Когда можно остаться

— Я напишу, — сказал он.

— Напиши. Но не только когда всё наладится.

В лифт она вошла одна. Александр подождал в машине, пока погаснет свет на лестничной площадке, затем поехал в офис. В багажнике осталась одна булочка, завёрнутая в бумажную салфетку.

Глава 59. Завтра до обеда

В воскресенье офис был непривычно прохладным. Без людей и работающей техники помещения остывали, как большой дом, из которого все выехали. Александр включил свет в переговорной, расставил стаканы. Лев приехал с термосом. Через полчаса вошёл Марк.

Покупку обсуждённой части доли Павла к этому времени закончили. Окончательные документы им передали на неделе; Павел сохранял оставшееся участие, Марк получил приобретённую часть. Александр тогда прочитал уведомление между двумя рабочими звонками. Теперь сидел напротив человека, чьё присутствие в общем деле стало дороже, и старался не приписывать каждой паузе новые права.

По телефону подключились Виктор и Павел. Обсуждали ближайшие обязательства и деньги, которые действительно можно получить. Лев отдельно отметил неподтверждённые поступления. Их не вычёркивали из будущего, но ими больше не закрывали понедельник.

— Что именно случится, если не найдём всю сумму завтра? — спросил Павел.

Лев перечислил. Говорил без страшных общих слов, и от этого становилось хуже: у каждого переноса было имя человека или компании, которым придётся позвонить.

Александр предложил использовать часть личного остатка. Ту, которую сохранил после покупки доли. Марк посмотрел на него.

— Сколько?

Он назвал. Лев проверил число, придвинул лист обратно. Это помогало, но не решало всего.

— Я тоже могу дать часть, — сказал Марк. — На понятных условиях и с общим решением. Давайте не будем сначала переводить, а потом выяснять, что это было.

Виктор попросил подготовить варианты к утру. Павел пообещал уточнить собственную возможность и вернуться вечером. Никто не произнёс, что Александр обязан теперь внести больше из-за должности. Но он уже сам слышал такую обязанность в каждой тишине.

После общего разговора остались втроём. Мельников прислал сведения о ближайших отгрузках, присоединился на несколько минут по телефону. Не предлагал чудесного выхода; уточнил, какие решения нужны ему сегодня, чтобы завтра не обещать невозможного сменам.

Утверждали по одному. Часть расходов переносили после разговора с теми, кого это касалось. Где-то получили согласие, где-то отказ. Александр сам набрал человека, которому ещё в пятницу обещал, что задержки не будет. Тот выслушал и спросил, почему узнаёт сейчас.

— Потому что я рассчитывал на деньги, которых ещё не получил, — ответил Александр.

Собеседник помолчал, затем сказал, что ему от этого не легче. Договорились созвониться утром. Облегчения и в самом деле не стало.

Марк вышел позвонить. Лев открыл окно, поморщился от громкого звука газонокосилки во дворе.

— Вы свой остаток ещё раз посмотрите, — сказал он Александру.

— Я знаю, сколько у меня.

— Я не про сумму на счёте. Не пишите себе, что вам до осени ничего не понадобится.

Александр хотел ответить, что справится. Вместо этого достал чистый лист. Записал то, что пришлось бы оплачивать даже в случае, если компания ещё месяц не получит запланированного. Получилось больше, чем хотелось.

Около шести написал Полине. Рассказал, что делает, что пока не решено. Не обещал освободиться к определённому часу. В ответ пришло: «Я дома. Злюсь. Но читаю».

Он несколько раз перечитал три короткие фразы. Потом вернулся к листу с собственными расходами и перечеркнул первую, слишком удобную сумму, которую назвал утром.

Глава 60. Ночью в июле

К середине следующей недели разрыв закрыли согласованными переносами, частичными поступлениями и временными деньгами участников. Александр внёс меньше, чем сначала предложил. Все условия оформили до перевода. Его шесть процентов от этого не изменились; деньги, которые компания должна была вернуть ему отдельно, ещё предстояло получить.

