Всадники Смерти

− Покурим на дорожку?

− Покурим. Почему нет.

Чернобыль-4

Обычно, Сабиров умел чувствовать неприятности. Это помогало избавиться от ненужных проблем, когда ты явно не угодил начальству. Вовремя заметил, что где-то налажал и тотчас все сразу исправил. И тебе хорошо, и вышестоящее командование довольно мурлыкает, посылая отчеты еще выше. Однако, видимо, свой лимит везения на такие делаСабиров исчерпал. И понял это тут же, едва переступил порог кабинета генерала Максименко, командира базы миротворцев.

− Вызывали, товарищ генерал? − открыв дверь, Сабиров вытянулся, как и было положено подчиненному, по стойке «смирно».

Склонившийся над столом Максименко поднял голову.

− Заходи, капитан.

В кабинете находился еще один человек. Невысокий, крепкого телосложения, с большой проседью в густых светлых волосах. Он был одет как гражданский, в темно-серый свитер под горло и потертые джинсы. Увидев Сабирова, незнакомец посмотрел на него и почему-то вдруг усмехнулся.

На лбу у генерала пульсировала вена, что свидетельствовало о крайней степени нарастающего гнева. Сабиров это знал, ибо не раз уже получал нагоняй от начальства, и теперь пытался вспомнить, где допустил промашку. Но на ум ничего такого не приходило, и это забеспокоилоСабирова еще больше.

− Тебе офицерские погоны надоели, капитан? − спросил вдруг Максименко, ненавидящим взглядом сверля лицо своего подчиненного.

Сабиров немного побледнел.

− Никак нет, товарищ генерал. Не надоели.

− Тогда объясни мне, какого хрена ты там устроил?

Мозг начал буксовать от неожиданности, и, вкупе с возрастающим волнением, отказывался нормально работать. Иными словами, Сабиров попробовал вспомнить, где именно он что-то натворил, и не смог, поэтому вяло промямлил:

− Где, товарищ генерал?

Ладонь генерала с силой хлопнула по крышке стола.

− Дурочку не валяй! − рыкнул Максименко. − Ты зачем своих гавриков послал в Зону на разборки?

У Сабирова похолодело на сердце. Прошло двое суток, после того, как он отправил Дронова с патрулем на поиски того чудаковатого сталкера, который избил его солдат. Никакого доклада он, разумеется, не получил, и уже считал данный инцидент исчерпанным. Нашли и укокошили, как он и велел. За это время Сабирову еще пришлось оформлять несколько задержанных человек, пытавшихся пересечь Периметр, и об этом он вообще забыл. Чего только не случалось в Зоне, всего и не упомнишь. На Фалена никто протокол писать не собирался, просто нужно было изобразить арест, затем отвести подальше и пристрелить. А фотки, что должен был сделать Дронов, послужили бы хорошим предупреждением остальным сталкерам, мол, вот что бывает, если обижаешь миротворческий контингент. Показательная порка. Сабиров думал, что все уже улажено. Но теперь он в этом сомневался.

Генерал продолжал сверлить его взглядом.

− Ну? Чего молчишь?

− Товарищ генерал, это было после драки в баре, − проглотив комок в горле, выдавил Сабиров. − Один из моих ребят оказался в больнице, вот я и...

− А мне доложить никак нельзя было? − на скулах Максименко заходили желваки.

− Я.…я подумал, что...времени не хватит...надо было действовать быстро, и я...

Генерал усмехнулся. Ядовито и с таким прищуром, словно увидел нечто уродливое и омерзительное. Потом повернул голову и посмотрел на незнакомца.

− Нет, вы только гляньте, − процедил Максименко. − Он думал. Тебе, капитан, думать вообще не положено. Вот из-за таких как ты, мать твою, инициативных, потом и случаются неприятности.

− Да что случилось-то? − почти выкрикнул Сабиров.

Максименко откинулся на спинку стула. И мрачно сдвинул брови.

