Топь

Они двинули следом за Рамзаном в дальнюю часть комнаты, где за одним из агрегатов лежало тело.

– Еще один, – раздался голос за их спинами. Они резко обернулись, готовясь выстрелить, но тут же замерли. На них смотрели жесткие, будто подернутые пеленой, глаза Кузнецова.

Глава XII: Под сенью исполинов.

Завороженные открывшейся взорам картиной, Кирилл и Катя двинулись вглубь территории. Медленно, словно ступая по тонкому льду, они шли по центральной аллеи. Справа и слева были разбросаны, различные постройки. Где-то уже не было окон, где-то висели сорванные двери. Аллея, прямой линией уходила в глубь, скрывая постепенно в тумане, над которым в свете луны возвышались два исполина – административный и лабораторный корпуса. Здания настолько выбивались из окружающего пейзажа, что складывалось впечатление, словно кто-то большой и могущественный перенёс их сюда прямиком из центра Москвы. Они не были высокими, этажей по десять. Но их величественность, их массивность кричала об ушедших временах. Временах, когда тут во всю кипела работа и жили люди.

Запустение виднелось во всём – покосившиеся столбы, заросшая травой аллея. В глаза бросалось отсутствие бытового мусора – банок, бутылок, пачек, оберток. Кирилл, привыкший всегда встречать следы людей, растеряно искал знакомы намёки. И. не находил. Было видно – человека тут не было уже очень давно.

– Это… Это очень красиво… И очень жутко, – сказала Катя слегка взволнованным голосом. – На заброшках всегда так?

Кирилл посмотрел на неё и, на мгновение задумавшись, ответил:

– Обычно на заброшках – куча мусора и непонятные граффити в странных местах. А тут… – он сглотнул и продолжил, – тут всё не так. Словно мы попали в другой мир. Я, когда осматриваю объекты, представляю, как там работали люди. Как разговаривали, что делали. Я, если можно так сказать, пытаюсь понять «душу» мест, где бываю. А сейчас… я вижу только тлен и скорбь, что нас окружает. И больше ничего.

– Как это – «понимать душу»?

– Практически каждый заброшенный объект создавался человеком для какой-то цели. Институт, больница, пионерский лагерь. И когда-то там кипела жизнь. Учёные что-то изучали, врачи лечили, дети бегали. Я, исследуя, представляю себе, как это могло выглядеть. Ведь всё это создавалось людьми и для людей. А сейчас стоит покинутое, выброшенное на свалку истории, никому не нужное…

– Не ожидала такого от тебя услышать.

В ответ Кирилл только пожал плечами.

– Пора где-то остановиться на ночлег, – сказал он, освещая фонарём очередное строение. – Может, вернёмся на КПП и с утра начнём осмотр?

– Нет, только не на КПП. Мне жутко там находиться. В этом здании… и с этим телефоном.

– Тогда давай тут посмотрим, может, будет подходящее место, – ответил Кирилл, но в его взгляде читался немой вопрос.

Здание было чуть больше КПП. Один вход, двойные двери – такие встречались часто. Ни табличек, ни намёка на назначение. Внутри – просторный холл и две комнаты. Они решили разместиться в той, что поменьше: там стоял стол. Войдя внутрь, Кирилл закрыл за собой дверь и подпер её столом. Они расстелили коврики и спальники.

– Ты будешь есть? – спросила Катя, доставая из рюкзака шоколадку.

– Нет, что-то не хочется, спасибо. С утра поем.

– Ты часто ночуешь на вылазках?

– Нечасто. Обычно успеваю всё осмотреть за день. Но иногда приходится. Давай спать.

– Давай, – ответила Катя, заворачиваясь в тёплый спальник.

