ЛеТающий мир 2

Она замолчала. И в этой тишине, которая накрыла зал, Елисея поднялась. Все повернулись к ней. Она не была громкой, но её голос был слышен всем.

– Я видела это своими глазами, – сказала Елисея. – В экспедиции. И именно наша группа принесла это знание. На дирижабле магия работала сильнее, когда мы летели и в принципе пока он работал. Бондо, хоббит, магией разогревал кофейник, и вода закипела почти мгновенно. Потом мы провели там ряд экспериментов и все поняли, что магия рядом с работающей техникой… не истощается. Она растёт. Я не учёный, я всего лишь лекарь. Но я чувствую. И я знаю, что мы не можем продолжать так же, как раньше лечить магией.

Она буквально рухнула обратно и закрыла ладонями лицо, Мира молча обняла её за плечи. В зале зашептались, но негромко, как будто все боялись нарушить что-то важное.

Тогда встал Кай и спустился по ступеням к Юа, так же как она, он встал перед кафедрой и повернулся к залу.

Он был невысоким мужчиной, коротко стриженным, с лицом, которое не умело улыбаться понарошку. В своё время он служил полевым медиком и привык принимать верные решения быстро, без лишних эмоций. Все знали его – и уважали именно за прямоту.

– Помните историю Альберта Флореса? – начал Кай. – Безумного Целителя времён Катастрофы, который забирал жизни добровольцев, чтобы спасать детей. Он забирал чужие жизни. И да, он сошёл с ума пользуясь магией Жизни и Смерти одновременно. Но он показал нам одну вещь: жизненную силу можно передавать. Не из фона, а от живого организма к живому. Я не предлагаю повторять его ошибки. Я предлагаю учиться на них.

Он обвёл взглядом зал.

– Если мы не можем брать у мира, чтобы лечить, мы можем взять друг у друга, у желающего. Добровольно. Осознанно. Взаимно. Это не убийство. Это – обмен.

– Кай, ты безумен, – Юа прошептала это повернувшись к Каю, но её услышали все.

– Нет, Юа. Я не предлагаю перекачивать всё. Но брать часть. Я не смогу смотреть в глаза матери, у которой умирает ребёнок на руках и вся семья умоляет его спасти. Если они будут готовы отдать часть своей жизни чтобы он жил, я соглашусь. А вы?

В зале слышны были голоса: кто-то шептал «безумие», кто-то – «он прав», кто-то молчал, просто глядя перед собой.

– Я не говорю, что это безопасно, – продолжил Кай. – Я говорю, что это может быть единственным способом сохранить нашу способность исцелять, не разрушая мир. Нам нужно будет научиться говорить «нет», когда просят слишком много. Но если мы не попробуем – у нас останется только выбор между тем, чтобы перестать лечить магией или продолжать убивать мир.

Юа, стоявшая у края кафедры, не сказала ни слова. Она смотрела на Кая и на тех, кто начал собираться вокруг него, и её лицо оставалось неподвижным напоминая посмертную маску. Елисея так и сидела, она перестала чувствовать ноги и не могла встать. Рядом сидела Мира и слезы из её глаз капали на столешницу. А Елисея не могла от этого оторвать взгляда. Вот отдельные капли, но две слезинки упали рядом, мгновение и они слиплись в одну. Совсем как те два острова. Срослись. Мысль появилась у Елисеи и она, ещё не до конца этого осознавая, упёрлась руками в стол и встала не смотря на онемевшие ноги.

– Постойте все. Я хочу добавить.

Она не сказала это громко. Но её услышали. Все, кто был в зале. И все посмотрели на неё.

– Использование магии убивает мир, это так. Но мы там не только это узнали. Магия накапливается, когда её не используют. Мы летели на двойной остров. Но прилетели на один. Он сросся.

Судя по тишине, которая окутала весь зал, все ждали от неё вывода. Итога. Мысли. Заключения.

– Я… Я хочу сказать, что я тоже отрекаюсь от использования магии. Но я надеюсь, это будет не навсегда. Когда-нибудь мир сам восстановится. Ему главное не мешать. Как раны на теле стягиваются лучше, если им не пытаться помогать после того как уже зашили. Не дёргать. Не проверять каждую минуту. Я верю, что Мир сам сможет восстановиться. И я надеюсь, мой отказ… Наш отказ от магии это позволит ускорить.

В зале было всё так же тихо. На Елисею смотрели все с надеждой.

– Кай. Я с вами тоже согласна. Забирать силы и магию у одних чтобы помочь другим. Добровольно! Есть смысл. Но только при угрозе смерти. Неминуемой иначе. Только так. Простите.

Ноги Елисеи подкосились, мир стал чёрно-белым и последнее, что она почувствовала – это мягкие тёплые руки Миры, которые её поймали и направили в падении.

8. Лёд и пламя.

Лёд.

Под сводами потолка раздавался ровный чёткий гул ударов каблуков обуви об пол. Источником звука шагов был высокий эльф, который шёл четко чеканя шаг. Белые волосы развевались за ним, взгляд льдистых глаз был устремлён вперёд и зрачки не шевелились, когда ему встречался кто-то на пути, приветствуя его в лёгком полупоклоне. Белоснежная мантия с бледно-голубой отстрочкой сидела на нём без единой складки, а стоячий воротник даже не вздрагивал от шагов. Такое впечатление, что одежда была вырезана из камня или льда, с очень высоким профессионализмом.

Мало что так же успокаивало Фроствинга, как мерный быстрый шаг по коридорам, самолично выращенным им в гигантском кристаллическом коридоре факультета Порядка. А, кроме успокоения, такая ходьба задавала ритм мыслям. Хотя они, честно признаться, вряд ли были даже близки к спокойствию. Мысли, скорее, напоминали, вымораживающую всё снежную бурю.

«Паникёр Изар, рухнул у него, видите ли, миропорядок. Не знал, за что зацепиться и струсил, докладывать побежал. Да шестьсот лет назад он и духом не знал, что такое школа Порядка. Макака остроухая с луком. Скакал себе по деревьям, женщин смертных соблазнял. А тут, видите ли, испугался, что магия конечная и хаос всё поглотит. Да за шкуру он свою испугался. Мистер Ледяные Штанишки, Которые Никогда Не Промокают. Да за шкуру ты свою испугался, как никогда в жизни. Забыл уже как мир горел в Катастрофу и Вечный Лес, падая в огненную бездну, визжал взывая к нам, стоявшим на обугленном островке той поляны…»