Скверная жизнь дракона. Книга первая

Ещё удар, в пояснице щёлкнуло и я перестал чувствовать всё ниже спины. Но и эти чувства не чувства, а далёкое эхо. Сознание плыло, я едва удерживал челюсти сомкнутыми. Остатками чувств я ощущал, как нижняя часть тела беспомощно болтается, постоянно ударяясь о деревья.

Жизни: 330/2000 (восстановление здоровья: 5 единиц в секунду)

Очередной удар, но я едва почувствовал его, от слабости. Удар, меня чуть не откинуло в сторону. Ещё удар, я повис на спине медведя на единственной лапе, прищепкой ухватившись за его шею. Новый удар. И боль прекратилась. Мысли очистились.

Жизни: 82/2000 (урон здоровью: 11 единицы в секунду)

Я взмолился, чтобы эта тварь хотя бы сдохла быстрее меня. Не хочу становиться обедом.

Меня легонько качнуло. И я, почему-то, завалился вперёд. Подо мной что-то ухнуло, пошла странная вибрация.

Жизни: 36/2000 (урон здоровью: 7 единиц в секунду)

[Жизни] убавлялись, но и [урон] с каждой секундой уменьшался. Пока в какой-то момент [жизни] не начали восстанавливаться. Скачкообразно, с одной [жизни] к семи, а затем к семнадцати. Я не понимал, что происходит, но подбородком чувствовал что-то мягкое и шерстяное подо мной. И это что-то не двигалось.

[Магическое исцеление] прекращено

Я какой-то задней мыслью испугался, что мне осталось недолго, но [жизни] не уменьшались. Восстановление уменьшилось до двух [единиц] в секунду, но оно было. И постепенно увеличивалось.

Через какое-то время из всех чувство вернулось зрение. Я лежал на спине медведя и челюстями сжимал его шею. Медведь не двигался.

–…ик…ик… – какой-то шум пробился в моё сознание. Какое-то «ик», что за ересь? Кто бы ты ни был, иди нахер. Не видишь: я тут помирать собрался?!

–…тик…тик…

Какие ещё часики тикают у самца дракона, притом ребёнка?

–…ратик…ратик… Братик!

– Какой, нахер, братик?

– Это я, братик, Калиса, твоя сестра! Ты жив! Ты жив! – странный голос плакал.

Я только хотел спросить, что за Калиса такая, как в голове больно кольнуло. Разум наполнился воспоминаниями нашей «охоты». Вернулся слух: звуки леса вперемешку с шумом ливня наполнили окружающее пространство.

Я попросил сестру удостовериться, что медведь сдох. А услышав рядом хруст его черепа – разжал челюсти. Моя голова болванкой упала на землю, ниже середины шеи я вообще ничего не чувствовал.

Сестра продолжила меня лечить, пока у неё не закончилась [мана]. На моё счастье, всё критичные раны Калиса вылечила и [урона жизням] нет – вот только я всё равно не мог пошевелиться. Но не отчаивался. Потому что у меня есть идея. Я поделился ей с Калисой, но эта зараза напрочь отказывалась уходить, пока я не поправлюсь. Только после окрика она побежала к берлоге.

– Братик, братик! – радостно завопила сестра. – Ты прав, тут двое медвежат!

– Я же говорил, что это могла быть медведица. Неси одного, второй никуда не денется.

Вскоре пришла Калиса, принеся противный звук: что-то среднее между тявканьем и повизгиванием. Маленькое мохнатое существо оказалось в моих раскрытых челюстях. Зубы прокусили мягкую кожу, нёбо ощутило сладковатый металлический вкус. Я запустил [Магическое исцеление]. И очень скоро [система] высветила сообщение.

Уровень [Магического исцеления] увеличен до 2

Это замечательно, что [уровень] повысился, но как вообще это [умение] работает, и на что влияет повышение? Где объяснения? Почему [система] ничего не объясняет? В прошлом мире я мог спокойно узнать о каждом аспекте лог-файла даже не напрягаясь, а здесь, сколько ни стучусь мыслями в строчки – всё без толку.

