
Полная версия:
Финансы и человек
И тогда развод не освобождает, он усложняет, нужно делить, договариваться, платить, видеться, считать, обсуждать, каждый рубль, это осколок того, что было целым, каждая подпись в документах это напоминание, ты все еще привязан, ты все еще не свободен, ты все еще в этом.
Долг создает особое чувство: «я не принадлежу себе, я работаю не на свою жизнь, а на чужую, я не могу уйти, не могу рисковать, не могу дышать». Свобода в такие моменты становится абстракцией, а реальность, это платеж определенного числа каждого месяца, и трудно чувствовать себя свободным, когда на тебе ипотека на двадцать пять лет и бывший супруг, который не платит свою часть.
Ипотечная кабала после развода, это отдельная форма ада, потому что квартира, в которую вы вкладывали любовь, мечты, планы на будущее, становится объектом торга, метры, которые вы выбирали вместе, теперь нужно делить, стены, в которых звучал смех ребенка, теперь предмет спора, и каждый метр это воспоминание, а каждое воспоминание это боль.
Эмоциональный долг
Во всех этих случаях есть то, что не видно в документах, - эмоциональный долг: чувство, что вам должны, или что вы должны, не в юридическом смысле, а в человеческом - «ты мне должен, потому что я терпела», «ты мне должна, потому что я платил».
Этот эмоциональный долг не фиксируется в суде, не прописывается в договоре, но он живет, отравляет, делает невозможным любое общение, потому что за каждым финансовым вопросом стоит не вопрос о деньгах, а вопрос о любви, признании, справедливости, и пока эти вопросы не прожиты, деньги будут ранить каждый раз.
Что делать
Первое, не идеализировать, не делать вид, что «деньги не важны, главное - отношения», в этих ситуациях деньги это и есть отношения, они несут в себе историю, боль, справедливость, несправедливость, любовь, обиду; притворяться, что это просто цифры, значит обесценивать свою боль, а она реальна и имеет право быть.
Второе, разделение - юридическое и эмоциональное. Юридическое, это четкие договоренности, зафиксированные на бумаге, не «мы договорились на словах» и не «мы же взрослые люди», а документ, контракт, график, потому что слова растворяются, а бумага остается, и когда эмоции накрывают, а они накроют, бумага защищает от чужой нечестности, от собственной слабости, от забывчивости. Эмоциональное разделение, это признание, что это больно, что это несправедливо, что вы имеете право злиться, горевать, обижаться, не «быть выше этого» и не «взять себя в руки», а прожить, дать боли место, не прятать ее за «все нормально», не заглушать, не торопить. Боль не уходит от того, что вы делаете вид, что ее нет, она уходит, когда вы даете ей быть.
Третье, не решать в одиночку, юрист, медиатор, психолог, финансовый консультант, не потому что вы слабые, а потому что в этих ситуациях эмоции слишком сильны, чтобы думать ясно, и это нормально, это человеческое; просить помощи не стыдно, стыдно делать вид, что справляешься, когда не справляешься, и разрушаться в тишине.
Четвертое, отделить деньги от чувств, насколько это возможно, долг, это цифры, не приговор, алименты, это помощь ребенку, не личная победа или поражение.
Пятое, дать себе время, не принимать решений в острой фазе конфликта, не подписывать документы в состоянии обиды или паники, а дать себе месяц, два, полгода; время не решает проблему, но оно позволяет дышать, а в дыхании - ясность.
Вы - тот, кто в этих обстоятельствах живет, дышит, злится и все-таки идет дальше. Деньги связывают, но они не должны душить, не должны заменять жизнь, не должны становиться единственным, что осталось от того, что было, от того, кого любили, от того, что строили, они часть истории, не вся история, и вы имеете право на то, что за ними, на тишину, на покой, на право не считать, не делить, не доказывать, просто быть. И это право ваше, никто не может его забрать, ни суд, ни банк, ни чужая обида, оно ваше по праву рождения, без условий, без долгов.
Вывод
Некоторые деньги приходят к нам не по нашему выбору, алименты и кредиты не спрашивают разрешения, они просто входят в жизнь и меняют ее - связывают, обязывают, ранят, держат. Но мы всегда можем выбрать, как к ним относиться, как их нести, как не позволить им завладеть нами целиком, вы не ваш кредит, вы не ваши алименты.
