Читать книгу Финансы и человек (Александр Домбровский) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Финансы и человек
Финансы и человек
Оценить:

5

Полная версия:

Финансы и человек

Толстой начал «Анну Каренину» фразой: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В отношении денег это не так: несчастливые семьи несчастливы одинаково, они молчат о деньгах, а счастливые говорят не о суммах, а о чувствах.

Обратные сценарии

Но есть и другие ловушки: ребенок, который рос в достатке, но видел, как родители транжирят, может вырасти либо в такого же транжиру, либо в патологического накопителя, в зависимости от того, какой вывод сделал. Ребенок, которому никогда ничего не отказывали, может не научиться справляться с фрустрацией, и тогда во взрослой жизни любой отказ воспринимается как катастрофа, не потому что человек слабый, а потому что его не научили переживать «нет».

Есть еще одна тонкость, дети в одной семье могут вынести совершенно разные сценарии. Старший видел бедность и запомнил страх, младший родился, когда деньги появились, и запомнил достаток, родители те же, история та же, а код разный. И потом два взрослых человека из одной семьи не понимают друг друга: один копит до одержимости, другой тратит без оглядки, и оба уверены, что правы.

Пустота вместо образования

Многих детей вообще не учат деньгам, их не знакомят с понятиями бюджета, накоплений, стоимости, выбора, и они вырастают и попадают в мир, где кредиты кажутся спасением, а сбережения чем-то из области фантастики, где реклама учит тратить, а никто не научил копить, где финансовая грамотность, это не навык, а удача.

Финансовая грамотность не врожденный дар, а навык, как читать или писать, и, если его не дать в детстве, взрослому придется наверстывать с трудом, через ошибки, долги, нервы, через ночи без сна и ощущение, что все вокруг понимают, а ты нет.

Что делать родителям

Говорить с детьми о деньгах, не пугать, не стыдить, не делать из этого табу, говорить просто и честно: «у нас сейчас столько-то, мы можем купить это, но не можем то, это не значит, что ты плохой или что мы тебя не любим, это значит, что мы выбираем». Ребенок не должен решать финансовые проблемы родителей, но он имеет право понимать, что происходит.

Не стыдить за желания: «хочу» - это нормально, «не могу купить» - это нормально, ненормально - стыдить за то, что хочешь, потому что тогда ребенок учится, что его желания, это плохо, что он не имеет права хотеть, и несет это во взрослую жизнь, и либо не позволяет себе хотеть, либо хочет с виной.

Давать карманные деньги и учить их распределять не как награду за послушание, а как тренировку, чтобы ребенок ошибался на малых суммах, а не на больших, чтобы учился выбирать, копить, тратить, сожалеть и пробовать снова в безопасном пространстве, пока цена ошибки пятьдесят рублей, а не пятьдесят тысяч.

Показывать на своем примере, что можно копить, планировать, мечтать, что деньги, это не божество и не зло, а инструмент, и что управляет этим инструментом человек, а не наоборот.

И главное, не внушать ребенку, что он зависит от денег, а внушать, что он зависит от своих решений: деньги придут следом или не придут, но решение, это то, что у него есть всегда.

Расширенная семья: помощь как контроль

Это не заканчивается с уходом из родительского дома, родители, которые «помогают» взрослым детям, дети, которые «помогают» стареющим родителям, помощь деньгами редко бывает просто переводом, чаще это сообщение: «я тебя контролирую», «я тебе должен», «я не могу отказать, хотя мне тяжело». Финансовые потоки внутри семьи несут в себе не только заботу, но и власть, вину, страх и невысказанные претензии.

Есть семьи, где помощь приходит с невидимым счетом: «мы тебе помогли, теперь ты должен», и взрослый человек живет в вечном долгу, который невозможно вернуть, потому что он не денежный, а эмоциональный. Этот долг потом определяет решения, которые как будто не имеют отношения к деньгам, с кем жить, как воспитывать своих детей, куда не уезжать.