[Магическое исцеление] прекращено

Медвежонок замолк, превратившись в топливо для моей жизни. А Калиса побежала за вторым.

– Он чуть не убежал, – взволнованно сообщила сестра, вернувшись и вложив в мою пасть второй визжащий комочек. Я молча запустил внутренний пылесос по откачке [жизней]. Калиса стояла рядом, я видел только её лапы, но кожей чувствовал пристальный взгляд.

– Братик, ты как?

– В порядке, но ниже шеи ничего не чувствую. Думаю, это можно вылечить. Ты не поранилась?

– Нет, со мной всё хорошо. Я не поранилась. Братик… я… – голос сестры пропитало всепоглощающее чувство вины.

– Так, я не понял, у тебя [мана] хоть немного восстановилась?

– Да. Восстановилась чуть-чуть. Тебя полечить, да?

– Нет, не надо. Вообще не надо меня лечить. Знаешь, моё здоровье – это мелочь, можно вообще не волноваться. Можешь даже уйти, а я пока мхом покроюсь для разнообразия… Конечно, лечить, чего спрашиваешь?! Или ты хочешь, чтобы я опять перестал двигаться, как в детстве?

– Нет, не хочу. Пожалуйста, прости, – зелёные лапы сдвинулись с места.

Я вызвал лог-файл. [Жизни] на максимуме, но [жизни] медвежонка выкачиваются, значит – у меня действительно сломан позвоночник и [умение] пытается его исцелить. Это меня несказанно радует, ибо я не стану калекой.

– Ты хочешь кушать? – спросил я у сестры, а то непривычно, что она молчит и не пытается засорять моё сознание возгласами. Надо её растормошить.

– Да, немного, – скованно ответила Калиса.

– А я вот очень хочу. Настолько, что отгрызу тебе хвост, если ты продолжишь вести себя подобным образом. Что опять случилось?

– Ты пострадал…

– Так, стоп. Почему я пострадал? Потому что сражался с тем, что не хотело становиться обедом. При чём здесь ты?

– Я должна была послушаться тебя, а не подходить ближе к берлоге.

– Это как ты должна была слушаться меня, если я слушался тебя?

– Я должна быть осторожной, но хотела сильно кушать и не думала… и теперь ты… Братик, прости.

[Магическое исцеление] прекращено

Я выпустил тушку изо рта и стал разминать затёкшие челюсти. Ну вот что ты будешь делать с этим ребёнком? Ей что, нравится чувствовать себя виноватой?

– Помнишь, как я давно сказал, что никогда не буду на тебя обижаться? Так вот, моё мнение не изменилось. Это раз. А два: ты обещаешь, что будешь думать во время охоты?

– Да! Да, буду, обещаю. Только прости меня. Пожалуйста! Я всегда буду думать, всегда! Даже советы спрашивать буду!

– Прям точно-точно?

– Точно-точно-точно. Братик, я обещаю! – под конец я уловил, как в голос сестры вернулся яркий и игривый звук маленького колокольчика.

– Тогда я прощаю тебя, ведь…

Что-то щёлкнуло в спине, и вспышка боли разметала моё сознание.

Глава 7

Что-то поглаживало мою морду, нежно, от виска к подбородку. Я не совсем разобрал это ощущение, но открыл глаза. И едва не завизжал от испуга. В десятке сантиметров от моей морды находилось покрытое морщинами лицо болезненного цвета, а на меня смотрели рубиновые глаза с вертикальными зрачками.

– Ты наконец очнулся, – в канале мыслеречи раздался мамин голос.

– Сиал! – сестра упёрлась мне в бок. От неожиданности я дёрнул всеми лапами. И резво подскочил. Ран нет, крылья сложены, хвост слушался. Да и [жизни] в лог-файле в норме, не убывают. Я сразу поблагодарил Ликуру за то, что вылечила меня. Ведь я – стоял на ногах, и чувствовал всё тело.

