ВНИМАНИЕ НА ЭКРАН!

Машина зарулила на стоянку, развернулась и замерла неподалеку. Лопатки двигателей медленно вращались по инерции, поблёскивая в свете фонарей ангара.

Боковая дверь джета плавно открылась, изнутри выдвинули лёгкий трап. На пороге показался немолодой человек в спортивном костюме и солнцезащитных очках, хотя солнце уже село.

— Мистер Харрис? — спросил он, спускаясь на бетон.

— Он самый, — Боб сделал шаг вперёд и протянул руку. — Добро пожаловать в Калифорнию.

Гость пожал руку Бобу, глубоко вдохнул прохладный зимний воздух западного побережья и сказал:

— Зовите меня Клаус. Вы не против немного пройтись? — Клаус по-дружески взял Харриса под локоть и увлёк в темноту. — Что-то я засиделся, путь к вам не близкий.

— Да, конечно. — Боб и сам был не прочь размяться, к тому же полумрак пустого лётного поля гарантировал конфиденциальность — как факта разговора, так и его содержания. А это было нужно им обоим.

— Пока мы гуляем и беседуем, — продолжил Клаус, — пилоты выгрузят термобоксы с тест-наборами и дозами антидота. Делайте тесты раз в неделю. Если результат положительный — вводите антидот. Вам и ещё нескольким людям — кого выберете сами, — повезло: в контейнерах 1500 доз антидота, из которых 25 — постоянного действия. Их достаточно ввести один раз. Если сегодня ваш обратный путь затянется, не забудьте подключить боксы к бортовой сети автомобиля. Препарат требует хранения при температуре не выше 5 градусов Цельсия. Ваши Фаренгейты извольте рассчитать сами.

— Сколько у нас есть времени? — Боб не заметил, как обобщил население северной части континента до скромного «мы».

Он немного хитрил: условия контракта не позволяли использовать результаты вычислений и анализа данных, предоставляемых заказчику, которого сейчас олицетворял Клаус. Но при большом желании он, конечно, мог с ними ознакомиться.

— Если ваши сведения и впредь окажутся точными, заражение доберётся до Северной Америки в начале весны, — ответил собеседник и добавил:

— Кажется, вы упоминали про какие-то организационные затруднения?

— Да. Наш банк задаёт много вопросов. Мы хотим перейти в другой.

Харрис достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок с написанными от руки названием банка и реквизитами и передал Клаусу.

— Хорошо. Дорогой Боб, — Клаус остановился и повернулся к Харрису, — ваши вычислительные мощности помогли ускорить разработку патогена, и вся информация о нём — у вас. Но, — голос Клауса зазвучал жёстче, — не пытайтесь копировать антидоты. Без определённых знаний репликация невозможна. Мы всё рассчитали: у вас просто не хватит людей и времени.

— Дорогой Клаус, — Харрис не любил, когда в его отношении использовали такой тон, — фармацевтика — ваш бизнес, информационные технологии — мой. Наш интерес в этом проекте не меньше вашего. Когда естественный интеллект перестанет справляться, ему на помощь должен будет прийти искусственный.

К тому моменту они завершили круг пешком вокруг ангара и вернулись к самолёту. Два внушительных размеров ящика стояли позади джипа.

Харрису показалось, что Клаус, поднимаясь на борт джета, решил разрядить обстановку:

— Не хотел вас обидеть, Боб. Просто ставки слишком высоки. — И добавил:

— Приступайте к реализации медийной составляющей плана. Людям пора начинать бояться.

«Курьерское» поручение нисколько не смутило Ли Вэя. Он понимал: всё дело в экономии времени. Статус позволял ему быстро перемещаться куда нужно, заодно требовалось доложить обстановку министру.

Чжан Фэн, как фигура публичная, участвовал в памятном мероприятии в окрестностях Пекина — его присутствие было обязательным, ему предстояло произносить речь.

Вертолёт ждал во внутреннем дворе министерства. Можно было поехать и на машине, но фразу «без промедлений» от МГБ стоило воспринимать буквально — даже если лёту было всего двадцать-тридцать минут.

Служба протокола известила Фэна, и тот сразу после выступления откланялся, сославшись на неотложные дела.

Он уже был в машине, когда Ли Вэй опустился на сиденье рядом. Двигатель работал, шторки на окнах были задёрнуты. В полумраке салона тускло светилась панель приборов.

— Что в конверте? — спросил министр, принимая запечатанный пакет.

