Пираты Америки

Александр Оливье Эксквемелин

Пираты Америки

Глава первая

Вступление. Автор отправляется к островам Вест-Индии на службе у французской Вест-Индской компании. Встреча с английским фрегатом и прибытие на Тортугу.

Второго мая 1666 года мы вышли из французского Гавра-де-Граса на корабле «Святой Иоанн». На нём было двадцать восемь пушек, двадцать матросов и двести двадцать пассажиров, в том числе те, кого компания отправила без платы за проезд. Вскоре мы бросили якорь у мыса Барфлёр, чтобы соединиться с семью другими судами той же Вест-Индской компании. Они должны были прийти из Дьепа под охраной военного корабля с тридцатью семью пушками и командой в двести пятьдесят человек. Два судна направлялись в Сенегал, пять — к Карибским островам, а наше — на Тортугу. Здесь к нам присоединились ещё около двадцати кораблей, державших путь к Ньюфаундленду, и несколько голландских судов, шедших в Нант, Ла-Рошель и Сен-Мартен. Всего собралось тридцать кораблей. Мы приготовились к обороне: возле Олдерни нас поджидали четыре английских фрегата, каждый с шестьюдесятью пушками. Наш адмирал, шевалье Сурди, отдал необходимые распоряжения, и мы вышли в море при попутном ветре. Поднявшийся туман скрыл нашу эскадру от английских фрегатов. Опасаясь неприятеля, мы старались держаться как можно ближе к французскому берегу. По пути нам встретилось судно из Остенде. Его капитан пожаловался нашему адмиралу, что в то самое утро его ограбил французский капер. Мы пустились за пиратом в погоню, но настичь его не удалось.

Пока мы шли вдоль берега, наша эскадра немало перепугала жителей французского побережья. Они приняли нас за англичан и решили, что мы ищем удобное место для высадки. Чтобы успокоить их, мы подняли свои флаги, но нам всё равно не поверили. Затем мы бросили якорь в бретонской бухте Ле-Конке, близ острова Уэссан, чтобы пополнить запас воды. Взяв здесь свежей провизии, мы продолжили путь. Мы намеревались пройти через Раз-де-Фонтено и не приближаться к Сорлингским островам, поскольку опасались английских кораблей, крейсировавших в тех водах. В Разе течение очень сильное. Оно несётся среди множества скал и выходит в море у французского берега, на сорок восьмом градусе и десяти минутах широты. Проход этот весьма опасен: далеко не все скалы там ещё известны мореходам.

Здесь я расскажу об обряде, который матросы совершают при проходе через это место, а также кое-где ещё, и называют крещением, хотя к моему повествованию он имеет лишь косвенное отношение. Помощник штурмана облачился в нелепое одеяние до самых пят и надел такую же смешную шапку. В правой руке он держал деревянный меч без ножен, в левой — горшок с чернилами. Лицо его было густо вымазано сажей, а шею украшало ожерелье из множества маленьких деревянных плашек. В таком наряде он велел позвать всех, кто прежде не проходил через это опасное место. Каждого он ставил на колени, чернилами чертил крест у него на лбу и ударял деревянным мечом по плечу. В это время стоявшие рядом выливали новокрещёному на голову ведро воды. Тем обряд и заканчивался. После этого каждый окрещённый должен был молча поставить возле грот-мачты бутылку бренди. От обязанности не освобождали даже тех, у кого его не было. Если корабль проходил здесь впервые, капитан обязан был раздать матросам и пассажирам немного вина. Другие дары, которые новокрещённые нередко приносили по своей воле, доставались бывалым морякам, и те устраивали себе пир.

У голландцев подобный обряд существует не только здесь, но и у скал Берленгаш, близ португальского берега, на тридцать девятом градусе и сорока минутах широты. Проход там очень опасен, особенно ночью: в темноте скал не различить, а берег высок. Но крестят голландцы совсем иначе, чем французы. Того, кому предстоит крещение, привязывают и трижды поднимают на ноке грота-рея, словно преступника. Если его поднимут в четвёртый раз, во имя принца Оранского или капитана корабля, это считается особой честью. Затем каждого несколько раз окунают в открытое море. Того, кого окунают первым, приветствуют пушечным выстрелом. Кто не желает падать в воду, может откупиться за двенадцать пенсов; с корабельного офицера берут два шиллинга, а пассажир платит сколько пожелает. Если корабль проходит здесь впервые, капитан должен дать небольшой бочонок вина. Если он откажется, матросам дозволено срубить форштевень судна. Все сборы от этого обряда хранит помощник штурмана. По прибытии в порт он обычно тратит их на вино, которое выпивают бывалые моряки. Некоторые говорят, будто этот обычай ввёл император Карл Пятый, хотя среди изданных им законов такого установления нет. Но оставлю морские обычаи и вернусь к нашему плаванию.

