Правка

Дальше всё сместилось. Плечо повисло на ремне, боковое стекло вдруг оказалось внизу. Хрустнуло у самого уха. Он ударился головой — и больше ничего.

Когда очнулся, его просили не шевелиться. Человек в яркой куртке светил ему в глаза и всё время спрашивал, слышит ли он. Илья слышал прекрасно, только никак не мог ответить достаточно громко. Холодило спину. На языке скрипело что-то мелкое.

Он сглотнул. Во рту сейчас ничего не было.

Илья взял с тумбочки стакан. Тот оказался пустым. Бутылку пришлось откручивать обеими руками, прижав к животу; в тишине пластик трещал так громко, что он посмотрел на соседнюю кровать.

Мужчина спал.

Илья выпил прямо из бутылки, закрутил крышку и поставил её обратно.

Почему он не положил телефон?

До дома оставалось минут пятнадцать. Можно было открыть тот же снимок за столом, на диване, в ванной, где угодно. И ничего бы на нём не поменялось.

Он снова увидел сообщение. Марина спрашивала, скоро ли он приедет. Илья представил тарелки на кухонном столе, жену, которая достаёт телефон и смотрит, ответил ли он.

Илья потёр лицо ладонью, задел край пластыря и опустил руку.

Утром надо сказать ей. Просто рассказать, как было, пока она сама не спросила ещё раз. Что посмотрел в телефон. Что увидел торможение поздно.

Он повернул голову к окну. Красный огонёк на далёкой крыше мигал через равные промежутки. Илья следил за ним, пока не начали слипаться глаза.

* * *

Утром принесли кашу.

Илья сел, свесил ноги и несколько секунд подождал, держась за край матраса. Голова уже не кружилась так, как ночью, но резко двигаться не хотелось.

На соседней кровати мужчина лет шестидесяти застилал колени полотенцем. Он подвинул свой стакан, освобождая место для тарелки, посмотрел на Илью.

— Ложка есть?

— Сейчас посмотрю.

Смотреть было негде. На тумбочке стояли вода и вчерашний стакан, рядом лежали салфетки Марины.

Мужчина открыл верхний ящик, вытащил пластиковую ложку в упаковке.

— Возьмите. Жена целую пачку привезла, как на пикник.

— Спасибо.

— Только пакет над тарелкой не рвите. А то у меня вчера кусок туда улетел.

Илья развернул ложку над коленями, положил обёртку на тумбочку. Каша была тёплая, несладкая. Он съел сначала половину, потом, подумав, доел остальное.

Из окна теперь была видна парковка. Работник в оранжевом жилете выталкивал из лужи мусорную тележку. Одно колесо не поворачивалось. Мужчина тянул её боком, останавливался, снова тянул.

Илья посмотрел на часы над дверью.

Половина девятого. Сегодня пятница. Олег Петрович наверняка уже написал про освободившийся офис.

Он хотел попросить телефон у соседа, но в палату вошла медсестра. Измерила температуру, спросила, как прошла ночь. Илья рассказал про головную боль.

— Сильнее, чем вчера?

— Нет. Меньше.

— Тошнило?

— Ночью нет.

Она сделала отметку и попросила не уходить: скоро будет врач.

Илья посмотрел на свои ноги в чужих резиновых тапочках и сказал, что далеко не собирался.

Врач пришёл минут через двадцать. Другой, старше вчерашнего. Осмотрел ссадины, попросил глубоко вдохнуть, несколько раз нажал под рёбрами. Илья втянул воздух сквозь зубы.

— Вот здесь?

— Да.

— Понятно.

Потом снова были вопросы, палец перед глазами, просьба сжать ладони. Илья старался отвечать бодрее, чем чувствовал себя, но на вопрос про головную боль сказал правду.

Врач сверился с записями.

— Сейчас оснований держать вас здесь не вижу. Выписку подготовим. Дома отдыхать, наблюдать за самочувствием. Если станет хуже — сразу за помощью, не ждать, пока само пройдёт. Я всё напишу.

— На работу когда?

Врач поднял глаза.

— Вы кем работаете?

Илья объяснил.

— Сегодня точно никуда. Дальше — с врачом по месту жительства, по состоянию. И за руль пока не садиться.

— Мне пока не на чем.

Врач не улыбнулся.

— Домой кто заберёт?

— Жена.

— Хорошо. Одному сегодня оставаться не нужно.

Он ещё раз уточнил, есть ли вопросы. Илья спросил, сколько будет болеть бок. Врач ответил, объяснил, что можно принять от боли, и перешёл к соседу.

Марина появилась около десяти, когда Илья уже успел умыться и вернуться в кровать. Принесла одежду в тканевой сумке, щётку, пасту и контейнер с едой.

