Кукловод. Том 1

Она поддала газу.

Зеленая линия вела нас во тьму, к наследию моей семьи, которое эта мелкая воровка спрятала в дупле.

– Bremsen[21]!

Катя вдавила рычаг тормоза. Колодки визгнули, «Ирбис» клюнул носом и пошел юзом по мокрой траве.

Мы остановились.

Мотор, чихнув напоследок, заглох.

Мы погрузились в тишину. Из звуков остались лишь тяжелое дыхание Кати и потрескивание остывающего глушителя.

– Приехали, – выдохнула она, вытирая глаза мокрой перчаткой.

Я просканировал местность через глаз.

Мы были в чаще. Вокруг – бурелом, черные силуэты кустов.

А прямо перед нами возвышался он.

Старый дуб.

Действительно старый. Ствол в три обхвата, кора как броня древнего ящера, кривые ветки скручены в узел, уходят в небо. Часть корней вылезла наружу, образовав естественную пещеру, забитую прелой листвой.

– Здесь? – спросил я.

– Здесь.

Катя слезла с квадроцикла. Ноги у неё подогнулись – мышцы затекли от холодного ветра и напряжения. Она охнула, схватилась за багажник, чтобы не упасть.

– Шевелись, – подгонял я. – Холод убьет тебя быстрее, чем пуля, если будешь стоять.

Она побрела к дубу.

Упала на колени перед корнями и начала разгребать листву и грязь руками.

– Глубже закопала… Чтобы звери не достали…

Я наблюдал.

Грязь, гнилые листья, черви. И вдруг – пластик.

Она вытащила сверток. Плотный гермопакет, перемотанный синей изолентой. Грязный, как и всё вокруг.

– Вот он, – прошептала она.

Она держала этот пакет двумя пальцами, словно это был не чип, а кусок радиоактивного урана.

– Вскрывай.

Катя дрожащими руками сорвала изоленту. Разорвала пакет.

Внутри лежал футляр.

Бархатный. Темно-синий. Совершенно неуместный здесь, среди глины и дерьма.

Она открыла крышку.

– Смотри, консерва. Твоя прелесть.

Я сфокусировал глаз.

Внутри, на белой шелковой подушечке, лежал Чип.

Это был не просто кусок кремния. Это было ювелирное изделие. Корпус из черного композита, контакты – чистое золото. И в центре – голографическая гравировка.

Двуглавый орел. В лапах – пучки молний и надпись готическим шрифтом:

S.W.A.R.Z.

У меня перехватило дыхание (если бы я дышал). Это был не просто чип. Я узнал маркировку.

– Mein Gott…[22] – прошептал я.

Это был «Омни-ключ». Личный ключ Главы Рода. Или кого-то из Совета директоров. Эта штука открывала всё: от банковских ячеек в Цюрихе до гермодверей военных бункеров корпорации.

– Что это? – спросила Катя, слыша мой изменившийся тон. – Ключ от сейфа?

– Это ключ от Королевства, дура, – ответил я тихо. – Ты хоть понимаешь, что ты таскала в кармане? За этот кусок пластика тебя бы не просто убили. Тебя бы разобрали на атомы корпоративные ищейки.

– Ну так забери его! – она сунула футляр прямо себе в глаз. – Мне он нахрен не нужен! От него у меня одни проблемы!

– Поднеси его к телефону.

– Зачем?

– Делай! Вплотную к задней крышке. Там NFC-модуль.

Катя, морщась, прижала бархатный футляр к «Ратнику».

Я активировал протокол связи.

[NFC]: DETECTED. (ОБНАРУЖЕНО)

HANDSHAKE: INITIATED. (СОЕДИНЕНИЕ НАЧАТО)

Чип отозвался.

Он почувствовал мой цифровой след. Код моей семьи. На экране телефона вспыхнуло окно терминала. Зеленые строки на черном фоне.

AUTHORIZATION: RECOGNIZED. (АВТОРИЗАЦИЯ УСПЕШНА)

USER: ALEXEI VON SWARZ [STATUS: MIA/KIA?] (ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: АЛЕКСЕЙ ФОН ШВАРЦ СТАТУС: ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ/ПОГИБ?)