− Позавчера, твой дуралей-лейтенант доставил в больницу труп, − сказал он, все еще с ненавистью глядя на Сабирова. − И уже вчера, ровно в четырнадцать ноль-ноль, мне позвонили прямиком из Киева. Убитого опознали, и, учитывая, кем он был, пришлось два часа объяснять, за каким лешим его понесло в Зону. Но! Поскольку я ни хрена не знал об этом, вызвал твоего лейтенанта. И он написал рапорт, − генерал поднял со стола листок, − где подробно описал все произошедшее.

− Дронов мне не докладывал, − попробовал оправдаться Сабиров.

− Да что ты говоришь? − с едкой усмешкой сказал Максименко. − Конечно, он тебе не докладывал. Потому что сидел здесь. И докладывал уже мне.

− Товарищ генерал, я только...

− Заткнись. И слушай. После драки в баре, ты, ни слова не говоря, отправил Дронова с патрулем наказать виновника. И велел ему заснять расстрел. В это же время, на Периметре, был задержан молодой человек, не имевший при себе документов, но у него была фотокамера. По вполне понятным причинам, твой лейтенант взял его с собой вместо фотографа. Во время выполнения этого...гм...задания началась перестрелка. И этот пацан оказался на линии огня. Сейчас, конечно, уже ни черта не выяснить, чья именно пуля его доконала. Да, собственно, это и неважно. Важно другое. Этот парень был единственным сыном заместителя спикера Верховной Рады. И внуком главы кабинета министров.

Лицо Сабирова побелело и напряглось. Теперь он сразу все понял.

− Но я.…товарищ генерал, я же...

− Этот пацан, насколько я знаю, был далеко не подарок. Травкой баловался, в ночных клубах зависал. И где-то его, видать, потянуло на приключения. Взял камеру и сунулся сюда. Твой лейтенант его задержал. И потащил с собой.

− Товарищ генерал, да я же...

− Сказано тебе, заткнись. Мне надавали по шее так, что я даже повеситься теперь не смогу. В Киеве поднялась волна. И сейчас этим делом займется СБУ.

С этими словами генерал перевел взгляд на незнакомца. Сабиров тоже повернул голову. Вот, значит, оно как. Этот гражданский вовсе не гражданский. И не представитель правозащитных организаций или международного сообщества, или чего-то там еще. Он сотрудник спецслужб. У Сабирова мелькнула мысль, что его карьера закончена.

− В общем так, − сказал Максименко. − Поступаешь в полное распоряжение майора Пшелинского. Его слово теперь для тебя закон. Ты понял?

Сабиров снова посмотрел на представителя СБУ. Глаза Пшелинского с лукавым выражением скользнули по лицу капитана. Казалось, он будет и шутить, и издеваться одновременно.

− Ты меня понял, капитан? − еще раз, уже более грозно, повторил Максименко.

Сабирова словно дернули. Он вытянулся, руки по швам, голова вверх. И браво отчеканил:

− Так точно, товарищ генерал!

Периметр. База Д-3. На следующий день

Возле будки КПП, где вяло позевывал дежурный, изредка попыхивая сигаретой, остановились два черных «ленд-крузера» с тонированными стеклами. База выглядела как нельзя более мирной, несколько солдат копались в стоявших возле комендатуры бронетранспортерах, и даже не обратили внимания на гостей.

Захлопали дверцы. Из джипов начали входить совершенно незнакомые люди, причем, экипированные и с оружием, что сразу вынудило лицо дежурного вытянуться в струну. Его сигарета так и прилипла к нижней губе, когда он смотрел на приехавших. Еще секунда и он, вероятно, поднял бы тревогу, однако, тут из джипа вылез Сабиров. Увидев капитана, дежурный отбросил курево и побежал к нему.

− Товарищ капитан, разрешите доложить... − начал было он, но Сабиров резко мотнул головой.

