Кукловод. Том 1

Адреналин, который тащил её эти пятьдесят метров, схлынул мгновенно. Как будто шприц выдернули.

Её начало трясти. Крупная дрожь, зубы выбивают чечетку. Где-то я уже такое видел… Бункер. Очень эмоциональная девочка. Надо запомнить.

– Лысый, – мой голос прозвучал тихо. – Остался Лысый.

Она повернулась к стене бункера. Медленно.

Пошагала обратно.

Пятьдесят метров назад она летела фурией. Сейчас она брела, как старуха. Сапоги хлюпали по грязи. Ноги не поднимались и заплетались.

Она подошла к Лысому.

Он лежал так же, как и пять минут назад. Лицом в жиже. Огромная, неподвижная гора мяса в камуфляже. Он тихо, сипло дышал. Из носа надувался кровавый пузырь. Вдох – выдох.

Катя встала над ним.

Подняла ключ.

И замерла.

Руки опустились.

– Не могу… – прошептала она.

– В смысле? – я не понял юмора. – Добей.

– Не могу, Глитч… – она замотала головой, отступая на шаг. – Тот… Второй… он хотел меня убить. У него пистолет был. Я видела. Это самооборона, понимаешь? Или я, или он…

Она говорила быстро, глотая слова, пытаясь убедить саму себя.

– А этот… Лысый… Он же просто лежит. Он живой. Он ничего мне не делает.

Она посмотрела на беспомощное тело.

– Он спит, Глитч. Просто в отрубе. Я не могу бить спящего. Это… это уже не самооборона. Это казнь.

Меня перемкнуло.

– Дура, ты чего несешь?! – заорал я так, что динамики хрипнули. – Спит он?!

– Он беспомощный…

– Он не беспомощный! Он на паузе! Ты хоть понимаешь, что будет, когда он глаза откроет?!

Я вывел ей на сетчатку картинку с камер наблюдения. Красная рамка вокруг его массивных плеч.

– Это сто килограммов мышц и ярости! Это боевик, который людям пальцы молотком дробит ради смеха! Он сейчас очухается, увидит, что ты натворила с его дружком, и тебе пизда!

Катя всхлипнула.

– Он тебя размажет об эту стену! – продолжал я давить. – Он даже спрашивать тебя ни о чем не будет! Он просто оторвет тебе голову! Прямо здесь!

Лысый пошевелился.

Застонал. Глухо, в грязь. Рука дернулась, пальцы скребнули по бетону.

– Смотри! – рявкнул я. – Он просыпается! Решай, Катя! Либо ты его сейчас, либо он тебя через минуту!

Она увидела это движение.

Инстинкт самосохранения ударил в мозг, выбивая моральные сопли. Картинка того, что сделает с ней этот гигант, когда встанет, оказалась страшнее, чем грех убийства.

Катя взвизгнула от страха.

Зажмурилась.

И со всего размаху, двумя руками, опустила ключ вниз.

Удар.

Чавк.

Глухой, влажный звук лопнувшего арбуза.

Лысый дернулся – всем телом, резко выгнулся дугой и опал.

Пузырь под носом лопнул.

Теперь точно всё.

Инструмент выпал из рук. Шлепнулся в лужу, обдав её грязью.

Катя упала на колени рядом. Прямо в жижу. Закрыла лицо грязными, окровавленными ладонями.

И завыла.

Тихо так, на одной ноте, раскачиваясь взад-вперед.

– Genug[9], – сказал я, отсекая эмоции. Дело сделано. Угроза устранена. – Вставай. Концерт окончен.

Она не реагировала. Я не сразу понял, что она уже не слышит меня.

– В БУНКЕР! – рявкнул я. – Быстро! К генератору!

Она подняла голову. Зачем-то уставилась наверх в небо. Пару секунд.

Встала.

Пошатываясь, как пьяная, побрела к открытой двери, оставляя за спиной два трупа и лужу, в которой расплывались радужные пятна бензина.

Катя ввалилась обратно.

Дверной порог отрезал её от дождя и мертвецов.

АБ-4 орал. В этом замкнутом бетонном кубе грохот был таким, что казалось – череп сейчас треснет. Хотя какой череп… Тело в капсуле.

Она сползла по стене.

Её трясло. Отходняк накрыл с новой силой. Руки в грязи и чужой крови, лицо белое, глаза стеклянные.