Руслан заплатил остаток в названный четверг. Второе поступление пришло только частью. Лев не перестал следить за ним после того, как на счёте стало спокойнее. Александр тоже старался не говорить «разобрались» раньше, чем собеседник договорит.

В пятницу Полина разрешила приехать. Сказала именно «приезжай», без прежней шутки про ужин. Он заехал в магазин, взял продукты, увидел у кассы цветы и прошёл мимо. Не хотел начинать разговор с предмета, за который ей придётся поблагодарить.

Она открыла в домашней футболке, с карандашом за ухом. На столе лежали рабочие листы. Александр поставил пакет, достал всё, кроме последнего контейнера.

— Я тогда знал, что могу сорваться обратно, — сказал он. — Не насколько всё серьёзно, но знал, что поездка под вопросом. Я должен был сказать до выезда.

Полина сняла карандаш, положила рядом с бумагами.

— Да.

Он ждал следующего вопроса. Его не было.

— Мне хотелось, чтобы ты хотя бы несколько часов была довольна.

— Я была довольна. А потом почувствовала себя дурой, которая гуляет босиком, пока человек рядом уже собирается уезжать.

— Я не думал так о тебе.

— А я о себе подумала. И мне это не понравилось.

Александр сел. Из открытого окна доносилась музыка; во дворе кто-то мыл машину, вода шипела по раскалённому асфальту. Июль наконец стал жарким. В поездке, которой не получилось, они собирались несколько вечеров сидеть у воды и ничего не решать. Теперь приходится заново учиться самому обычному ужину.

— Я не хочу, чтобы ты бросал работу, когда там беда, — сказала Полина. — Я хочу участвовать в собственной жизни. Даже если мой ответ тебе не понравится.

Он кивнул. На этот раз не добавил обещания никогда больше не ошибаться. Достал последний контейнер, спросил, можно ли убрать продукты в холодильник.

Ели поздно. Полина рассказала о заказчице, которая весь день спорила о цвете скатертей, а вечером решила отказаться от скатертей вообще. Александр слушал и не превращал каждую её паузу в возможность вернуться к своей неделе.

Перед сном она вышла на балкон. Он подошёл позже, встал рядом. В соседнем доме гасли окна, на неосвещённой дорожке ещё смеялись люди. Полина опёрлась локтями на перила.

— Деньги тебе вернут?

— Должны. Но сейчас я не знаю когда. Есть условия, есть сроки. Насколько их выдержим — ещё увидим.

— Ты боишься?

— Да.

Она посмотрела на него. Затем сдвинулась, освобождая место у более широкого края перил. Александр встал ближе. Ладони касались нагретого за день металла.

В спальне телефон остался на тумбочке со включённым звуком. Они не давали друг другу новых обещаний в темноте. Полина повернулась к нему, провела пальцем по его щеке и поцеловала. Позже он долго слушал, как она дышит рядом, и впервые за неделю заснул раньше, чем успел проверить счёт.

Глава 61. Лариса режет арбуз

В воскресенье Полина позвала его к сестре. Не представлять семье торжественно, а помочь забрать старый стол: Лариса купила новый, прежний обещала знакомой, и теперь выяснилось, что из квартиры его удобнее выносить без ножек.

— Отвёртка у тебя есть? — спросила Полина.

— В машине.

— Тогда ты очень подходящий гость.

Лариса открыла в фартуке, вытерла руки о полотенце. Была похожа на Полину движением головы, но улыбалась иначе — сразу, прежде чем успевала решить, какое впечатление производит человек. Александр протянул пакет с фруктами. Она заглянула и сказала, что теперь они обречены съесть всё до вечера.

Со столом провозились почти час. Один болт не поддавался, в ящике нашлись три ключа от неизвестных дверей, в щели между стеной и столешницей лежала старая квитанция. Лариса некоторое время читала её, пытаясь вспомнить, кто вообще жил здесь в тот год.

