Читать книгу Тьма на орбите (Александр Делинский) онлайн бесплатно на Bookz (17-ая страница книги)
Тьма на орбите
Тьма на орбите
Оценить:

5

Полная версия:

Тьма на орбите

— Это ты сделала, — сказал он, но голос его будто раздвоился, звучал сразу с двух сторон. — Всё это. Они умерли из-за тебя.

Я попятилась, чувствуя, как стены зала приближаются, сжимая нас.

— Мик… — выдавила я. — Это не ты говоришь.

— А кто? — Он шагнул ближе, и лицо его расплылось, словно стекло, по которому течёт вода. В следующую секунду передо мной стоял не он, а Артём, мой отец. Лицо, которое я помнила только во вспышках памяти.

— Ты предала нас, Ленка, — сказал он. Голос был ровный, усталый. — Мы с матерью отдали всё, а ты стала их оружием.

Я закрыла глаза, но иллюзия не исчезла. Наоборот, стала ещё острее. Запах отцовской куртки, лёгкий привкус табака на губах, грубые ладони — всё это было реальнее самой реальности.

Сердце показывало мне то, от чего невозможно было убежать.

— Не смотри! — крикнула Ирина где-то сбоку. — Это не они! Это только проекции!

Я повернула голову, и кровь застыла в жилах. Ирина стояла на коленях, обхватив голову руками, а перед ней — мужчина в военной форме. Его лицо было неясным, как будто стёртым. Но по выражению глаз я поняла: это её муж, которого давно нет.

— Вернись ко мне, Ира, — говорил он. — Ты ведь хотела этого. Ты всегда хотела.

Она плакала, тянулась к нему, и я поняла, что сейчас она рухнет — забудет всё, что знала.

Сзади раздался рёв Огнара. Обернувшись, я увидела, как он сражается сам с собой. Перед ним стоял его двойник — молодой, сильный, с глазами, полными презрения.

— Ты слаб, — говорил двойник. — Ты отдал власть девчонке. Племя смеётся над тобой.

Огнар взмахнул топором, но лезвие прошло сквозь призрак, ударившись в пол. Искры разлетелись по сторонам, оставив на камне глубокую вмятину.

Сердце знало, как бить каждого из нас. Оно показывало не кошмары, а то, что мы боялись больше всего — и что одновременно желали.

Тайра же стояла спокойно. Она смотрела куда-то вверх, на мрак свода, и её губы шевелились. Я услышала шёпот — древние слова, молитва, обращённая не к Сердцу, а к чему-то выше. Её лицо оставалось неподвижным, но на глазах проступали слёзы.

Я шагнула вперёд, пытаясь дотянуться до неё, и в тот момент услышала собственное имя.

— Елена.

Голос был материнским. Таким настоящим, что ноги подкосились. Передо мной стояла моя мать. Живой образ, до мельчайших деталей: волосы, пахнущие цветами, тёплая улыбка.

— Я здесь, доченька. Иди ко мне. Всё кончено.

Она протянула руки. В этот миг браслет снова вспыхнул, обжигая запястье. На секунду видение дрогнуло, словно изображение на сломанном экране.

Я стиснула зубы, закрыла глаза и произнесла:

— Это ложь.

Но голос матери не смолкал:

— Если ложь может согреть, разве она хуже правды? Разве тебе не хочется хотя бы раз не бороться?

Слёзы жгли глаза. Желание шагнуть навстречу было сильнее любых слов.

Сквозь шум и голоса пробился хрип Мика:

— Лена… не верь. Слушай меня… только меня.

Я открыла глаза и увидела его. Настоящего. Он стоял чуть поодаль, белый как мел, руки дрожали, но взгляд был живой. Его образы тоже мучили, но он цеплялся за меня так же, как я за него.

Вдохнув, я сжала кулаки и сделала шаг в центр зала.

— Довольно! — крикнула я, и эхо разнесло мой голос по стенам.

Голоса в голове усилились, словно тысяча глоток закричали одновременно. Иллюзии не исчезли, но начали трескаться, словно стекло под давлением.

Сердце сопротивлялось.

Взмахнув рукой, я направила энергию браслета в одну из сияющих табличек. Металл расплавился, буквы зашипели и погасли. Иллюзия дрогнула, образы пошатнулись.

Огнар зарычал, его двойник растворился. Ирина рухнула на пол, её «муж» исчез. Мать, протягивавшая ко мне руки, обернулась куском тумана, который растаял в воздухе.

Зал стих.

Но я знала: это только первая схватка. Сердце не отступило. Оно изучало нас, проверяло, где мы ломаемся. И если сейчас оно проиграло, то лишь для того, чтобы вернуться сильнее.

В груди остался холод — предчувствие того, что следующая иллюзия будет хуже.

Едва иллюзии рассеялись, казалось, мы обрели передышку. Но тишина, опустившаяся на зал, оказалась хуже крика. Она давила на уши, глушила дыхание. Казалось, будто весь воздух пропитал липкий гул, невидимый, но ощутимый на коже, словно мы оказались внутри чужого тела, где бьётся сердце.