Вывод

Детский финансовый код, это фундамент, он либо помогает строить высокое здание, либо дает трещину, которую потом сложно залатать, но залатать можно, осознать свой код, значит перестать быть его заложником, а понять, почему вы делаете то, что делаете с деньгами, значит получить право делать иначе.

Начните с себя, не с ребенка: ребенок все равно будет смотреть на вас и запишет то, что увидит, не то, что услышит, а то, что почувствует, а чувство это то, что вы несете, если вы несете тревогу, он запишет тревогу, если несете спокойствие, запишет спокойствие. Выбор не в словах, выбор в том, как вы дышите, когда открываете почтовый ящик.

Глава 22

Глава 17. Как финансы меняют дружбу

Дружба строится на горизонтальной связи, на равенстве, не на одинаковости, а на ощущении, мы на одном уровне, мы в одной лодке, мы видим друг друга без масок и социальных ролей. Но деньги, это вертикаль, это иерархия, и когда в горизонтальную связь вторгается вертикаль, конструкция начинает трещать.

Это тема, о которой не принято говорить вслух, мы стыдимся того, что деньги влияют на наши чувства, но они влияют, иногда незаметно, иногда резко, но всегда ощутимо.

Тихое отдаление

Когда один друг начинает зарабатывать заметно больше другого, что-то меняется, не сразу, не очевидно, но меняется, тот, у кого больше, предлагает рестораны подороже, зовет в путешествия, рассказывает о покупках, он не хочет хвастаться, он просто делится жизнью, но второй слышит в этом то, чего нет: «смотри, что я могу, а ты нет». И начинаются неловкости: кто платит за обед? Тот, у кого больше, платит, чтобы не обидеть, тот, у кого меньше, чувствует себя униженным, потому что каждый оплаченный счет, это молчаливое напоминание о разрыве. И тогда тот, кто зарабатывает меньше, начинает отказываться, «не могу, занят», «в другой раз», «мне неинтересно», не потому что не хочет видеть друга, а потому что не хочет чувствовать себя бедным рядом с ним, не хочет видеть жалость, не хочет быть тем, кому «помогают». И дружба тихо умирает, не от ссоры, а от молчания, от пропущенных звонков и незаданных вопросов.

Бремя того, у кого больше

Тот, кто зарабатывает больше, тоже страдает, он не знает, как себя вести: платить за двоих значит подчеркивать разрыв и чувствовать себя спонсором, не платить значит делать вид, что разрыва нет, и наблюдать, как друг мучительно считает деньги, говорить о своих успехах значит бояться показаться высокомерным, молчать значит прятать часть своей жизни. И он тоже начинает избегать, не от высокомерия, а от неловкости, от страха сказать не то, от усталости постоянно фильтровать свои слова, чтобы не ранить, и оба остаются в одиночестве, сидя в одной комнате.

Разные миры и обесценивание боли

Когда один резко богатеет, меняется не только его кошелек, меняется его повседневность, его заботы, его контекст, он перестает понимать, почему друг злится из-за поломки холодильника, когда «можно просто купить новый», а друг перестает понимать, почему тот жалуется на «токсичность инвесторов» или выгорание, когда «у людей денег на хлеб нет».

Обесценивание чужой боли – вот, что убивает дружбу при разном достатке, богатый обесценивает боль бедного, потому что она решается деньгами, бедный обесценивает боль богатого, потому что «тебе хорошо, чего тебе ныть», и они остаются каждый со своей болью, один на один.

Зависть и жалость

Два токсичных чувства приходят на место равенства, жалость оскорбляет того, кого жалеют, зависть отравляет того, кто завидует, и оба прячутся за улыбками, никто не признается «я завидую твоей свободе», никто не скажет «мне жаль, что ты не можешь поехать с нами», эти эмоции гниют изнутри, превращаясь в пассивную агрессию, в колкие шутки, в сарказм, в то самое «ну тебе-то легко говорить».