Александр сидел на корточках, поддерживал доску, пока Полина крутила отвёртку. Её волосы всё время падали ему на руку. Отодвинуться было некуда. Когда стол наконец разобрали, оба выпрямились одновременно и чуть не ударились лбами.

За обедом говорили громко. Лариса рассказывала про соседа, который исправлял домофон и отключил его всему подъезду. Полина спорила с ней о подробностях: она помнила, что отключили ещё и свет на лестнице. История разрасталась, приобретала свидетелей, а Александр никак не мог понять, почему ему так хорошо слушать то, в чём он не участвует.

Потом Лариса спросила, чем он занимается. Полина раньше отвечала коротко, и сестра представляла какую-то большую торговую контору. Александр объяснил. Лариса кивнула, спросила, очень ли шумно на производстве, и вернулась к арбузу.

Никаких дополнительных вопросов о должности не последовало. Он вдруг почувствовал себя моложе: можно было сидеть за столом, вытирать ладони бумажной салфеткой и не поддерживать величину собственного имени.

— Поль, ты устала? — спросила Лариса.

— Немного.

— Не гоняй себя так. У тебя лицо прозрачное.

Полина отмахнулась. Александр посмотрел внимательнее: она действительно почти не ела, только пила воду и временами прислонялась плечом к спинке стула. Он спросил, не пора ли ехать.

— Ещё посидим, — сказала она.

После обеда Лариса показала фотографии. На одной Полина в огромной куртке держала перед собой сломанный зонт и смеялась; на другой сестры стояли у моря, щурясь от солнца. Александр узнавал женщину рядом и одновременно видел, как много в ней не относится к нему.

Стол отвезли знакомой Ларисы ближе к вечеру. У подъезда Полина остановилась, попросила подождать. Посмотрела на клумбу, на влажную землю под кустом, затем села в машину.

— Тебе нехорошо?

— Устала, наверное. Дома отдохну.

Он включил кондиционер слабее. По дороге она задремала, повернув голову к стеклу. Александр ехал осторожно, объезжал ямы и не пытался продолжать разговор. У её дома разбудил тихо. Полина открыла глаза, несколько секунд смотрела на него, словно собиралась что-то спросить, потом улыбнулась и взяла свою сумку.

Глава 62. Пробный разворот

Редактор принял разворот Оксаны после второго варианта. Не после первого, который понравился ей самой сильнее, и не целиком: попросил изменить один рисунок и оставить больше места под текст.

Она прочитала письмо в автобусе. За окном тянулись витрины, люди пережидали жару под узкими полосами тени. Оксане хотелось немедленно открыть файл, показать Филиппу, возразить редактору. Вместо этого она доехала до мастерской, поставила воду в холодильник и разложила оба варианта рядом.

Один действительно мешал читать. Признать это оказалось неприятнее, чем переделывать. Она написала ответ, уточнила объём всей книги и срок. К вечеру пришло согласие на её условия. Работа перестала быть возможностью, которую можно потерять одним неудачным движением, и стала большим количеством листов, за которые теперь отвечала она.

Таня зашла после обеда. Принесла персики, два помялись по дороге. Они ели их над раковиной, вытирая пальцы, и обсуждали, сколько времени займёт книга.

— Ты рада? — спросила Таня.

— Очень. И уже думаю, зачем согласилась.

— Значит, нормальная работа.

После её ухода Оксана просидела до вечера. Филипп собирал вставку, которую наконец утвердил его заказчик. Стекло лежало на столе кусками разной прозрачности. Он поднял один к лампе, посмотрел сквозь него на Оксану.

— Ты там совсем другого цвета.

— Надеюсь, подходящего.

Он рассмеялся и положил стекло. Некоторое время они работали молча. Из открытого окна доносился голос женщины, звавшей кого-то домой. Звала долго, без раздражения, словно знала, что её всё равно услышат не с первого раза.

Филипп спросил, не хочет ли Оксана прогуляться. До закрытия ещё оставалось время, но за день она уже перестала видеть разницу между линиями. Закрыла папку, выключила лампу.