Она достала наушники и включила любимый трек. Тихая, спокойная музыка полилась из динамиков, помогая привести мысли в порядок. Она не слышала, как за стенами поднялся сильный ветер и как ветки скребли по стенам, словно голодные звери. Она не видела, как сквозь стеклоблоки луна озарила комнату бледным, мёртвым светом…

…Комната была наполнена густым, едким сигаретным дымом. У окна, оперевшись на табурет, курил Ковалёв. Его взгляд был устремлён на улицу, где холодный ноябрьский ветер гонял опавшую листву.

– Он опять меня не выслушал, – раздался голос Громова. – Опять сказал, что я сею панику, что всё должно быть готово и идти по графику. А как оно может идти, если все показатели словно с ума по сходили? Я с мужиками в круг поменял все датчики, прозвонил проводку, а результат один и тот же.

– А какие ещё есть варианты? – спросила Аня. – Может, через парторганизацию?

– Морозов и есть парторганизация, – сказал Ковалёв, туша очередную сигарету. – Его не обойти. Да и Кузнецов во всём ему поддакивает.

Громов утвердительно кивнул. Воздух наполнился тяжёлой паузой. Каждый думал о чём-то своём, сокровенном.

– Нет, этот эксперимент не закончится хорошо. Ой, нутром чувствую, погубит он всех нас. Да и тебя ещё зачем-то привлек. Стажёра – да на такое дело. А ты, Аня, зачем согласилась?

– А что мне оставалось делать? Если сам Морозов вызвал и предложил принять участие…

Дверь в кабинет медленно открылась. На пороге стояла Вольская – в идеально отглаженном халате и с любимой папкой в руках. Взгляд её был, как обычно, холоден и презрителен.

– Опять лясы точите вместо того, чтобы работать? Ладно Ковалёв, он шалопай, но Вы-то куда, Алексей Николаевич? Вы же знаете, насколько важен этот эксперимент и какой объём работы нужно выполнить.

– Да как я его выполню, если меня не слушают? Я уже устал служебные записки писать о том, что оборудование не справится, что возможна авария. Всё без толку.

– Не говорите глупостей. Всё пройдёт хорошо, если все будут работать, а не шушукаться.

– Ваши слова да Богу в уши, – ответил Громов.

– Анна, а вы почему ещё здесь? Вам заняться нечем? Или вы решили завалить свою стажировку?

Анна Миронова тут же вскочила и выбежала из кабинета. Следом вышел Ковалёв. Вольская осмотрела кабинет своим ледяным взглядом и на мгновение остановилась на том месте, с которого за происходящим наблюдала Катя.

– И… посторонним тут не место, – ледяным голосом проговорила Вольская, смотря одновременно и на Катю, и сквозь неё…

Кирилл долго не мог заснуть. В голове крутился ворох мыслей о происходящем. Ему до сих пор не верилось, что они смогли отыскать этот НИИ и, самое главное, добраться сюда. Он то и дело прокручивал назад их поиски, дорогу и наконец прибытие. Всё это казалось ему фантастическим сном. То, как находил информацию, как строил маршрут, и сам путь… Где-то на подкорке свербела маленькая, назойливая мысль – а что, если это всё не случайно? Ведь кто-то прислал ему архив. И стаканы в кафе – это тоже неспроста. Может, их специально сюда привели? Тогда зачем? Что от них нужно?

Он внезапно вздрогнул – что-то массивное проскребло по стене. Повернув голову, Кирилл увидел, что Катя тихо посапывала рядом – шум её не разбудил.

Звук повторился. Послышались нотки воя где-то вдали, на грани восприятия.

И опять.

Комната наполнилась холодным воздухом, стало ощутимо веять сквозняком. А вой тем временем становился ближе.

Кирилл достал складной нож и положил рядом. Всё его нутро было напряжено, словно сжатая пружина. Вой стал ближе – но в нём было что-то знакомое. И Кирилл понял: это всего лишь ветер, который колышет ветки, стучащие в стены. Осознав это, он провалился в липкий, тяжёлый, беспокойный сон.