Первой это заметила Тайра. Она медленно подняла голову, и на её лице проступило выражение, которое я никогда раньше не видела. Не страх, не ярость — понимание. Глаза её наполнились тяжёлой ясностью, и губы прошептали:

— Оно решило не говорить с нами. Оно решило показать.

С этими словами стены архива дрогнули. Сначала тихо, словно где-то глубоко проскрипели старые балки. Но затем дрожь усилилась. Пыль посыпалась сверху, металлические стеллажи заскрежетали, и каждый ряд начал двигаться.

Пол под ногами качнулся, и я едва устояла. Стеллажи с книгами и папками сдвигались, поворачиваясь, словно зубчатые колёса огромного механизма. Их движение было медленным, но непреклонным, и я понимала: нас замыкают в центре.

Ирина вскрикнула и бросилась к одной из боковых дверей. Но когда она дотронулась до ручки, металл обжёг её ладонь, и дверь растворилась, как мираж. На её месте оказалась стена.

— Оно закрывает нас, — прохрипела она, тряся обожжённой рукой.

Огнар выругался, стиснул топор и ударил им по ближайшему шкафу. Лезвие вошло в металл, но вместо искр и звона раздался глухой стон. Шкаф содрогнулся, словно был не железом, а плотью. По его поверхности побежали пульсирующие волны, как по коже.

— Это живое, — хрипло сказал он, отдёргивая топор. — Чёртова тварь живое!

Мик прижался ближе ко мне, его плечо дрожало.

— Лена, оно дышит, — прошептал он. — Ты чувствуешь?

И правда — воздух в зале менялся. Он становился вязким, словно густой дым. Каждое дыхание давалось тяжелее, и при каждом вдохе в горле оставался металлический привкус, как если бы я глотала ржавчину.

Свет браслета на моей руке колебался. Казалось, что его затягивает внутрь, в эти стены, которые всё сильнее напоминали ребра гигантского существа.

С потолка свисали ржавые цепи, а теперь они начинали качаться, будто кто-то огромный задел их невидимой рукой. Шум усиливался, и в этом шуме появлялись голоса. Не слова — стоны. Архив стонал.

— Мы внутри него, — прошептала Тайра. — Мы в его желудке.

От этих слов по коже побежали мурашки.

Внезапно один из проходов сзади сомкнулся, и стеллажи сшиблись, словно челюсти. Удар был таким сильным, что воздух вытолкнуло из зала. Мы едва устояли.

Ирина вскрикнула, но звук её голоса словно поглотила сама стена. Зал становился камерой, всё меньше и меньше.

Я прижала браслет к груди, стараясь удержать свет. Но в голове раздался голос — низкий, чужой, без интонаций:

Ключ должен остаться. Остальные — отходы.

Я задохнулась.

— Оно говорит, что оставит меня… а вас — нет, — выдохнула я, едва находя слова.

Мик резко встал передо мной, глаза его горели.

— Тогда мы не позволим! Слышишь? Мы не позволим ему выбрать только тебя!

Пространство становилось тесным, и я ощущала, как сердце зала пытается раздавить нас.

Огнар бросился вперёд, топор сверкнул снова. На этот раз он ударил не в стеллаж, а в пол. Камень разлетелся, но вместо трещины открылась чёрная бездна, и из неё поднялся горячий пар. Он пах смертью, смрадом гнили.

Ирина зажала рот, чтобы не закричать.

— Это не пол, — прошептала она. — Это кожа. Мы стоим на коже.

Зал содрогнулся, будто в подтверждение её слов.

Мик схватил меня за руку так сильно, что пальцы побелели.

— Лена, сделай что-то! — в его голосе слышалась не только паника, но и отчаяние.

Я подняла браслет, и свет разросся, ударив по стенам. В этот миг пространство вздрогнуло, будто на мгновение потеряло форму. Стены дрогнули, иллюзия распалась — и я увидела, что это не просто архив.

Передо мной открылось сердце Москвы — живое, переплетённое жилами и проводами, где металл и плоть были едины. Мы находились в самом центре существа, которое считали городом.

И оно дышало.

Гул усилился, вибрация прошла сквозь тело, и я почувствовала — оно знает меня. Не просто наблюдает. Оно узнаёт.

Ключ. Дверь. Носитель.

Эти три слова разнеслись эхом по залу, и стены снова начали смыкаться.

Мы были в ловушке. И если я не сделаю выбор, нас всех сомкнёт в челюстях Сердца.

Глава 16. Пленники силы. Часть 3


Часть 3

Когда стены сомкнулись почти вплотную, и каждый вдох отдавался болью в груди, вдруг раздался глухой щелчок. Пол под нашими ногами дрогнул, словно гигантский замок провернулся в невидимой скважине. Потом земля ушла вниз.

Мы не падали — нас тянуло, как втягивает поток. Всё тело обволакивала тягучая сила, лишавшая опоры. Миг — и мы оказались в другом зале, таком же мрачном, но ниже, глубже.

Здесь воздух был ещё тяжелее. Его можно было почти трогать — он густо вибрировал, словно насыщенный электричеством. По стенам бежали тонкие линии света, пересекались, складывались в узоры. Они напоминали нервные клетки, пульсирующие и соединённые в сеть.