В цифровую эпоху это усиливается многократно, фотография с курорта в общем чате, скриншот новой покупки, случайно оброненная фраза о цене нового автомобиля, и вот уже кто-то из друзей замолкает на несколько дней, а объяснить, почему стало обидно, кажется мелочным и глупым, поэтому обида не проговаривается, а копится, превращаясь в дистанцию, которую никто не называет вслух.

Дружба и совместный бизнес

Особый случай, когда друзья решают начать общее дело. Кажется, что это укрепит связь, мы с ним по одну сторону, мы верим друг другу, зачем искать партнера на стороне, если уже есть тот, с кем комфортно. Но именно эта комфортность и становится ловушкой, в бизнесе нужны договоренности, четкие роли, распределение прибыли, план на случай конфликта, а между друзьями все это кажется лишним, неловким, почти оскорбительным, «мы же друзья, зачем нам бумажки». И когда возникает первый спор, кто вложил больше, кто работал усерднее, кто принял неверное решение, оказывается, что говорить об этом не с кем, потому что деловой разговор превращается в личную обиду.

Дружба построена на прощении и снисходительности, бизнес на эффективности и ответственности, и смешение этих двух логик почти гарантированно рождает конфликт, там, где партнер по бизнесу сказал бы прямо «ты не выполнил свою часть», друг молчит, копит раздражение, а потом взрывается, и взрыв разрушает не только компанию, но и годы отношений. Совместный бизнес чаще убивает старую дружбу, чем создает новую, потому что деньги требуют структуры, а дружба сопротивляется любой структуре.

Долг как смерть равенства

Есть еще один аспект, который разрушает дружбу быстрее всего, это деньги в долг. Шекспир в «Гамлете» устами Полония давал совет, который за четыреста лет не потерял актуальности: «Не занимай и не давай в долг: ссуда часто губит и себя, и друга».

Когда один друг одалживает другому, горизонтальная связь ломается, появляется иерархия, тот, кто дал, бессознательно чувствует себя «выше», покровителем, тот, кто взял, чувствует себя обязанным, должником, исчезает легкость, появляется скрытая напряженность, сказать «нет» другу-кредитору становится невозможно, а друг-должник начинает избегать встреч, потому что каждый взгляд кредитора кажется ему немым упреком. Дружба превращается в клетку.

Как сохранить то, что важно

Дружба может пережить разрыв в доходах, но только если оба готовы видеть этот разрыв, не прятать его, не делать вид, не обижаться молча. Говорить - неловко, неуклюже, но говорить, «мне сейчас тяжело, давай выберем что-то подешевле», «я хочу угостить, но не хочу, чтобы ты чувствовал себя должным», «мне некомфортно, когда ты все время платишь за меня» не для того, чтобы «решить проблему», а для того, чтобы не потерять друг друга.

Искать общий язык вне денег - вспоминать, что вас связывало до этого: интересы, хобби, общие воспоминания, чувство юмора, деньги не должны быть центром гравитации ваших встреч.

Не давать в долг, если хотите помочь - подарите, если не можете подарить - не давайте, смешение ролей «друг» и «кредитор» не прощает никто.

Принять неизбежное - примите, что некоторые дружбы закончатся, и это не всегда чья-то вина, люди растут, иногда в разные стороны, иногда финансовая пропасть становится слишком широкой, чтобы через нее можно было перебросить мост, и это нормально, отпустить не значит предать.

Вывод

Деньги не убивают дружбу, они просто проявляют ее настоящую природу, показывают, что было основой, общие ценности или просто общие обстоятельства; настоящие друзья найдут способ быть рядом независимо от кошелька, будут пить дешевый чай на кухне миллионера и дорогой виски в съемной хрущевке, потому что им важен человек, а не его состояние.

А те, кто уйдет, уйдут не из-за денег, а потому что деньги просто убрали иллюзию, которая больше не могла держаться, и это тоже ответ, честный, а иногда освобождающий.

