Спектр пяти башен

Между страниц лежал клочок бумаги с номером доступа.

Брат дал его ему за день до того, как его забрали. Сунул в руку и шепнул: «Сохрани. Если я не вернусь – может, пригодится». Лиан тогда не придал значения. Спрятал в книгу и забыл.

До сегодняшнего дня.

Он посмотрел на номер. Пятнадцать символов. Доступ к закрытому архиву.

– Прости, брат, – шепнул Лиан. – Я не хотел лезть. Я правда не хотел. Но теперь придётся.

Он сунул бумажку в карман и вышел в коридор.

Ночью Синяя башня становилась совсем мёртвой.

Лампы горели вполовину яркости, коридоры пустовали, даже вентиляция гудела тише. Лиан шёл быстро, но без спешки. Если бежать – привлечёшь внимание. Если идти спокойно – никто не спросит.

Он прошёл в лабораторию, сел за терминал, оглянулся. Никого.

Ввёл код.

Доступ открылся.

Перед ним был архив. Огромный, многослойный, с данными за триста лет. Лиан никогда не видел столько информации в одном месте. Базы данных, отчёты, видео, логи.

Он начал с энергопотребления.

График за три века – ровная линия, почти без колебаний. Кроме одного места.

Резкий скачок вверх. Потом обвал.

Дата – день Катастрофы.

Лиан всмотрелся. За сутки до обвала – аномальный рост. Кто-то жёг энергию в промышленных масштабах. Реакторы работали на пределе, выжимая максимум.

Зачем?

Он полез глубже. Нашёл логи – кто-то специально разгонял систему. Команды шли из центра. От самого Хромоса.

А потом – обрыв. Ровно в момент Катастрофы все данные исчезали. Часть логов была повреждена, часть – стёрта намеренно.

Лиан перешёл в раздел видео. Тысячи файлов. Даты – старые, очень старые. Некоторые трёхсотлетней давности.

Он открыл первый.

Качество плохое, изображение дрожит, звук отсутствует. Но видно: пустошь. Не серая, не мёртвая – зелёная. Леса, поля, небо. Чистое, голубое небо.

Лиан смотрел, не дыша. Он никогда не видел такого. Никто из его поколения не видел. В архивах Синей башни были только тексты, только цифры. Никаких картинок.

А здесь – трава. Деревья. Облака.

Потом – взрыв. Столб огня, ударная волна, камера гаснет.

Лиан открыл следующий файл.

Снова пустошь, но уже знакомая – серая, мёртвая. Такая же, как сейчас. По руинам бредут фигуры.

Они двигались медленно, неуклюже. Не как звери – как люди, которые забыли, как бегать. Которые уже не помнят, зачем бежать.

Один подошёл ближе к камере. Лиан увидел лицо – искажённое, покрытое наростами. Кожа серая, глаза запавшие, на скулах твёрдые шишки. Но глаза… в глазах не было звериной пустоты. Там было что-то другое. Тяжёлое. Усталое. Человеческое.

Камера выключилась.

Лиан открыл следующий файл. Дата – пять лет назад.

Группа существ у разрушенной стены. Они не нападали, не охотились. Они просто стояли.

Один чистил ржавый нож – долго, тщательно, как чистят инструмент, которым дорожат. Движения были медленными, но осмысленными. Палец проводил по лезвию, проверяя остроту.

Другой смотрел на небо – на серое, грязное небо, из которого десятилетиями не падало ничего, кроме пепла. Он сидел неподвижно, задрав голову, и смотрел. Минуту. Две. Пять. Просто смотрел. Будто ждал, что однажды оттуда упадёт что-то другое.

Третий перебирал какие-то предметы – в них угадывались остатки человеческих вещей: тряпки, куски пластика, ржавая кружка, детская игрушка без головы. Он сортировал их. Раскладывал по кучкам. Зачем?

Лиан смотрел на них и не мог отвести взгляд.

Они не звери. У них есть привычки. Ритуалы. Остатки того, что было до.

Они были людьми.

Он открыл ещё одно видео. Ещё. Ещё.

Везде одно и то же. Существа, которые живут там, за куполом. Они не бегают стаями, не воют на луну. Они существуют. Медленно, тяжело, но существуют.

На одном видео двое сидели у костра – настоящего костра, из обломков дерева. Они не ели, не грелись – просто сидели. Рядом. Вместе.

На другом – фигура стояла на коленях перед грудой камней. Молилась? Вспоминала? Хоронила?

На третьем – существо держало в руках кусок ткани, прижимало к лицу, вдыхало запах. Ткань когда-то была синей.

Лиан закрыл видео.

Руки не дрожали. Внутри было холодно и пусто.

Он копировал файлы на личный носитель. Не для того, чтобы кому-то показать. Для себя. Чтобы помнить. Чтобы не сойти с ума.

Хромос врёт. Всё это время врал.

Твари – это люди. Те, кого списали. Те, кто выжил там, где выжить невозможно.

Они не нападают просто так. У них есть причины. Месть. Голод. Отчаяние. Может быть, они просто хотят вернуться домой.

Брат искал это. Брат нашёл. За это его забрали.

Лиан посмотрел на экран. В папке остался последний файл. Самый старый. Дата – день Катастрофы.

Он не решился открыть.

Пока.

Он вышел из лаборатории под утро. Коридоры всё так же пустовали, лампы всё так же горели вполсилы. Лиан шёл и считал шаги.

От лаборатории до лифта – сто двадцать. Лифт до его уровня – сорок семь секунд. От лифта до поворота – сто восемьдесят. От поворота до комнаты – двести тридцать.

Всё те же цифры. Всё тот же мир.

Но теперь он знал.

Он вошёл в комнату, лёг на кровать, уставился в потолок.

В голове крутились кадры: зелёная пустошь, взрыв, существо с ржавым ножом, двое у костра, глаза, в которых было что-то человеческое.

И мысль, тяжёлая, как бетонная плита:

Если они были людьми – кто же мы? Те, кто их убивает?

Он повернулся на бок. На полке, в углу, стояла пустая рамка.

– Ты знал, брат, – прошептал Лиан. – Ты знал. И они тебя забрали.

Тишина.

– Я не знаю, что делать. Но молчать больше не могу. Не после того, что видел.

За окном серел рассвет. Синяя башня просыпалась – бесшумно, стерильно, как всегда. Где-то в коридорах уже начали двигаться люди. Рабочий день начинался.

А Лиан лежал и смотрел в потолок.

Скоро придётся открыть тот последний файл.

Скоро придётся решить.

Скоро.

Он закрыл глаза.

В нагрудном кармане, ближе к сердцу, лежал носитель с правдой. Той самой, за которую убили брата.

Лиан не знал, что будет делать дальше. Но знал одно: прежней жизни больше нет.

Как и у Рэя.

Как и у всех, кто однажды увидел.