– Вставай, – скомандовал я. Голос звучал глухо, тонул в реве двигателя. – Не раскисать!

– Что ты ко мне пристал? Не видишь, мне плохо? – просипела малышка.

– Плохо? Надо доделать дело!

– Куда?.. – губы еле шевелятся.

– Вниз. В чрево. Нужно проверить сердце.

Она поднялась. Тяжело, как старая бабка. Шмыгнула носом, размазывая кровавые сопли по щеке.

Пошла, прокрадываясь через густой дым выхлопных газов, к винтовой лестнице. По пути взяв налобный фонарь.

Хорошо, что догадалась. Мозг без подсказок работает. Молодец.

Минус второй уровень.

Здесь было тише.

Грохот «малыша» остался наверху, превратившись в далекий, назойливый гул.

Здесь пахло иначе.

Сырость. Тяжелая, застоявшаяся. Запах мокрого бетона, плесени. И холод.

Изо рта шел пар.

Свет налобного фонаря выхватывал из темноты ржавые перила, потеки на стенах, черную воду в дренажных канавах.

– Сюда, – вел я её по памяти схем. – Правый бокс.

Мы вошли в Главный зал.

Он был огромен. Потолок терялся во мраке, луч фонаря не доставал до верха.

А в центре стоял ОН.

Корабельный дизель 6ЧН 18/22. Сто пятьдесят киловатт спящей мощи. Сплетение труб, манометров, вентилей. Громадина размером с грузовик, покрытая слоем вековой серой пыли.

В тишине он казался мертвым зверем. Скелетом кита.

– Вот наше спасение, – сказал я, и в голосе (даже цифровом) проскользнуло уважение. – Если разбудим его – энергии хватит на всё. Свет, отопление, защита. Будем жить как короли.

Катя подошла. Провела грязной ладонью по холодному кожуху. На пальцах остался маслянистый след.

– Здоровый… – прошептала она без энтузиазма. – Он рабочий?

– Он на консервации.– Соврал. Какая консервация? Он просто выключился лет десять назад. – Воздух в системе есть, компрессор наверху качает. Стартуем с полпинка.

Я просканировал магистрали. Давление в норме. Клапаны держат. Советская оборонка – делали на века.

– Нужно только одно, – сказал я. – Накормить зверя.

– Бензином?

– Соляркой, дура. Дизелем. Проверь баки. Вон те желтые цистерны у стены.

Катя побрела к бакам.

Постучала костяшками пальцев по гулкой боковине.

Бум-м-м…

Звук был пустой. Звонкий. Как в пустую бочку.

– Пусто, Глитч. Эхо гуляет.

– Scheiße… – процедил я. Мои предположения подтвердились. Но еще оставалась надежда. – Ладно. Проверь расходный бак. Прямо на движке. Там стеклянная трубка уровня.

Она подошла к двигателю. Посветила фонарем.

Стекло трубки было черным. Непрозрачным.

– Там что-то есть… – она потерла стекло пальцем.

Я подключился к её зрительному нерву, выкручивая ISO на максимум.

Да. Жидкость была.

Густая. Черная. Вязкая.

Это была не солярка.

За десять лет простоя топливо расслоилось. Легкие фракции испарились через сапуны, тяжелые выпали в осадок, превратившись в мазут. В битум.

[FATAL_ERROR] FUEL_QUALITY: 0% (ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА КАЧЕСТВО ТОПЛИВА 0%)

CONTENT: SLUDGE / TAR / H2O (СОСТАВ: ШЛАМ / ГУДРОН / ВОДА)

Я мысленно ударил кулаком по столу.

– Пусто, – констатировал я. – Остатки жижи – это не топливо. Это клей. Если пустить эту дрянь в форсунки – мы убьем движок навсегда. Его потом только на переплавку.

Тишина.

Только где-то капала вода. Кап… Кап…

Надежда, которая грела меня последние полчаса, сдохла.

Мы стояли рядом с рабочим, мощным сердцем базы. Но у нас не было крови, чтобы его запустить.

– И что теперь? – спросила Катя. Голос дрогнул. – Всё?

Я молчал.

Процессор грелся, перебирая варианты.

АБ-4 наверху дожирает последние литры. Через час – тьма. «Левиафан» – бесполезная груда металла без качественной солярки.

Где взять дизель в лесу? В руинах?