− Отставить. Сколько человек на базе?

− А-а.…полный взвод, товарищ капитан. Гаврилов и Панченко еще утром с патрулем пошли, а меня вот назначили...

Сабиров повернулся и глянул на Пшелинского, словно бы спрашивая разрешения. Тот кивнул.

− Значит так, — сказал Сабиров. − Подготовишь БТР и машины для двух отделений с пулеметным расчетом.

− Слушаюсь. А кого на базе оставить?

− Сам и останешься. Через час подъедет пополнение. Понял?

− Так точно, товарищ капитан.

− Все. Выполнять.

− Есть!

Дежурный метнулся в сторону комендатуры, а Сабиров, сплюнул и посмотрел на Пшелинского.

− Не знаю, как вы хотите это провернуть, но мне вся заваруха уже не нравится.

− Волноваться не нужно. Теперь это моя забота. И можно просто Вацлав. Без «вы».

Капитан еще раз глянул на него. Вацлав? Поляк, значит? У Сабирова прошел небольшой холодок по спине, когда он увидел людей, прибывших с Пшелинским. Сотрудники СБУ? Да, ни черта подобного. Никто из них не понимал ни слова по-русски. И, кстати, на державной мове тоже не говорил. Пока они ехали на базу, Сабиров слышал только английскую речь. Все девять спутников этого поляка более всего напоминали ушлых головорезов. Снаряжение вразнобой, у кого «калаши», у кого «эмки» или даже G-36C. Большинство имеет кучу наколок на теле. Да от них всех за километр несет наемным душком. Папочка и дедуля мертвого пацана раскошелились на профессиональных убийц. Вот и все.

А корочки СБУ можно состряпать где угодно, лишь бы платили.

Едва только поляк сказал Сабирову, что именно от него требуется, как тот молча согласился. Приказ генерала игнорировать он не посмел. И если Пшелинский хотел, чтобы миротворцы проводили его группу до места стычки с Фаленом, значит, его проводят. Целое, мать его, отделение. Да еще с пулеметом. Оставив базу без усиленного охранения в надежде, что пополнение подъедет чуть раньше намеченного. Вацлав ясно дал понять — никаких задержек. Ждать он никого не станет.

Однако, когда два грузовика и БТР пересекли Периметр, Пшелинский внезапно велел ехать прямо на Кордон. В километре от контрольной полосы поляк дал сигнал остановиться. Сабирову это совсем не понравилось. Оставаться на месте, да еще недалеко от границы Периметра, где они оказались практически как на ладони, это обстоятельство капитану абсолютно претило. И не потому, что вблизи от базы миротворцев могли устроить засаду сталкеры или еще кто-нибудь, просто он привык действовать по инструкции. А она, родимая, запрещала патрулю тормозить в пределах двух километров от границы Периметра. И писал эту инструкцию не какой-нибудь идиот, сидевший в теплом уютном кабинете. Нет, ее писал опытный военный сталкер, теперь заседающий в Верховной Раде. Он был первым командиром базы Д-3 и на своей шкуре изведал все прелести Зоны.

Пшелинский и еще двое его людей, ехавшие на бронетранспортере, спрыгнули на землю, и подошли к небольшому кустарнику, росшему у дороги. Несколько минут они оглядывались, словно бы выискивали кого-то, потом, один из них негромко свистнул. Сабиров вышел из кабины грузовика. И тоже посмотрел на кустарник. Ветки слегка шевельнулись. На дороге показался невысокий мужчина, одетый в сильно потертую разгрузку, круглую вязаную шапочку и державший в руках старенький АКМ. Он подошел к Пшелинскому и его спутникам. Судя по их оживленной беседе, можно было сделать нехитрый вывод об их давнем знакомстве. Сабиров нахмурился. Сюрпризов он не любил, но теперь всецело зависел от этого чертова поляка и его наемников, у которых, поди, сюрпризов-то окажется более, чем достаточно. Выждав несколько мгновений, капитан сплюнул и направился к ним.