Глава 23

Глава 18. Финансовое насилие в отношениях

Есть форма насилия, о которой говорят мало, она не оставляет синяков, не ломает костей, не кричит, она тихая, системная и от этого не менее разрушительная; она не видна снаружи, не фиксируется в протоколах, не называется вслух, но ломает человека изнутри, медленно, год за годом, пока от него не остается тень. Это финансовое насилие, когда один партнер (это может быть супруг; вместе проживающий родственник; родители, проживающие со взрослыми детьми; взрослые дети, живущие со своими старыми родителям), контролирует доступ другого к деньгам, решает, сколько можно потратить, требует отчет за каждую покупку, забирает зарплату или пенсию, говорит «без меня ты не справишься», создает зависимость и называет ее «заботой», лишает человека базового права, права распоряжаться собой, и делает это через деньги, через доступ к ним, через финансовую зависимость. Это не про «он жадный» или «она транжирит», это про власть, про контроль, про то, что один человек не считает другого способным правильно распоряжаться деньгами, не считает его равным, и деньги здесь выступаю таким инструментом.

Как это выглядит

Финансовое насилие не всегда громкое, чаще всего оно маскируется под порядок, заботу, рациональность, но у него есть конкретные признаки. Особенно это касается социально не защищенных слоев населения: пенсионеров, не работающих людей пожилого возраста или инвалидов, живущих у родственников.

Как правило, при финансовом насилии, такие люди должны отчитываться за каждую потраченную копейку, их «учат» тратить деньги, все финансы находятся у партнера, а у них нет к ним доступа, им стыдно просить на базовые вещи, на еду, одежду, гигиену, партнер обесценивает их вклад в семью, потому что они не приносят деньги в дом, или приносят незначительную сумму (пенсия, пособие), они не могут принять ни одного решения без разрешения, они не знают, есть ли у семьи сбережения, кредиты, долги, они живут в режиме ожидания, одобрят или нет.

Это не забота, не экономия, не «он просто лучше разбирается в деньгах», это контроль и насилие.

Почему жертва не видит насилия

Финансовое насилие часто не распознается, жертва не называет его насилием, она говорит, «он просто экономный», «она просто беспокоится о бюджете», «у нас просто так принято», «он лучше разбирается в деньгах», «мне самой удобнее не думать об этом», и годы уходят в этом «просто принято». Пока человек не обнаруживает, что не может уйти, не может снять квартиру, не может купить себе одежду без разрешения, не может пойти в платную клинику, потому что нужно просить деньги и объяснять зачем, не может просто сесть и решить свою судьбу, потому что для решения нужен ресурс, а ресурс не в его руках. И тогда ловушка захлопывается не резко, не в один день, а по миллиметру, месяц за месяцем, год за годом, пока однажды человек не просыпается и не понимает, что он не может уйти, у него нет своего жилья, нет сбережений, нет достаточного источника дохода, нет навыков, нет сил, и он не помнит, когда все это началось.

Обратная сторона: насилие через долг

Финансовое насилие может быть и в обратную сторону, когда один партнер тратит общие деньги без ведома другого, берет кредиты, делает ставки, вкладывает в сомнительные схемы, проигрывает, и второй узнает об этом, когда уже поздно, когда приходят коллекторы, когда звонит банк, когда оказывается, что общая квартира в залоге, когда долги сваливаются на того, кто не знал, не подписывал, не решал. Это тоже насилие, тихое, без крика, но разрушительное, потому что один человек принимает решения, а расплачивается другой, и этот другой как будто не имеет права даже злиться, потому что «мы же семья» или «мы же родственники».