Пройдя Раз, мы шли при хорошей погоде до самого мыса Финистерре. Там внезапная буря застала нас врасплох и разлучила наш корабль с остальными судами. Шторм продолжался восемь дней. Жалко было смотреть, как несчастных пассажиров швыряло из стороны в сторону по всему кораблю: матросам, исполнявшим свои обязанности, приходилось даже наступать на них. Когда буря миновала, нам снова сопутствовал попутный ветер — вплоть до тропика Рака. Тропик этот — воображаемый круг на небесной сфере, которым астрономы обозначают предел продвижения Солнца к северному полюсу. Он лежит на широте двадцати трёх градусов и тридцати минут. Здесь нас окрестили во второй раз, тем же способом. Французы всегда совершают этот обряд при пересечении тропика Рака, а также тропика Козерога. В этих водах погода стояла превосходная, чему мы очень радовались: воды нам сильно недоставало. Её оставалось так мало, что каждому выдавали лишь по две полупинты в день.

Примерно на широте Барбадоса нам встретился английский фрегат или каперское судно. Сначала он погнался за нами, но, убедившись, что не превосходит нас силой, тотчас повернул прочь. Тогда уже мы пустились за ним и несколько раз выстрелили из восьмифунтовых пушек. В конце концов фрегат ушёл, и мы вернулись на свой курс. Вскоре показалась Мартиника. Мы хотели подойти к берегу острова Сен-Пьер, но налетевший шторм помешал нам. Тогда мы решили направиться к Гваделупе, однако из-за той же бури не смогли достичь и её. Пришлось взять курс на Тортугу — остров, к которому мы с самого начала и направлялись. Мы прошли вдоль берегов Пунта-Рики, необычайно красивых и приятных глазу: дивные леса покрывают там горы до самых вершин. Затем показалась Эспаньола, о которой я ещё расскажу. Мы шли вдоль её берегов, пока не достигли Тортуги, желанного порта. Седьмого июля того же года мы бросили там якорь. За всё плавание мы не потеряли ни одного человека. Мы выгрузили товары, принадлежавшие Вест-Индской компании, а вскоре корабль отправился с несколькими пассажирами в Кюль-де-Сак.

Глава вторая

Описание Тортуги — её плоды и растения — как французы дважды селились на острове и изгнали оттуда испанцев — как автора дважды продавали на этом острове.

Остров Тортуга лежит к северу от Эспаньолы, на двадцати градусах тридцати минутах широты; в окружности он имеет шестьдесят лье. Испанцы дали ему это имя потому, что очертаниями он несколько напоминает большую морскую черепаху, которую они называют «тортуга-де-мар». Остров горист и скалист, но густо порос высокими деревьями. Они растут даже на самых твёрдых скалах, где нет ни клочка мягкой земли. Оттого корни их по большей части обнажены и переплетаются среди камней, словно побеги плюща на наших стенах. Северная часть острова совершенно необитаема: жить там неудобно и вредно для здоровья, а к берегу из-за скал почти невозможно пристать. Поэтому люди живут только на юге, где есть одна довольно удобная гавань. В неё ведут два прохода, достаточно широких для семидесятипушечных кораблей; сама гавань безопасна и может вместить множество судов. Обжитая часть острова делится на четыре области. Первая называется Низиной. Она важнее прочих, поскольку здесь находится упомянутая гавань. Город зовётся Кайона; в нём живут самые влиятельные и богатые плантаторы острова. Вторая область — Средняя плантация. Земля здесь почти не освоена; известно лишь, что она пригодна для выращивания табака. Третья, Ринго, лежит на западе острова. Четвёртая и последняя называется Горой: именно там были заложены первые плантации Тортуги.