Пшелинский заметил идущего капитана и тут же кивнул своим, мол, пора прекращать беседу. Остальные обернулись, равнодушно посматривая на Сабирова. Его не боялись и не уважали. Просто не обращали внимания, будто капитан был всего лишь офисной мебелью. И глаз не мозолит, и выкидывать никто не станет. Опережая понятный вопрос Сабирова, поляк кивнул на незнакомца в шапочке и сказал:

− Это Мухомор. Наш следопыт.

− Следопыт? − прищурился Сабиров, глядя на него.

− Вроде того. Он сталкер. Местность хорошо знает. И работает на меня уже много лет.

Капитан нахмурился. Он думал, что поляк и его люди никогда прежде не бывали здесь.

− То есть как? − спросил Сабиров. − Вы уже ходили за Периметр?

Вацлав кивнул.

− Было дело. Поэтому они и позвонили мне.

− Значит...значит, вы послали своего человека еще до того, как...

Поляк снова кивнул.

− Мне сообщили о происшествии еще в Киеве. Осталось только узнать детали у генерала Максименко. Но я же не дурак. И, если нужно идти в Зону, лучше иметь там свои глаза и уши. Я связался с Мухомором и велел разнюхать, что к чему.

Сталкер посмотрел на капитана и тоже кивнул.

− Плевое дельце, − голос у Мухомора был немного хрипловатый, словно он чуть надорвал связки. − У Сидоровича сейчас только парень его, Болт, и парочка жлобов, которые хабар скинули. Нагрянем сходу, никто и вякнуть не успеет.

Лицо Сабирова начало бледнеть.

− Вы, что, хотите арестовать самого известного торговца в Зоне?!

Пшелинский усмехнулся.

− Зачем же арестовывать. Мы просто поговорим.

− Поговорите? Черт побери, о чем?!

− Если я правильно понял, этот известный в Зоне торговец хорошо знаком с нашим подопечным. Вот пусть и поделится информацией.

У Сабирова вырвался тяжкий вздох.

− Вашу же мать! Информация здесь стоит недешево, и кто вам сказал, что Сидорович станет помогать бесплатно?

Усмешка поляка стала шире.

− А кто сказал, что я стану платить?

Кордон. Бункер Сидоровича

Такого Сабиров еще ни разу в своей жизни не видел. Мало того, что миротворцам пришлось оцепить всю полуразрушенную деревеньку, где и располагался бункер известного в Зоне торговца, так поляк еще и вломился внутрь чуть ли не силой. Хотя, в большей степени тут сыграла роль простая хитрость. Мухомор, который, вероятно, когда-то таскал хабар к торговцу, вежливо постучал в люк. Разумеется, что сталкера узнали. И едва только открыли люк, как он тут же сунул ствол автомата в лицо Болту, помощнику Сидоровича, имевшему несчастье оказаться в бункере в тот момент. Еще двое сталкеров, уже сдавших свои находки Сидоровичу и явно собиравшиеся уходить, оказались, что называется, не в то время и не в том месте. Как только наемники ворвались в бункер, все трое были уложены на пол. Болт, правда, пытался сопротивляться, поэтому через несколько секунд его лицо, некогда щеголявшее обильной веснушчатостью, превратилось в опухшее окровавленное месиво, перекрасив багрово-бурым серый бетон. Всех троих положили на живот, руки стянули за спинами пластиковыми стяжками.