— Координаты, маршрут, — ответил Ли Вэй. — Вас ждут через… одиннадцать часов десять минут.

Фэн сломал печать и достал содержимое. В тусклом свете лампы он пробежал глазами документ. Лицо его оставалось непроницаемым.

— МГБ?

— Да. Допуск высшего уровня.

— Вертолёт?

— На площадке, перед мемориалом.

— Вылетаем. Трогай, — коротко скомандовал Фэн водителю.

Министерский «Хунци» остановился в тридцати метрах от вертолёта. Фэн первым вышел из машины и, пригнувшись, быстрым шагом направился к трапу. Ли Вэй последовал за ним, придерживая рукой портфель, норовивший вылететь под напором ветра от лопастей.

— Надевайте, — пилот протянул им две пары лётных гарнитур.

— Первый канал — общий и связь со мной. Если говорите между собой — переключитесь на второй, я его не слышу.

В наушниках прозвучало:

— База Наньюань.

— Принято.

Вертолёт оторвался от земли и набрал высоту. Внизу поплыли крыши мемориала, поля и бесконечные городские кварталы. Машина взяла курс на юго-восток, за горизонт, где посреди промзоны расположился старый военный аэродром.

На полосе прогревал двигатели армейский транспортник Y-9.

— Дальше я один, — сказал Фэн, и, чувствуя досаду Вэя, что «старшие ребята» не берут его с собой, добавил: — Ты нужен здесь.

В салоне транспортника на откидных сиденьях вдоль бортов сидело несколько военных, но основной объём грузового отсека занимали три легкобронированных внедорожника «Дунфэн», закреплённые растяжками к полу. Судя по информации из конверта, дальнейший маршрут лежал на северо-восток, к хребту Малый Хинган.

Y-9, набрав высоту, лёг на курс. До места посадки было чуть больше двух часов лёту.

Нэньцзян, ближайший к месту назначения город с взлетно-посадочной полосой, расположился у самого края обжитой земли. Дальше на восток уходили предгорья Малого Хингана — невысокие, поросшие редколесьем и кустарником сопки. Летом здесь буйствовала зелень, но зимой всё затягивало серой, колючей дымкой голых веток. Выше начиналась настоящая тайга — густая, хвойная, с замшелыми валунами и буреломом. Места глухие, неизведанные. Старики охотники рассказывали, что в распадках до сих пор находят остатки японских укреплений, а пещеры уходят глубоко в недра сопок. Верить слухам или нет — неизвестно. Но то, что в этих горах можно спрятать что угодно — и не найти никогда, — знали все.

В Нэньцзяне группу ожидал проводник из МГБ. Выкатившись из чрева транспортника, внедорожники, не медля, выдвинулись на север вдоль Нонни — крупнейшего притока Сунгари, где ниже по течению была оборудована понтонная переправа.

После переправы дорога — скорее, это было направление — петляя, уходила в горы. По броне то и дело прилетали камни из-под колес впереди идущих машин, и водители вынуждены были держать приличную дистанцию.

На высоте 500 метров был разбит небольшой лагерь. Дальше дороги не было и последние несколько километров шли пешком.

— Как вы себя чувствуете, министр Фэн? — спросил офицер МГБ.

— Я в порядке, к чему вопрос?

— Дальше, как бы это сказать … в общем зрелище не из приятных.

По выражению лица офицера Фэн понял: тот сам не в восторге от увиденного.

С небольшого пригорка, на который они взобрались, открывалось заснеженное поле, вдоль которого по периметру естественной ложбины была утыкана флагштоками длинная полоса. На ближнем краю периметра под навесом виднелся раскопанный квадрат, где были выложены останки.

— Местный охотник, — пояснил офицер, — говорит, шёл по следу кабана, забрался в распадок. Увидел отесанный кол, торчащий из земли. Там и начали раскопки. — Офицер показал рукой в сторону навеса.

— Так … полагаю, это ещё не все? — министр старался не показывать виду, но получалось плохо — масштабы увиденного поражали.

— Следуйте за мной, — офицер подозвал нескольких солдат в боевом снаряжении, и они направились в сторону большого скального выступа на поверхности земли.

За гигантским валуном, который, казалось, когда-то упал на землю и выставлялся из нее только верхушкой, стояла палатка. Рядом копошились люди в синих комбинезонах.

— Вход там, — проводник махнул рукой в сторону нагромождения камней. — Сапёры говорят, взрывчатки нет — расчищено вручную. Химики и биологи разрешают работать без противогазов, если только не боитесь всяких запахов.