Я полез в схемы и карты, что у меня были. В старые архивы ГО, которые пылились на жестком диске двадцать лет. Надо было срочно найти еду для этого грозного монстра. Склады Росрезерва? Заброшенные АЗС? ЖД-тупики? Процессор взвыл, перемалывая гигабайты мусорных данных.

Пока я висел в виртуале, реальность напомнила о себе шорохом.

Катя.

Она не стала ждать, пока я рожу гениальный план. Она шмыгнула носом, вытерла грязные руки о штаны и молча развернулась к лестнице.

– Ты куда? – бросил я фоновым потоком, не вылезая из карт.

– Наверх, – буркнула она, уже ставя ногу на первую ступень. – Подышу. Порыщу. Им добро уже без надобности. А мне пригодится.

Я на секунду вынырнул из схем и посмотрел ей вслед.

В этой сутулой фигурке, уходящей шмонать еще теплые трупы, не было ничего героического. Просто голый прагматизм.

Инстинкт крысы, которая знает: пока голова думает, желудок надо наполнять тем, что валяется под ногами.

– Gut[10], – сказал я тихо, возвращаясь к картам. – Иди. Тащи всё, что звенит.

Она скрылась в темноте.

Я ушел в себя. Один на один с мертвым железным богом и уравнением, в котором пока не сходилось ничего.

Работаем.

__________

[5] Nein – Нет (нем.)

[6] AUFSTEHEN – Встать (нем.)

[7] Angst ist gut – Страх – это хорошо (нем.)

[8] Schnell – Быстро (нем.)

[9] Genug – Хватит (нем.)

[10] Gut – Хорошо (нем.)

Глава 4

Ситуация складывалась откровенно дерьмовая.

Генератор был цел, система герметична, но запускать его было нечем. В баках вместо топлива плескалась ядовитая смесь из мазута, воды и ржавчины. Мне нужна была нормальная солярка. ДТ. Дизель. Называй как хочешь, суть одна – тяжелое топливо, тонны топлива, чтобы эта махина ожила.

Я зарылся в цифровые архивы.

Склады ГСМ, стратегические резервуары Росрезерва, какие-нибудь забытые богом железнодорожные тупики с цистернами – я искал хоть что-то, что было отмечено на картах и схемах двадцать лет назад. Процесс шел туго. Виртуальный диск скрежетал, продираясь через битые сектора, и выдавал тонны ошибок:

ERROR. DATA CORRUPTED (ОШИБКА. ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ)

SECTOR NOT FOUND (СЕКТОР НЕ НАЙДЕН)

Пока основное ядро перемалывало этот цифровой мусор в надежде найти хоть одну точку в радиусе доступа, я вывел картинку с камеры Кати в фоновый поток. Контроль. Если эта дура решит сбежать или сдохнет по глупости, мой процессор остынет вместе с ней.

Железные ступени вибрировали под юными женскими ногами.

Она ползла наверх. Тяжело, цепляясь за перила, будто каждый шаг давался через силу. Вынырнув в Машинный зал, она тут же попала в персональный ад. АБ-4 орал так, что микрофоны уходили в перегруз. Сизый, вонючий дым от сгорающего масла стоял плотной стеной и не выветривался, хотя дверь в бункер была открыта и работала вытяжка. Катя согнулась пополам, закашлялась, прикрыла нос грязным рукавом. Нащупала дверной проем и буквально вывалилась наружу.

Дождь уже почти стих, сменившись мелкой, противной моросью. Зато грязь под ногами окончательно превратилась в болото. Катя замерла на бетонной отмостке, жадно втягивая носом сырой воздух и выплевывая привкус гари.

В метре от неё валялся лысый. Чуть дальше, в мокрой траве – второй.

– Ну что… – просипела она в пустоту, глядя на тела. – Погнали.

Она шагнула в жижу, сапоги с чавканьем погрузились в жижу.

Первым делом подошла ко второму.

Никаких истерик. Видимо, перегорела. Сейчас она смотрела на труп как на ящик с полезным лутом в игре. Присела, выдернула из травы пистолет – тот самый травмат, которым он ей угрожал. Рукоять была в липкой жиже. Щелчок фиксатора – магазин выпал ей в ладонь.

– Три патрона, – буркнула она, оценив вес. – Мало.

Магазин – обратно. Удар ладонью снизу. Резкий, четкий, до щелчка. Ствол – за пояс.

