадцать, в стычке на границе. И тоже потом не мог стоять на ногах. Правда, у меня не было никакой магии. Просто тошнота и трясучка. Три дня потом не мог нормально есть — всё казалось безвкусным. Но со временем… привыкаешь отличать необходимость от жестокости. И учишься бояться не крови, а того, что внутри тебя становится слишком легко её проливать.Повозка качнулась и медленно тронулась. Грей взобрался на место возницы, взял вожжи.— До темноты надо проехать через ущелье, — бросил он через плечо, поглядывая на небо, где уже начали сгущаться сумерки. — Если там ещё кто засел, второй бой мы не вывезем. Мартен сейчас — мешок с костями, а Карин еле дышит.— Спасибо за лесть, — буркнул Карин, но беззлобно. Он поморщился, поудобнее устраиваясь в повозке, и бросил взгляд на Мартена. — Держись, новичок. Дорога длинная. И… если эта штука внутри тебя снова проснётся, постарайся хотя бы крикнуть. Чтобы мы успели отскочить.Мартен откинул голову на ящик, закрыл глаза. Тело гудело, каждый сустав ныл, мышцы словно налились свинцом. В голове вертелись осколки мыслей: «Маг. Я что, маг? Откуда? Почему я этого не помню? И… почему мне так паршиво сейчас, если минуту назад я чувствовал себя всемогущим? Будто из меня выкачали всю жизнь, оставив лишь пустую оболочку». Он невольно сжал пальцы — на коже ещё чувствовалось слабое покалывание, напоминание о голубом сиянии.Рядом тихо переговаривались Мира и Тобин. Мартен почти проваливался в тяжёлое, беспокойное забытьё, но их шёпот пробивался сквозь пелену усталости:— Ты видел такое когда-нибудь? — тихо спросила Мира, её голос дрожал от тревоги. Она то и дело бросала взгляды на Мартена, будто боялась, что сила снова вырвется наружу и унесёт его прочь, оставив на этом месте лишь пустую оболочку.— Нет, — тихо ответил маг. Он задумчиво теребил край своего плаща, хмуро разглядывая Мартена. В его глазах плескалось не просто любопытство — в них была тревога учёного, который впервые увидел явление, не вписывающееся ни в одну из известных ему теорий. И потому особенно пугающее. — И это… меня пугает. Он даже не произнёс ни одного слова. Не использовал фокус. Не чертил руны. Просто… взял и сделал. Маги так не работают. Никто так не работает. Это… как будто сама суть силы, лишённая формы. И я не знаю, к чему это приведёт.— А кто? — прошептала Мира, невольно понизив голос ещё сильнее.Тобин не ответил. Он лишь покачал головой, глядя на горизонт, где ущелье уже виднелось тёмной трещиной между скал. Его пальцы непроизвольно сложились в защитный жест, который он тут же распрямил, словно стыдясь собственной слабости. Но в глубине души он знал: никакие жесты не помогут, если сила Мартена снова вырвется на свободу.Грей, сидевший впереди, крепче сжал вожжи и бросил короткий взгляд назад. Он ничего не сказал, но в его глазах читалось то же беспокойство — смесь осторожности и настороженного восхищения. И ещё — решимость. Если придётся, он защитит своих. Даже от того, кто сидит сейчас в повозке.Мартен почти уснул, но последние мысли перед забытьём были ясными и пугающими: «Что же я такое? И что будет, когда это случится снова?»Где-то далеко за пределами человеческих земель, в кромешной тьме, вспыхнула тонкая серебристая нить. Она дрожала, пульсировала, словно живая, и от неё по тьме расходились едва уловимые волны, тревожа саму ткань пустоты.Существо замерло. Огромные глаза медленно открылись, и тьма вокруг будто стала ещё гуще, плотнее, словно сама реальность съёжилась от его взгляда.— Это… это чудесно… — прошептало существо, и его голос прозвучал не как звук, а как вибрация, проникающая сквозь любые стены, любые расстояния.Нить дрогнула вновь, и на этот раз её свет стал ярче, заметнее, будто кто-то на другом конце мира сделал глубокий вдох и наполнил её силой.На мгновение в бесконечной тьме показалась улыбка — холодная, хищная, полная предвкушения.— Значит, ты всё же вернулся… — прозвучало в тишине, и каждое слово отдавалось эхом, которое не затихало, а лишь множилось, растекаясь по тёмным уголкам мироздания.Существо тихо рассмеялось — звук был похож на скрежет льда, сталкивающегося с камнем в глухой зимней ночи.— Как долго я ждал этого момента… Как долго… И теперь ты снова здесь. И сила твоя проснулась. О, как сладок этот миг! Скоро, очень скоро мы встретимся. И тогда… тогда всё изменится.Оно протянуло руку, и тьма послушно расступилась, открывая вид на далёкие земли, где по узкой горной дороге медленно катилась повозка. Существо всмотрелось в крошечную фигурку внутри неё, и его улыбка стала шире.