Шли через сквер. Филиппу было тридцать восемь; он рассказал об этом, объясняя, почему решил заново учиться одному сложному способу работы со стеклом. Оксана удивилась не возрасту, а тому, как мало они пока знают друг о друге. Знакомые руки у соседнего стола, привычный звук шагов, кружка на полке — и почти незнакомый человек.

У киоска купили мороженое. Её растаяло быстрее, потекло на запястье. Филипп нашёл салфетку, протянул, и она рассмеялась: весь день приходилось спасаться от сладкого сока на пальцах.

У остановки он не отступил, как в прошлый раз. Посмотрел на неё, поднял руку, остановился на мгновение. Оксана сама шагнула ближе. Поцелуй был неловким: она ещё держала мороженое, он задел её сумку, оба потом смеялись, не зная, куда деть руки.

— Я давно хотел, — сказал Филипп.

Оксана кивнула, хотя не знала, сколько именно значит его «давно». Не стала спрашивать. Автобус подошёл, постоял и уехал. Они проводили его взглядом. До следующего оставалось достаточно времени, чтобы пройти ещё один квартал.

Глава 63. Остаток после перевода

Часть денег компания вернула Александру в конце июля. Лев предупредил заранее, прислал расчёт остатка. Александр увидел перевод днём, во время встречи, и почти не услышал последние слова Константина.

— Повторишь? — попросил он.

Константин повторил, потом посмотрел на телефон в его руке. Александр перевернул экраном вниз и вернулся к разговору. Деньги перестали быть его личной тревогой всего на несколько секунд, а он уже успел потерять человека напротив.

Позже зашёл к Льву. Поблагодарил, хотя понимал, что благодарить за возврат собственного долга немного странно. Лев не возразил. Показал, что ещё остаётся у компании перед участниками и какие поступления пока ждут.

— Я могу остальное попросить раньше? — спросил Александр.

Лев поднял голову.

— Попросить можете. Что изменилось?

Он подумал. Ничего конкретного. Ни новой большой покупки, ни внезапного расхода. Просто хотелось скорее собрать деньги обратно на своём счёте, вернуть себе возможность не представлять их каждый вечер чужими станками, заказами и обещаниями.

— Мне спокойнее, когда они у меня.

— Понимаю. Давайте тогда обсуждать это с остальными. Сроки у всех есть.

Марк позвонил вечером сам: Лев сообщил о вопросе. Александр сначала почувствовал раздражение, будто доверительный разговор вынесли наружу. Потом вспомнил, что речь шла об общих деньгах и отдельном желании получить своё раньше.

— Вам срочно нужна сумма? — спросил Марк.

— Не срочно. Мне не нравится ждать.

На том конце коротко усмехнулись.

— Мне тоже. Но я не хочу, чтобы мы забирали деньги в порядке того, кто раньше позвонил Льву.

— Я поэтому и спрашиваю, что возможно.

Обсудили дату ближайшего пересмотра. Ускорять возврат только ему не стали. Александр согласился и ещё несколько минут после звонка сердился: за собственную уступчивость, за то, что никто не счёл его страх особенным, за неумение радоваться уже полученному.

Вечером он открыл приложение банка, перевёл вернувшуюся часть на отдельный счёт. Не потратил. Не вложил снова. Просто хотел увидеть, что она лежит там, где он оставил.

Полина прислала сообщение: «Ты сегодня у себя?»

Он ответил, что да, спросил, приедет ли. Она написала: «Завтра. Сегодня хочу побыть одна. Не из-за тебя».

Он прочитал последнее уточнение с облегчением, потом почувствовал неловкость: она уже знала, сколько лишнего приходится добавлять, чтобы он не начал искать скрытый смысл. Ответил, что понял. Спросил, как себя чувствует после выходных.

«Лучше. Завтра расскажу».