Кто становится жертвой

Чаще всего это женщины в декрете, пожилые люди, люди с ограниченными возможностями, те, кто в силу воспитания привык подчиняться, те, кому с детства говорили «не жадничай», «слушайся», «не спорь», «он лучше знает», те, кто вырос в семьях, где деньги были инструментом контроля, и просто воспроизводят знакомую модель. Но жертвой может стать любой, мужчина, который отдает всю зарплату жене или маме, если он не женат и живет с родителями, а потом просит «на сигареты», и он тоже жертва финансового насилия, и его стыд не меньше, просто о нем не говорят, потому что «мужчина не должен жаловаться», и он молчит, год за годом.

Как оно разрушает

Финансовое насилие убивает не сразу, оно убивает медленно, забирая по кусочку. Человек теряет чувство собственного достоинства, сначала незаметно, потом все сильнее, он не может принимать решения самостоятельно, потому что его отучили, изолируется от друзей и семьи, потому что не может себе позволить даже встречу в кафе, чувствует стыд и вину, хотя не сделал ничего плохого, остается в отношениях, которые его уничтожают, потому что нет денег уйти, и эта невозможность уйти становится главным аргументом против себя, «значит, я правда ничего не стою, раз не могу уйти». Это не про гендер, это про то, что без собственного ресурса человек теряет право на голос, на выбор, на жизнь, становится функцией, обслуживающим персоналом чужой жизни.

Дети видят

И еще одно, о чем нужно сказать, дети видят, видят, как один родитель или родственник просит у другого, видят, как один молчит, когда ему отказывают, видят, как один не может купить себе элементарное без разрешения, и записывают это не как урок финансовой грамотности, а как модель отношений, как норму, как то, что любовь, это когда один контролирует, а другой терпит, и несут эту модель во взрослую жизнь. Эрих Фромм в «Искусстве любить» писал, что любовь, это акт воли, а не подчинения. Но ребенок, который видит финансовое насилие в семье, учится другому, что любовь, это подчинение, что любить значит терпеть, что близость, это когда у тебя забирают право решать. И потом он воспроизводит это не потому что хочет, а потому что не знает, что можно иначе.

Разница между управлением и насилием

Важно понимать, не всякий финансовый контроль насилие; в здоровых отношениях вместе проживающие родственники (партнеры) ведут общий бюджет, обсуждают траты, планируют, и один может быть более сведущ в финансах и брать на себя управление, это нормально. Насилие начинается там, где исчезает выбор, где кто-то один не имеет доступа к информации, где он не может потратить без разрешения, где его вклад обесценивается, где деньги используются как рычаг, «будешь делать, что я скажу, иначе денег не получишь», где финансовая прозрачность односторонняя, один знает все, другой ничего.

Здоровое управление деньгами в паре или семье, это прозрачность, совместность и уважение, а насилие, это секретность, односторонность и страх.

Что делать

Первое, признать, что это не «сложные отношения», не «он просто такой», не «у всех так», а это насилие; назвать значит перестать быть в отрицании, перестать оправдывать, перестать искать объяснения.

Второе, перестать стыдиться, вы не виноваты, вы не «сама виновата», не «слишком мягкая», не «недостаточно умная», вы не обязаны терпеть ради семьи, ради детей, ради родителей, ради того, «что скажут»; стыд, это инструмент контроля, и пока вы стыдитесь, вы в клетке.

Третье, восстановить доступ к информации, узнать, сколько зарабатывает родственник, какие есть сбережения, какие долги; знание, это первый шаг к свободе.

Четвертое, иметь собственный финансовый запас, хотя бы небольшой не для того, чтобы уйти завтра, а для того, чтобы знать, выход есть. И это знание меняет все.

Пятое, обратиться за помощью, к близким, к юристу, к психологу, в кризисный центр, не молчать, не прятать, не делать вид, что все в порядке; просить помощи не слабость, это акт выживания.

Шестое, поговорить, если партнер способен услышать, это шанс, если нет, это тоже ответ; если разговор заканчивается угрозами, обесцениванием, манипуляцией, это не «сложный диалог», это подтверждение, что вы в опасности.