— Как ты?

— Уже лучше. Домой отпускают.

— Да, мне сказали на посту.

Она поставила сумку у стула и посмотрела на пустую тарелку.

— Ел?

— Да.

— Хорошо.

Илья ждал привычного уточнения, но Марина достала контейнер и положила рядом с бутылкой.

— Если захочешь. Соня бутерброды сделала.

— А Ника?

— В школу ушла сердитая. Хотела со мной.

— Выспалась хоть?

— Не очень. Я тоже.

Он посмотрел на неё внимательнее. Под глазами лежали тени, в мочке одного уха была серёжка, в другом — нет. Илья указал на своё ухо.

— Потеряла?

Марина потрогала мочку.

— Нет. Вторую на комод положила и забыла. Хорошо, что хоть не разные надела.

Она расстегнула тканевую сумку и вытащила футболку.

— Переоденешься сейчас?

— Давай. Только я на работу не позвонил.

— Я позвонила. Нашла номер вашей приёмной на сайте, попросила передать Олегу Петровичу. Потом он сам перезвонил.

— И что?

— Спросил, как ты. Сказал, разберутся.

— По тому офису там надо…

— Илюш, ты ему вчера всё написал?

— Написал.

— Значит, прочитает.

Илья не ответил. Достал из сумки брюки и принялся искать, где у них перед. Марина отодвинула стул, чтобы ему было удобнее встать.

Медсестра принесла с поста его рабочую сумку и одежду, в которой он приехал. Поставила всё у стула. Из большого пакета торчал грязный рукав куртки. Илья взялся за край, потянул. На ткани под воротником засохла кровь.

— Оставь пока, — сказала Марина.

— Я посмотрю.

На левом плече был разрыв. Илья сунул палец в дырку, осторожно провёл по шву. Потом сложил куртку обратно. Рубашку доставать не стал.

Он переодевался за шторкой. Сначала всё шло нормально, потом футболка застряла у него на голове: правую руку было больно поднимать, левой он тянул ткань не туда.

— Подожди, — сказала Марина.

Она подошла, помогла просунуть руку, расправила футболку на спине.

— Так?

— Да. Спасибо.

Стоя рядом, она провела пальцами по его плечу, чуть ниже следа от ремня. Илья хотел сказать про телефон. Сейчас, пока она близко и не надо смотреть ей прямо в лицо.

— Марин.

— Что?

Она обошла его и подняла глаза.

— Машину куда увезли, не знаешь?

Марина убрала руку.

— Знаю. На стоянку. Мне утром инспектор звонил, я адрес записала. Потом разберёмся.

— Она совсем?

— Илюш, я её не видела.

— А он что сказал?

Она наклонилась за больничной рубахой, которую Илья положил на стул.

— Что на колёса встала после переворота. Один раз перевернулась. Водитель, который сзади ехал, остановился, скорую вызвал. Он всё видел.

Илья сел на край кровати.

— Переднюю машину не задел?

— Нет. А ты не помнишь?

— Помню. Уточняю.

Марина сложила рубаху. Он смотрел, как она заправляет внутрь тесёмки.

— Он сказал, тебе повезло, — произнесла она. — И врач вчера то же самое сказал. Все говорят: повезло.

Она положила рубаху на кровать, разгладила ладонью.

Илья подвинулся, освобождая ей место. Марина села рядом. Некоторое время они смотрели на две сумки у стула и пакет с грязной одеждой.

— Я Нике обещал утром написать, — сказал он.

Марина достала телефон, набрала сообщение и передала ему.

Он прочитал: «Папу отпускают домой. Сейчас заберём документы и вещи».

Илья добавил: «Это я. Чувствую себя лучше. Целую». Отправил и вернул телефон жене.

Ответ пришёл почти сразу. Марина показала ему экран.

«Хорошо. Только не садись за руль».

— Не сяду, — сказал Илья.

Марина напечатала это и убрала телефон в сумку.

* * *

Выписку обещали принести через двадцать минут.

Прошло сорок. Илья вышел в коридор, постоял у окна и вернулся. Марина разговаривала по телефону возле двери. Он услышал только: «Нет, я сегодня из дома. Пришлите мне оба расчёта».

Она закончила разговор и посмотрела на него.

— Дали?

— Скоро.

— Садись тогда. Зачем стоишь?

— Належался.

Он всё-таки сел и вытянул ноги. Даже эта прогулка по коридору утомила его. Марина убрала телефон, подвинула к нему контейнер. Илья открыл крышку, взял бутерброд.

Сыр был нарезан неровно, один край хлеба остался совсем пустым. Он подвинул верхний ломтик, чтобы не свалился, и откусил.

