Сибирские былицы

О продолжении пленэра не могло быть и речи. Все спешно собирались домой. Зашли в комнату Леры, и от увиденного там у Бэллы Борисовны впервые в жизни подкосились ноги. В помещении был полный разгром, шкаф, тумбочки и стулья валялись на полу. Все стены разрисованы мерзкими чёрными рожами. На сломанной кровати без сознания лежала Лера. Обе её руки, испачканные углём, крепко прижимали к груди подушку.

Позвонили в скорую помощь. Та приехала на удивление быстро. Митрич вызвался помочь медикам вынести больную на носилках. Когда её перегружали в машину, Лера внезапно открыла глаза и встретилась с кочегаром взглядом. Мужчина резко отпрянул, будто кто-то ударил его по лицу.

Пока машина не скрылась за поворотом, Митрич стоял на месте и всё время крестился. После на негнущихся ногах пошёл к себе в комнату, достал заначку и прямо из горла допил бутылку.

Через пару часов совсем пьяный кочегар провожал автобус с художниками. Вытирая рукавом слёзы, он упрямо повторял:

– Быть ещё беде! Быть ещё беде!

Озабоченные гости молча проходили в салон, не обращая на него внимания. Лишь Иван Васильевич раздражённо заметил:

– Не каркай! Куда уж больше-то?! Иди проспись лучше.

Увидев вечером по телевизору, как в большом городе бушует стихия, краевед впервые за последние годы ушёл в запой.

Лишь на третьи сутки по всей округе стих ураган. После многочисленных всполохов и зарниц в ночном небе появилось северное сияние.

Едва держась на ногах, Митрич вышел на улицу. Любуясь доселе не виданным в этих краях зрелищем, он заплетающимся языком радостно объявил:

– Ну, вот и всё! Пришла на супостата управа!

Лере диагностировали полное расстройство сознания, и она ещё долго лечилась в специализированной больнице. За это время никто из коллег её не навестил. Все спрашивали друг друга, как у неё дела, но ни один не нашёл в себе сил прийти в больницу. Больше её никто не видел.

Поговаривали, что, когда женщину выписали, она продала квартиру и, ни с кем не попрощавшись, уехала к дочери. Где она теперь на самом деле? Жива ли? Кто знает, кто знает…

Фартовый

Эту историю я услышал от Грини – своего нового соседа по даче. Пару лет назад он купил старенький садовый домик рядом с моим участком. За это время, привлекая нескольких друзей, произвёл полную и качественную реконструкцию всех строений. Видно было, что Гриня знает толк в своём деле. Потому я и обратился к нему за помощью. Надо было наконец-то закончить мой затянувшийся долгострой – баньку.

Давно установленный кедровый сруб на добротном фундаменте уже дал нужную осадку. Обговорив с соседом объём, сроки выполнения работ и их стоимость, я принялся активно завозить стройматериалы.

В условленное время Гриня прибыл на мой участок с двумя проверенными в строительном деле товарищами. Я, естественно, как мог им помогал.

Между собой напарники называли Гриню Фартовым. А я отметил ещё одну деталь: в отличие от приятелей, сосед никогда не снимал с себя рубаху – несмотря на то, что июльское солнце палило нещадно.

В процессе работы мы с ним постепенно сдружились. Судя по синим перстням на его пальцах и иногда проскальзывающему специфическому жаргону, по молодости Фартовый посещал места не столь отдалённые. Но это не наложило на него роковой печати бывалого сидельца и не сломало в нём человеческого. Он оказался добрым, общительным мужиком.

Через неделю состоялась торжественная сдача объекта. Получив расчёт, напарники Грини уехали в город, а мы с ним пошли испытать новую баню. Заходя в парилку, он снял свою рубаху, и я впервые увидел его спину. По ней от лопаток до поясницы тянулись четыре ужасных шрама.

Уже после бани, когда мы, расслабленные паром и спиртным, сидели за столом, я решился спросить:

– Давно хотел узнать: почему друзья зовут тебя Фартовым? Судя по твоей спине, этого не скажешь. Кто тебя так изуродовал?

Он поёжился и нехотя ответил:

– Жадность человеческая.

Я непонимающе уставился на него.

– Да, из-за жадности всё случилось. С тех пор меня и прозвали Фартовым! – грустно усмехнулся Гриня и начал свой рассказ.

