Остаться рядом…

А причиной всему – болезнь, потому что рядом оказалась та, у которой его слабость вызвала сильные душевные переживания. И, если болезнь и нужна была для чего-то, то только для того, чтобы понять это.

Он пока не знал, чем все обернется, но точно знал, что этот день он никогда не забудет.

Глава 8.

После дождя

Постепенно холодные дни становились теплее. На улицах таяли последние грязноватые снежные сугробы. Для Саши это время стало настоящим испытанием… болезнь выбила его из привычного ритма. Несколько дней занятий он пропустил, и даже после выздоровления чувствовал себя уставшим, словно после долгого полета с пересадками и задержками.

Саша начал возвращаться к привычной жизни. Через неделю он окончательно восстановился, и они возобновили свои встречи, занятия и прогулки.

– Смотри, – сказала Марина, указывая на ветки. – Почки набухли. Еще немного – и появятся первые листья.

Саша посмотрел на нее, и в ее глазах светился тот же весенний огонь, что и в природе вокруг.

– Кажется, я и сам просыпаюсь вместе с ними, – тихо произнес он.

Марина робко улыбнулась.

Он все время шутил, рассказывал о курсах, о планах на практику.

Марина же ловила каждое его слово. Ей казалось, что он изменился – стал мягче, ближе. Она не знала слышал ли он ее признательные слова, но после болезни, что-то в нем изменилось, словно была стерта какая-то невидимая грань между ними.

Однажды вечером, когда они сидели на скамейке у реки и слушали, как течет вода, Марина тихо сказала:

– Я очень испугалась, когда увидела тебя таким больным. Ты был слишком слабым, не похожим на себя.

Саша посмотрел на нее.

– Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Вдруг испугаешься, сбежишь, – пошутил он.

– Сбегу? – Марина улыбнулась. – Наоборот. Именно тогда я поняла, как ты мне дорог.

Саша опустил глаза. Он почувствовал, как слова Марины задели его глубже, чем он готов был признать.

После болезни Саша долго не мог избавиться от ощущения, что в его жизни что-то произошло. Вспоминая, как Марина сидела рядом с ним, держала его за руку, как ее голос мягко шептал что-то, когда он проваливался в лихорадочный сон, он ловил себя на странном ощущении, что увидел ее не просто школьницей, а чем-то большим.

Раньше он мыслил рационально: «Марина еще слишком юная, ей нужно сосредоточиться на экзаменах, а я помогаю ей, но обязан держать дистанцию. Мы просто друзья». Эти мысли были как броня.

Но болезнь стерла эту броню: лежа без сил и видя ее лицо, склоненное к нему с тревогой и нежностью, он впервые признал – рядом с ним не просто девчонка, а человек, способный быть ответственным, любить по-настоящему. Он увидел именно это.

Саша ощущал, что его отношение незаметно, но необратимо стало другим. Это уже не «младшая сестра», не «одноклассница». «Она стала для меня опорой, без которой неуютно».

Он боялся признаться самому себе, что эти перемены идут из глубины. И каждый раз, когда Марина смотрела на него, в душе Саши боролись два чувства: разум, который шептал – «остановись»; сердце, которое требовало – «она твоя, будь рядом, не отпускай».

Именно тогда Саша впервые понял, что Марина окончательно стала частью его мира. Раньше их встречи были приятным отвлечением, а теперь – необходимостью, без которой день казался пустым.

Для него эта весна стала символом не только выздоровления, но и осознания: он не может дальше делать вид, что Марина – лишь школьница, которой он помогает. Она взрослеет быстрее, чем он ожидал. Именно в это время он впервые поймал себя на мысли: «А что, если мы будем рядом не только весной, летом …? А всегда?».

Мысль эта была приятной, потому что видел в ней девушку своей мечты, и одновременно неожиданной, потому что он не был готов к серьезным отношениям с 16-летней девушкой…

Майский день выдался переменчивым: то солнце пробивалось сквозь облака, то срывался мелкий дождь, превращая асфальт в блестящую зеркальную поверхность. Когда Саша и Марина вышли из кафе, в котором они провели час за разговорами, учебой, улицы уже заметно опустели. Вечер тянулся прозрачным сумраком, в воздухе пахло сыростью и талой землей.

Они шли рядом по узкой улочке, где деревья только-только просыпались, и каждая ветка была усыпана каплями дождя, словно бусинами.