ACCESS: RESTRICTED // BIOMETRY REQUIRED. (ДОСТУП ОГРАНИЧЕН НУЖНА БИОМЕТРИЯ)

Он узнал меня. Но требовал биометрию. Кровь, сетчатку или голос живого Шварца. У меня этого не было. Пока.

Но главное – он был активен. И он был здесь.

– Спрячь, – скомандовал я резко.

– Куда? Обратно в дупло?

– Нет. В карман. Внутренний. Ближе к телу. И застегни молнию.

– Ты серьезно? – возмутилась она. – Я не хочу таскать эту метку!

– Теперь это не метка. Это мой страховой полис. И твой тоже. Если мы выберемся, этот чип купит тебе остров в Тихом океане. А мне – новое тело.

Катя посмотрела на чип с сомнением. Остров звучал заманчиво, но перспектива получить пулю от «Ржавых» была ближе.

– Ладно, – она захлопнула футляр. Сунула его глубоко под куртку. – Но если меня из-за него грохнут – я буду приходить к тебе в кошмарах, консерва.

– Договорились.

Я свернул окно терминала.

Мы нашли Наследие. Осталось найти топливо, чтобы выжить и воспользоваться им.

– Садись на квадрик, – скомандовал я. – Нам пора.

– Куда теперь?

– В «Гараж». К Барону.

– Ты обещал план, – напомнила она, закидывая ногу на сиденье.

– План есть. Мы будем играть в троянского коня.

– В смысле?

– В прямом. Заводи шарманку. По дороге расскажу.

Мотор «Ирбиса» снова чихнул и завелся. Мы развернулись, оставляя старый дуб в темноте, и двинулись навстречу огням промзоны. Туда, где нас ждали десять вооруженных ублюдков и тонна моей солярки.

__________

[15] Hure – Блядь (нем.)

[16] Verdammte Scheiße! Bleib stehen, du dummes Stück Dreck – Проклятое дерьмо! Стой, ты, тупой кусок грязи! (нем.)

[17] Komm sofort zurück! Ich bringe dich um! Ich röste dein Gehirn, hörst du – Возвращайся немедленно! Я тебя убью! Я поджарю твой мозг, слышишь?! (нем.)

[18] Willkommen zu Hause – Добро пожаловать домой (нем.)

[19] Komm schon – Давай же (нем.)

[20] Vorsicht – Осторожно (нем.)

[21] Bremsen – Тормози! (нем.)

[22] Mein Gott – Боже мой (нем.)

Глава 6

Дождь превратил «зеленку» в мокрое, чавкающее месиво.

Мы загнали «Ирбис» в густые заросли всего в сотне метров от бетонного забора промзоны. Ближе подъезжать было нельзя – даже сквозь шум дождя тарахтение нашего мотора могли услышать.

Катя заглушила двигатель еще на подходе, и последние метры мы катились по инерции, шурша мокрыми ветками по пластику.

– Приехали? – шепотом спросила она, вытирая лицо перчаткой.

– Приехали. Позиция идеальная.

– Покрути головой. Медленно. Слева направо. Мне нужно найти их «глаза».

Катя послушно повернула голову, сканируя серый бетонный периметр.

– Стоп, – зафиксировал я. – На столбе. Видишь?

– Вижу. Камера.

– И еще одна на углу.

Я просканировал эфир. Сигнал был, но слабый. Мощности антенны «Ратника» не хватало, чтобы пробить стену дождя и помех на такой дистанции.

– Связи нет, – констатировал я. – Слишком далеко. Нужно подойти ближе.

– Куда ближе? – она напряглась. – Там открытое место.

– Вон те деревья, – я подсветил маркером группу кривых сосен в тридцати метрах от забора. – За ними спрячешься. Там мертвая зона для угловой камеры. Вперед.

Катя вздохнула, но спорить не стала. Пригнувшись, она перебежками двинулась к деревьям. Сапоги скользили по мокрой траве.

Она упала за ствол сосны, вжалась в мокрую кору.

– Мы на месте. Давай, консерва, работай.

Теперь дистанция была идеальной.

Я активировал боевые протоколы «Ратника». Этот старый кирпич оказался набит современными модулями связи под завязку.

Я ударил по частотам.

Есть контакт. Четыре камеры. Защита – одно название.

Я вломился внутрь за секунду.

