Топь

— Пойдем. Отсюда. В другую сторону.

— Ага, — ответил Кирилл, заворожённо всматриваясь в сторону, где еще минуту назад видел человека

— Держи, — сказал Пумба, протягивая Кате кружку с ароматно пахнущим кофе. — Тебе взбодриться надо.

— Спасибо, — ответила Катя. Это был неожиданный жест. Она сделала глоток. Кофе обжигал и одновременно дарил тепло и немного уюта, которого сейчас так не хватало. На мгновение ей даже привиделся отец, сидящий на кухне с кружкой кофе.

Перед ней на столе лежали документы — в разнобой: 1989 год, 1982 год, 1984 год. От их количества уже рябило в глазах. Пумба пытался помочь, но в какой-то момент плюнул и пошёл делать кофе. Кузнецов никак не реагировал на них. Его глаза по-прежнему были подёрнуты пеленой, взгляд устремлён куда-то в стену. Одно его присутствие давило на Катю свинцовой плитой.

— Пумба, скажите, а зачем вы сюда пришли? — наконец отважившись, спросила Катя, продолжая раскладывать бумаги.

— Я не могу ответить. Не потому что не могу, а потому что сам уже не знаю. По плану мы должны были прийти сюда, забрать документы, уйти. Так было в контракте, который мы подписали вот с этим, — ответил Пумба, указывая на Кузнецова. — Но всё пошло не так. Контракт выглядел лёгким, деньги не малые. Вот мы и согласились. Эх, Аракс не погладит меня по голове за эти откровения. Ну да ладно. Это уже не важно.

— А можете про Аракса рассказать? Какой он?

— Да что про него сказать? Надёжный. Бывший десантник. Мы с ним со второй Чечни вместе. Потом в Таджикистане, ещё в паре горячих точек. Можно сказать, он мне жизнь спас. А почему ты спрашиваешь?

— Мне как-то не по себе рядом с ним.

— Не переживай. Аракс — мужик что надо. Всегда поможет, своих не бросит. Это он с виду суровый и строгий, — улыбнувшись, ответил Пумба.

Почувствовав искренность в словах, Кате стало спокойнее, и она тоже улыбнулась в ответ.

— Давайте передохнём, — сказал идущему впереди Араксу Кирилл и, не дождавшись ответа, прислонился к стене. Утренняя вылазка в бункер, спринт с бумагами и поиск под дождём окончательно сожгли все силы.

— Давай дойдём до админкорпуса и там передохнём, — ответил Аракс, но, увидев, что Кирилл остановился, изменил решение: — Ладно, чёрт с тобой. Пять минут — и идём дальше.

— Где будем ещё искать?

— Я думаю, в админкорпусе. Он мог туда забрести.

— Может, посмотрим в том здании сначала? Мы там не были. И вы, вроде, тоже, — сказал Кирилл, показывая в сторону трёхэтажной постройки с другого торца лабораторного корпуса. На плане, что он нашёл в пожарной части, это здание обозначалось как «Изолятор».

Аракс задумчиво посмотрел на строение. Что-то зловещее было в нём. Отторгающее. Но он всё же решился.

— Давай, — коротко ответил он. — Готов идти?

Кирилл кивнул. Два изнеможённых, насквозь мокрых и продрогших человека двинулись к «Изолятору».

Десять минут спустя они стояли у распахнутых дверей. Внутри их ждала лишь тьма. Аракс наклонился, подобрал что-то с пола и стал пристально рассматривать. Это был окурок сигареты. Свежий.

— Сашка вроде такие курит, — сказал он, показывая находку Кириллу. — Ещё даже промокнуть не успел.

Кирилл лишь посмотрел на его руку и ничего не ответил.

— Давай перекурим, раз уж мы тут остановились, и двинем внутрь, — в голосе Аракса слышались напряжённые нотки. Он достал пачку, протянул Кириллу, а потом взял сам. Щелчок. И два красных уголька, как два глаза, синхронно зажглись

— Сколько же тут бумаг, — усталым голосом проговорила Катя, кладя очередной отчёт в стопку. — Конца и края нет.

Пумба сидел рядом, стараясь помочь, но ему это давалось с трудом. Он никогда не любил возиться с бумагами. Всю эту армейскую бюрократию — вечные рапорты по каждому чиху, книги учёта, журналы.

— Настрочили эпистолярия, а нам разбирать, — ворчливо ответил он. — Много там ещё?