– К моменту, когда я пришла, ты был вылечен Калисой. Я лишь немного помогла.

– Знаешь, как я испугалась! – затараторила Калиса. – Ты говорил, говорил, а потом как замолчишь! А ещё мама не отвечала. Я подумала, что ты умер!

– То есть, ты продолжала лечить труп? Понимаю.

– Нет! Мама ведь говорила, что нельзя магию лечения впустить в мёртвое тело. А в тебя она входила! Значит – ты был жив.

Я окончательно запутался. Сестра спокойно помнит подобные нюансы, но стоит ей увидеть что-то опасное, как она тут же включает режим слабоумия и отваги?

– Ты был без сознания едва ли больше недели, – сказала мама. – Когда Калиса сообщила о произошедшем, то я сразу направилась сюда. Я добывала кристаллы и не могла знать о грозившей вашим жизням опасности. Вы справились с медведем достойно. Но с подобными созданиями следует поступать иначе. Я поведаю об этом, но сейчас мне стоит вернуться в пещеру.

Мама пошла к разбитому недалеко лагерю из вытоптанной площадки, костра и шалаша из елового лапника, накрытого огромной медвежьей шкурой. У шалаша лежала связка костей, белёсых и вычищенных от мяса, и длиной практически с мамин рост. Они весили с десяток килограмм, но Ликура спокойно взвалила связку на плечи, взяла походную сумку с кастрюлей и прочим, и спокойным шагом направилась в сторону пещеры.

– Мам, а можно задать вопрос?

– Конечно, Сиал. Но в пещере. Сейчас вам следует сосредоточиться на охоте.

– Что-то случилось? – спросил я, недоумевая о таком скором отходе мамы. – Ты не хочешь говорить со мной? Прости, если я тебя чем-то обидел.

– Никогда ребёнок не сможет обидеть своего родителя. Это мне следует извиниться, что не смогла прийти на помощь сразу.

– Братик! – Калиса топнула лапкой. – Мама мне уже сказала, что тела других разумных не приспособлены к мыслеречи. Они когда так общаются, то не могут делать другие дела.

– Не переживай, Сиал, за мою немногословность. Поверь, нет способов на свете, что заставят меня разлюбить вас двоих. Я с нетерпением буду ждать вас в пещере, – мама направилась через лес на запад к горам, пройдя мимо бывшей туши медведя. Она обглодана, и костей задних ног нет, как и тел медвежат. А стоящая недалеко сестра от какого-то волнения переминается на передних лапках.

– Ты есть хочешь? – спросил я.

– Нет. Когда мама пришла, она разрешила мне покушать. И я всё скушала, прости, – сестра жалобно посмотрела на меня.

– Ну и хорошо, что съела, а то бы всё пропало.

Я размял затёкшие лапы, осмотрелся, что всё на месте, и направился к центру леса. Сестра же осталась стоять на месте, лишь лапками стала сильнее перебирать.

– Ты идёшь? – я с намёком посмотрел на Калису. Та с радостным возгласом в три прыжка оказалась рядом.

Пока мы шли, я расспросил о произошедшем с момента, как отключился. Калиса отвечала с радостью, будто ей доставляло удовольствие просто говорить со мной, чем делиться информацией.

Ликура пришла через два дня, как я отключился, долечила меня и обустроила временный лагерь. И поработала с тушкой медведя, вытащив кости из ног. Но не объяснила, зачем они нужны. Да и непонятно, почему [система] не оповестила маму о грозившей нам опасности.

– Может, мама эти кости будет есть? – спросила сестра.

– Как? Она же в облике ящеролюдки.

– Может, она станет обратно драконом и съест их.

– А чего она не стала драконом там, рядом с медведем? – сестра промолчала. – Вот и я не знаю. А что мама ела, пока жила в лагере?