После очередной отсидки он решил завязать с прошлым и подался на Всесоюзную стройку у нас в Сибири. Возводили Саяно-Шушенскую ГЭС, и надо было пробивать просеки для ЛЭП. Лес валить Грине было не привыкать, и таких, как он, на «стройке века» было немало, так что чувствовал он себя в своей стихии.

Быстро сдружился с напарником Коляном. Заводной был парень – шило в одном месте. А поскольку оба родились в деревне, то охота и рыбалка у них были в крови. В выходные пропадали в тайге или на реке – вся бригада потом лакомилась свежим мясом и рыбой. И на работе всё шло путём. Платили нормально. Даже планы на будущее по созданию семьи стали появляться в его голове.

К началу осени их строительный участок перебазировали на берег полноводного притока Енисея. Местная тайга в это время богата ягодой, грибами и разной дичью. Славятся здешние реки и рыбой.

В первый же день обустройства на новом месте начальник участка послал двух друзей на разведку окрестностей. На деревянной моторке Гриня с Коляном поднялись от лагеря вёрст на пять выше по течению и нашли замечательную заводь, где должен был стоять таймень. Успели установить до темна пару сеток и вернулись в стройгородок. С утра отправились обратно. Впереди был замечательный день, свободный от тяжёлой работы. Вовсю светило солнце, на небе ни облачка. Красота!

Причалив к берегу, друзья сначала зашли в тайгу: ребята из бригады попросили принести грибов. Их тут оказалось в преогромном количестве. Заодно набрали по ведру брусники и голубики. Лишь после этого добрались до сеток.

Чуйка их не подвела. Достали с десяток ленков и красавца-тайменя кило на пятнадцать. Довольные, отправились на моторке обратно. И за очередным поворотом реки увидели медведя, плывущего с одного берега на другой.

– Гринь, а мы фартовые ребята! – рассмеялся Колян. – Смотри, как нам сегодня прёт! Всего набрали, что хотели! А тут и мясо само в руки плывёт!

– И чё?! Сам он, что ли, к тебе в лодку заберётся? – хмыкнул в ответ Гриня, жалея, что не взяли они с собой ружьё.

– Зачем сам? Уговорим. Для этого у нас топорик имеется! – продолжая хищно улыбаться, Колян взял в руки топор. – Рули к нему наперерез, а я его приму!

– Кончай дурить, медведь же! – попробовал урезонить друга Гриня.

– Не боись, справимся!

В этом месте река заметно ускорялась, и фартовые добытчики быстро приближались к зверю. Тот попытался было повернуть обратно, но сильное течение не оставляло ему никаких шансов удрать. Колян встал поустойчивей, изготовился, и когда медведь оказался вплотную к лодке, с размаху опустил топор на его голову. Но при этом, видно, чуть потерял равновесие, и удар вышел смазанным, прошёл по касательной. Топор лишь рассёк шкуру на лбу зверя и выскользнул в воду. Медведь взревел и с неимоверной силой ударил лапой по верху борта. Перевернувшись, лодка сразу пошла на дно. В одно мгновение люди оказались в ледяной воде, их стремительно понесло течением. Из последних сил мужики стали выгребать к узкой полосе галечника. Оглянувшись, с ужасом заметили, что и медведя несёт за ними.

Первым поднялся на ноги Гриня и побежал к скалистому берегу, хоть и понимал заранее, что столь крутое препятствие быстро ему не одолеть. В голове от напряжения стоял звон, но он отчётливо слышал за собой громкое дыхание Коляна.

Вдруг сзади раздался жуткий крик и следом хруст ломаемых костей. Гриня обернулся. Волос на голове зашевелился от увиденного. Медведь с остервенением рвал уже неживое тело друга. Гриня заорал от ужаса и рванул прочь от зверя. Но вскоре крик его перешёл в хрип, ноги стали будто свинцовыми и уже не могли двигаться. Он почувствовал удар, страшную боль между лопатками и потерял сознание.

Очнулся Гриня в лодке. Он лежал на животе поверх каких-то тюков. Бодро работал мотор.

Он попытался пошевелиться и застонал от боли.

– Петрович, смотри! Очнулся! Надо же! – донёсся до него чей-то радостный молодой голос. – Фартовый парень оказался! Успели мы всё-таки!

– Да уж! В рубашке парень родился! – согласился с ним второй, судя по голосу, мужик в годах.