— Уже не особо. Только надо будет теперь прочитать всё это. Мы же только по годам разложили.

Пумба только усмехнулся.

— Мне даже страшно представить, что они тут изучали, — продолжила Катя. — Я мельком глянула несколько отчётов — мне стало не по себе.

— А что там было?

— Что-то про опыты на людях. Я не всё поняла, правда.

В углу, где на стуле сидел Кузнецов, раздались какие-то звуки. Катя и Пумба синхронно вздрогнули и оглянулись. Они уже забыли о его присутствии — настолько его состояние стало привычным в этой комнате.

Кузнецов тёр руками виски, словно боролся с головной болью. Его глаза просветлели, и в них вернулась осознанность.

— Что случилось? — скрипучим, слабым голосом спросил он.

— А ты не помнишь? — зло ответил Пумба.

Катя невольно подвинулась ближе к нему, стараясь укрыться за его мощным телом.

— Нет, не помню. Последнее, что я помню, — это разговор с Араксом. А потом я словно провалился в сон.

— Ну, тут много интересного произошло. Ты пристал к Кате. Как её встретил, помнишь?

— Вроде да.

— И как ты сказал, что её ждал. А потом что она знает, где секретка. Помнишь? — зло продолжил Пумба. Его кулаки непроизвольно сжались, словно готовясь к удару.

— Нет, я не мог этого сказать, — в голосе Кузнецова звучали нотки растерянности.

— А я напомню. Это из-за тебя мы тут застряли. Это из-за тебя потеряли Рамзана и Госта. Я тебе сейчас всё припомню, — Пумба навис скалой над немощным, испуганным стариком, готовясь ударить.

Но тут вмешалась Катя:

— Не надо. Не надо его бить, Пумба. Пожалуйста.

Ей стало искренне жаль этого человека. Она увидела всю его ничтожность, весь его страх. Страх за себя.

Пумба заколебался. Слова Кати затронули что-то внутри него, что вернуло ему спокойствие.

— Скажи ей спасибо. И извинись за то, что напугал и приставал.

Кузнецов слабо кивнул и с трудом выдавил из себя:

— Простите меня.

Катя отвела от него взгляд, стараясь не показывать свое волнение. Человек, который еще недавно пугал ее, тот, кто знал ее маму, выглядел сейчас жалко. Жалко в своей слабости и беспомощности.

— Давай продолжим. Аракс в любое время может вернуться, надо хоть что-то к его приходу найти в бумагах, — сказал мягким голосом Пумба, садясь рядом. — Не обращай внимания на него.

— Хорошо.

— Давай я буду раскладывать по годам, а ты просматривай то, что мы уже сложили. Или хочешь, сделаю еще кофе?

— Спасибо, наверное, не надо, — робко и смущенно ответила она.

Пумба продолжил сортировать записи по стопкам. Катя начала просматривать документы. Она взялась за самую раннюю стопку — 1980 год.

«План работ по проекту "Химера"» — так назывался первый же документ, попавший ей в руки. В нем были описаны общие цели и задачи, предполагаемые ресурсы, сроки.

«Проект "Химера" является приоритетным направлением исследований, проводимых в ЦНИИ-13. Цель проекта — разработка методов и препаратов, повышающих общие физиологические показатели военнослужащих. Основные направления работы: повышение выносливости, стрессоустойчивости, физической силы, психической устойчивости. Повышение общих показателей выживаемости личного состава в условиях неблагоприятной среды. Для реализации задач проекта выделяются ресурсы Министерства обороны СССР, подведомственных структур, а также смежных ведомств и организаций.» — гласила пояснительная записка к плану.

— Пумба, посмотрите, — сказала Катя, протягивая документ.

— Что там?

— Это план по «Химере». Для чего это было нужно.

Пумба взял бумаги и стал читать. Закончив изучение, он повернулся к Кузнецову и спросил:

— Может, всё же расскажешь, что это за проект такой интересный?

— Вы точно хотите это знать? — ответил Кузнецов. Он снял очки и стал протирать их платком, непонятно откуда взявшимся в руке.

— Давай, не томи.

— Хорошо. Я расскажу. Давай только дождёмся Аракса. Хочу, чтобы он тоже слышал эту информацию.

— Ладно, чёрт с тобой, — ответил Пумба, поворачиваясь к Кате. — Что-то наших давно нет. Не случилось бы чего. Пойду покурю, гляну их на улице.

— Не оставляйте меня одну тут. Я с вами тогда выйду.