– Ой, она много чего ела. И даже на огне всё жарила. Даже дала попробовать. Так вкусно, – сестра облизнулась.

Однажды мама вытянула руку и выпустила из пальца молнию в лес. Потом мама ненадолго ушла, чтобы вернуться с тушкой маленького кабанчика. Вот как раз жареным кусочком той дикой свинины мама и угостила Калису. Я едва не заорал от обиды. Пока я гордо воевал с медведем, а потом с не меньшей гордостью «откисал» в прострации – Калиса лопала жареное мясо? Это абсолютная несправедливость к бедному мне!

***

Несколько дней мы бродили по лесу, тщетно высматривая добычу: из-за наших размеров олени и прочая живность разбегалась раньше, чем мы их обнаруживали. И я уже начал подумывать отгрызть Калисе хвост, чтобы хоть немного притупить голод – но сестра заметила стаю волков. Их девять, и восемь из них старые, с торчащими рёбрами от голода. Они шли между деревьев с опущенными головами и поджатыми хвостами. Мы бросились к ним, на ходу запуская [Магические стрелы]. Вот только после спячки их [урон] уменьшился с двухсот до ста [урона], и волки помирали теперь с третьей и четвёртой стрелы.

Охота на волков переросла в погоню, но мы убили всех. Кроме самого выносливого и упитанного: он настолько резво петлял между деревьев, что мы с сестрой ни разу не попали. Да так и упустили его. Я не расстроился, ведь восьмёрку-то мы завалили. Только они валялись в разных местах, и пока я ем ближних – дальних падальщики растащат. А я не для этого по лесу бегал.

Недалеко от нас небольшая полянка. Я только попросил сестру помочь притащить тушки, так Калиса тут же умчалась за самыми дальними. Так ещё прикрикнула, чтобы я отдыхал, а она сама всех принесёт. Понятное дело, из-за чего сестра такая услужливая, но я её совет проигнорирую: не маленький уже, сам о себе могу позаботиться.

– Спасибо, ты очень помогла, – сказал я Калисе, когда та положила последнюю тушу волков. На мои слова благодарности сестра молча приблизилась и потёрлась носом об мою спину. Да так и осталась стоять, упёршись в неё головой, раскаиваясь за инцидент с медведем. Я раздосадовано покачал головой. Калиса хоть и зелёное наказание моей жизни, от которого одни проблемы – но ведь родное же зелёное наказание. Да и не такие уж и большие проблемы от неё, так, иногда балансирую на грани жизни и смерти, но дело-то житейское. Потому что Калиса всё ещё ребёнок.

Я потёрся носом о шею сестры. От неожиданности та вздрогнула и посмотрела на меня с раскаяньем во взгляде, сменившимся безмерной благодарностью. Сестра закрыла глаза и ещё сильнее уткнулась мне в спину.

Через минуту эта семейная идиллия мне порядком надоела, да и в животе от голода болело. Я попросил сестру отойти, но та лишь вновь потёрлась носом. Тогда я отошёл на несколько шагов. Сестра поднялась на задние лапы и попыталась запрыгнуть на меня. Я едва успел отскочить. Калисе происходящее не понравилось, она стрельнула недовольным взглядом. Мне этот взгляда не понравился, захотелось удрать куда подальше, но и долгожданную еду бросать не хотелось.

Если бы за нами наблюдала какая-нибудь птица, то она бы за секунду облысела. В следующую секунду у неё бы отрасли новые перья всех цветов радуги, и она бы полетела по чужим гнёздам доказывать, что птица может любить не только птицу, но ещё и ёжика, лисичку и даже деревце. Да и не только птица, но и каждое вменяемое живое существо съехало бы с катушек, увидев, как чёрный дракон убегал от зелёного, нарезая круги вокруг сваленных в кучу волчьих туш.

– Калиса, отстань, я есть хочу.

– Братик, стой!

– Нет, я жить хочу. Вот чего ты бегаешь за мной?