Спустя много-много дней, выйдя из больницы, Гриня нашёл своих спасителей и узнал, как всё произошло.

Момент опрокидывания лодки заметили два геолога, плывшие выше по течению, и поспешили на помощь. При них оказался карабин с оптикой.

Когда зверь задрал Коляна, они были ещё далеко, чтобы наверняка поразить медведя. Но дальше мешкать было нельзя, и старший бывалый геолог, рискуя зацепить человека, всё же открыл огонь. Лишь вторая пуля смертельно ранила зверя, и тот на последнем издыхании успел дотянуться лапой до своего обидчика.

Гриня просидел с геологами у костра до самого утра. Угощал их специально припасённым для этого случая спиртом и благодарил за подаренную ему жизнь. Мужики улыбались, осторожно хлопали его по ещё болевшему плечу и щедро обещали: «Ты ж фартовый! Теперь сто лет прожить должен!» Гриня кивал головой в знак согласия и вытирал пьяные слёзы.

Хозяин тайги

1

Егерь Петрович воскресным сентябрьским утром проснулся позднее обычного. Всю ночь бушевал ветер, разгонявший тучи, которые несколько дней сыпали мелким дождём. В непогоду у него всегда ныло простреленное плечо – последствие встречи с браконьерами. Ему тогда всё же удалось их задержать и обезоружить. После этого случая местные жители уважительно называли его хозяином тайги.

Боль в плече прошла, и егерь смог наконец-то как следует выспаться. В печке уже дружно потрескивали поленья. Петрович приподнял занавеску и выглянул в окно. Ветер утих, и сквозь туман пробивались первые солнечные лучи, обещая погожий денёк. «Самое время, – подумал он, – отправиться с Глебом собирать кедровую шишку. Уж больно хороший урожай на неё в этом году».

Хлопнула входная дверь, и с ведром воды вошёл его помощник Глеб. Он приходился егерю дальним родственником по материнской линии. Парень с детства не отличался особым умом, едва осилил восемь классов, и с тех пор болтался неприкаянным, не зная, чем себя занять. По состоянию здоровья его не брали в армию, а найти постоянную работу в их таёжном поселке было практически невозможно.

Глеб маялся от безделья и всё чаще стал прикладываться к спиртному вместе с такими же, как он, ребятами, которые не уехали никуда учиться и слонялись без дела: кто-то – ожидая призыва в армию, кто-то – в поисках случайного заработка. Каждый вечер компания молодых людей, разогретая алкоголем (проблем со спиртным в посёлке не было, ведь почти в каждом доме имелся самогонный аппарат), бродила по улицам, задирая от скуки прохожих. Нередко случались и драки.

Мать не на шутку была обеспокоена таким положением дел, и когда Петрович в начале лета наведался к ним в гости, упросила его забрать сына с собой на кордон, подальше от сомнительной компании. Егерь взял непутёвого родственника без особого желания, уступив настойчивым просьбам Егоровны. Он опасался, что привыкший к безделью Глеб станет ему обузой, но ошибся. Парень оказался исполнительным и добродушным малым. Ему нравилась уединённая таёжная жизнь. Охотно брался за любую работу, и вскоре стал Петровичу первым помощником. Вот и в этот раз, пока егерь спал, парнишка затопил печь и принёс воды из ручья, чтобы вскипятить чай.

Позавтракав и прихватив с собой десяток мешков, они выехали на «Урале» к дальнему кедровнику.

День выдался тёплым и солнечным. Прошедший ураган изрядно потрепал вековые кедры, и земля под ними была усыпана спелыми шишками. Требовалось срочно собрать как можно больше, пока их не опустошили шустрые бурундуки и белки.

К вечеру все мешки были наполнены и составлены в кучу. Оставалось только снести их к машине и погрузить. Но и егерь, и его помощник уже сильно устали. Целый день проходить по склону горы, да ещё и в согнутом положении, с грузом, – работёнка не из лёгких!

Глеб плюхнулся на мешок и, тяжело дыша, стал вытирать рукавом пот с лица. Петрович с трудом опустился на другой мешок, снял с плеча и прислонил к колену ружьё, с которым никогда в тайге не расставался. Прикуривая сигарету трясущимися от усталости руками, он глянул на свою ощутимо потяжелевшую двустволку и с досадой подумал: «Что ж я не оставил её в машине, а таскаю с собой весь день?»