Сидорович тоже схватился было за оружие, да куда там. Ему в голову уперлись сразу четыре ствола. Пшелинский оглянулся, на его губах заиграла веселая усмешка, и кивнул своим людям. Двое наемников тотчас разоружили торговца, подхватили под локти и оттащили к дальней стене, вдоль которой проходили трубы системы водоснабжения. Трубы были толстые, в стальных плетеных коробах. Наемники перекинули руки Сидоровича за трубы и тоже затянули пластиковыми стяжками. Издали это было похоже на распятие мятежного гладиатора. Очевидно, что Сидорович не надеялся отделаться одним только разговором по душам, но он не испугался. С особой ненавистью торговец взглянул на Мухомора и выдавил:

− Падла ты самая распаршивая! Ты хоть помнишь, сука, чем мне обязан, а?! Сколько раз я тебя выручал, снарягу в долг давал, с нужными людьми сводил, а ты, гнида, вот так решил мне отплатить?!!

Сталкер лениво почесал кончик носа.

− Ты бы заканчивал бухтеть, Степа, − спокойно сказал Мухомор. − Ни хрена я тебе больше не должен. Двадцать восемь ходок. Из них четырнадцать − на Янтарь и Припять. Ты хоть знаешь, сколько дерьма я там навидался? Нет? Не знаешь? Конечно, не знаешь, ты же сам в Зону не ходишь, только нас туда посылать горазд. И ободрать норовишь, как липку, когда к тебе хабар несем. И вот не надо сейчас нести херню про то, скольких ты молодых сталкеров от смерти спас-уберег, да как тебе тяжело базу держать на Кордоне. Я эту лапшу от своих ушей уже давно отодрал.

Торговец, с шумом выдыхая воздух, все еще с неистребимой злобой смотрел на говорившего сталкера. Но не сказал ни слова. А Мухомор, тем временем, продолжал:

− Короче, Степа, ты давай со своим героизмом тоже заканчивай. Тут серьезные люди хотят с тобой поговорить. Если ответишь честно, мы просто уйдем. И даже оцепление снаружи снимем. Если нет, ну...тогда, извини, сожжем твою берлогу к чертовой матери. Тебе расклад понятен?

Сабиров стоял неподалеку, слушал и удивленно моргал. Обычно, торговца «Степой» никто не называл, всегда исключительно с уважением «Степан Сидорович» и никак иначе. Часто даже военные с Сидоровичем дело имели. И он им отстегивал, понятное дело, и они бывало, ему услугу оказывали. Налаженный бизнес − это ведь не носовой платок, в карман не запихнуть. Его беречь надо. И попутно связями обрастать. Сидорович так и делал. Потому и слыл одним из самых известных торговцев в Зоне.

Но теперь, глядя на спокойные лица стоявших перед ним наемников, Сидорович не был так уверен в своих силах. Против ветра, как говорится, особо не плюнешь, хотя торговец и понимал, что его могут убить в любом случае. Однако пока он раздумывал, его молчание не понравилось Пшелинскому. Он повернулся к одному из своих спутников, высокому крепышу с явно латиноамериканскими чертами лица, и сказал:

− Work with the old man. Just don't kill him.1

Латинос кивнул.

− No problem.2

С этими словами он достал из своей сухарной сумки, закрепленной сзади на разгрузке, тускло сверкнувший кастет. Сабиров чуть было не ахнул. Неужели они будут бить торговца? Не может же этого быть! Но оказалось, что Вацлав не шутил. Будучи еще в офицерском училище, капитан занимался боксом, однако все дальнейшее, что он увидел, показалось Сабирову действительно нереальным. Кто бы ни был этот латиноамериканский мачо, бить он умел первоклассно: выбрасывая руку на короткий выдох, с полуоборотом корпуса и полностью вкладываясь в удар. В сущности, он даже еще и не бил по Сидоровичу, а только лишь разогревался. Профессиональные вышибалы в любом баре назвали бы это «массажем живота». Обычно так делают, когда клиент зарвался, начал буянить или отказался платить. Каждый удар четко продуман и достигает цели. Никаких тебе разрывов печени или селезенки. Вовсе нет. Однако обработают таким образом, что обеспечат человеку на всю жизнь больной кишечник. И дадут основательную встряску нервной системе. Сабиров слышал, что далеко не все, прошедшие эту процедуру, смогли потом остаться полноценным мужчиной.