Ветер был тихим, но неожиданно сгустившееся облако пролилось резким ливнем.

– Ой! – вскрикнула Марина, подставив ладони под первые капли. – Придется промокнуть.

Саша усмехнулся и оглянулся по сторонам. Укрыться было негде. Лавки и скамейки пусты, редкие фонари отражались в лужах.

– Побежали, – сказал он, ускоряя шаг, – там за углом навес.

Они добежали до старой арки у закрытой мастерской. Дождь барабанил по крыше, отливая металлическим эхом. Здесь, под этим навесом, оказалось неожиданно тихо и уютно. Саша облокотился на стену, тяжело дыша после пробежки. Марина, смеясь, стряхивала капли с волос и шарфика.

В этот момент он посмотрел на нее и понял, больше не получится скрываться за шутками, строгими наставлениями или «правильными» словами. Она стояла перед ним такая живая, открытая. Мокрые пряди волос прилипли к щеке, глаза сияли, и в этом сиянии было доверие, ожидание, тепло, вера, надежность.

– Маришка… – начал Саша, и дыхание участилось. – Я должен тебе сказать важную вещь…

Она замерла и перестала поправлять шарфик, всматриваясь в его лицо. Саша провел рукой по мокрому виску, будто хотел стереть не только капли дождя, но и мысли, что давили изнутри.

Его голос стал тише, почти шепотом.

– Я не знаю, как у нас будет дальше. Честно… Я не хочу обещать того, в чем сам не уверен. У меня институт, учеба, планы, цели… Твоя жизнь тоже похожа на мою – впереди выпускной, потом университет…

Он запнулся. В словах появилась неровность, будто внутри боролись разум и сердце. Саша сжал ладони, потом вдруг поднял взгляд на Марину, и в глазах его мелькнуло что-то уязвимое, почти детское. Такие глаза Марина видела впервые.

– Вообще-то, я не то говорю…Всё это – учеба, планы – не отменяют одного, главного. Маринка, ты мне нужна… Понимаешь? Просто – нужна. Не как привычка, не как дружба. Мне хорошо рядом с тобой. Так хорошо, что бывает страшно. Больше, чем я хотел бы признаться самому себе.

Он тихо выдохнул, словно отпуская слова, которые давно жили в нем.

– Я не понимаю, что со мной происходит, как это объяснить словами. Всё вроде бы правильно, но стоит тебе уйти – и мир становится другим. Полупустым.

Он сделал шаг ближе, взгляд стал мягким.

– Мне трудно без тебя, Маринка. Понимаешь… трудно. И, может быть, потом всё действительно станет легче или наоборот сложнее – время покажет… Но потом – это потом. А ты нужна мне сейчас. Не когда-нибудь, не если получится. А именно в эту минуту. Сейчас.

Он замолчал, будто боялся, что любое лишнее слово разрушит хрупкий миг. Ветер шевелил мокрые пряди на ее плечах, и Саша, чуть дрогнув, добавил почти шепотом.

– Если бы ты знала, как я боролся с этим. С самим собой. С этим чувством. Но… я устал бороться. Я больше не могу и не хочу так продолжать…, и скажу просто… не уходи из моей жизни, Маринка.

Эти слова прозвучали неожиданно даже для него самого. Саша не любил открываться, всегда держал чувства под контролем, но сейчас контроль сорвался, и он вдруг ощутил облегчение, словно сбросил тяжелый груз.

Марина смотрела на него широко раскрытыми глазами. Для нее это было откровением: она впервые увидела Сашу не строгим, не сдержанным, а уязвимым. Его смятение, неуверенность только усилили ее симпатию. В этот момент она поняла, что он такой же живой, как и она – со страхами, сомнениями и чувствами.

Она сделала шаг ближе, тихо ответив.

– Сань… Я тоже не знаю, что будет дальше. Но мне и не нужно знать все наперед. Давай не будем загадывать. Главное, что мы есть сейчас, что мы нужны друг другу. Теперь все по-другому. Всё стало ближе, глубже. Ты вошёл в мою жизнь так тихо, что я и не заметила, как перестала отделять себя от тебя. Я не прошу обещаний. Просто, давай запомним этот дождь, эту улицу, этот момент.

И улыбнулась – той самой мягкой, светлой улыбкой, которая растопила остатки его сомнений.