Сторонний наблюдатель даже не понял бы, что случилось. Камеры просто продолжили работать, диоды мигали штатным зеленым. Но для меня это была манипуляция данными. Ловкость рук, которых у меня нет.

Я перехватил видеопоток. На мониторах охраны сейчас была реальная картинка: дождь, пустой двор, пятеро бандитов у костра.

Я вырезал из буфера кусок видео длиной в тридцать секунд. Момент, где ничего не происходит – просто идет дождь и дрожит свет фонаря.

Зациклил его.

Но просто пустить запись нельзя – таймер в углу экрана выдаст подмену. Я усмехнулся (виртуально). Вспомнил детство. Поместье Шварцев. Мне двенадцать, и я хочу сбежать ночью к друзьям в Нижний Город. Охрана отца бдит, камеры везде. Тогда я написал свой первый скрипт-перехватчик. Он крутил охранникам картинку, где «маленький Алексей» мирно спит в своей кровати, пока я летел на байке по автостраде. А таймкод послушно тикал, показывая реальное время.

Старые трюки не ржавеют.

Я наложил слой с реальным таймером поверх зацикленного видео.

Всё.

Теперь для охраны в будке наступил «День Сурка». Вечный покой и дождь.

– Камеры наши, – сообщил я Кате. – Они ослепли, но не знают об этом. Теперь фаза два.

Я активировал клонированный аккаунт Лысого в мессенджере.

Чат «Бригада».

Начал набирать текст, копируя убогий стиль покойника.

User: Лысый

«Пацаны, жопа. Квадрик сдох в овраге, у Чертова пальца. Сучку взяли, но она буйная, Сеге руку прокусила, мне ногу отдавила. Тащить не можем, грязь по колено. Пришлите тачку, тут километр всего».

Отправить.

Мы ждали. Секунда. Десять. В чате появилось сообщение.

User: Барон

«Вы дебилы? Квадрик угробили?»

User: Лысый (Я)

«Да там карбюратор залило! Босс, давай быстрее, мы тут околели, а девка орет!»

Я переключился на (реальную) камеру во дворе, которую я оставил для себя в режиме наблюдения.

Движение.

Один из сидящих у костра встал. Прочитал сообщение с планшета. Махнул рукой. К нему подошли двое. Короткий разговор. Старший рявкнул в сторону гаражного бокса. Ворота бокса лязгнули. Завелся мотор.

На двор выехал старый, ржавый УАЗ-«Буханка».

– Этот динозавр до сих пор жив. Сколько его уже клепают? Лет сто пятьдесят? – проговорил вслух.

– Что? – удивилась девчонка.

– Раритет увидел, он еще и на ходу… Неубиваемая техника!. Делали же…

– Ты про «Буханку»?

– Как догадалась?

– Кроме нее, нет ничего стабильнее в этом мире. Как жила, выпускалась, так и будут еще сто лет производить, – посмеялась Катюша.

Отвлекся. А там пошла движуха. Трое боевиков побросали окурки в лужу и запрыгнули внутрь.

– Работает, – прошептал я. – Рыбка клюнула.

УАЗ подъехал к воротам периметра. Створки поползли в стороны. Машина, рыча и буксуя, вырвалась на свободу и повернула в сторону леса.

Ворота за ними закрылись.

– Трое уехали, – констатировал я. – Осталось четверо. Двое у костра, двое в будке. Расклад меняется в нашу пользу.

Катя выдохнула.

– Ты страшный человек, консерва… То есть не человек. Ты их развел как лохов.

– Это называется «социальная инженерия», Kleine. А теперь слушай задачу.

Я вывел ей маршрут прямо на сетчатку. Зеленая линия вела к пролому в заборе.

– Идем пешком. Тихо. Подходим к забору с восточной стороны, там «слепая зона» и плита просела. Лезем внутрь. Твоя цель – кабина КАМАЗа. Моя цель – заставить эту груду железа завестись. Вопросы?

– Только один. Если те двое у костра меня заметят?

– Тогда вспомни, как ты орудовала ключом. И не промахнись.

– Погнали, – она поправила пистолет за поясом.

Мы двинулись в темноту, вышли к периметру.

Бетонный забор высотой в три метра, увенчанный спиралями «колючки», нависал над нами серой, мокрой стеной.