Глава 25
Глава 20. Наследство и наследники: как передать финансы, не сломав детей
Наследство – это, не просто деньги, это сообщение, последнее, самое важное, и оно говорит не только «вот тебе сумма», оно говорит «я тебе доверяю» или «я тебе не доверяю», «я думаю о тебе» или «я не подумал», «ты для меня важен» или «разбирайся сам». И это сообщение читается не в цифрах, а в молчании между ними, в том, что написано, и в том, что не написано, в том, кому больше, и кому меньше, в том, кто упомянут, а кто забыт.
Это последний наш текст, и один из самых важных, потому что здесь деньги касаются того, что после нас, того, что останется, того, как нас будут помнить, и того, что мы сделаем с теми, кого любим, пока живы, пока можем, пока есть время.
Почему молчат
Большинство людей не пишут завещание не потому, что не думают о близких, а потому что не хотят думать о смерти, не хотят принимать решения, которые «как будто уже все», не хотят выбирать между детьми, не хотят говорить о деньгах, не хотят видеть, как близкие реагируют, не хотят быть тем, кто «делит», не хотят признавать, что время конечно. И тогда решение принимают не они, решает закон, решает случай, решает конфликт, решает тот, кто громче, кто напористее, кто ближе к документам. И близкие остаются не с наследством, а с раной, с обидой, с вопросом, на который уже некому ответить, почему так, что ты хотел сказать, что я для тебя значил?
Психологи, изучающие избегание темы смерти, давно заметили простую закономерность, пока мы откладываем этот разговор, время не ждет, а когда оно заканчивается, разговор уже невозможен, и тогда вместо него говорят документы или тишина. И то и другое ранит.
Дети читают любовь
Но даже когда завещание есть, наследство может сломать, не потому что сумма неправильная, а потому что дети читают в нем не цифры, они читают любовь. «Мама оставила брату больше, значит, его любила больше». «Папа не упомянул меня, значит, я не важен». «Бабушка оставила квартиру одной внучке, значит, другая не заслужила». И тогда наследство не объединяет, оно разрушает, не деньги, а отношения, которые были хрупкими и без денег, которые держались на молчании, на недоговоренностях, на том, что «мы же семья, разберемся». И не разобрались, и не разберутся, потому что деньги не добавляют ясности, они добавляют веса, и то, что было легкой трещиной, становится пропастью.
Братья и сестры, которые раньше были близки, становятся врагами не из-за метров и не из-за рублей, а из-за того, что за ними стоит, из-за вопроса «кого любили больше?», вопроса, который не имеет ответа, но деньги делают его невыносимым, превращают в доказательство, в приговор, в рану, которая не заживает.
Есть и другая ловушка наследства, вина: «я получил деньги, а человека нет», «я радуюсь, а должен горевать», «мне стало легче финансово, а значит, я рад чужой смерти». Человек не может принять наследство без вины, не может распорядиться им без чувства предательства, и тогда деньги лежат мертвым грузом, не помогают, а просто напоминают о том, кого больше нет. В таких спорах горько видно то, что верно и для людей вообще, каждый хочет справедливости, но справедливость у каждого своя, и каждый уверен, что его боль самая настоящая, его обида самая глубокая, его право самое неоспоримое.
Говорить при жизни
Как передать финансы, не сломав детей? Первое и главное, говорить при жизни, не ждать смерти, не прятать, не делать из этого сюрприз, не оставлять «на потом». Сказать: «я хочу, чтобы было так, и вот почему» - не для того, чтобы спросить разрешения или получить одобрение, а для того, чтобы объяснить, чтобы дети не додумывали, не обижались, не интерпретировали молчание как нелюбовь, не строили версии, не воевали за то, чего не понимают.
Разговор при жизни, это не слабость, это акт любви, самый трудный, самый честный, самый важный, потому что после смерти вы не сможете объяснить, не сможете сказать «я не это имел в виду», не сможете обнять, не сможете сказать «я тебя люблю, и это не про деньги», а при жизни можете, и это нужно сделать, пока есть голос, пока есть время, пока есть тот, кому вы хотите это сказать.