Я наблюдал за этим отточенным движением и понимал: да, эта девка умеет с оружием обращаться. Руки помнят механику, тело знает, как вставлять магазин, не глядя. Но убивала она сегодня впервые, блок стоял мощный. Теперь этот порог пройден, и красная линия осталась за спиной. Дальше будет проще.

Она шарила в карманах куртки мертвеца, быстро и грубо выворачивая мокрую ткань. Добыча оказалась так себе: дешевая пластиковая зажигалка, которая даже искры не дала, да размокшая пачка сигарет, превратившаяся в табачную кашу. Катя с раздражением швырнула мусор в жижу.

– Пусто, – констатировала она.

Поднялась, хрустнув суставами, и направилась к Лысому.

Туша лежала у стены крайне неудобно – на животе, поджав под себя руку. Катя уперлась сапогом ему в бок, натужилась, рыча сквозь зубы:

– Давай… боров…

Тело поддалось неохотно, с влажным, чмокающим звуком отлипая от грязи.

Зрелище было не для эстетов. Лицо – сплошная гематома, нос вдавлен внутрь черепа. Глаза, к счастью, заплыли и были закрыты – он так и не пришел в сознание перед смертью. Катя даже не моргнула. Обыскала разгрузку, нашла пачку травматических патронов 9 мм. Картон размок, но гильзы блестели, так что она сгребла их себе в карман.

Затем её рука скользнула во внутренний карман его куртки. На картинке я увидел, как ткань натянулась. Она нащупала что-то твердое и потянула на себя.

В кадре появился черный матовый цилиндр сантиметров пятнадцати длиной.

Я тут же зуммировал картинку в своем фоновом окне, пытаясь опознать находку через зернистую пелену дождя.

[SCAN]: UNKNOWN DEVICE (СКАНИРОВАНИЕ: НЕИЗВЕСТНОЕ УСТРОЙСТВО)

На вид – толстый маркер или тубус от дорогой косметики. Матовый пластик не бликовал в свете её налобного фонаря, металлическая крышка тускло отсвечивала. В моих базах такого не числилось. Свиток?

Катя повертела его в руках, нажала на торец. Я не слышал щелчка, но видел результат – ничего не произошло.

– Блок, – прошептала она.

Взгляд её упал на руку Лысого. Огромная, грязная лапа с обломанными ногтями лежала в грязи, кровь на пальцах уже начала густеть, превращаясь в желе.

Катя тяжело вздохнула.

Без тени брезгливости, совершенно деловито она взяла мертвую кисть. Большой палец был весь в глине, так что она, не церемонясь, вытерла его о свою штанину, оставляя на ткани жирный бурый след.

– Сим-сим, откройся!

Она приложила палец трупа к торцу цилиндра.

ПИЛИК.

Звук прошел через её микрофон коротким всплеском. Цилиндр в её руках ожил. Из него выехал экран – гибкий, квадратный, дюймов на шесть. Синяя матрица вспыхнула в темноте, зафиксированная сверху жесткой планкой-ребром.

«Interessant[11]… – отметил я про себя, фиксируя данные.– Гибкая электроника в массовом сегменте. Мир изменился сильнее, чем я думал, пока был тут».

Она провела пальцем по дисплею, проверяя сенсор, – работает. Сжала цилиндр в кулаке, развернулась и тяжелой, усталой походкой направилась обратно к черному проему бункера.

Катя перешагнула порог.

Грохот АБ-4 ударил по ушам, но теперь он казался привычным. Фоновым. Как шум прибоя, только из металла и взрывов.

Внутри стоял такой угар, что хоть топор вешай. Сизый дым от сгорающего масла висел под потолком плотным слоем. Дышать было нечем, но ей было плевать.

Она прошла мимо ревущего агрегата, даже не взглянув на него.

Села на грязный бетон, прямо в масляное пятно. Просто сползла по стене в эту лужу. Ноги вытянула. Устала.

В грязных пальцах зажат светящийся цилиндр.

Она уткнулась в него. Листала иконки, водила пальцем по гибкому пластику. Ей нужно было куда-то спрятаться. Уйти из этой реальности, где она только что забила двух людей насмерть. И экран гаджета был лучшей норой.

Синий свет заливал её чумазое лицо, делая его похожим на маску мертвеца.

Я сфокусировал на гаджете камеру.

Странная хрень.

Для меня, «человека из прошлого века», телефон – это плоский кирпич. Стекло, металл, рамки. А это…

Цилиндр. Черный, матовый. Из него, как папирус, вытянут экран. Он чуть изогнут, светится мягко, без мерцания. Сверху жесткая планка, снизу – сам тубус.