Саша больше ничего не сказал. Он протянул руку и взял ее ладони в свои, а потом ее всю прижал к своей груди. Дождь все еще барабанил по крыше, но между ними воцарилась такая тишина, в которой не нужны были слова. Они так и стояли, прислонившись и согревая своими телами друг друга, и слушая как дождь продолжал барабанить по крыше навеса.

После того вечера под дождем в их отношениях окончательно все изменилось. Их прогулки, разговоры поменяли свой тон, теплота стала нескрываемой и многое другое уже воспринималось по-другому. Достаточно было посмотреть друг на друга и этими взглядами уже многое было сказано. Они могли понимать с полуслова, короткие намеки заменяли длинные предложения.

Как-то они медленно шли домой, и Марина первой начала разговор.

– Можно тебе сказать, но только не смейся?

Саша повернулся к ней и в глазах мелькнула мягкость.

– Давай.

Марина вздохнула, словно решаясь на прыжок.

– В действительности я большая трусиха. Я боюсь всего нового. Боялась познакомиться с тобой, боялась дружить, боюсь окончания школы, боюсь поступления в университет. Иногда мне кажется, что не справлюсь. Что экзамены окажутся выше моих сил. Все думают, что я сильная, уверенная, а на самом деле я могу расплакаться из-за пустяка, – она отвернулась, чтобы не встречаться с его взглядом, и совсем тихо промолвила. – А сейчас Саня…, я боюсь своей любви.

Саша неожиданно улыбнулся – не насмешливо, а тепло.

– Мариш, а что будет, если узнаешь, что и я боялся, и боюсь. Постоянно. Только видишь ли… мы все скрываем это, потому что должны быть сильными, иначе нас не примут, неправильно поймут. Этот постоянный напряг дисциплинирует, учит нас выдержке, учит самообладанию и многому другому.

Потом помолчал и тихо добавил.

– А с тобой я могу этого не скрывать, могу расслабиться. Так я начал думать совсем недавно.

Эти слова ударили по Марине сильнее, чем признание в чувствах. Он показал ей свою слабость, а значит – доверился.

Они остановились у фонаря, свет которого падал на мокрый асфальт. Марина посмотрела прямо в его глаза.

– Значит, мы оба можем быть слабыми и говорить друг другу об этом?

Саша слегка усмехнулся, но в голосе звучала серьезность.

– Можем. Но не обо всем, и не при людях. Есть моменты, которые мы не захотим даже друг перед другом показывать свою слабость. Я тебе говорю обо этом, чтобы ты не идеализировала меня и не думала, что я таким родился. И для тебя это не недосягаемо. Ты тоже научишься этому и станешь такой же. Не сразу, постепенно, жизнь научит. А пока только друг другу, будем рассказывать о своих слабостях.

С того дня они делились тем, что не доверяли никому. Марина признавалась, ему что ей бывает тяжело дома, тяжело с сестрой, когда встречает непонимание с ее стороны. Частые разлуки отца как-бы отдаляют их, тогда как именно сейчас нужны советы мужчины. Да и мама тоже не всегда понимает ее. У нее нет много подруг, но и те, которые есть не всегда понимают ее.

Саша тоже рассказывал о своем, жаловался, что в силу сложившихся обстоятельств вынужден всегда быть примером для близких, а это его утомляет, да и надоедает тоже.

Эти откровения не требовали ни советов, ни решений. Они просто делились между собой своими переживаниями. Главное было то, что их можно произнести вслух – и быть услышанным.

Между ними уже появилось то доверие, с которого начинается настоящее чувство.

Глава 9.

Я всегда рядом…

Последние недели мая в городе всегда были особенными. Воздух наполнялся запахом черемухи и сирени, улицы становились светлее и шумнее. Для Марины в этом году май месяц оказался тревожно-счастливым: школа подходила к концу. В классах царила суета – репетиции выпускного, фотографии на память, последние записи в дневниках.

Но вместе с тем она еще и думала о том, что впереди открывается новая глава ее жизни. Встречи с Сашей помогали справляться с этим волнением. Он шутил, что ее «школьное детство» заканчивается, и называл «будущей студенткой», от чего у нее сердце начинало биться быстрее. Он поддерживал, направлял и главное – успокаивал ее.