— Ты даже не представляешь, кто ты на самом деле. Но скоро узнаешь. И когда это произойдёт… мир уже не будет прежним.— Сзади!Из тени скал, словно порождения самого мрака, выскользнули разбойники в потрёпанных кожаных доспехах. Их лица скрывали капюшоны, а в руках поблескивало оружие: у одного — изогнутый кинжал, у второго — короткий меч, у третьего, самого крупного, — тяжёлая дубина с шипами.Не теряя ни секунды, громила с дубиной бросился прямо на Карина. Тот успел выхватить меч и выставить его в защитном жесте, но удар пришёлся в бок — с глухим стуком Карин отлетел к краю утёса и рухнул на камни, не шевелясь.— Карин! — вскрикнула Мира, хватаясь за кинжал.Время для Мартена словно остановилось. Он уставился на неподвижное тело друга — кровь прилила к вискам, в груди поднялась волна ледяной ярости. Всё вокруг будто поблекло, кроме фигуры разбойника, который теперь ухмылялся, вытирая пот со лба.Громила пнул ногой тело Карина — тот перекатился и остановился прямо у ног Мартена. Этот жест, грубый и издевательский, словно прорвал плотину внутри Мартена: шок сменился острой, обжигающей яростью. Руки сами сжались в кулаки, дыхание участилось.— Ну что, следующий? — хрипло бросил разбойник, поднимая дубину. Его товарищи рассмеялись, медленно приближаясь с двух сторон.Грей уже натягивал тетиву, но один из разбойников метнул кинжал — стрела ушла в сторону, а лучник отпрянул, схватившись за плечо. Мира бросилась вперёд, пытаясь отвлечь нападающих, но второй разбойник преградил ей путь, угрожающе размахивая мечом.Мартен стоял над телом Карина, сжимая и разжимая кулаки. Он не знал, что делать. В голове билась единственная мысль: «Я должен его защитить. Сейчас. Немедленно». Но тело словно застыло — страх, ярость и растерянность боролись внутри, парализуя волю.— Чего замер, новичок? — издевательски бросил громила. — Или ты только по мишеням стрелять умеешь?Слова ударили, как пощёчина. Мартен поднял взгляд — прямо в глаза разбойнику. И в этот момент что-то внутри него щёлкнуло.Он уже не слышал насмешек. В нём прорвалось нечто древнее, дикое, давно дремавшее под слоями забытья. Сначала воздух вокруг задрожал, будто над раскалённым камнем в полдень. Затем по коже пробежали голубые искры — сначала редкие, как первые капли дождя, а потом всё гуще, сплетаясь в мерцающую сеть разрядов. Ладони окутались аурой — не просто светом, а плотной, почти осязаемой энергией, отливающей сапфировым сиянием. Она пульсировала в такт ударам сердца, и с каждым толчком кровь в венах будто наполнялась той же силой.— Что… что это? — прошептал Грей, опуская арбалет. Его глаза расширились от изумления, а пальцы невольно сжались на прикладе — не для выстрела, а чтобы унять дрожь.Мира замерла с клинком в руке, не доведя удар до цели. Она уставилась на Мартена, и в её взгляде читался не только шок, но и первобытный страх — так человек смотрит на разбушевавшуюся стихию, понимая, что перед ним нечто большее, чем просто человек.Тобин резко обернулся, прервав заклинание. Его пальцы застыли в середине жеста, а лицо побледнело.— Это… невозможно, — выдохнул он. — Такая концентрация чистой энергии… Я никогда не видел ничего подобного. Это не магия в привычном смысле. Это… как будто сама природа взбунтовалась.Грей отступил на шаг, невольно прикрывая плечо, раненное кинжалом.— Он светится, — хрипло произнёс лучник. — Весь. Как… как звезда, упавшая с неба. Но в этом есть что-то неправильное. Слишком много силы для одного человека.С неуловимой, пугающей скоростью Мартен ринулся вперёд. Его движения слились в безумную череду резких рывков, будто кто-то разорвал саму ткань пространства и швырял его тело короткими вспышками из точки в точку. Со стороны это выглядело так, словно реальность вокруг него на доли секунды сминалась, оставляя после каждого скачка едва заметные изломы воздуха — будто трещины на тонком льду.В мгновение ока он оказался рядом с бандитом. Его рука, окутанная густым голубым сиянием, похожим на живое пламя, взметнулась вверх и с чудовищной силой обрушилась на противника. Череп разбойника треснул с отвратительным хрустом, напоминающим звук ломающихся под сапогом сухих веток, а энергия, вырвавшаяся изнутри, взорвалась ослепительной вспышкой. На земле осталось лишь безжизненное тело, вокруг которого медленно таяли мерцающие остаточные всполохи — словно последние отголоски чьего-то крика, застывшие в воздухе.