Телефон Марины коротко звякнул. Она достала его снова, открыла присланные бумаги. Сидела напротив, читала, иногда увеличивая строку двумя пальцами. Илья смотрел на её руки, потом перевёл взгляд на окно.

Сосед поднялся с кровати, взял со спинки стула халат. Другая рука у него была перебинтована от пальцев до середины предплечья. По пути к двери он остановился возле Ильи.

— Домой?

— Жду вот.

— Понятно. А мне ещё тут. Поправляйтесь.

— И вы.

Мужчина пошёл к посту. Илья закрыл контейнер и поставил его на колени.

— Ты работу закончила? — спросил он.

— Пока да.

Марина убрала телефон.

— Давай понесу что-нибудь, — сказал Илья, посмотрев на сумки.

— До машины донесём. Пока ничего не неси.

— Я не совсем развалился.

— Я вижу.

Он поджал губы. Марина посмотрела на него, потом на сумки.

— Хорошо. Вот эту лёгкую возьмёшь. Только сначала дождёмся документов.

Илья кивнул. Контейнер он уже держал обеими руками, прижав локти к бокам.

Медсестра принесла выписку, попросила проверить фамилию и дату рождения. Илья проверил. Она показала, где расписаться, и объяснила, что личные вещи выдадут внизу, у приёмного отделения. Марина наклонилась к листу, прочитала рекомендации, задала два вопроса. Илья слушал вполуха, пока не услышал своё имя.

— Слышал?

— Да. Если хуже — сразу обратно.

— И отдыхать, — добавила Марина.

Он протянул ей бумаги. Марина прочитала последнюю страницу и вернула выписку ему. Илья убрал контейнер в тканевую сумку, вложил сверху документы.

Перед выходом он обулся. Ботинки достал из отдельного мешка, который принесли вместе с одеждой; по краю подошвы присохла светлая глина. Шнурки пришлось завязывать, поставив ногу на стул, чтобы не наклоняться низко.

Вниз спустились на лифте. Марина несла пакет с одеждой и его рабочую сумку. Илья держал тканевую сумку с оставшимися вещами и контейнером. На первом этаже пахло мокрыми куртками и средством, которым недавно протёрли пол.

Возле окошка выдачи стояли два стула. Марина поставила рабочую сумку Ильи на один из них, пакет с одеждой — на пол и отошла на несколько шагов, вызывая такси.

Илья достал из тканевой сумки выписку, саму сумку поставил рядом с рабочей. Протянул документ в окошко. Женщина за стеклом нашла его фамилию в журнале, сверила с выпиской. Потом вернула бумаги и ушла в соседнюю комнату.

Илья положил бумаги на широкий край стойки. Из палаты он выходил с уверенностью, что теперь всё пойдёт быстро. Здесь снова пришлось стоять и ждать.

Женщина вернулась с прозрачным пакетом. На белой наклейке были его фамилия и вчерашняя дата.

— Проверьте, пожалуйста.

Илья развязал ручки.

Сверху лежал телефон. Поперёк стекла прошла трещина, у нижнего края откололся угол защитного покрытия. Он нажал кнопку сбоку. Экран загорелся.

Одиннадцать двадцать.

Несколько пропущенных, сообщения. Илья погасил экран и положил телефон рядом с выпиской. Достал кошелёк, раскрыл. Карточки на месте, деньги тоже. Следом вынул ключи и положил сверху на кошелёк.

На дне осталась книга.

Илья посмотрел на неё, потом на женщину за стеклом.

— Это не моё.

— Что именно?

Он достал книгу и поставил на стойку.

Тёмный холщовый переплёт, потёртые уголки. Посередине — крупный затёртый знак: две угловатые раскрытые книги, одна над другой. Нижняя была перевёрнута, будто отражение верхней. Верхнюю перечёркивал косой штрих. Краска местами стёрлась до ткани.

Женщина наклонилась к лежавшему перед ней листу.

— Телефон, кошелёк, ключи, — прочитала она. — Книги нет.

— У меня её и не было.

Она сверила наклейку с листом.

— Фамилия ваша. Остальные вещи ваши?

— Мои.

Женщина посмотрела в сторону открытой двери.

— Сейчас уточню. Не расписывайтесь пока.

Она отошла. Илья перевернул книгу, посмотрел на заднюю крышку. Такая же тёмная ткань, мелкая сетка нитей. По сгибу обложка побелела, как у вещи, которую долго носили с собой.

Наверное, кто-то положил не в тот пакет. Он представил человека, который сейчас ищет свою книгу, и открыл переднюю крышку: вдруг внутри фамилия или телефон.

На первой странице было напечатано:

Илья Руднев.

Г