Здесь, в мертвой зоне между двумя камерами, плита покосилась. Грунт просел, образовав узкую щель у самой земли. Собачий лаз.

– Сюда, – я подсветил проем зеленым контуром на её сетчатке.

Катя опустилась на четвереньки.

– Грязища… – прошипела она.

– Терпи. Или хочешь постучать в парадные ворота?

Она вздохнула и полезла.

Жирная, холодная жижа чавкала, обхватывая её колени и локти. Куртка цеплялась за торчащую арматуру.

– Leise…[23] – шикнул я ей прямо в ухо. – Не шурши.

Она протиснулась внутрь. С камеры локация казалась симпатичной, но камера врала. В реальности это была свалка. Ржавое железо. Искореженная техника. Катя сделала шаг и чуть не упала. Наступила на мокрую бутылку с разбитым дном – типичную розочку. Ну что ж, место под стать таким ребятам. Для полноты картины не хватало только парочки трупов.

Я тут же врубил фильтрацию шумов в её импланте. Шум дождя приглушился, зато голоса у костра стали четкими, словно они стояли в двух шагах.

– …ну и где этот лысый хрен? – сиплый бас. – Час прошел.

– Да застряли они. Баба бешеная, – второй голос, моложе. – Ща Миха их дернет и привезет. Нальют по стакану – согреемся.

Они были метрах в сорока. У бочки с огнем.

Пламя плясало, отбрасывая длинные, дерганые тени на бока цистерн.

КАМАЗ стоял между нами и охраной. Огромная оранжевая туша. Наша цель.

Но до неё ещё нужно было дойти.

Двор был завален мусором. Листы железа, битый кирпич, лужи глубиной по щиколотку. Один неверный шаг – и хруст или плеск услышат даже эти глухие ублюдки.

– Слушай меня, – скомандовал я. – Я веду. Смотри под ноги. Наступай только туда, где горит зеленый маркер.

Я просканировал поверхность перед ней.

Анализ текстур. Жесть – гремит. Лужа – плещет. Глина – чавкает. Бетон – тихо, но скользко.

Я проложил маршрут. Извилистая зеленая змейка, петляющая между куч хлама.

– Пошла.

Катя двинулась. Медленно. Пригнувшись. Полусогнутые ноги дрожали от напряжения.

Шаг.

Ботинок опускается на кусок покрышки. Тихо.

Шаг.

На бетонный блок. Тихо.

Она шла, глядя только под ноги, доверяя моим расчетам больше, чем своим глазам.

Вдруг она замерла.

Прямо перед ней, на зеленой линии, лежал лист профнастила. Ржавый, тонкий.

Я ошибся. Алгоритм посчитал его твердой поверхностью.

– Это забор. Наступать?

– Halt[24]! – рявкнул я. – Не наступай!

Катя застыла с поднятой ногой, балансируя как цапля.

– Почему? Тут же зеленый! – мысль метнулась паникой.

– Под листом пустота. Громыхнет на весь район. Переступи.

Она аккуратно перенесла ногу дальше, в грязь.

Пронесло. Сбой в алгоритмах. Надо поправить будет.

Мы приближались к грузовику.

Тридцать метров. Двадцать.

Запах дизеля усилился. Теперь он забивал всё. Где-то подтекало соединение шланга. Охрана у костра заржала над какой-то шуткой.

– Слышь, а если они её привезут… Барон даст нам с ней поразвлечься? – спросил молодой.

– Тебе? – хохотнул басистый. – Тебе только с выхлопной трубой развлекаться, салага. Она Барону денег должна. Сначала он с ней поговорит, а потом… потом видно будет. На запчасти пойдет.

Катя стиснула зубы. Я почувствовал скачок пульса. Злость.

– Спокойно, – осадил я её. – Эмоции – потом. Сейчас ты тень.

Десять метров.

Мы были у задней оси прицепа. Огромные черные колеса, выше её пояса.

Теперь мы в «тени» самого грузовика. Охрана нас не видит – корпус цистерны закрывает обзор.

Но расслабляться рано. Нам нужно в кабину. А она – спереди.

Катя скользнула вдоль борта. Пальцы в черной перчатке коснулись холодного, мокрого металла цистерны.