Следующий рывок — и Мартен уже за спиной второго разбойника. Время будто споткнулось: для остальных всё произошло за один судорожный вдох. Светящаяся рука с шипением вонзилась в живот врага, аура на миг вспыхнула ослепительно ярко, исторгнув короткий разряд, похожий на миниатюрную молнию. Энергия прокатилась по телу разбойника, выжигая волю и силы; его глаза закатились, мышцы обмякли — и он рухнул на камни, словно марионетка, чьи нити не просто перерезали, а сожгли дотла.Воздух взорвался криками, лязгом стали и глухими ударами — бой разгорался с новой силой, но теперь взгляды всех уцелевших невольно скользили к Мартену, и в этих взглядах плескался первобытный ужас. Его фигура, окутанная пульсирующим голубым ореолом, казалась воплощением самой бури — не человеком, а чем-то древним и неукротимым. Каждый его шаг оставлял на камнях тонкие зловещие трещины, из которых тут же вырывались крошечные искры, пахнущие озоном и гарью. А в тех местах, где он задерживался хоть на секунду, воздух начинал едва заметно дрожать, будто реальность боялась соприкоснуться с ним.В стороне не отставали и остальные. Мира, с двумя сверкающими клинками в руках, кружилась в смертоносном танце вокруг могучего бандита. Её движения были точны и грациозны, словно у хищной птицы. Лезвия её оружия сверкали в лучах заходящего солнца, выписывая в воздухе замысловатые узоры: один удар пришёлся по руке противника, лишив его возможности держать меч, следующий — метко поразил плечо, заставив гиганта рухнуть на колени. Бандит попытался контратаковать, но Мира уже оказалась у него за спиной: лёгкий взмах — и клинок оставил на спине врага глубокий порез. При этом она то и дело бросала короткие взгляды на Мартена — не с восхищением, а с настороженным удивлением, словно пыталась понять, что за сила пробудилась в этом странном спутнике, и не обернётся ли она против них самих.Тобин, сосредоточенно хмурясь, оберегал Грея: он создавал перед ними небольшие магические щиты — те с тихим звоном отбивали стрелы, выпущенные вражескими лучниками. Каждый раз, когда очередная стрела ударялась о барьер, по поверхности щита пробегали золотистые искры, а Тобин едва заметно морщился — поддержание защиты требовало немалых усилий. Его пальцы быстро складывались в сложные жесты, губы беззвучно шептали заклинания, а глаза, обычно спокойные и добрые, сейчас горели решимостью. Но даже в разгар боя он несколько раз покосился на Мартена, и в его взгляде читалось: «Что же ты такое? И сможем ли мы удержать эту силу, если она выйдет из-под контроля?»Грей, хладнокровно прицеливаясь, отстреливал тех бандитов, что пытались зайти Мартену в тыл, не давая им ни единого шанса. Его арбалет стрелял почти бесшумно, но каждый выстрел находил цель: один противник схватился за горло и рухнул, второй замер, поражённый стрелой в грудь, третий попытался укрыться за деревом, но Грей уже перезарядил оружие — и следующая стрела настигла его. Лицо лучника оставалось бесстрастным, лишь лёгкая складка между бровей выдавала напряжение. Но когда Мартен в очередной раз вспыхнул голубым светом, Грей на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло что-то вроде благоговейного ужаса: он вдруг отчётливо понял, что рядом с ними находится сила, которую нельзя ни приручить, ни предсказать.Последний из разбойников, увидев, как один за другим падают его товарищи, бросил оружие и бросился прочь. Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места, где обычный на вид путник вдруг обернулся воплощением древней силы.Мартен остановился, тяжело дыша. Аура вокруг него начала медленно угасать, рассыпаясь искрами, которые таяли в вечернем воздухе. Он огляделся, будто только что очнувшись, и встретился взглядом с товарищами.Бой закончился так же внезапно, как и начался. Разбойники, не ожидавшие столь яростного отпора, были либо убиты, либо тяжело ранены. Те немногие, кто уцелел, бросились врассыпную, спотыкаясь о тела павших товарищей и бросая оружие. Один из них, с рассечённым плечом, полз по земле, хрипло моля о пощаде, пока не скрылся за скалой.Мартен стоял посреди поляны, тяжело дыша. Его руки всё ещё светились слабым голубым сиянием, которое постепенно угасало, словно догоревшие угли. Пот струился по лицу, рубашка прилипла к спине, а мышцы ныли от напряжения. Он с трудом сглотнул — во рту пересохло, язык казался шершавым и чужим. В голове крутились мысли о том, что произошло: как им удалось справиться с превосходящими силами противника, почему бандиты напали так внезапно и что ждёт их дальше. Он осторожно сжал и разжал пальцы — те покалывало, будто он держал в руках раскалённый металл.