В день последнего звонка, стоя среди одноклассников с белым бантом в волосах, Марина вдалеке заметила его. Саша пришел, хоть и не обещал. Его приход был неожиданным, но очень желанным. Во время выступлений, прощальных речей она то и дело смотрела туда и их взгляды встречались, и в ней ощущалось чувство уверенности.

Экзамены наступили, как грозовое облако. Вечерами Марина готовилась вместе с Сашей – они сидели в парке, в кафе, у берега реки, а потом она продолжала все это дома. До поздней ночи. Методика Саши помогла ей справиться с нагрузками. Она успевала и школьные экзамены сдавать, и готовиться к вступительным. Вместе они справлялись вполне успешно, несмотря на то, что Саша имел еще и свои учебные графики, планы. В конце-то концов у него были собственные интересы: друзья, общение с ними, и другие дела с институтом, на что тоже нужно было время. Но удивительным образом ему удавалось все это совмещать и успевать во всем. Его работоспособность поражала Марину, и она всячески стремилась не подвести, не огорчить его. Ведь он столько сил и времени тратит на нее, ради нее. Она должна быть благодарной ему, и он должен был видеть, что эта работа приносит пользу.

Все школьные экзамены Марина сдала достойно. Когда, после последнего испытания, она выбежала из здания школы, Саша ждал у ворот с букетом ромашек. Она смеялась, а слезы текли по щекам – от счастья.

Она вспоминала его слова: «Помни – ты знаешь больше, чем думаешь. Я верю в тебя».

Эта его уверенность передавалась ей и поэтому она сияла от облегчения. Как ей не хватало такой же поддержки от сестры, родителей. Сказать, что поддержки вообще не было, будет неверно. И они тоже ей внушали уверенность, но этим все заканчивалось. Далее она оставалась одна, и все надо было преодолевать самой.

Саня – ее Саня поступил по-другому. Он взял часть этой ноши на себя и «держа за руку» повел по «извилистым тропинкам» неизведанного пути, шагая рядом, не упрекая, не злясь, не ругая, но жестко и строго требуя. Это все сопровождалось такими теплыми и мягкими словами, что обижаться не за что было.

Остался теперь главный рубеж – вступительные экзамены. Но вместе с ним она не ощущает страха и на этом рубеже.

Время спокойно текло вперед. Марина окончила школу, получила аттестат и подала документы на поступление в университет. Она выбрала направление искусствоведения. Это гуманитарное направление, где изучают историю и теорию искусства: живопись, архитектуру, скульптуру, музыку, театр, кино и многое другое. Для поступления нужно не столько уметь рисовать, сколько разбираться в истории, стилях и смысле искусства, уметь рассуждать и связывать факты. Несмотря на все это Марина и сама тоже неплохо рисовала.

Когда Саша слушал ее то удивлялся тому, какой объемный материал необходимо было освоить. В целом нужно было знать:

– Основные эпохи: античность, средневековье, возрождение, классицизм, романтизм, модерн, авангард, современное искусство;

– Ключевых художников и архитекторов: Микеланджело, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Рубенса, Рембрандта, Ван Гога, Пикассо и др.;

– Узнавать картины и памятники архитектуры «в лицо», знать «кто автор картины? к какому стилю относится?».

За это время они оба нагулялись по музеям, галереям, выставкам и др. местам так необходимым Марине, для практического усвоения материала.

Для Саши каждая экскурсия превращалась в испытание: десятки имен, даты, течения. Он возвращался домой с ощущением, что голова у него «гудит, как трансформатор». Но со временем, и он тоже стал различать направления и стили, однако, главным было то, что Марине нужен был кто-то, кому все это она пересказывала бы. Так легче было учить и запоминать. А когда Саня, уже понимая что-то, еще и начинал возражать или спорить с ней, то это так заводило ее, что, если Марина что-то и не могла в тот день доказать, то ночью находила ответы на возникшие вопросы и на следующий день возвращалась к предыдущей теме.

Чем ближе подходило время экзаменов, тем больше чувствовалось ее волнение и нерешительность. Саня на протяжении всего времени вдохновлял ее, внушал уверенность в свои силы, чтобы она не тревожилась и не недооценивала себя. Он был уверен в ней, в ее способности, в ее талант. Все это он говорил ей во время встреч и в ней укреплялась вера в себя. Радости ее не было предела, что он так поддерживает ее, так ценит.