В это время Глеб вдруг резко вскочил и, показывая рукой вверх по склону, истошно завопил: «Медве-е-едь!» Петрович поднял голову. Всего метрах в тридцати он увидел зверя, который огромными прыжками, взлетая над высокой травой, нёсся в их сторону.

В доли секунды егерь успел вскинуть ружьё и выстрелить. Медведь рухнул в заросли травы, и Петрович, уже наугад, послал туда вторую пулю. Наступила звенящая тишина. Сердце бешено колотилось в груди. Патронов больше не было, да и времени на перезарядку тоже. Если косолапый просто ранен и сейчас выскочит на них, – это конец.

Прошла минута, другая… Зверь не подавал признаков жизни. Егерь знал, что даже смертельно раненый медведь очень опасен. Он мог затаиться и копить силы для последнего броска.

Уже смеркалось, и Петрович решил не рисковать – поскорее отсюда убраться. Если косолапый мёртв, то до утра никуда не денется, а если серьёзно ранен – то за ночь обессилеет, и тогда будет легче его найти и с ним справиться. В любом случае с этим зверем надо кончать – он стал слишком опасен.

Постоянно оглядываясь, егерь с помощником быстро спустились к машине и уехали, решив вернуться завтра. Мешки с шишками остались на месте.

Всю дорогу Петрович размышлял над происшедшим и не мог найти ему объяснения. Медведь – умный и осторожный зверь – без видимой причины первым напал на людей. Такое бывалый охотник видел впервые. Счастье, что он всё же не оставил в машине своё ружьё, заряженное пулями. Не доверяя заводским патронам, он всегда сам снаряжал их, не жалея пороха. И вот! Патрон, сделанный его руками, действительно не подвёл!

Утром, прихватив с собой оружие, мешки и ножи для разделки туши, они поехали обратно. Если зверь убит, то мясо и шкура пригодятся в хозяйстве. Не пропадать же добру. А если ранен, то… Об этом не хотелось даже думать. Оба пребывали в тревожном ожидании.

Убитого медведя обнаружили сразу – и в том самом месте, куда он упал в траву после первого выстрела. Разделывая тушу, егерь наконец-то определил причину агрессивного поведения зверя. На правом его плече была огромная гематома, образовавшаяся от попадания дроби.

«Ох! Попадись мне сейчас этот гад, который с испугу или по слабоумию пальнул в медведя!» – со злостью подумал Петрович.

– Сколько же развелось двуногих идиотов, шастающих по тайге с оружием и возомнивших себя хозяевами леса! – продолжил он возмущаться уже вслух.

Глеб, выслушивая гневную речь родственника, не проронил ни слова. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, было жалко зверя. С другой, он испытывал некую удовлетворённость местью за пережитый вчера животный страх.

Петрович между тем пытался понять, к чему привели два его выстрела. Первая пуля застала зверя в прыжке. Раздробив три ребра, она порвала лёгкое и застряла в позвоночнике. Следов второй пули он не обнаружил. Значит, выстрел наугад оказался неточным.

Кончиком ножа егерь извлёк из позвонка медведя сильно деформированную пулю. «Как-никак, она спасла две человеческие жизни», – подумал он и спрятал сплющенный свинец в карман на память.

2

Вторые сутки невыносимо болело плечо, и с каждым часом боль всё нарастала. Она изводила, сводила с ума, и порой медведь впадал в ярость. Поднимался на задние лапы и с налитыми кровью глазами крушил всё возле себя. Кора, щепа и ветви деревьев разлетались в разные стороны. Отчаянный и страшный рёв стоял на всю округу. Через какое-то время, обессилев, он валился на бок и впадал в забытьё от усталости и боли.

Всё началось с неожиданной встречи с людьми хмурым осенним днём. Он переходил горную речку вброд по перекату. Шум воды заглушал все другие звуки, и медведь не услышал вовремя, не почувствовал приближения беды.

Несколько человек на противоположном берегу он заметил слишком поздно. От ближайшей к нему фигуры с оглушительным грохотом вылетел огонь. В ту же секунду зверь почувствовал ужасающей силы удар в своё плечо. Такой боли он не испытывал, даже когда сражался с огромным сородичем, забредшим на его территорию. На память о той смертельной схватке у медведя остался большой шрам на лапе и порванное ухо.