Мира подошла к нему, убрала клинки в ножны и слегка улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, а взгляд скользил по его рукам с остатками свечения, не задерживаясь на лице.— Неплохо сработано, — её голос звучал чуть хрипло от напряжения, но в глазах читалась не только гордость, но и настороженность. Она невольно отступила на полшага, будто опасаясь подойти слишком близко.Тобин вытер рукавом пот со лба и выдохнул с облегчением, но тут же нахмурился, разглядывая Мартена с профессиональным интересом мага — и с человеческим страхом перед непознанным.— Думаю, на сегодня хватит приключений. Надо проверить, нет ли ещё засады поблизости. И… — он запнулся, подбирая слова, чтобы не звучать слишком резко, — и разобраться, что это было. Я не уверен, что мы можем позволить себе игнорировать такую… нестабильную силу.Грей молча перезаряжал арбалет, но его взгляд говорил больше слов: он был готов к новым испытаниям — и к тому, чтобы держать дистанцию. Лучник бросил короткий взгляд на Мартена, затем на свои стрелы, будто прикидывал, хватит ли их, если что-то пойдёт не так. В его глазах читалось: «Если эта сила обернётся против нас, я должен быть готов».Поляна, ещё недавно наполненная криками и звоном оружия, теперь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском костра, который они разожгли перед нападением, да далёким криком ночной птицы. В воздухе витал запах железа и дыма, а на камнях темнели пятна крови. Впереди их ждали новые дороги, новые опасности — но сейчас они могли позволить себе короткий отдых.«Это было… магия?» — прошептал Мартен, глядя на свои ладони. Свет постепенно угасал, оставляя после себя лишь лёгкое покалывание в пальцах и странное ощущение опустошённости. Он провёл рукой по лбу, смахивая капли пота, и вдруг осознал, насколько устал — будто пробежал десяток лиг без остановки.Мира, закончив с последним противником — она связала ему руки ремнём, — подошла к Мартену и осторожно коснулась его плеча. Её голос прозвучал мягче, чем раньше, но в нём всё равно слышалась настороженность:— Ты в порядке? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты выглядел… иначе. Словно не ты. Будто внутри тебя проснулся кто-то другой. И я не уверена, что этот «другой» нам друг.Мартен медленно кивнул, пытаясь собраться с мыслями:— Я… не понимаю, что произошло. Я просто хотел защитить Карина. И вдруг… всё изменилось. Я не контролировал это до конца, но чувствовал, что должен действовать.Тобин подошёл ближе, задумчиво потирая подбородок. В его взгляде читалась смесь научного любопытства и тревоги.— То, что я видел, — не похоже ни на одну известную мне магию. Это было… первозданно. Как будто ты пробудил что-то древнее, что дремало в тебе годами. И самое тревожное — ты не управлял этим. А сила, которой нельзя управлять, опасна не только для врагов.Грей наконец закончил с арбалетом и присоединился к разговору:— Главное, что мы живы, — он бросил взгляд на неподвижное тело Карина. — Но нам стоит заняться Карином. Он всё ещё без сознания.Мира тут же встрепенулась:— Точно! — она быстро направилась к Карину, опустилась рядом с ним на колени и начала осматривать рану. — Нужно перевязать бок и проверить, нет ли переломов.Мартен подошёл следом, чувствуя, как усталость всё сильнее сковывает движения. Но он знал: сейчас не время отдыхать. Он должен помочь.— Чем я могу помочь? — тихо спросил он, глядя на Миру.— Мартен, ты… ты маг? Но почему тогда не показал этого раньше? — в её голосе прозвучала нотка недоверия. Она скрестила руки на груди, невольно отступив ещё на шаг, словно хотела держать между собой и Мартеном хоть небольшое расстояние.Он покачал головой, всё ещё не в силах прийти в себя:— Я… я сам не знаю. Это просто… случилось. Я не контролировал это. И мне страшно от того, что я не знаю, повторится ли это снова.Карин, которого уже привели в чувство — Тобин плеснул ему в лицо водой из фляги, — поднялся с помощью Тобина. Он покачнулся, схватился за бок, где под рубашкой проступало тёмное пятно, но всё же выпрямился и посмотрел на Мартена. В его взгляде читалось не только удивление, но и тень опасения:— Теперь я понимаю, почему ты так рьяно хотел разобраться в себе. Но, Мартен… если эта сила снова вырвется наружу, ты должен хотя бы попытаться её сдержать. Потому что, если ты не сможешь её контролировать, она может навредить не только врагам. Она может навредить нам. Всем нам.