– Ледяная… – прошептала она.

– Полная, – поправил я. – Это не холод, это инерция. Тонны жидкости.

Мы добрались до кабины. Дверь водителя была высоко. Подножка – скользкая железка. Окно было приоткрыто.

– Лезь, – скомандовал я. – Медленно. Если дверь скрипнет – нам конец.

Катя ухватилась за ручку.

Потянула. Замок щелкнул. Громко, как выстрел в тишине.

КЛАЦ.

Она замерла, вжав голову в плечи. Я переключился на микрофоны. У костра тишина. Потом голос:

– Слышал?

– Че?

– Щелкнуло что-то.

– Металл остывает. Дождь же. Не ссы.

– Пойду отолью, заодно гляну.

Шаги. Чавканье сапог по грязи.

Один из охранников отделился от группы и пошел в нашу сторону. Не целенаправленно, а лениво, расстегивая ширинку на ходу.

– Scheiße… – прошипел я. – Он идет сюда.

Катя стояла на подножке, наполовину в кабине, наполовину снаружи.

– Что делать?! – паника в голосе.

– Внутрь! Быстро! И пригнись ниже уровня стекла!

Она юркнула в кабину. Притянула дверь, но не захлопнула. Просто прикрыла. Сползла на пол, вжимаясь в педали. Шаги приближались. Он подошел к переднему колесу. Совсем рядом. Я слышал его сиплое дыхание через микрофон. Что ж такое у него с легкими, что он так дышит? Да плевать, нам только на руку.

Звук струи, бьющей о резину колеса.

Мужик мычал что-то себе под нос, с наслаждением справляя нужду на наш транспорт.

Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Её сердце билось так громко, что мне казалось, его слышно снаружи.

– Тише… – транслировал я успокаивающий сигнал. – Не дыши.

Охранник закончил. Отряхнулся. Харкнул на землю.

– Эх, погода дрянь…

Он стоял в полуметре от двери. Если он решит проверить кабину… Если он просто поднимет голову и посмотрит в окно…

Мы сидели в мышеловке.

Удар.

Тяжелый ботинок врезался в резину колеса, прямо под ухом Кати.

Бам!

Она вздрогнула, сжалась в комок, вжимаясь в грязный резиновый коврик. Я успокаивал ее, чтобы она не пискнула от страха.

– Нормально всё, – пробурчал охранник снаружи. – Колесо держит.

Он топтался еще секунду. Я слышал, как чиркнула зажигалка. Запахло дешевым табаком.

Потом шаги начали удаляться.

Хлюп-хлюп-хлюп… Обратно к теплу, к бочке с огнем.

– Weg[25], – сообщил я. – Ушел. Выдыхай.

Катя судорожно втянула воздух. Её трясло так, что зубы клацали.

– Я… я чуть не обосралась… – прошептала она.

– Постираешь штаны потом. Сейчас работаем. Садись.

Она влезла на сиденье.

Торпеда старая, пластик потрескался. Вместо замка зажигания – развороченная дыра. Торчат разноцветные провода.

– Ключей нет, – констатировала Катя. – Сюрприз, блин.

– Отлично. Меньше возни. Бери пучок.

Она схватила провода. Руки дрожали.

– Какой? Тут их куча…

– Ищи толстый красный. Это питание от аккумуляторов. И желтый – зажигание. Они самые затертые должны быть.

Катя перебирала жилы.

– Есть. Красный и… вот желтый.

– Скручивай. Только не коснись массы, иначе спалишь проводку.

Она, закусив губу, соединила два оголенных медных хвоста.

Щелчок реле где-то в недрах панели.

Приборная доска вспыхнула.

Зеленые, красные лампочки, подсветка шкал. В темноте кабины это сработало как вспышка фотоаппарата.

Свет ударил Кате в лицо, отразился от лобового стекла, превратив кабину в аквариум.

– Scheiße! – выругался я. – Прикрой панель! Мы светимся как новогодняя елка!

Катя метнулась, накрывая торпеду собой, курткой глуша свет. Поздно? Или пронесло?

Я подключился к микрофонам телефона, выкручивая чувствительность.

У костра затихли.

– Э! – голос басистого. Напряженный. – Кто в машине?

– Там свет мигнул…

– Миха? Это ты балуешься?