Пумба посмотрел на Катю, о чём-то задумался на мгновение и сказал:

— Тогда не пойду на улицу. Не хочу его с документами оставлять. В коридоре покурю.

— Спасибо.

Пумба вышел в коридор. Катя услышала щелчок зажигалки, и через секунду до неё донёсся запах сигареты. Сейчас этот запах её не раздражал, а даже как-то успокаивал. Она знала, что Пумба где-то рядом, в коридоре, и если что — сразу поможет.

Она вернулась к бумагам.

— Ты на неё очень похожа, — проговорил Кузнецов, разглядывая Катю.

— На кого? — удивлённо спросила она. Слова Кузнецова прозвучали так внезапно, что она даже не успела сообразить, о ком он говорит.

— На Миронову. Работала тут одна практикантка. Ты на неё очень похожа. Такой же вздёрнутый носик, ямочки на щеках. И такие же глаза — глубокие и ясные, — ответил он старческим, уставшим голосом, полным сожаления. В нём не читалось и намёка на тот властный тон, которым он указывал на неё, когда они решали, где секретка. — Может, она твоя родственница?..

Они вошли внутрь здания и сразу почувствовали едва уловимый, странный запах. Араксу такой запах был знаком, Кирилл чувствовал его впервые. Липкий, чуть сладковатый запах. Запах горелой плоти. Его нотки окружали их, будоража все чувства.

— Ты слышишь запах? — спросил Аракс у Кирилла. Ему на мгновение показалось, что он вернулся туда, на войну. И что он увидел товарищей, которые сгорели в броне.

— Да. Что это так может пахнуть?

— Это запах горелой плоти. Однажды почувствовав, его уже ни с чем не перепутаешь, — ответил Аракс. Его голос был ровным. Он уже всё понял. Понял, что опоздал.

Внутри было темно. Света, что проникал внутрь сквозь покрытые грязью окна, было недостаточно. Пришлось доставать фонари. Их тусклый, ставший почему-то желтым свет еле освещал коридор. Двери везде были распахнуты, словно приглашая войти.

Каждый кабинет на их пути был заставлен медицинским оборудованием: шкафы, кушетки, каталки. Какие-то склянки, еще наполненные жидкостями. Но никаких следов Сашки найти не удалось.

Запах, который они услышали, войдя в здание, становился всё отчетливее.

— Пойдем выше, — сказал Аракс, указывая на лестницу в конце коридора.

— Может, посмотрим что-то из документов на этом этаже? — предложил в ответ Кирилл. Ему очень не хотелось идти выше. От запаха его начало мутить, и он думал не о том, как найти Сашку, а как быстрее выйти на улицу.

— Нет. Времени нет. Потом, если надо, посмотрим, — возразил Аракс, ступая на лестницу.

Они быстро поднялись и увидели перед собой длинный коридор, конец которого был поглощен темнотой. Под ногами стали попадаться стеклянные осколки и медицинские принадлежности. Звук от них прокатывался по помещению словно валун — туда и обратно.

Кабинетов было меньше, но каждый со своим наполнением. Видимо, это были разные операционные или процедурные кабинеты. Где-то стояла большая лампа над столом, где-то — непонятный аппарат. И двери были под стать — двустворчатые, широкие. В одном из кабинетов они увидели кипу бумаг, аккуратно сложенную в стеклянном шкафу. Кирилл решил было глянуть, что это, но Аракс рукой одернул его назад:

— Я же сказал, не время, — рыкнул он на Кирилла. В его голосе всё заметнее становились нервные нотки и раздражение.

— Я хотел просто глянуть, что там. И всё, — пролепетал в ответ Кирилл.

— Найдем Сашку — и сходишь, посмотришь.

У последнего кабинета они почувствовали запах спирта. Свежий и отчетливый. Кирилл посветил фонарем на пол. Его внимание привлекли свежие осколки бутыли. Она была разбита совсем недавно.

— Тут свежие осколки, — сказал он Араксу, осматривающему кабинет. — Похоже, банку недавно разбили.

— Где?

— Вот, в коридоре. Блестят. И жидкость на них какая-то.

— Только в руки не бери. Не хватало еще с тобой возиться. Теперь понятно, откуда спиртом так воняет.

— Как думаете, кто её разбил?

— Да черт его знает. Может, Сашка, может, кто еще. Или вообще сама упала, — ответил Аракс, хотя внутри он знал: это сделал Сашка. Случайно или нет, но он здесь был.