– Что это? – спросил я, выводя голос на динамики.

Катя не подняла головы. Продолжала тыкать в экран.

– Лут, – буркнула она. – Трофей.

– Я вижу, что не кирпич. Что это за девайс?

– Труба.

– Труба? – переспросил я. – Сантехника?

Она наконец подняла на камеру мутный, уставший взгляд.

– Смарт. Комп. Телефон, блин. Ты че, консерва, таких не видел?

– Я спал двадцать лет, – напомнил я сухо. – В моё время телефоны не сворачивали в трубочку, как туалетную бумагу.

Она хмыкнула. Устало, беззлобно. Уголок рта дернулся.

– Это «Оникс-4». Дешевка китайская, у каждого бомжа такой есть. Экран гибкий, в тубус прячется. Удобно, разбить сложно.

Она снова уткнулась в дисплей.

– Тут игрушки есть… И чат какой-то мигает…

– Стоп, – оборвал я её. – Никаких игрушек. Мне нужен доступ. Я должен залезть внутрь.

– Зачем?

– Там могут быть карты. Координаты базы. Информация, где взять солярку.

– Ну так ищи… – она зевнула, едва не вывихнув челюсть. – Я-то тут при чем?

– Положи «трубу» на пол. Включи раздачу, если умеешь. А сама – займись делом.

Она нахмурилась.

– Каким еще делом? Я сдохну сейчас…

– «Малыш» голодный, – я подсветил красным диодом канистру в углу. – Залей остатки бензина.

Катя застонала. Протяжно, с ненавистью.

– Ты издеваешься?.. Я рук не чувствую…

– У нас полтора часа. Если зальешь – будет три. Хочешь сидеть в темноте?

Она выругалась. Грязно, витиевато.

Но положила светящийся цилиндр на бетон.

Встала. Колени хрустнули. Подошла к канистре и схватила её обеими руками. Тяжело. Мышцы забиты, пальцы скользят.

Подняла.

Горловина бака генератора вибрировала. Попасть в неё трясущимися руками – тот еще квест.

Первая струя плеснула мимо. Прямо на раскаленный блок цилиндров.

ВУХ!

Резкий хлопок. Желто-оранжевая вспышка лизнула металл, опалив ей руки и брови.

Катя взвизгнула, инстинктивно отшатнулась, бросая тяжелую канистру.

Пластиковый бак грохнулся об пол, едва не опрокинувшись.

Мои датчики взвыли.

[ALERT] FIRE DETECTED! TEMP: CRITICAL! ([ВНИМАНИЕ] ОБНАРУЖЕН ОГОНЬ! ТЕМПЕРАТУРА: КРИТИЧЕСКАЯ!)

– Verfluchte Scheiße[12]! – заорал я по всем каналам. – Ты нас сожжешь, идиотка! Аккуратнее!

Огонь на двигателе погас так же быстро, как вспыхнул – бензин выгорел за секунду, оставив черное пятно копоти на ребристом металле.

Катя стояла, прижавшись к стене, тяжело дыша. Глаза огромные. Сон как рукой сняло.

– Бери канистру! – скомандовал я. – И лей в бак, а не мимо! Иначе мы тут взлетим на воздух!

Она, всё еще трясясь, снова подняла пластиковую емкость.

На этот раз прицелилась тщательнее. Руки ходуном ходили, но она справилась.

Бензин полился внутрь. Глоток за глотком. Генератор жрал жадно, захлебываясь.

Канистра пустела.

Когда последняя капля упала в бак, она отшвырнула пустой пластик в угол с таким грохотом, будто это он был виноват в её страхе. Трясущимися руками закрутила крышку бака.

Я обновил расчеты.

EST_TIME: ~03:36:28 (РАСЧЕТНОЕ_ВРЕМЯ: ~03:36:28)

Три с половиной часа.

Это уже не агония. Это отсрочка. Время подумать, где достать солярку.

Катя снова сползла по стене на своё место, подальше от проклятой машины. Схватила «трубу», как спасательный круг.

– Всё? Доволен, упырь?

– Вполне. А теперь положи девайс и не трогай. Я вхожу.

– Куда ты входишь?.. – её снова начало рубить. Адреналин от вспышки схлынул, вернулась свинцовая тяжесть.

– В сеть.