Тогда был честный бой, глаза в глаза, и он победил. Соперник вынужден был отступить, оставляя на примятой траве капли крови, что текла из раны в боку. Сейчас же всё было по-другому. Противник ударил его своей молнией с безопасного для себя расстояния. Заревев от боли, медведь развернулся и поспешил скрыться в прибрежных зарослях.

Матёрый зверь впервые в жизни убегал от своих обидчиков. Он, хозяин тайги, позорно бежал, понимая превосходство огненной силы врага. Помня уроки матери, медведь всегда старался обходить людей стороной, не сталкиваться с ними. До сих пор это ему удавалось, хотя он несколько раз очень близко видел этих странных существ, не похожих ни на кого из лесных жителей. Даже запахи, которые они оставляли, были странными.

Однажды он обнаружил их тайник, спрятанный под огромным пихтовым вывертом. Там было много необычных предметов. Медведь вытащил их, разложил на траве и стал изучать. Некоторые оказались очень приятными на вкус, и он с удовольствием их съел, разрывая и разгрызая несъедобные оболочки.

Особенно заинтересовали его две плотные ёмкости, наполненные пахучей жидкостью. Зверь легко их прогрыз и попробовал странную воду на вкус. Пить её было нельзя, но резкий запах отпугивал гнус, и медведь на всякий случай повалялся в пролитой жидкости. Так он надеялся избавиться не только от назойливых мошек, но и других кусачих паразитов, поселившихся в его шерсти.

До позавчерашней встречи люди были для него случайными чужаками из другого, неведомого мира. Теперь же они стали смертельными врагами, вынудившими его позорно бежать.

За двое суток медведь смог преодолеть горный хребет и вышел на границы своей территории. Боль не проходила, отнимая последние силы. Он впервые пожалел, что скрылся тогда от врагов, а не бросился в бой. Пусть бы погиб, но зато настоящим воином. Сейчас же может просто издохнуть, как старый больной медведь, труп которого он нашёл однажды в яме под сгнившей пихтой.

Хозяин тайги прислонился к огромному валуну, чтобы отдохнуть и перетерпеть новый приступ боли. Закрыл глаза. И вдруг почувствовал человеческий запах!

Медведь напряг слух и вытянул морду, глубоко вдыхая таёжный воздух, определяя, где находится ненавистный враг. Нет, на этот раз убегать он не будет. Пришло время мести за его страдания и унижение.

Слепая ярость закипела в крови, даже боль отступила. Уже точно зная направление, медведь спустился по склону горы до поваленного кедра. Но в этом месте высокая трава мешала обзору. Он встал на задние лапы и осмотрелся. Ниже по склону, метрах в пятидесяти, увидел людей. Двое врагов сидели на белых мешках. Над головой одного вился едкий синий дымок. Ещё ниже на лесной дороге стояла большая машина.

Медведь опустился на четыре лапы, напряг все свои мускулы и резким прыжком оторвал тело от земли.

С восторженным злорадством услышал испуганный крик врага.

Чтобы не потерять противника из виду, пришлось атаковать, высоко подпрыгивая над травой. Во время очередного прыжка, уже в полёте, он увидел комок огня, с грохотом летящий навстречу.

Дом на берегу

От удара о камень гружёный катамаран развернуло. Левый борт щедро окатило ледяными брызгами. К Андрею Николаевичу на какое-то время вернулось сознание. Лёжа на спине, он с трудом провёл по мокрому лицу рукой и открыл глаза. Ладонь была в засохшей крови, но без видимых ран.

Не в силах повернуть голову, мужчина, как мог, огляделся по сторонам. Сквозь пелену едва разглядел Олега и Данилу, которые сосредоточенно гребли вёслами. Больше никого из команды рядом не было.

Бывалый таёжник попытался вспомнить, что же с ним произошло. Но едва только память начала обрывочно восстанавливать прошедшие события, животный ужас, гася остатки пробивающегося сознания, стал выходить наружу кровавой пеной.

Сколько себя помнил, он всё свободное время проводил в лесу или на реке с удочкой. Став взрослым, не изменил своим детским пристрастиям. Каждый год в конце лета Андрей Николаевич брал отпуск и сплавлялся с кем-нибудь по таёжным рекам. Поначалу это были малознакомые, случайные люди, но после многодневного общения в условиях дикой природы многие из них становились друзьями.

Таёжная рыбалка стала лучшим видом отдыха, несравнимым ни с «загорательно-морским», ни с экскурсионно-туристическим. Жена давно махнула на него рукой и отдыхала на югах с детьми или в гордом одиночестве.