Я уже говорил, что здешние деревья необычайно высоки и радуют глаз. Нет сомнения, что древесине их найдётся немало применений. Одно из таких деревьев — жёлтый сандал. Жители называют его «буа-де-шандель», то есть свечным деревом: его древесина горит, словно свеча, и освещает им путь во время ночной рыбной ловли. Растёт здесь и священное, или гваяковое, дерево. Его целебные свойства хорошо известны, особенно тем, кто не соблюдает седьмой заповеди и предаётся распутству. Врачи добавляют его в разные снадобья как сильнейшее средство от венерических болезней, а также от холодных и вязких телесных соков. В изобилии растут и деревья, дающие смолу элеми, равно как и китайский корень. Правда, здешний корень уступает тому, что встречается в других краях Нового Света. Он очень белый и мягкий; когда диким кабанам нечего больше есть, они охотно им кормятся. Есть на острове и алоэ, и бесчисленное множество других лекарственных трав, способных заинтересовать всякого, кто любит их изучать. Разных пород дерева здесь достаточно и для постройки кораблей, и для всякого иного строительства. Плоды тоже растут в изобилии и ни количеством, ни качеством не уступают плодам других островов. Назову лишь самые обычные: магнойт, картофель, яблоки абажу, янны, баконы, пакваи, каросоли, мамайны, ананасы и многие другие, перечислять которые я не стану. Во множестве растут здесь и пальмы. Из них добывают сок, заменяющий жителям вино, а листьями кроют дома вместо черепицы.

Много на острове и диких кабанов. Губернатор запретил охотиться на них с собаками, опасаясь, что на небольшом острове их скоро истребят. Он счёл нужным сохранить этих животных на случай вражеского вторжения: тогда жители смогут кормиться кабаньим мясом, особенно если им придётся укрыться в лесах и горах. Впрочем, охота здесь и без того затруднена множеством скал и обрывов. Они большей частью скрыты под низким, густым и ярко-зелёным кустарником. Охотники не раз срывались с них, и память хранит немало тяжёлых несчастий.

В определённое время года на Тортугу прилетают большие стаи диких голубей. Тогда жители едят их вволю, и птиц бывает больше, чем они могут съесть. Прочую птицу, и дикую и домашнюю, в это время оставляют в покое, чтобы она служила пищей, когда голуби улетят. Но нет на свете ничего столь приятного, к чему не примешивалась бы горечь, и эти голуби — наглядное тому подтверждение. Когда пора их прилёта проходит, они так худеют, а мясо их становится таким горьким, что его едва можно взять в рот. Горечь эту объясняют тем, что голуби в ту пору едят семена какого-то растения, горькие, как жёлчь. По всему морскому берегу водится великое множество крупных сухопутных и морских крабов. Ими хорошо кормить слуг и рабов: тем крабы нравятся на вкус. Однако от такой пищи страдает зрение, а если есть крабов слишком часто, сильно кружится голова и мутится рассудок; нередко человек после них теряет зрение на четверть часа.

Поселившись на острове Сент-Кристофер, французы посадили там деревья одной породы, которых теперь, возможно, стало ещё больше. Из их древесины они строили баркасы и небольшие грузовые суда и отправляли их на запад искать другие острова, снабдив командами и провизией. Отплыв от Сент-Кристофера, моряки увидели Эспаньолу и с великой радостью достигли её берегов. Высадившись, они пошли в глубь острова и нашли там множество коров, быков, лошадей и диких кабанов. Но извлечь пользу из этих животных, не загнав их в загоны, было трудно. К тому же они знали, что на Эспаньоле живёт немало испанцев, и потому решили захватить Тортугу. Это удалось им без всякого труда: остров охраняли всего десять или двенадцать испанцев. Те позволили французам мирно высадиться и шесть месяцев владеть островом, ничем им не мешая. Всё это время французы на каноэ плавали на Эспаньолу и обратно, перевезли оттуда многих людей и наконец принялись осваивать всю Тортугу. Немногие оставшиеся на острове испанцы, видя, как день ото дня растёт число французов, стали завидовать их успеху и досадовать, что те владеют островом. Они дали знать своим соотечественникам на Эспаньоле, и те прислали несколько лодок с вооружёнными людьми, чтобы изгнать французов. Поход увенчался успехом. Увидев, как много прибыло испанцев, новые хозяева острова бежали со всем своим добром в лес, а ночью переправились на каноэ на Эспаньолу. Это было тем легче, что с ними не было ни женщин, ни детей, да и имущества у них было немного. На Эспаньоле они тоже укрылись в лесах: там можно было добывать пищу и тайно передавать вести своим сторонникам. Французы рассчитывали, что вскоре наберут достаточно сил, чтобы помешать испанцам укрепиться на Тортуге.