Александр убрал телефон, разогрел ужин. В комнате было душно; открыл окно, долго ждал хотя бы небольшого движения воздуха. Потом взял книгу, которую всё время откладывал, и сел читать. Первую страницу прочитал трижды, но со второй всё-таки двинулся дальше.

Глава 64. До первого ответа

Полина приехала без сумки на ночь. Александр заметил это, открывая дверь, и тут же одёрнул себя. Сумка не обязана была появляться всякий раз, когда она приходила к нему.

Она сняла обувь, прошла на кухню. Попросила воды. Он достал стакан, наполнил, поставил перед ней и спросил, будет ли ужинать.

— Потом. Мне надо сначала сказать.

Внутри что-то сжалось. Полина держала стакан обеими руками. Никакой ссоры накануне не было, и именно отсутствие причины заставило Александра искать её особенно быстро. Станислав. Другая работа. Предложение уехать. Всё, что он мог сейчас назвать, оказывалось способом не сидеть молча перед человеком, ещё не закончившим фразу.

— Я беременна, — сказала Полина. — Была у врача.

Он посмотрел на её руки. На маленькую царапину возле большого пальца, на мокрый круг под стаканом. Затем поднял глаза.

Полина ждала. Он понял это не сразу: она не говорила дальше, потому что теперь требовалось услышать хоть что-нибудь от него.

— Ты уверена?

Произнёс и сразу увидел, как изменилось её лицо.

— Да, Саш.

— Прости. Я не то спросил.

Он сел напротив. Не помнил, как отодвинул стул. Недавно у него уже спрашивали о ребёнке, и он сумел ответить честно. Честность не удержала рядом Оксану. Теперь сама возможность прежнего ответа пугала так сильно, что захотелось произнести прямо противоположный, лишь бы Полина перестала смотреть на него с этим напряжением.

Она медленно отпустила стакан.

— Я не решила, что делать, — сказала. — Не хочу, чтобы ты сейчас решил за меня. Но мне важно знать, что у тебя происходит.

Он открыл рот, закрыл. За окном громко проехал мотоцикл, звук заполнил кухню и исчез. Александр поймал себя на том, что ждёт ещё одного шума, звонка, любого разрешённого повода отложить первые слова.

— Я испугался, — сказал наконец.

Полина кивнула. Слишком быстро, словно именно этого и ждала.

— Я тоже.

Он положил руку на стол, не дотянувшись до её ладони. В памяти возникла холодная скамья у киоска, Оксана рядом, её пальцы в рукаве. Тогда он не хотел ребёнка сейчас. За прошедшие месяцы он не успел незаметно стать человеком, который уже точно хочет. Изменилось только то, что время перестало быть ничем не занятым местом впереди.

— Я пока не могу сказать больше. Не хочу обещать то, чего ещё не понял.

Полина отвернулась к окну. Он увидел, как напряглась её челюсть.

— Я не ждала готовой речи, — сказала она. — Но я не хочу остаться с этим одна, пока ты понимаешь.

Он придвинул стул ближе.

— Ты поела сегодня?

Она посмотрела на него, почти сердито.

— Это не ответ.

— Я знаю. Я не вместо ответа.

Полина опустила глаза, провела ладонью по лбу.

— Днём немного.

Александр встал. Достал вторую тарелку, разогрел еду, поставил на стол. Полина осталась сидеть. Не улыбнулась, не поблагодарила за заботу так, чтобы ему стало легче. Когда он сел рядом, подвинула к нему хлеб.

Они поели. Потом Полина сказала, что хочет ещё поговорить, и Александр убрал тарелки, вернулся к столу. Телефон, завибрировавший в прихожей, остался там, где лежал.

Глава 65. Ничего не изменилось

— А если бы можно было просто проснуться завтра и узнать, что это ошибка? — спросила Полина.

Александр посмотрел на неё. Она сидела на прежнем месте, положив локти на стол. После ужина лицо немного порозовело, но усталость стала заметнее.

— Ты бы обрадовался?