Не инструмент контроля
Второе, не использовать деньги как инструмент контроля. «Получишь наследство, если будешь делать то, что я скажу». «Не получишь, если выйдешь за него замуж». «Получишь, если будешь навещать каждую неделю». Наследство не рычаг, не наказание, не награда за послушание, не способ держать, не способ купить любовь, не способ гарантировать, что вас не забудут. Это то, что вы оставляете без условий, без манипуляций, без «я тебе дал, теперь ты должен», потому что любовь, купленная деньгами, это не любовь, это сделка, и она не греет ни после смерти, ни при жизни, никогда.
Не больше, чем могут выдержать
Третье, не оставлять детям больше, чем они могут выдержать. Есть старая поговорка: первое поколение создает состояние, второе приумножает, третье тратит. И в ней правда не потому, что третье поколение хуже, а потому что оно не знает, как трудно достаются деньги, не чувствует их вес, не понимает их цену, потому что не заработало.
Уоррен Баффет сформулировал это точно: «Оставьте детям достаточно денег, чтобы они чувствовали, что могут сделать что угодно, но не настолько много, чтобы они не могли делать ничего». В этой фразе вся мудрость: не ноль, не все, а достаточно, ровно столько, чтобы была опора, и не настолько много, чтобы исчезла необходимость, чтобы не пропал голод, тот самый, который заставляет вставать, пробовать, ошибаться, расти, жить.
Большое наследство, полученное молодым человеком, часто разрушает его мотивацию, его отношения, его ощущение себя не потому, что деньги плохие, а потому что они приходят без контекста, без труда, без понимания их ценности, без права на ошибку. И тогда они не помогают, они развращают не всегда, но часто, и это не вина ребенка, это ошибка того, кто оставил, не подумал, не рассчитал, не учел.
Поэтапно и с обучением
Не давайте все сразу, сделайте наследство поэтапным: в восемнадцать небольшая сумма на образование, в двадцать пять - на жилье, в тридцать - оставшаяся часть. Это даст время научиться, освоить, понять, ошибиться на малых суммах, а не на больших. И тогда деньги не станут катастрофой, а станут инструментом, которым умеешь пользоваться.
Прежде чем дать детям доступ к капиталу, научите их составлять бюджет, инвестировать, планировать, откладывать и ждать, говорить о деньгах, не стыдиться, не прятать, не бояться. Пока они не научатся, они не готовы, и дать им миллион без навыка, это не подарок, это мина замедленного действия, которая взорвется не сразу, но взорвется.
Не только деньги
Четвертое, думать не только о деньгах. Наследство, это не только имущество и деньги, это ценности, это истории, это письма, это то, как вы жили, что вы любили, чему учили, что для вас было важно, что вы читали, что пели, как готовили, как смеялись, как молчали, как любили. Это наследие не измеряется в рублях, и оно часто ценнее любых денег, потому что деньги кончаются, тратятся, уходят, а то, что вы передали в словах, в примере, в любви, в истории, остается, живет в детях, во внуках, в том, как они будут жить, как будут любить, как будут помнить вас, не по счету, по голосу, по запаху, по тому, как вы держали их за руку.
Напишите письмо, не завещание, письмо, детям, внукам, тем, кого любите. Скажите то, что не сказали при жизни, то, что стеснялись, то, что боялись, то, что казалось неважным. Оно важно, самое важное, потому что после смерти слова не скажешь, а письмо останется и будет читаться снова и снова, и греть, и напоминать, что вы были, что вы любили, что это было не зря.
Отпустить контроль
Ливанский поэт Халиль Джебран писал в «Пророке»: «Ваши дети - не ваши дети. Они сыновья и дочери жизненной тоски по самой себе. Они приходят через вас, но не от вас, и, хотя они с вами, они не принадлежат вам». Это касается не только воспитания, но и наследства, то, что вы оставляете, не делает детей вашей собственностью и не дает вам права управлять ими из могилы.
Пятое, принять, что вы не можете контролировать после смерти. Вы можете написать завещание, можете объяснить, попросить, поговорить, но не можете заставить, не можете гарантировать, что дети не поссорятся, что не потратят, что не обидятся, что не разбазарят, что не забудут, что будут помнить, что будут благодарны. И это нормально, вы делаете то, что можете, остальное не ваша ответственность, не ваш контроль, не ваша вина. Вы не можете прожить жизнь за них, не можете защитить от всех ошибок, не можете гарантировать, что они поступят правильно. Вы можете только дать, и отпустить, и довериться не им, а тому, что вы сделали достаточно, что сказали то, что хотели, что любили. Если вы получили наследство
Если вы уже получили - не торопитесь, заморозьте на год, не принимайте решений, не тратьте, не инвестируйте, не раздавайте. Дайте себе время на горе, на привыкание. Помните, это не ваша заслуга, это ресурс, который вам доверили, который вы используете с уважением к тому, кто оставил, к себе, к тем, кто после вас.