Фэн подошёл ближе. Между камнями виднелся чёрный провал — низкий, не больше метра в поперечнике, уходивший вглубь. Кто-то успел сколотить и установить в яму деревянную лестницу. Снизу тянуло холодом, сыростью и ещё чем-то неосязаемым, от чего без большой надобности лезть туда не хотелось совсем.

Спускались осторожно, проверяя каждый шаг. Узкий лаз вёл к каменной лестнице — ступени покрылись ледяной коркой. Ниже, метрах в пяти, лестница выходила в коридор. В нос ударил запах формалина и гниения, смешанный с озоном от только что выключенных ультрафиолетовых ламп.

В свете фонарей открывался длинный, вырубленный в скале коридор. Стены были облицованы белой кафельной плиткой с чёрной каймой. Местами плитка обвалилась, открывая голый бетон. Под ногами хрустело битое стекло и какая-то труха. Слева и справа — железные двери, местами проржавевшие насквозь.

Они дошли до лаборатории — просторной комнаты, выложенной тем же белым кафелем. Длинные столы из нержавейки, на которых ещё лежали хирургические инструменты: скальпели, зажимы, пилы. Рядом — микроскопы, пробирки, штативы.

— Внутри ничего интересного. Все образцы уже отправлены на исследование. Но это не главное. — Офицер с расстановкой произнес:

— Не так давно здесь кто-то был до нас.

С тяжёлым сердцем Чжан Фэн и проводник — офицер госбезопасности — выбрались на поверхность. Солдаты развели неподалёку костёр и грелись, уплетая лапшу быстрого приготовления. Увидев министра, все встали, поприветствовали старших и отошли в сторону.

Фэн и Ван Хао — так звали проводника — устроились у костра и несколько минут молча грелись. Тишину нарушил министр:

— Найдётся что-нибудь согревающее?

Ван Хао достал из-за пазухи фляжку и протянул Фэну.

— Байцзю. Крепкий.

Фэн поднял пару стоявших на снегу солдатских кружек, плеснул в каждую байцзю и передал одну Ван Хао:

— У русских так принято. Молча, не чокаясь.

Байцзю обжёг горло, но на душе стало чуть легче. Они ещё несколько минут просидели молча.

— Мы обязаны были их найти. Теперь они смогут обрести покой. Сколько же их там? И кто они? — Чжан Фэн не ожидал, что Ван Хао ответит.

— Полагаем, от ста тридцати до ста пятидесяти… По данным историков, среди жертв — китайцы, русские, монголы, корейцы.

— Вряд ли исследования взятых образцов что-то дадут. Тот, кто здесь был, забрал то, что нам нужно. С другой стороны, если бы здесь ничего не было, никто бы сюда не пошёл — и мы бы это место не нашли.

— Зачем тогда он оставил знак? Места безлюдные, тёсаный кол привлёк внимание редкого охотника как нельзя лучше.

— Возможно, этот человек не был внутренне согласен с тем, что ему поручили. На него могли давить, шантажировать.

— Добраться сюда и уйти незамеченным — задача нетривиальная. Это под силу одиночке, которого случайный встречный не примет за чужака.

— Он точно знал, куда идёт — у него были старые карты. Лёгкий, выносливый, опытный охотник.

Языки костра тускло освещали сидящих. Двое случайно встретившихся мужчин просто разговаривали — без оглядки на должности, звания и регалии.

— Подумать только: оккупанты хотели получить солдат, не знающих страха, а получили безумцев, бросающихся на командира, — размышлял вслух Ван Хао.

— Подождите… как вы сказали? Безумцев? — оживился Фэн.

— Да, в материалах архивов упоминаются лаборатории, где подопытные просто сходили с ума. Побочные эффекты оказывались сильнее основных.

— Это может быть… небесполезно. — Теперь вслух размышлял уже Фэн.

— Нам всё равно нужно эксгумировать… Надо провести все возможные исследования останков. Может быть, это наш шанс.

Чжан Фэн неожиданно поднялся и направился в темноту, к братской могиле, невзирая на сложный рельеф и глубокий снег. Добравшись до огороженного периметра, он вытоптал в снегу твёрдую площадку, вытянулся по стойке «смирно» и на несколько секунд склонил голову.

— Ну что, бойцы, — еле слышно проговорил Фэн, — сослужите живым свою последнюю службу…

Гл