Они продолжили осматривать находку, когда внезапно на них накатил жар. Они тут же вскочили, подумав, что начался пожар, но вокруг было всё по-прежнему. Только воздух, в котором смешались запахи спирта и плоти в причудливый и пугающий букет, стал горячим. А вдали, возле лестницы, стояла едва уловимая фигура, напоминающая женскую. Она не двигалась. Только два уголька, словно от сигарет, подрагивали в темноте.

Аракс тут же рванул к ней, на ходу взводя автомат, и бросил Кириллу:

— Не отставай.

Кирилл не шелохнулся. Он стоял в окружении горячего воздуха, радуясь теплу. Он жаждал этого жара, его обволакивающих прикосновений.

Аракс остановился, присел на колено и выстрелил. Вспышка озарила помещение, показав нутро — мерзкое, осыпающееся, гнилое. И в тот же момент фигура пропала. А с ней — и жар.

И только звук упавшей гильзы разносился среди пустых стен.

Аракс встал. Держа автомат в трясущейся руке, он посмотрел туда, где мгновение назад еще стояла невнятная фигура. Его сознание било тревогу, говоря, что такое невозможно. Он обернулся. Кирилл стоял там же. Взгляд был одновременно пустой и печальный. Аракс медленно подошел.

— Живой? — спросил он тихим голосом. В ушах до сих пор стоял звон от выстрела.

— Я не знаю, — дрожащим голосом ответил Кирилл.

— Ты ее видел?

— Я кажется ее чувствовал. Чувствовал этот жар. Он был обволакивающим, — ответил Кирилл и замолчал. Он пытался понять, что с ним произошло. Что с ними произошло. И не найдя ответа, продолжил: — Я его ждал. Я был готов раствориться в нем.

— Чертовщина какая-то, — зло сказал Аракс и сплюнул. Он достал флягу с водой — там еще что-то болталось на дне, глотнул и протянул Кириллу:

— Держи.

Кирилл молча посмотрел на протянутую руку с флягой. Он еще не до конца понимал, что хочет от него Аракс.

— Ты будешь пить?

— Да. Спасибо. — Кирилл все-таки взял флягу и немного отпил. Он почувствовал, как влага наполнила его иссохший рот и камнем провалилась глубже.

— Пойдем. Пока это не вернулось.

Они пошли к лестнице.

Лестница ждала. Аракс медленно подошел к проему, аккуратно выглянул и жестом показал, что можно идти дальше. Он был сжат, как взведенная пружина. Все его чувства обострились в попытке выявить угрозу. Следом шел Кирилл. В его ушах еще стоял звон от выстрела. Он не был готов, он не знал, что надо открыть рот, и звук, резкий и хлесткий, ударил его в голову. И выдрал из жара. Вернул в реальность и добавил боли.

Лестница выше была покрыта натекшей известью. Вода со временем нашла лазейку и неумолимо смывала с потолка и стен покрытие, обнажая саму сущность здания.

Запах горелой плоти стал явно сильнее. Они были близко.

Третий этаж изолятора был пуст. Он не был похож на те, что они прошли ранее, — всего две двери и длинный коридор. Даже плакатов никаких не было.

Этаж был темным. Несмотря на то, что на улице был день, окна не пропускали свет. Они были покрашены краской. А там, где ее не было, правила бал грязь.

Они вошли в первую дверь. Это оказался большой зал. «Лекторий» — пришло на ум давно забытое слово. В институте Кирилл бывал в таких помещениях.

Слабый свет фонарей еле справлялся. Он выхватывал остатки мебели, какие-то бумаги. Что-то мелькнуло у дальней стены.

— Там лежит что-то, — указал Кирилл на находку.

Аракс только кивнул. Они шли аккуратно, стараясь не задеть остатки мебели.

Перед ними лежало тело. Обугленное. Такое показывают в фильмах ужасов. Обугленное. Неузнаваемое. Вся одежда и экипировка превратились в пепел. И только на груди лежали армейские жетоны. Все в копоти и нагаре. Но целые.

— Э-э-это Сашка? — спросил Кирилл, отворачиваясь. От запаха его мутило, а вид обугленного тела вызвал рвотные позывы.

Аракс ножом подцепил жетоны. Он знал, кто это лежит, — Сашка. Он сел рядом. Он не хотел ничего говорить. Он хотел просто сидеть рядом с боевым товарищем. По его щеке текла слеза. Еще утром он отправил его отдыхать. Еще утром он был жив. А теперь лежит тут.