За месяц до начала вступительных экзаменов, Саня закончил третий курс и должен был уехать на летние каникулы к себе на родину. Кроме того, у его отца обнаружили какую-то болезнь и нужно было, чтобы он был дома, для понимания серьезности диагноза и оказания помощи.

Марина из-за этого немного сникла, все чаще проявляла растерянность, показывала свою неуверенность. Она не хотела, чтобы он отсутствовал, но с другой стороны понимала, что настаивать на этом не может, не имеет права. Его отец болел, и он должен был ехать. В конце концов это отпуск и ему нужно побывать дома, в кругу семьи, друзей.

Саня как мог поддерживал ее, все время повторял, чтобы она верила, что он всегда рядом с ней, что несмотря на дальность расстояния, он находится вблизи нее. На одной из последних встреч Саша, положив ладонь поверх ее сказал.

– Ты справишься. Я уверен в этом больше, чем ты сама. Запомни я никуда не исчезаю. Я всегда рядом. Даже если не смогу быть здесь.

Через два дня он улетел, и Марина продолжила подготовку одна. Она скучала, ленилась, но всегда находила в себе силы собраться и сосредоточиться на подготовке. Это качество у нее развилось в последние месяцы, благодаря ее Сашке.

Спасали телефонные звонки. Он позвонил в первый день, когда доехал до дома, а потом еще через два дня.

– Маришка, привет. Ну как ты там? – голос Саши звучал чуть хрипловато, но родным теплом накрыл ее.

– Сань! – выдохнула она. – Я ждала… У меня все нормально. Только… скучаю. Занятиями и притупляю это чувство.

– Поверь, Маришка, —прошептал он в трубку, – именно это и сделает тебя сильнее, именно так ты научишься контролировать себя. Скуку можно гнать только одним способом – отвлекаться на другие дела. У тебя сегодня только одно дело.

Бывало звонил и подшучивал.

– Ты там других искусствоведов не нашла для консультаций?

– Очень смешно, – фыркала Марина, но потом начинала интересоваться его новостями. – Ты лучше расскажи, как ты там, как папа?

– Диагноз нехороший! – говорил он, – Нужны дополнительные исследования, чтобы начинать лечение.

Саня звонил регулярно в два три дня. Обычно он интересовался ее подготовкой, но разговаривали и на отвлеченные темы.

– Сегодня у нас ливень, – рассказывала Марина. – Сидела у окна и вспоминала, как мы тогда с тобой прятались под навесом от дождя.

– А я скучаю по нашему кафе, вкусным булочкам и горячему какао.

– Вчера случайно вспомнила как ты болел, и ребята подкалывали тебя. Сразу весело стало на душе.

Грустные настроения Марины плохо действовали на Сашу. А когда до вступительных экзаменов оставались считанные дни, то такие настроения Маринки усилились. Это так повлияло на него, что он решил вылететь к ней.

За два дня до первого экзамена, с трудом достав билеты, Саша с пересадками, наконец, добрался до города. Он ночью явился в общежитие, чем напугал тетю Машу.

– Ты чего приехал? – удивленно спросила она. – Все общежитие продезинфицировано.

– Я только на одну ночь теть Маш, на потом у меня есть место.

Что-то пробубнив себе под нос она, наконец, ответила:

– Ладно иди в мою комнату, мне все равно не спится. Здесь посижу.

Саша не предупреждал Марину о своем приезде. Она привыкла, что он звонил с перерывами в два, три дня. Поэтому позвонив за два дня до экзамена, он посчитал, что следующий разговор будет уже при встрече. Однако, Марина ждала его звонка накануне экзамена, а когда не дождалась то начала волноваться, думая, что произошло что-то плохое. Так с нехорошими мыслями и провела всю ночь.

Утром она была не в настроении. Мама и Света заметили это и начали успокаивать ее, чтобы она настраивалась на сдачу экзамена и не отвлекалась на другое. Марина не собиралась им ничего объяснять, потому что они не всегда понимали ее, когда дело касалось Саши, и сейчас вряд ли поняли бы. В отличии от них он знал и понимал,

насколько для нее был важен его звонок. «Почему не позвонил? Неужели, что-то произошло? Может с отцом стало плохо?», – все время думала она.