Кирилл проснулся от странных шуршащих звуков. С трудом разлепив тяжелый, словно покрытые свинцом, веки, он сел. Катя доставала из своего рюкзака продукты и ему стало понятно, что это был за шуршащий звук.

– О, я тебя разбудила? – спросила Катя. – Прости, не хотела.

– Ничего, всё равно надо вставать, – ответил Кирилл, и в этот момент у него заиграл будильник. – Ты давно проснулась?

– Где-то час назад. Как спалось?

– Хреново. Сначала уснуть долго не мог – ветер на улице не давал, а потом сон был какой-то тревожный. А ты?

– Я включила музыку, закрыла глаза, открыла глаза – и уже утро, – ответила Катя, решив умолчать о своём странном сне.

Поев наскоро и собрав вещи, они вышли на улицу. Дневной свет позволил взглянуть на НИИ совершенно по-другому. Уже не было того жуткого чувства безысходности, что ощущалось ночью. Просто старые, местами заросшие, заброшенные дома. Где-то покосилась дверь, где-то уже не было окон, а где-то обрушилась стена. И – никаких следов человека.

– С чего начнём? Есть какие-то правила осмотра или что-то подобное? – робко спросила Катя.

– Да нет никаких правил. Что хочешь, то и смотри. Я обычно начинаю от дальних объектов к центру, чтобы максимально всё изучить.

– Тогда так и поступим. Веди.

Они двинулись в сторону небольшого, одноэтажного здания, находившегося по другую сторону аллеи. Подойдя ближе, стало заметно, что вход закрыт. Кирилл дёрнул за ручку – ничего не произошло. Дёрнув сильнее, он понял, что это бессмысленно: двери либо были закрыты изнутри, либо просто заколочены.

– Может, тут залезем? – сказала Катя, подходя к разбитому окну.

– Давай.

Расчистив раму от осколков, Кирилл помог запрыгнуть Кате и следом залез сам. Судя по обстановке, это была пожарная часть. Внутри – несколько комнат, заставленных железными ящиками, кабинет начальника, комната отдыха. С обратной стороны – гараж, где, как напоминание, стоял остов пожарной машины. Краска давно выцвела и из красной превратилась в бледно-розовую. Повсюду валялись личные вещи – планшеты, пачки советских сигарет, стаканы, детали формы.

– Ого, – удивлённо сказала Катя, осматривая машину. Она дёрнула за ручку пассажирской двери, и та внезапно открылась. На неё посыпалось старое, ветхое пожарное снаряжение.

– Ой! – громко вскрикнула она от неожиданности.

– Что случилось? Ты в порядке? – Кирилл мгновенно подбежал к ней. – Не ушиблась?

Он помог ей вылезти из-под вещей и отряхнуться.

– Я в порядке, – ответила Катя.

– Будь осторожнее. Тут, судя по всему, людей не было уже лет тридцать, если не больше. Всё очень ветхое и хрупкое.

– Хорошо.

– Пойдём, я тут уже всё осмотрел – ничего интересного. Надо в кабинет начальника пожарки заглянуть, и можно двигать дальше.

Выйдя из гаража и пройдя через комнату, в которой люди, защищавшие это место от пожара, когда-то отдыхали, Катя попыталась на мгновение представить: кто-то спит, за столом играют в домино, один пожарный читает газету. Каждый день, месяц за месяцем, люди приходили сюда служить и защищать. А сейчас… Всё просто брошено и оказалось никому не нужным. Интересно, что стало с этими людьми? – подумала она.

Они вошли в кабинет. Помещение было небольшим, с одним окном, забранным решёткой. Повсюду валялись какие-то бумаги. Многие истлели, на других уже сложно было что-то разобрать. В основном это были рабочие документы: кто и когда заступал в наряд, какие были происшествия. Ничего, на что стоило бы тратить внимание. Справа от стола висел большой плакат.