– А ты чего убегаешь? – голос сестры переполняла детская непосредственность.

– Да потому что я боюсь тебя. Чего тебе надо? Отстань, дай поесть.

– Сначала ты остановишься и дашь себя поймать.

– Калиса, я пожалуюсь маме, что ты мне есть не даёшь.

– Я сама пожалуюсь маме на тебя. Ты не хочешь остановиться и покушать!

Мне б такую логику: прямую, как круг, и несгибаемую, как резина.

Сестра оказалась настолько близко, что могла укусить меня за кончик хвоста. Я отпрыгнул в сторону, пробежал рядом с кучей тушек, подцепил одну и побежал к краю поляны. Калиса бросилась к куче и встала над ней изумрудным стражем.

– Так нечестно! – возмущённо завопила сестра.

– Всё честно. Это моя еда. И я её съем, – я одним укусом отгрыз заднюю половину тушки.

Калиса от негодования надувалась воздушным шариком, пока я специально медленно сжирал тушку волка. Вскоре от неё осталась только голова. Сестра голодными взглядом уставилась на любимое лакомство. Я не стал съедать голову, лишь положил её к себе в пасть. Сестра подалась вперёд, но волевым усилием остановилась и гордо хмыкнула – вот только её хвост подрагивал, а заворожённый взгляд следил за моей пастью. Даже когда я прокручивал в воздухе восьмёрку, глаза Калисы в точности повторяли все мои движения.

Вдоль поиздевавшись, я мотнул головой снизу вверх, разжимая челюсти. Голова волка описала дугу, летя чуть правее сестры. Калиса дрессированной собачкой подскочила на задние лапы, вытянула шею, поймала голову и с задорным хрустом слопала её. Мордашка сестры растянулась в довольном оскале, она игриво посмотрела на тушки волков под ногами и кинула в мою сторону одну из них.

– Давай ещё. Так весело, – сестра от возбуждения аж пританцовывала.

– Подожди немного, сначала я поем.

– Не хочу ждать, – она бросила мне ещё одну тушу.

– Калиса, не играй с едой.

– Я с тобой играюсь! Ты сегодня впервые играл со мной. Мы бегали, а вот теперь ты что-то придумал. И опять не хочешь играть. Пожалуйста.

Я действительно никогда с Калисой не играл, потому что играть сестра может только в догонялки и борьбу, а я это не люблю. Но сегодня, думаю, немного подыграю сестре.

Я бросил Калисе новую голову. Та её поймала и завалила моё сознание восторженными возгласами про весёлую игру, и что я не должен останавливаться. И вскоре Калиса слопала все восемь голов и легла на землю, дожидаться, когда я закончу есть. Игривый взгляд сестры подтверждал мои опасения, что покоя мне сегодня не дадут.

– Сиал, сзади! – закричала Калиса, стоило мне потянуться за очередной тушей. За моей спиной внезапно оказался волк. Я сидел хвостом к лесу, так что волк подкрался незамеченным и едва не цапнул меня.

Я взмахнул хвостом и хлёстким ударом превратил волка в шерстяной шарик. Он отлетел сторону и со звонким хрустом впечатался в дерево, аж ветки затрещали. Волк заскулил, но в него тут же прилетела [Магическая стрела] сестры, добив того. Я уверен, что это – тот убежавший волк. Скорее всего, он решил отомстить за свою стаю и, накинувшись на сильного противника, помереть в неравной схватке и отправиться в шакалью Валгаллу. Правда, есть смутные подозрения, что мячикам для пинг-понга там двери не открывают.

Подойдя к трупу, Калиса аккуратно отделила от него голову. Но из-за неопытности бросила её не ко мне, а сильно в сторону. Только с четвёртой попытки у Калисы всё же получилось бросить голову куда надо. Поймав её, я отдал пас назад. Сестра молниеносно схватила любимую вкусняшку, раскусив её с нескрываемым удовольствием.