Тем временем испанцы с большого острова не прекращали поисков новых пришельцев: они намеревались выгнать французов из лесов, если удастся, или уморить их голодом. Но этот замысел вскоре провалился: выяснилось, что у французов есть хорошие ружья, порох и пули. Беглецы стали ждать случая. Они знали, что испанцы собираются отправить с Тортуги многочисленный вооружённый отряд на помощь своим соотечественникам с Эспаньолы, чтобы вместе уничтожить французов. Когда отряд отплыл, французы покинули леса, вернулись на Тортугу и изгнали оттуда немногочисленных испанцев, оставшихся на острове. Затем они укрепились как могли, готовясь отразить их возможное возвращение. Кроме того, они немедленно обратились к губернатору Сент-Кристофера за помощью и попросили назначить им собственного губернатора, чтобы действовать согласованно и быть сильнее перед лицом любой опасности. Губернатор Сент-Кристофера принял их просьбу с большим удовлетворением и без промедления отправил к ним господина Ле Пассера в качестве губернатора, а вместе с ним — корабль, полный людей и всего необходимого для обустройства и обороны. Получив подкрепление, новый губернатор тотчас велел построить крепость на вершине высокой скалы, откуда можно было не пускать корабли и другие суда в гавань. Попасть в крепость можно было лишь по чрезвычайно узкому проходу, почти карабкаясь по скале; даже двоим людям там трудно было пройти одновременно. В скале имелась большая пещера, которая теперь служит складом; было здесь и удобное место для батареи. Когда крепость достроили, губернатор распорядился поднять наверх две пушки, что стоило огромного труда, и построить внутри дом. После этого узкий проход к крепости разрушили, оставив для подъёма только лестницу. В самой крепости бьёт обильный источник чистой пресной воды, которой хватит на гарнизон в тысячу человек. Получив всё необходимое и положившись на защиту крепости, французы стали заселять остров. Каждый принялся добывать себе пропитание: кто охотой, кто выращиванием табака, а кто плаванием вдоль берегов испанских островов ради грабежа. Этим последним промыслом они занимаются и по сей день.

И всё же испанцы с ревностью смотрели, как день ото дня множится число французов на Тортуге. Они боялись, что со временем французы отнимут у них и Эспаньолу. Улучив время, когда многие французы вышли в море, а другие отправились на охоту, испанцы вновь высадились на Тортуге. Их было восемьсот человек; они прибыли на нескольких каноэ и остались почти незамеченными. Но губернатор вырубил множество деревьев, чтобы при нападении заранее видеть неприятеля. Испанцы поняли, что без тяжёлых пушек им ничего не добиться, и стали выбирать место для батареи. Вскоре выбор пал на вершину видневшейся неподалёку горы: только оттуда можно было навести пушки на форт, открывшийся после вырубки деревьев. Испанцы решили проложить путь, по которому можно было бы поднять наверх орудия. Гора довольно высока, вершина её плоская, и с неё виден весь остров. Склоны же круты и каменисты: гору со всех сторон окружают неприступные скалы. Подняться туда было трудно, и так бы оно и оставалось, если бы испанцы не взялись за непомерно тяжёлый труд — прокладку пути, о которой я сейчас расскажу.