– Кирилл, глянь, – позвала Катя, разглядывая его.

– Что там?

– Подойди, тебе может быть интересно.

Кирилл оторвался от бумаг на полу и подошёл. На стене висел план НИИ со всеми обозначениями.

– Вот это стоящая находка! – сказал Кирилл и на радостях обнял Катю за плечи. – Будет легче ориентироваться. Так, надо сфотографировать.

Он достал телефон и сделал несколько снимков.

– Так, посмотрим… – Кирилл изучал снимок. – Мы находимся в пожарке, вот она. Дальше идёт компрессорная и котельная. Там, наверное, мало интересного, можно пропустить. А вот за ними есть какой-то «Цех №7». Туда бы я заглянул. Что скажешь? – спросил он, убирая телефон.

– Я в этом вопросе полностью доверяю тебе.

– Хорошо. Тогда так и поступим.

Обратно они вышли нормальным способом – через дверь. Как и думал Кирилл, она была закрыта на засов изнутри. На улице их встретил лёгкий, тёплый ветерок, напомнив, что на календаре всё ещё середина июля. Они двинулись по центральной аллее в сторону здания, обозначенного на карте как «Цех №7». Строение было похоже на большой ангар – подобные строят для самолётов, – только в этом было много окон и два этажа. Дверь главного входа отсутствовала, и их встречал тёмный, словно пасть хищника, проём.

Кирилл осторожно осветил проход, убедился, что впереди всё в порядке, и вошёл.

– Не отставай от меня. Здание большое, можно заблудиться, – сказал он Кате, шедшей следом.

– Хорошо, не буду.

Здание было наполнено мраком. Несмотря на обилие окон, дневной свет не стремился попасть внутрь, будто избегая его. Где-то вдали слышался звук капающей воды – вчерашний дождь до сих пор давал о себе знать. Пол был усеян осколками, хотя все стёкла в рамах были целы. Перед ними был небольшой холл с тремя массивными дверями на дальней стене. «Пультовая», «Цех №7», «Технический зал» – гласили таблички. Недолго думая, они решили начать с пультовой. За дверью скрывалась железная лестница, ведущая на второй этаж.

– Как думаешь, что там? – спросила Катя, поднимаясь следом по лестнице.

– Сложно сказать. Какой-то пульт управления чем-то. Может, в самом цехе стоит оборудование, а отсюда им управляли. Сейчас поднимемся – и увидим.

Наверху их ждал длинный коридор со всего лишь одной дверью. За ней скрывалась та самая пультовая – большой стенд с кучей кнопок, индикаторов, ползунков и датчиков. Рядом со входом висела скромная табличка: «Ответственный: гл. инженер ГРОМОВ А.Н.». Противоположная стена помещения была заменена на толстое стекло, по которому разошлась сетка трещин, за которым виднелся черный провал большого зала.

Осмотр комнаты занял не очень много времени. Столы, ящики, полки были пусты, только пыль покрывала их. Никаких записей, бумаг или документов.

– Похоже, всё забрали, – сказал разочарованным голосом Кирилл. – Пойдём отсюда, цех осмотрим, может, там что-то есть интересное.

– Пойдём.

Они спустились обратно в холл здания и подошли к двери с табличкой «Цех №7».

– Почему «Цех №7»? – спросила Катя, разглядывая табличку. – Тут ещё могут быть цеха?

– Может. А может и не быть. Я так и не понял принцип, по которому в советское время называли разные объекты. Никакой логики. Ну что, идём?

– Давай.

Двери поддались не сразу. Только с третьей попытки одна из створок отворилась, издав при этом жуткий, пробирающий до глубины души скрежет.