В утро экзамена Саша проснулся рано. Встал погладил форменную рубашку, брюки, начистил обувь и вместо фуражки, надев пилотку направился к университету. Время было еще чуть больше семи утра. Он хотел прийти раньше, чтобы было время немного поговорить с Мариной.

Саша прибыл к входу в главный корпус университета и стал дожидаться Марины. Через какое-то время она появилась. С ней вместе были мама и Света. Он так подумал, потому что Марина говорила, что мама с сестрой пойдут с ней. Она шла с опущенным взглядом и долго не могла заметить Саню.

Наконец, вдалеке, у скамейки, Марина заметила знакомую и родную фигуру. Он стоял и курил, чуть взволнованный, с улыбкой на лице. Марина на несколько секунд остановилась. Что-то кольнуло в груди – может от волнения, а может и радости, которая нахлынула слишком резко. Мама и Света удивленно сначала посмотрели на нее, а потом в сторону Саши. Увидев молодого парня в форме, они поняли все, и стали молча наблюдать за ними.

Маришка сделала шаг навстречу к Сане, потом второй и быстрой, плывущей походкой, направилась к нему. Саша тоже шел к ней навстречу. Оба они не верили происходящему: Марина тому, что Саня здесь, а он в то, что снова видит ее.

– Привет, – сказал он, когда расстояние между ними сократилось до вытянутой руки.

– Привет, – ответила она, не скрывая свою радость. – Ты, когда приехал? Почему не предупредил?

– Вчера поздно ночью, – ответил Саша, чуть смущенно улыбнувшись. – Хотел сделать тебе сюрприз, встретить тебя тут.

– Сюрприз… – растягивая повторила она. – А я всю ночь думала… что-то случилось. С тобой, с отцом… Ты ведь не позвонил ни вчера, ни утром. Это не похоже было на тебя.

– Я хотел пожелать тебе удачи здесь. Я же обещал, что буду всегда рядом. – Он достал из-за спины маленький букетик ромашек.

– И… чтобы ты знала, я верю в тебя.

Марина уставилась на него так, словно боялась, что Сашка растворится. Все внутри нее дрожало, а тревога последних суток с бессонной ночью, и всеми мучительными мыслями исчезла. Ей хотелось одновременно и смеяться, и плакать.

Саша чуть виновато склонил голову, потушил сигарету об урну у скамейки, и мягко сказал.

– Прости, Маришка. Не хотел переживаниями мучить тебя. Думал – так будет лучше: меньше слов, больше дела. Но, кажется, ошибся…? Ты огорчена? – озадаченно спросил он.

Марина улыбнулась и едва слышно произнесла.

– Ты не ошибся Сань. Мне очень приятно, что ты здесь. Лучшего подарка и не может быть. Ты не представляешь, что твой поступок значит для меня. Но, прошу тебя, больше так не делай…

Он протянул руку, и она обняла его – быстро, почти машинально, но так крепко, будто боялась, что он исчезнет снова. В этот миг ни мама, ни Света для нее не существовали. Они стояли чуть в стороне и наблюдали молча. Для Марины существовал только один он.

Мама опустила глаза и сдержанно улыбалась: она поняла все без слов – почему дочь так ждала звонка, почему ночью не спала, почему ее тревога была такой сильной. Света же, как всегда, первой нарушила тишину.

– Ну, теперь понятно, почему она ночью не спала, – с легкой иронией шепнула она, но в ее голосе не было насмешки.

Мама легонько коснулась ее плеча, давая знак: «Не мешай».

Саша и Марина стояли чуть в стороне. Она подняла на него глаза, еще раз словно проверяя, что он действительно здесь.

– Сань… идем я познакомлю тебя с сестрой и мамой? – предложила Марина едва слышно. – Сейчас удобный случай.

– И как ты меня представишь им? – спросил он.

– Просто…, как мой друг.

– Ну если этого достаточно, то пошли.

Саша с Мариной медленно подошли к стоящим в стороне Свете и маме.

– Мам… познакомьтесь. Это Саша… Мы близкие друзья. Вы о нем знаете, я рассказывала. – потом уже обратилась к Саше.

– Это моя мама… Ее зовут Нина… А, это Света… Моя сестра.

– Очень приятно… Как уже сказала Марина, я Саша, Александр…, – и выдержав небольшую паузу, решил разрядить обстановку – «однокурсник» ее....