Седьмое, уйти, если вы можете это сделать физически и есть куда, когда будете готовы, не раньше, не в панике, но уйти, с планом, с деньгами, не из слабости, а из силы, из права на жизнь, в которой вас не контролируют, в которой вы взрослый, равный, свободный.

Вывод

Финансовое насилие, это не про деньги, это про то, что один человек лишает другого права быть самостоятельным, права владеть и распоряжаться деньгами, права выбирать, права знать, права решать, права существовать без разрешения. Деньги не должны быть клеткой, цепью, инструментом дрессировки, они должны быть тем, чем являются в здоровых отношениях, общим ресурсом, инструментом совместной жизни, а не оружием, не рычагом, не способом держать.

Свобода начинается с права распоряжаться собой, и деньги, часть этого права, не цель, не смысл, но часть.

Глава 24

Глава 19. Алименты и кредиты: финансы, которые связывают

Есть финансовые связи, которые не разрываются, которые тянутся годами, десятилетиями, которые связывают людей, даже если они не хотят быть связаны, которые превращают прошлое в настоящее, в обязательство, в долг, в рану, которая не заживает, потому что ее трогают каждый месяц, каждый перевод, каждое напоминание, каждый визит в банк.

Есть деньги, которые мы зарабатываем сами, а есть те, которые приходят к нам помимо воли, или уходят, или связывают: алименты, кредиты - эти финансовые веревки держат нас крепче, чем любые отношения, потому что отношения можно закончить, а финансовое обязательство нет, не так просто, не так быстро, не без боли.

Развод: деньги как оружие

Раздел имущества, споры о том, кому достанется квартира, в этот момент деньги становятся оружием не потому, что люди жадные, а потому, что за ними стоят боль, обида, желание справедливости, страх перед будущим, каждый рубль становится символом, а делить рубли, значит делить жизнь, и это невыносимо.

Эрих Фромм писал в «Искусстве любить»: «Любовь – это, акт воли, а не чувство». Когда воля исчерпана, остается расчет, и тогда двое, которые клялись друг другу в вечности, сидят напротив адвокатов и спорят из-за дивана, не потому что диван важен, а потому что за ним годы, которые нужно как-то отпустить, а отпустить легче, когда есть что делить.

Алименты: нить на восемнадцать лет

Ребенок – это, не финансовая сделка, но развод превращает его в нее, один платит, другой получает, и каждый платеж, это напоминание о том, что было, о том, что не сложилось, о том, кто виноват, о том, что больше не вместе. Алименты не просто деньги, они нить, которая связывает двух людей, которые хотели бы не видеть друг друга никогда, и эта нить тянется много лет, и каждый перевод, это укол, не в кошелек, а в память.

Для плательщика алименты часто звучат как приговор: «я отдаю деньги, но не вижу ребенка, я плачу, но не участвую, я нужен только как источник», для получателя, как постоянное напоминание о том, что он один, что не хватает, что нужно просить, что каждый месяц, это борьба, и оба страдают, оба злятся, оба не могут отпустить, потому что нить не дает.

Конфликты из-за алиментов разрушают и взрослых, и детей, потому что дети чувствуют напряжение каждого перевода, видят, как меняется лицо матери, когда приходит сообщение от отца, или не приходит, слышат, как отец говорит по телефону: «опять она требует», и ребенок понимает: я это то, из-за чего они воюют, я повод для боли, и это несправедливо, и это не его вина.

Важно помнить, алименты, это не наказание, не месть, не способ держать, а ответственность за ребенка, не за бывшего супруга, и, если это удается удержать в голове, нить становится тоньше, не исчезает, но перестает резать.

Совместные долги: развод не освобождает

Кредиты, взятые вместе, ипотека на двоих, совместный бизнес, когда отношения заканчиваются, финансовая связь не заканчивается, вы по-прежнему должны банку, вместе, независимо от того, любите вы друг друга или ненавидите, независимо от того, кто виноват и кто ушел, банк не интересуется вашими чувствами, банк интересуется графиком платежей.

bannerbanner