Тишина. Никто не ответил.

Шаги.

Двоих. Они шли быстро, хлюпая по грязи. Бежать было поздно. Стелс накрылся медным тазом.

– Нас спалили, – констатировал я спокойно, хотя процессы в ядре скакнули до пика. – Заводи.

– Как?! Стартера нет!

– Третий провод! Ищи черный или синий, тонкий! Он должен быть рядом. Замыкай его на этот пучок!

Катя лихорадочно рылась в проводах. Пальцы не слушались.

– Где он…? Где…?

– Эй! Выходи! – голос снаружи был уже совсем рядом, метрах в пяти.

Лязг затвора автомата. Звук, который ни с чем не спутаешь.

– Вон тот! – я подсветил ей нужный огрызок провода маркером в дополненной реальности. – ДАВАЙ!

Катя схватила черный провод.

Бандит был уже у бампера. Он видел движение в кабине. Она с силой прижала черный контакт к скрутке красного и желтого.

ИСКРА.

Сноп ярких искр брызнул ей на пальцы, осветив кабину. Взревел стартер.

Вжи-и-и-у… Вжи-и-и-у…

Мотор был холодным. Дизель густой. Аккумуляторы подсевшие. Маховик крутился мучительно медленно.

– Давай, сука… – шептала Катя, вжимая провода друг в друга, не обращая внимания на то, что медь греется и жжет кожу.

– Стреляй! – заорали снаружи.

ТРА-ТА-ТА!

Очередь прошла по двери.

Металл кабины зазвенел, как консервная банка. Стекло боковой двери в сантиметрах от плеча Кати, рассыпалось крошкой, осыпав её осколками. Она взвизгнула, инстинктивно пригнулась, вжав голову в плечи, но руки не разжала.

Вжи-и-у… БАХ!

Двигатель рявкнул.

Черный дым вырвался из трубы вертикального выхлопа за кабиной. Восемь цилиндров проснулись, сотрясая многотонную тушу вибрацией.

РЁВ.

Грохот непрогретого дизеля перекрыл всё – и шум дождя, и крики, и стрельбу.

– ЕСТЬ КОНТАКТ! – заорал я ей прямо в мозг, чтобы перекричать грохот. – БРОСАЙ СТАРТЕР! ГАЗ В ПОЛ!

Катя отдернула руку от искрящих проводов. Не поднимая головы, на ощупь нашла кнопку передней передачи. Рывок.

ХР-Р-Р-Р-ЯСЬ!

Передача воткнулась без синхронизации, с жутким скрежетом шестерен, от которого у меня, будь у меня зубы, свело бы челюсть.

– Пошла!

Она вдавила педаль газа в пол.

Грузовик дернулся, как будто его пнули под зад гиганты. Колеса провернулись в жидкой грязи, на секунду потеряв зацеп, потом нашли твердый грунт, и машина прыгнула вперед.

Прямо на тех двоих, что стояли перед ним.

Бам-хрусть.

Левое переднее колесо подскочило, переезжая препятствие. КАМАЗ качнуло.

Один из бандитов успел отпрыгнуть в грязь. Второму не повезло. Бампер ударил его в грудь, а колесо закончило дело, вдавив в жидкую глину. Крика я не услышал – рев мотора заглушил всё.

– Weiter[26]! – заорал я. – Не тормози!

Катя вцепилась в огромный руль побелевшими пальцами. Её трясло, глаза были безумные.

– Я сбила… Я переехала…

– Ты выживаешь! Крути руль!

Грузовик набирал ход медленно, как баржа. Первая передача выла, обороты в красной зоне. Мы ползли мимо бочки с костром. Оставшиеся бандиты очнулись.

Сначала был шок – они видели, как их машина ожила и сожрала их приятеля. Но инстинкты сработали. Вспышки выстрелов.

ТРА-ТА-ТА! БАХ! БАХ!

Пули забарабанили по металлу.

Цок-цок-цок…

Звук был мерзкий, как град по жестяной крыше.

Лобовое стекло пошло паутиной. Одна пуля прошла насквозь, выбив обломки пластика из приборной панели.

Катя взвизгнула и инстинктивно пригнулась, пряча голову под уровень торпеды. Руль дернулся влево.