Я доел волков и развалился на земле, приятное чувство тяжести в животе убаюкивало – но сестра упёрлась мне в бок передними лапам, настойчиво требуя продолжения игр. Пришлось пойти на сделку: до утра меня никто не трогает, а следующий день мы будем играть. Но только в догонялки, и бежать в сторону пещеры. Этих условий хватило, чтобы Калиса с радостью плюхнулась рядом, закинула мне на спину голову и запыхтела от удовольствия.

Очень скоро сестра задремала, закинув на меня ещё и хвост. Я же думал о случившемся во время боя с медведем. Когда на нас напали кобольды, мне [система] выдала задание на спасение сестры, а Ликуре хранительница рода зелёных драконов по имени Изустария нашептала о грозящей нам опасности. Такую же ересь про хранителей Ликура говорила, когда учила нас обращаться с [системой]: надо воззвать к хранителю, он ответит на просьбу и расскажет суть твоей души. Думаю, для драконов [система] – это что-то вроде шаманизма с душой, но мама сильно удивилась, услышав о случившемся с медведем.

Или мамин барьер способен заблокировать сообщения от [системы], или тот медведь не должен представлять для нас опасности. Страшно думать, кто по такой логике может эту самую опасность представлять – но первое предположение страшнее. Ведь получится, что работу [системы] можно заблокировать, и бессмысленно сравнивать работу [системы] этого мира с [системой] из прошлого. Хотя, если не обращать внимания на отсутствие объяснений и изменение [Разума] на [Магию] – то [системы] идентичны.

***

Всю ночь я провёл лежанкой для сестры. Эта наглая бестия ещё ночью, вдобавок к голове и хвосту, закинула мне на спину ещё и передние лапки. Меня совсем не прельщала участь превратиться в диванчик, поэтому с восходом солнца я первым делом покачал спиной, пробуждая сестру.

– Что, утро, – сонно проворчала Калиса, приподняв голову. – Потом пойдём. Ещё полежим, ты тёплый, – сестра вернула голову обратно мне на спину.

Вот такую наглость я терпеть не собираюсь. Я резко вскочил, скидывая сестру. Та что-то возмущённо выпалила, но я её не слушал. И пошёл к пещере. Сзади раздался топот. Калиса напрыгнула на меня, повалила, и по грудь забралась мне на спину.

– Калиса, слезь с меня.

– Нет. Я тебя защищаю! Видишь, куст пошевелился от ветра.

– Неужели ты думаешь… – я безуспешно попытался выкарабкаться, – … что кустик нападёт на меня и пощекочет веточкой? Какой ужас!

– Именно. Так что прекращай ворочаться и дай ещё полежать, – сестра поёрзала, устраиваясь поудобней. – Всё, я сплю, прекращай ворчать.

– Я сейчас в твою мордашку магией запущу.

– А вот и не запустишь. Сам обещал, что не будешь злиться на меня. А если будешь дальше ворчать, то я сама тебя укушу, – сестра показательно щёлкнула челюстями.

Неужели я вчера настолько разбаловал сестру, что она буквально за одну ночь обнаглела, решив в натуральную величину сесть мне на шею и лапки свесить?

– Я считаю до десяти, – грозно сказал я. – Если не слезешь, то я вообще не буду с тобой играть. Никогда!

– Ой, считай сколько хочешь!

– Раз.

– А потом два, да?

– Два.

– Теперь три.

– Три.

– Какой у меня умненький братик, – Калиса изловчилась и потёрлась носом о мой затылок.

– Четыре.

– Можешь считать хоть до двадцати – всё равно не слезу.

– Пять.

– Ты вчера пообещал играть со мной, помнишь?

– Шесть.

– Ты обещал!

– Семь.

– Разве я много прошу? Дай поиграть с тобой.

– Восемь.

– Сиал, пожалуйста.

– Девять!

– Я слезаю, слезаю. Только прости, пожалуйста, – жалостливо произнесла сестра, слезла с меня. Она стыдливо опустила голову.