Привязанный к трубам торговец при каждом попадании кастета громко охал. Его голова металась в такт ударам, словно бы синхронизировалась с кулаком латиноса, а все тело Сидоровича вздрагивало. Прошло, наверное, минуты три, может, четыре, пока Пшелинский не подошел ближе и не коснулся рукой плеча наемника. Латинос обернулся, кивнул и отошел немного в сторону.

Поляк присел на корточки перед торговцем, чья голова тут же свесилась вниз. И участливо спросил:

− Будем говорить? Или ему продолжать?

Мухомор тоже подошел и рывком приподнял голову Сидоровича.

− Ну? И чего молчим? Хочешь второй раунд?

Торговец был бледен и тяжело дышал. От былой храбрости не осталось и следа. Едва заметно кивнув, он прошептал:

− Что...что вам...надо?...

Поляк улыбнулся.

− Вот, видишь, как это просто. Зачем тянул?

− Я понял... − все еще тяжело дыша, сказал Сидорович. − Фалена ищете...

− Ты, мля, просто мысли читаешь, − осклабился Мухомор. − Где он?

− Не...не знаю...

Вацлав с Мухомором переглянулись. И поляк нарочито обернулся к мастеру кастета. Торговец увидел это и торопливо заговорил:

− Я, правда, не знаю...Лесник...он знает...он Фалена как сына...ну...считает за сына, что ли...

Пшелинский взглянул на своего следопыта. Мухомор только плечами пожал.

− Об этом многие слышали. Ничего такого необычного. Лесник тот еще фрукт, к нему просто так не сунешься.

Поляк кивнул, потом снова посмотрел на торговца.

− Хорошо. Ты знаешь настоящее имя этого Фалена? Когда попал в Зону? Как? Сколько тебе хабара приносит? Опытен? Или нет?

Бледное лицо Сидоровича внезапно начало источать злорадство.

− Про опыт, это ты вон у него спроси, − сказал он и кивком указал на стоявшего недалеко Сабирова. − Фален его пацанам накостылял. Один, вроде как, даже в больничку загремел.

Капитан мрачно сдвинул брови.

− Это не смешно, мать твою!

− А с чего ты взял, что я смеюсь? − торговец хмыкнул. − Вы даже понятия не имеете, на кого решили охоту устроить...

− А ты расскажи, − сказал Пшелинский. − Или все-таки, начнем второй раунд? Эмилио уже заждался.

Латинос, услышав свое имя, вопросительно глянул на командира, но Вацлав дал ему знак, что все в порядке. Потом потрепал торговца по щеке.

− Давай, давай. Говори. И со всеми деталями. Я должен знать, как можно больше о человеке, за которым мы идем. Чтобы чувствовать, каков он будет на вкус.

Сидорович снова хмыкнул.

− Когда и как он очутился в Зоне, я не знаю. Лет семь или даже восемь назад, он пришел ко мне с Вентилятором и Маркизом. И уже тогда я слышал, как они звали его Фален.

− Вентилятор и Маркиз? − прищурился Мухомор. − Это те байкеры, что в Затоне сидят?

− Они самые.

− Значит, те самые...гм...Вентилятора я видел. Здоровенный как фургон, кулачищи − с голову быка, да мозги − вот хуже, чем у первоклассника. А Маркиз, этот крутой. Говорят, образование у него. Фанфарон, конечно, но хватка будь здоров.

Поляк выслушал своего следопыта и спросил:

− Выходит, он с ними всегда был?

− Не знаю, − мотнул головой Сидорович. – Он, вроде, сам по себе. С ними работал, да, но чаще в одиночку ходил.

− И много хабара принес? − ухмыльнулся Мухомор.

Глаза торговца скользнули по лицу сталкера. Злорадно так скользнули.

− А он никогда ко мне ничего не носил.

− То есть как? − опешил Мухомор. − Все же говорят, что он только тебе товар сбывал и больше никому.