Вывод
Чем станет наследство? Последним актом любви, последним актом контроля, последним актом страха, последний акт безразличия? Все зависит от того, как вы к нему подходите, не от суммы, а от намерения, от честности, от готовности говорить, пока живы, пока можете, пока есть время сказать то, что хотите сказать не цифрами, а словами, не завещанием, а разговором, не молчанием, а присутствием.
Учите детей ценить деньги, трудиться, быть самостоятельными, ошибаться, вставать, не бояться, не ждать, что кто-то даст, не рассчитывать на то, что придет, а жить своим трудом, своим умом, своими руками. И тогда наследство станет благословением, а не проклятием, опорой, а не клеткой, памятью, а не раной.
Потому что лучшее наследство, это не деньги, это навык уметь жить, уметь зарабатывать, уметь тратить, уметь отдавать и отпускать, помнить и благодарить, уметь быть не только умным, но и мудрым. Чехов вложил в уста доктора Астрова в «Дяде Ване» слова, которые стоит помнить, передавая детям не только активы, но и пример: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Деньги, лишь одна из этих составляющих, и далеко не главная.
Глава 26
Глава 21. Первый рубль и первая рана
Почти каждый взрослый человек, если его спросить прямо, вспомнит свой первый рубль, не абстрактно, а конкретно, монету, которую дали за то, что вынес мусор, купюру, спрятанную в книге на черный день, копилку в виде свиньи, которую однажды разбили и пересчитали содержимое на кухонном столе. Но куда важнее самой монеты то, что происходило вокруг нее в этот момент, выражение лица взрослого, интонация, с которой произносились слова, атмосфера, в которой этот первый рубль был получен или потрачен. Именно эта атмосфера, а не сама сумма, становится тем сценарием, который человек будет неосознанно воспроизводить десятилетиями.
Специалисты по психологии финансов называют это семейными денежными сценариями, устойчивыми, часто невысказанными убеждениями о деньгах, усвоенными в детстве настолько рано и настолько глубоко, что во взрослом возрасте они ощущаются не как убеждение, а как очевидный факт о мире, не требующий проверки. И проверять их действительно почти никто не берется, потому что сценарий, полученный в детстве, редко звучит как теория, он звучит как голос конкретного родителя, произносящего конкретную фразу за конкретным кухонным столом.
Фразы за столом
Каталог этих фраз у каждой семьи свой, но некоторые узнаваемы почти повсеместно, и стоит вслушаться в то, чему они на самом деле учат.
«Деньги не растут на деревьях» - формально учит бережливости, но интонация, с которой это обычно произносится, часто учит совсем иному, что мир скуп, что желать чего-либо стыдно, что просьба ребенка, это уже почти проступок.
«Не в деньгах счастье» - произносится и в семьях, где денег достаточно, и в семьях, где их катастрофически не хватает, но во втором случае фраза нередко становится способом оправдать нужду, а не философией, и ребенок считывает не мудрость, а вынужденное утешение, за которым прячется невысказанный стыд.
«Мы не можем себе этого позволить» - иногда правда, но часто произносится и тогда, когда позволить можно, просто тревога родителя не дает ему в это поверить, и ребенок усваивает не реальный уровень достатка семьи, а хронический дефицит веры в достаточность.
«Лишь бы не хуже, чем у людей» - учит не благополучию, а сравнению, обрекая на пожизненную оглядку на чужую витрину вместо собственных потребностей.
«Деньги портят людей» - готовит почву для будущего саботажа собственного успеха, потому что зарабатывать больше начинает означать предавать ценности семьи, становиться тем, кого в детстве учили считать плохим.
Ни одна из этих фраз обычно не была злым умыслом, за каждой стоял родитель, который сам получил похожий сценарий от собственных родителей, и в этом смысле семейный сценарий похож на эстафету, которую передают не потому, что хотят навредить, а потому, что не видели и не знают другого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