С испанцами было много рабов и индейцев — работников, которых они называют матадес, что по-английски означает «полужёлтые люди». Им приказали железными орудиями прорубить путь сквозь скалы. Они сделали это с поразительной быстротой. Затем испанцы с помощью множества канатов и блоков кое-как втащили наверх две пушки, а на следующий день устроили батарею для обстрела форта. Тем временем французы узнали об их замысле и, пока испанцы занимались батареей, стали готовиться к обороне. Они разослали товарищам просьбы о помощи. Собрались все островные охотники, а с ними и пираты, ещё не успевшие уйти далеко от дома. Они высадились на Тортуге ночью, чтобы испанцы их не заметили, и под покровом темноты все вместе поднялись на гору с другой стороны. Они хорошо знали эти скалы, и потому подъём дался им легче. Они добрались до вершины как раз тогда, когда испанцы готовились открыть огонь по форту, вовсе не подозревая об их приближении. Французы с такой яростью ударили им в спину, что большая часть испанцев бросилась с вершины и разбилась о камни внизу. Спаслись немногие, если вообще кто-нибудь спасся: уцелевших зарубили. Часть испанцев ещё находилась у подножия горы. Услышав крики погибавших и решив, что наверху случилось нечто страшное, они тотчас бежали к морю, потеряв надежду вновь овладеть Тортугой.

Губернаторы острова вели себя как его собственники и полновластные хозяева до 1664 года, когда им завладела французская Вест-Индская компания и прислала губернатором господина Ожерона. Компания принялась обустраивать колонию силами своих торговых агентов и слуг. Она рассчитывала наладить здесь обширную торговлю с испанцами, подобно тому как голландцы торгуют с Кюрасао. Но замысел не удался. Компания не смогла торговать с другими народами, поскольку с самого начала не сумела наладить надёжную торговлю даже со своими соотечественниками. При учреждении компании во Франции она договорилась с пиратами, охотниками и плантаторами — первыми обитателями Тортуги, — что те будут покупать у неё всё необходимое в долг. Договорённость вступила в силу, однако вскоре торговые агенты обнаружили, что не могут получить от этих людей ни денег, ни товаров в уплату долга. Компании пришлось привести на остров вооружённых людей, чтобы взыскать хотя бы часть причитавшегося. Но ни эта мера, ни какая-либо другая не помогла возобновить торговлю с островитянами. Тогда компания отозвала своих агентов и приказала продать всё своё имущество в колонии: принадлежавших ей слуг — одних за двадцать, других за тридцать песо, — а также все товары и прочую собственность. Так все её замыслы и рухнули.

Тогда продали и меня: я был слугой этой компании и покинул Францию, поступив к ней на службу. Мне очень не повезло: я попал в руки самого жестокого и вероломного человека на свете. Он был тогда губернатором, а точнее, генерал-лейтенантом острова. Он обращался со мной так дурно, как только можно вообразить, и морил меня голодом; я думал, что непременно погибну. При этом он соглашался отпустить меня на волю, но требовал выкуп не меньше трёхсот песо, тогда как у меня за душой не было и одного. Наконец от бесчисленных лишений и душевных страданий я тяжело заболел. Эта новая беда обернулась для меня счастьем: мой злой хозяин, увидев, в каком я состоянии, испугался, что вместе с моей жизнью потеряет и свои деньги. Поэтому он продал меня вторично, на этот раз хирургу, за семьдесят песо. У нового хозяина я вскоре стал поправляться благодаря доброму обращению: он был куда человечнее и учтивее прежнего. Он дал мне одежду и хорошо кормил, а когда я прослужил у него всего год, предложил свободу с одним лишь условием: я должен буду заплатить ему сто песо, когда смогу. Я принял его доброе предложение с безмерной радостью и благодарностью.

Оказавшись на свободе, я был подобен Адаму в день его сотворения — наг и лишён всего, что нужно человеку. Не зная, чем добывать себе пропитание, я решил вступить в ряды пиратов, морских разбойников. Все они согласились принять меня — и старшие, и простые. Я оставался среди них до 1672 года, помогал им во всех замыслах и предприятиях и служил им во многих примечательных походах, о которых далее правдиво расскажу читателю. Затем я вернулся на родину. Но прежде чем начать свой рассказ, я скажу несколько слов об острове Эспаньола, лежащем в западной части Америки, и кратко опишу его — насколько позволяют мои скромные познания и собственный опыт.

Глава третья

Описание Эспаньолы. — Рассказ о французских буканьерах.