Внутри их ждал старый, затхлый воздух, наполненный запахом разложения и гнили. Цех казался поистине гигантским, а полное отсутствие света делало его безграничным. Обстановка была более разнообразной – повсюду валялись какие-то ящики, куски истлевшего картона, попадались обрывки проводов. Под потолком, куда едва доставали лучи фонарей, виднелась покрытая ржой кран-балка. Чуть поодаль, в центральной части, было нагромождение каких-то приборов и устройств, рядом с которыми стояли металлические кушетки, словно из фильмов про психиатрические больницы. И опять – никаких документов, журналов или записей. Кто-то специально забрал отсюда всё, что могло хоть как-то пролить свет на произошедшую катастрофу.

Подойдя ближе, Кирилл заметил, что от кушеток идут какие-то трубки и теряются в глубине непонятной аппаратуры.

– Видимо, тут проводились какие-то эксперименты, – сказал он, осматривая оборудование. – Только назначение непонятно.

– Кирилл, пойдём, мне тут страшно, – ответила Катя.

Страх накатил на неё внезапно, обволакивая будто липкой паутиной, заставляя сердце учащённо биться. Вдруг она почувствовала, что в зале стало жарко, а воздух в луче фонаря отдавал маревом, как над раскалённым песком. А следом, лишь на мгновение, ей послышалось, что в глубине цеха кто-то запел.

– Ты слышал?

– Что?

– Кто-то поёт, кажется, – сказала Катя неуверенно.

– Я ничего не слышу, – ответил Кирилл.

Он замолчал, чтобы прислушаться, но до него доносился только отдалённый звук капающей воды из холла. И в этот момент его обдало волной жара, словно кто-то в костёр плеснул бензина. Посмотрев на Катю украдкой, он сказал:

– Пойдём, что-то жарковато становится. Похоже, солнце начало крышу греть.

Быстрым шагом они направились к дверям, из которых едва пробивался свет, словно маяк в этом чёрном зале. Воздух в помещении становился всё горячее, заставляя идти всё быстрее. Их лбы покрылись испариной, а одежда стала липкой от пота. А пение становилось всё навязчивее и громче – Кирилл тоже его услышал. Какой-то странный напев, старый, непонятный, но от этого ещё более жуткий. Он разбудил самый глубокий страх, тот, о существовании которого они и не подозревали.

И только они выскочили в приоткрытую дверь, как всё тут же прекратилось. Не было ни жара, ни пения, ни страха. Только звук капающей воды с потолка и серость на улице за окном.

– Что… что это было? – еле выдавила из себя Катя, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться. Голос её дрожал, а лицо говорило о пережитом.

– Я не знаю, первый раз со мной такое, – ответил Кирилл, доставая и закуривая сигарету. – Прости, я знаю, как ты относишься к куреву, но сейчас мне это жизненно необходимо.

Прикурить получилось не сразу. То ли он был так взволнован, что не мог справиться с сигаретой, то ли зажигалка промокла от пота. Сделав первую затяжку, Кирилл закрыл глаза и задумался. Он размышлял о том, что только что пережили они. Вся его сущность орала о том, что должно быть рациональное объяснение: что, может, какое-то устройство ещё работает, или они случайно чем-то надышались, и у них появились галлюцинации. А когда вышли из цеха на свежий воздух – всё прошло. Да, скорее всего так и было. Там, видимо, было какое-то вещество, они его и вдохнули.

– Сколько времени? – спросила Катя, выдергивая его из размышлений.

Он открыл глаза, сделал ещё затяжку и посмотрел на наручные часы:

– Полдень, – ответил он.

– Уже?

– Да. Пойдём отсюда.

Катя молча кивнула, соглашаясь с предложением. Они вышли на свежий воздух. Улица встретила их той, уже ставшей привычной, серостью и мелким, моросящим дождём. Оглядевшись, каждый задумался о произошедшем. В этот момент Катя, еще не пришедшая в себя, машинально заметила что-то блестящее у деревьев сбоку от здания.

– Ты куда? – спросил Кирилл вслед Кате, удаляющейся к деревьям.

– Я сейчас, там что-то блестит.