Я наконец-то смог встать, и строго посмотрел на Калису. Я решил в назидание обойти её по кругу, показывая, что я крайне недоволен её наглым поведением. Но грустное выражение не подходит к мордашке сестры. Ей лучше, как и прежде, беззаботно дурачится, главное – чтобы всё было в меру.

Я закончил обход и встал к сестре спиной так близко, что кончиком хвоста мог дотянуться до её мордашки. Я поднял хвост трубой. И позвал Калису. Сестра прекратила созерцать землю, подняла голову. Я кончиком хвоста щёлкнул сестру по носу и бросился наутёк. Ошарашенная Калиса долгие секунды осмысляла происходящее, прежде чем побежать за мной с радостным повизгиванием.

Оголтелыми сурикатами мы гонялись друг за дружкой по лесу, обегая деревья и стараясь не споткнуться об торчащие коряги. И частенько сестра поддавалась мне: она от рождения сильнее и выносливей меня.

Когда до конца леса нам оставалась несколько километров и я со всех лап бежал, пытаясь догнать Калису – она внезапно закричала. Её лапы моргнули жёлтым цветом, сестра рывком преодолела с десяток метров. В конце так и вовсе споткнулась и кубарем дальше.

– Пришибленная ты моя, это что сейчас было? – спросил я у разлёгшейся на земле сестры. Оказалось, она смогла изучить [умение] под названием [Рывок]. Во время бега нужно концентрировать ману в лапах и, рано или поздно, [хранитель рода] предложит изучить [умение].

– Ой, я же забыла рассказать тебе. Я у мамы спросила про светящиеся лапы медведя. Она всё рассказала, и попросила тебе рассказать. Не обижайся, братик, пожалуйста. Я не хотела говорить, пока сама не попробую. А потом я как-то забыла.

– Я не обижаюсь. Но откуда у тебя лишние очки?

– Мама мне дала задание, оно было моим последним. У тебя ещё два осталось, так сказала мама, ты сможешь изучить [умение]. Тут всё очень просто.

Сперва я подумал, что передо мной не моя сестра, ведь Калиса сама расспросила маму, проанализировала услышанное, и пришла к работающим выводам. Но плевать на размышления, сейчас важнее открыть это [умение]. Интересно, оно развивается как [Магическая стрела]: чем больше пользуешься, тем больше уровень? Если это так, то в работе [умений системы] двух миров похожи.

Выслушав, что и как делала сестра, я приготовился к работе. Моё [Чувство магии] прокачано до десятого [уровня], я свободно управляю [маной] в теле – но концентрировать её сразу в четырёх лапах придётся впервые.

Я замер, постепенно перегоняя ману из сосредоточения своей магии в лапы. Сестра всё поняла и удивилась, ведь у меня не должно быть лишних [очков] – но я напомнил, что, помимо двадцати [очков навыков] для будущего изучения [Полёта], у меня есть ещё одно в запасе. Калиса в ответ что-то пробубнила про мою запасливость, добавив, что ей тоже следует копить очки.

Практически сутки мне потребовалось, чтобы грамотно отпочковать от источника моей маны четыре дольки, и разместить их в лапах. Второй день я потратил, чтобы ходить и одновременно концентрировать ману не только в лапах, но и в кончике хвоста: отличная практика, ведь удерживать пять долек тяжелее, чем четыре.

Мы вышли из леса на равнину перед горным плато, ведущим к пещере, но я не хотел возвращаться домой, не добившись результатов. Калиса пообещала ждать меня до самого конца, так что я приступил к последней части тренировки.

Как оголтелый я бегал рядом с опушкой леса, частенько теряя концентрацию и путаясь в собственных лапах. И падал, иногда сдирая о камни кожу живота. Благо сестра залечивала раны, за считаные минуты и без всякой боли. Я прям видел, как ранки медленно зарастали новой кожей.