Большой и богатый остров Эспаньола лежит между семнадцатым и девятнадцатым градусами широты. В окружности он имеет триста лье, с востока на запад простирается на сто двадцать лье, а ширина его составляет почти пятьдесят лье, хотя в одних местах он шире, в других уже. Первым открыл этот остров Христофор Колумб в 1492 году: с этой целью его отправил в плавание король Испании Фердинанд. С тех пор и поныне островом владеют испанцы. Здесь есть красивые, хорошо укреплённые города, городки и селения, а также множество красивых загородных домов и плантаций — плоды забот и трудов живущих на острове испанцев.

Главный город острова, его столица, — Санто-Доминго. Он посвящён святому Доминику, от которого и получил своё имя. Город стоит на юге, в месте, откуда открывается прекрасный вид. Вокруг него раскинулись бесчисленные богатые плантации, зелёные луга и плодородные сады. Здесь в изобилии созревают самые разные превосходные плоды, какие только произрастают в этих краях. В городе живёт губернатор острова. Санто-Доминго служит своего рода кладовой для всех прочих городов и селений: здесь они запасаются всем необходимым для жизни и отсюда его вывозят. При этом у города есть особенность: он торгует только с испанцами. Большинство его жителей — состоятельные купцы и лавочники.

Другой город острова — Сантьяго, названный в честь святого апостола Иакова. Он стоит под девятнадцатым градусом широты и не защищён ни стенами, ни крепостью. Жители его по большей части охотники и земледельцы, поскольку окрестности весьма пригодны и для того и для другого. Город окружён обширными полями, ничуть не менее красивыми, чем поля Санто-Доминго. Здесь водится множество диких и домашних животных, и их шкуры приносят владельцам немалый доход.

На юге острова находится ещё один город — Нуэстра-Сеньора-де-Альта-Грасия. В его окрестностях собирают много какао, из которого жители готовят в больших количествах превосходный шоколад. Здесь также растут имбирь и табак, а из добываемых поблизости животных вытапливают много сала.

Жители прекрасной Эспаньолы часто плавают на каноэ к лежащему неподалёку острову Савона. Там находятся их главные места рыбного промысла, прежде всего черепашьего. В определённое время года морские черепахи во множестве приплывают туда откладывать яйца. Они закапывают их в песок на отмелях, где под жарким здешним солнцем из яиц выводятся детёныши. На самой Савоне почти нет ничего примечательного: её песчаная почва крайне бесплодна. Правда, здесь в небольшом количестве растёт священное, или гваяковое, дерево, о применении которого мы ещё расскажем в другом месте.

К западу от Санто-Доминго лежит большое селение Эль-Пуэбло-де-Асо, или городок Асо. Его жители ведут оживлённую торговлю с жителями другого селения, расположенного в самой середине острова. Оно называется Сан-Хуан-де-Гоаве, то есть Святой Иоанн Гоаве. Вокруг него простираются прекрасные сады, леса и луга. Его земли тянутся более чем на двадцать лье; на них пасётся множество диких быков и коров. Почти все жители селения — охотники и мясники, которые снимают шкуры с убитых животных. Большинство из них — люди смешанного происхождения: потомков белых европейцев и чернокожих называют мулатами, потомков индейцев и белых — метисами, а потомков чернокожих и индейцев — алькатрасами. Каждый год отсюда вывозят огромное количество сала и шкур; иной торговли жители не ведут. Землю же они не возделывают из-за её чрезвычайной сухости. Таковы главные места, которыми владеют испанцы на острове: от мыса Лобос в сторону Сан-Хуан-де-Гоаве до мыса Самана у моря на севере, а на востоке — до морского берега у Пунта-де-Эспада. Всю остальную часть острова занимают французы, которые также возделывают землю и охотятся.

На западной стороне острова, от мыса Лобос до мыса Тибурон, есть отличные корабельные гавани. На этом участке их не менее четырёх, и по удобству, простору и безопасности они превосходят даже лучшие гавани Англии. Далее, от мыса Тибурон до мыса Донья-Мария, находятся ещё две превосходные гавани, а оттуда до мыса Святого Николая — не менее двенадцати. В каждую из этих гаваней впадают две или три реки, изобилующие разной вкусной рыбой. Здешний край обильно орошают реки и ручьи, так что землю можно возделывать без особого страха перед засухой. Морские берега здесь также очень красивы; на них во множестве выходят черепахи откладывать яйца.