− Говорят, что в Киеве кур доят, − процедил торговец и закашлялся, видимо, свело живот.

− Врешь ведь, сука, − сталкер побагровел.

− Врать это только ты умеешь, − произнес Сидорович и снова покашлял. − Не сталкер он как таковой. Не вашей братии. И не был им никогда. Он − исполнитель. Я его нанимал, чтобы группы сопровождать. Незаметно. Без шума. Если надо, то помочь. Если кто захотел меня кинуть, к другому переметнуться, то тогда...

Торговец не договорил. И так было понятно, что Фален устранял ненужных или не оправдавших доверия Сидоровича людей. Мухомору это явно не понравилось. Зато поляк слушал очень внимательно.

− Значит, ты заимел себе настоящего наемника? − после небольшой паузы спросил Пшелинский.

− А как вы думаете, ребята, − взгляд торговца быстро обвел всех присутствующих, − почему же меня так редко грабили?

Мухомор фыркнул.

− Тебя попробуй, ограбь. Окопался, по самое не балуй.

− Ты же смог сюда войти. И другие смогли бы. Кабы я их не приструнивал время от времени.

− Сколько он завалил? − спросил Пшелинский.

− Не знаю. Не считал.

− Оплату брал наличкой или товаром?

− Это когда как. Но я ему и патроны доставал. И все, что потребуется.

− И, значит, имени ты у него так и не спросил?

− А за каким лешим мне его имя?

− Ну, сумел бы разузнать, кто он такой. Есть ли родня. Может, дети.

Сидорович попытался усмехнуться и в который раз закашлялся.

− Я тебе так скажу, парень, − торговец глянул поляку прямо в глаза. − Спросил я однажды у Маркиза, кто он и почему его Фаленом3 прозвали. Ну, с кликухой-то, конечно, это сам Маркиз удружил. Говорил, мол, когда этого Фалена встретил, он собаку с собой везде таскал. Маленькая такая, шустрая, сообразительная. Но старый пес был, помер. И Фален очень по нему горевал. Вот потому Маркиз его так и прозвал. А кличка ведь не имя. Прилипнет, уже не отмоешь.

− Все сказочки рассказываем, − презрительно поморщился Мухомор. − Прям, новый Рэмбо, да и только.

− А ты Купола помнишь? − внезапно спросил торговец.

− Ну, помню. И что? Он с братками из Темной Долины что-то не поделил. Сам, вроде как, в авторитете шастал, а потом кокнули его.

− Не братки его кокнули.

− Ты чего несешь? Я эту историю от самого Бармена слышал!

− Купол мне был должен. И пару раз кинул. Хорошо так кинул. Вот Фален его и успокоил.

Мухомор несколько мгновений смотрел на торговца. Потом замотал головой.

− Да не, фигня! Не может этого быть! Купол он...он с охраной всегда ходил...человек пятнадцать здоровенных таких барбосов с автоматами...Да нет...Не может такого быть....

− Твой Фален, выходит, что, снайпер? − внезапно подал голос Пшелинский.

− Утверждать не берусь, но стреляет он хорошо. Маркиз говорил, что у него родители − врачи. После того как Советский Союз рухнул, уехали в Англию. Там, видно, на гражданке он себя не нашел. И в армию подался.

− В армию, значит? − прищурился Вацлав.

− Ну, да. Специальная авиадесантная служба. Слыхал о такой?

Поляк на секунду замер. Потом резко стиснул зубы и выдохнул:

− Да твою ж мать! Почему ты сразу об этом не сказал?!

Сидорович внимательно посмотрел на него. Будто знал, что сейчас творится в голове у Пшелинского.

− А, чтобы это изменило? Вас же всех послали его прикончить. Из-за того сопляка, верно? Земля слухами полнится, и я много чего слыхал. Только думал, не мое это дело. Иначе дал бы Фалену новую цель.