Он уже успел приготовить ответ о том, что сейчас главное — она. Полина ждала не этого, и он отложил слова, как откладывал иногда неподходящий инструмент.

— В первый момент — да.

Она кивнула. Посмотрела на пустой стакан.

— Я тоже, наверное. А потом мне стало бы плохо от того, что обрадовалась.

Он передвинул к ней воду. На этот раз не спросил, не хочет ли она прилечь, не предложил открыть окно. Оказалось, можно просто сидеть и слышать, как другой человек произносит то, чего сам себе не разрешал.

— Я всю дорогу сюда думала, что ты скажешь, — продолжила Полина. — Придумала пять разговоров. В одном ты сразу радовался. В другом начинал считать. В третьем говорил, что это моё решение, и очень старательно не говорил ничего больше.

Александр опустил глаза. Последний вариант был почти готов у него в голове.

— Мне нужно понять, можешь ли ты быть со мной в этом. Даже пока я сама не знаю, чего хочу.

— Что значит быть?

— Не исчезнуть на три дня. Не начинать каждый разговор с вопроса, решила ли я. И не соглашаться со мной только до следующего утра.

Он кивнул.

— Я могу это сделать.

— Смотри. Это уже обещание.

— Да.

Полина потёрла ладони друг о друга. Он заметил, что она дрожит, хотя в кухне было жарко. Подвинул стул ближе, протянул руку. Она взяла её не сразу, затем переплела пальцы с его пальцами.

Разговаривали ещё долго. О работе, которую она не собиралась немедленно оставлять. О том, что они даже не жили вместе постоянно. О его страхе проснуться однажды человеком, от которого нужно слишком много, и начать сердиться на тех, кто ничего плохого ему не сделал.

— На работе ты тоже не просыпаешься готовым ко всему, — сказала Полина.

— Там я хотя бы могу уйти домой.

Она выдохнула, почти засмеялась. Александр тоже улыбнулся. Эта короткая нелепая честность оказалась легче всех серьёзных фраз, которые он пытался подобрать.

Полина попросила отвезти её к себе. Хотела поспать дома, в собственной постели. Он не стал уговаривать остаться. В машине она смотрела перед собой, положив ладони на сумку.

— Завтра вечером увидимся? — спросил он у подъезда.

— Да. Только напиши днём, как у тебя.

Он проводил до двери, вернулся вниз. В кармане наконец достал телефон: два рабочих сообщения и пропущенный звонок Бориса. Ответил только на то, что нельзя было перенести, и написал другу, что перезвонит утром.

В своей квартире долго не включал свет. Потом всё-таки прошёл на кухню, убрал со стола стакан Полины, вытер мокрый круг. Ничего не изменилось в расположении мебели, в завтрашнем календаре, в количестве дверей. Он постоял у окна и впервые за вечер позволил себе сказать вслух:

— Я не знаю, как это делать.

Никто не ответил. Пришлось ложиться с этим знанием, не исправляя его до сна.

Глава 66. Один слушатель

Утром Александр дважды спросил Мельникова о том, что тот уже объяснил. На третий раз Денис Павлович закрыл папку.

— Давайте перенесём на час. Вы сейчас не слышите.

Александр хотел возразить. Взглянул на собственные записи: цифра, которую только что собирался уточнить, уже стояла на странице.

— Да. Перенесём.

Вышел во двор, позвонил Борису. Тот ответил сонным голосом, хотя был давно на работе: ждал машину у сервиса и успел задремать в душном помещении.

Поговорили о вчерашнем звонке. Борис хотел предложить встретиться на выходных. Александр ответил невпопад, потом сказал:

— Полина беременна.

На другом конце стало тихо.

Он почувствовал облегчение ещё до ответа. Новость перестала умещаться только внутри него; теперь кто-то ещё должен был на секунду отложить своё обычное утро.

— Вот это да, — сказал Борис. — И что будете делать?

— Не знаем пока.

— Она хочет?

— Пока разбирается. Я тоже.

Борис вздохнул. Начал что-то говорить о женитьбе, остановился.