Она положила гаджет рядом с собой. Откинула голову назад, закрыла глаза.

– Копайся… – пробормотала она. – А я спать…

Через секунду её дыхание выровнялось. Вырубилась. Прямо сидя, в луже масла, под грохот двигателя, который она чуть не спалила. Психика ушла в перезагрузку.

Я остался один на один с чужой технологией.

«Оникс-4». Ну давай посмотрим, что у тебя внутри, свернутая дрянь.

Я активировал свой модуль Wi-Fi. Старый протокол, который, как я надеялся, еще не забыли в этом новом дивном мире.

Я активировал модуль беспроводной связи.

Антенны, спрятанные в бетонных стенах моего «гроба» на нижнем ярусе, ожили. Двадцать лет они молчали, собирая пыль.

Протокол IEEE 802.11. Старый, как дерьмо мамонта. Я боялся, что современные девайсы просто не поймут мой «акцент».

Эфир зашипел помехами.

Лес глушил всё, но «труба», лежащая в метре от меня (от моего аватара-камеры), фонила исправно.

[SCANNING FREQUENCIES]… (СКАНИРОВАНИЕ ЧАСТОТ)

Есть сигнал. Слабый, но устойчивый.

[SSID]: Lysyi_Chort

Пароля нет. Лысый был идиотом, не ставил защиту на локальную раздачу. Или просто мозгов не хватило настроить шлюз.

Я постучался.

[CONNECTING]… (СОЕДИНЕНИЕ)

Протокол рукопожатия. Мой древний софт пытался объяснить этому футуристичному куску пластика, кто я такой и почему меня надо пустить.

– Komm schon…[13] – торопил я байты.

Есть контакт.

Зеленый диод на моем виртуальном пульте. Шлюз открыт.

Я нырнул внутрь.

Архитектура ОС была мне незнакома. Какой-то дикий гибрид Linux и нейросетевых надстроек. Код грязный, оптимизация – дрянь (явно писали дешевые кодеры из подвалов Шэньчжэня), но файловая система читалась.

Я не стал тратить время на обход защиты ядра. Мне нужны были только пользовательские данные.

Первым делом – геолокация.

[GPS MODULE]: ERROR. (GPS МОДУЛЬ: ОШИБКА)

Модуля нет. Значит, навигация только по наземным маякам или сохраненным картам. Я полез в кэш приложений. Папка Maps (Карты). Открыл.

Загрузилась карта сектора. Схематичная, векторная, черный фон, зеленые линии дорог. Зеленым пятном – лес. Серая зона – руины промзоны. Мигающая синяя точка – это «Оникс». Мы. И красная метка. Всего в пяти километрах на северо-восток.

Подпись: «Гараж. Ржавые».

Я наложил сетку координат.

– Есть, – констатировал я. – Бывшее автохозяйство № 4. Пять километров по прямой, если через лес. Семь – по дороге.

Катя спала, привалившись к вибрирующей стене. Рот полуоткрыт, слюна стекает на воротник. Пусть спит. Сейчас работают взрослые.

Я свернул карты. Теперь самое главное.

Топливо.

Я открыл мессенджер. Иконка в виде стилизованного кастета.

Чат «Бригада (12)».

Двенадцать участников. Негусто, но для банды мародеров – серьезная сила.

Я пролистал лог вверх, игнорируя срач про баб и дележку консервов. Искал ключевые слова.

User: Барон [Admin]

Вчера, 20:15 – Бензовоз на базе. Слили в третью цистерну. Разбавьте ослиной мочой, на продажу пойдет. Себе оставьте чистую.

User: Сега (Второй)

20:17 – Принято, босс. Дизель норм, проверяли.

User: Лысый

Сегодня, 02:30 – Мы на точке. Ищем крысу. Дождь, сука, всё размыло.

User: Барон

02:35 – Без девки не возвращайтесь. Она мне должна чип. Найдите её, выпотрошите, но чип достаньте.

User: Барон

02:40 – Если пролюбите – сами на органы пойдете.

Я сохранил лог.

Слово «Бензовоз» ударило по процессору как разряд дефибриллятора.

Bingo! (Бинго!)

У них есть топливо. И это именно дизель (Сега подтвердил).

Целая цистерна. Тонны энергии.

Если я доберусь до этой цистерны, моя громадина будет работать годами. Я смогу запустить завод. Дронов. Оборону. Я стану богом в этом лесу.

Но есть проблема.