Родной брат Андрея Николаевича был пилотом вертолёта. Это помогло значительно расширить географию маршрутов, позволяя с большим грузом забираться в верховья рек за сотни километров от цивилизации. Со временем образовалась постоянная команда единомышленников, с которыми планировались и совершались ежегодные рыбацкие сплавы.

Когда подрос старший сын Сергей, Андрей Николаевич стал брать его с собой. Так, будучи ещё школьником, мальчишка принял участие в нескольких увлекательных таёжно-речных экспедициях. Это дало ему массу полезных в жизни навыков и кучу незабываемых впечатлений.

Поступив в институт, парень часто рассказывал одногруппникам о прелестях такого отдыха. К концу первого курса у него появилось несколько друзей-единомышленников, решительно настроенных провести каникулы на воде в таёжных дебрях. Молодым людям хотелось почувствовать себя настоящими покорителями дикой природы. Среди таких энтузиастов была и девушка Сергея Оля – староста группы и просто красавица.

Однажды за семейным ужином он попросил отца организовать и возглавить сплав по таёжной реке с участием его друзей-студентов.

– А имена у твоих друзей есть? – поинтересовалась мать.

– Олег, Данила, Оля и Татьяна.

– Уж не та ли это Оля?.. – многозначительно продолжила мама.

– Она, – слегка смутившись, ответил Сергей. И добавил: – Татьяна её лучшая подруга.

– Ну что, отец, придётся тебе в этот раз с молодёжью рыбу ловить. Заодно с будущей снохой познакомишься! – с улыбкой обратилась к Андрею Николаевичу супруга.

– Мам, ну зачем ты так сразу! – совсем засмущался сын.

– Да что я, не вижу, что ли, какой ты от неё приходишь?! – махнула рукой мать.

Андрей Николаевич со всей ответственностью приступил к организации предстоящей экспедиции. Учитывая почти нулевую подготовку будущих сплавщиков-рыбаков, выбрал не самый сложный и не слишком продолжительный маршрут. Восемь лет назад он уже сплавлялся по этой относительно спокойной реке со странным названием Духовая.

Тогда их группе повезло с погодой. Весь путь сопровождало тёплое солнце бабьего лета. Отлично ловился крупный хариус. Нередко попадались ленки и даже страстно желанный для любого рыбака красавец-таймень.

Правда, было одно но… Почти при каждом выходе на берег рыбаки обнаруживали следы косолапого. Раз даже очень близко увидели с воды стоявшего на берегу огромного медведя. Он внимательно наблюдал за проплывающими мимо чужаками. Путешественники почувствовали себя весьма неуютно под его тяжёлым, хищным взглядом. Но всё обошлось.

С тех пор Андрей Николаевич взял за правило на сплаве всегда держать под рукой ружьё, заряженное крупной картечью. Как говаривал когда-то его дед, заядлый охотник: «В тайге ружьё – отец и мать, будет кормить и защищать!»

Дата вылета вертолёта в исходную точку маршрута была согласована с братом заранее. Чтобы собрать всё необходимое снаряжение для сплава четырёх новичков, пришлось проехаться по старым друзьям. Кроме того, Андрей Николаевич на несколько раз тщательно перебрал свои рыболовные снасти, что-то меняя и докупая недостающее.

Сергей тоже времени зря не терял и до начала путешествия успел получить охотничий билет. А потому вполне законно унаследовал от отца старую двустволку.

Чем ближе был день отлёта, тем радостнее билось сердце Андрея Николаевича в предвкушении нового незабываемого отдыха на воде. Эх, знал бы он, что ждёт их впереди!

Из-за непогоды борт выпустили на сутки позже. День выдался солнечным и жарким. Молодёжь была в восторге от впервые увиденного «зелёного моря тайги». Ребята много раз слышали эти слова из песни, но только сейчас смогли прочувствовать всю их образность и точность. Сверху горы, покрытые лесом, создавали полную иллюзию бегущих до горизонта волн, между которыми изредка были видны искрящиеся на солнце серебристые нити рек и ручьёв. А ещё в иллюминаторах то и дело появлялись ярко-красочные острова. Это наступающая осень кое-где уже успела позолотить лиственные участки тайги, вкрапив в них для пущего эффекта оранжевые и красные фрагменты.