— Мы внутри мозга, — прошептала Ирина. Голос её был сиплым, словно выдавленным. — Это уже не архив. Это центральная память.

Я осмотрелась. Вдоль стен тянулись огромные цилиндры, обвитые трубками и кабелями. Внутри них плавала мутная жидкость, и в ней что-то дрожало, шевелилось. Сначала я подумала, что это обломки машин. Но, присмотревшись, похолодела: там были тела.

Не целые — фрагменты. Руки, рёбра, куски лиц. Они шевелились, будто пытались выбраться.

Мик отшатнулся, прикрыв рот рукой. Огнар выругался и вскинул топор, но Тайра остановила его:

— Не смей. Это хранилище. Если ударишь — нас затопит.

Слова её были спокойны, но глаза блестели ужасом.

Ирина подошла ближе к одному цилиндру, её пальцы дрожали. Она прочитала табличку, выдавленную на металлической плите внизу:

Группа А. Геномные носители. Статус: неудачные.

Она судорожно втянула воздух.

— Это… они, — прошептала. — Первые. Те, кто не выдержал изменений.

Трубки внутри цилиндров начали пузыриться, и мёртвые фрагменты зашевелились, будто в ответ на её слова. Я сжала зубы, чувствуя, как браслет на руке оживает. Его свет дрогнул и ударил в табличку.

Слова изменились.

Группа А. Отторгнутые. Контейнер очищен.

А затем проступила новая строка:

Группа В. Адаптивные. Статус: в процессе.

Моё сердце ухнуло.

— Это мы, — сказала я. Голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Наши племена. Мы — «группа В».

Мик посмотрел на меня так, будто впервые видел.

— Ты хочешь сказать, — выдавил он, — что всё это было… не случайностью? Что мы не ошибка, а… эксперимент?

Я не ответила. Слова на табличке продолжали меняться, как будто кто-то писал их прямо у меня на глазах.

Группа В. Природная мутация. Контроль частичный. Примеры: Москва, Ростов-на-Дону,Казань.

— Боже… — Ирина закрыла лицо руками. — Они распределили нас по секторам. Каждый купол следил за своей группой.

Огнар рыкнул:

— Значит, мы не просто выживали… Мы были их игрой?

Он стукнул кулаком по стене, но та отозвалась глухим пульсом, словно живой орган.

Браслет снова ожил. На этот раз слова проступили прямо на моей коже.

Ты — не группа. Ты — ключ. Твой код отличается.

Я отдёрнула руку, но слова не исчезали. Их видел и Мик. Он побледнел.

— Лена… это про тебя. Ты не просто мутант. Ты… отдельный проект.

Тайра положила руку мне на плечо.

— Я знала, — сказала она тихо. — Всегда знала, что ты не из нас и не из них. Ты между.

Её голос был полон горечи, но не страха.

Ирина же, наоборот, почти кричала:

— Вы понимаете, что это значит? Они сделали целые народы — ради проверки! Люди в куполах — контрольная группа, вы — адаптивная. А настоящая цель — найти единственного носителя. И они нашли её.

Она ткнула пальцем в меня.

Зал дрогнул. Из темноты сверху донёсся протяжный гул, похожий на удары гигантского сердца. С каждой вибрацией цилиндры с телами начинали шевелиться, жидкости внутри них бурлили.

— Мы слишком долго здесь, — сказала Тайра. — Сердце дышит нами. Если не уйдём, оно нас переварит.

Но выхода не было.

Свет браслета ударил в пол, и перед нами разошлась щель. Узкая, ведущая вниз, в глубину. Оттуда веяло холодом, таким густым, что дыхание превращалось в пар.

— Туда, — сказала я, и сама не поверила в собственные слова. — Дальше — ядро.

Мик шагнул рядом, его лицо было бледным, но решительным.

— Я иду с тобой.

Огнар стиснул топор и усмехнулся хрипло:

— Если уж нас сделали крысами в их лабиринте, то пойдём до конца.

Мы шагнули в разлом. И я знала: вниз мы идём не к спасению. Мы идём туда, где откроется истина — и она уже не отпустит.

Тоннель встретил нас холодом, словно шагнув в горло гигантского зверя. Внизу не было света, лишь браслет на моей руке мерцал тусклым огнём, роняя слабые блики на скользкие стены.

Мы шли цепочкой. Первым — Огнар с топором наперевес, за ним — Тайра, её шаги были удивительно ровными, будто она давно знала эту дорогу. Мик держался ближе ко мне, а замыкала Ирина, всё время озирающаяся, будто ждала, что стены сомкнутся.

Коридор был узким. Камень и металл сливались в одно. Местами стены словно дышали, раздувались и опадали. Если провести рукой, можно было ощутить под ладонью пульс — не ровный стук, а странную вибрацию, будто здесь проходил электрический ток.

— Это не постройка, — тихо сказал Мик. — Это жила. Мы идём по вене.

Слова его были точны. Каждый шаг отзывался эхом, и это эхо будто множилось, уходя куда-то в глубину, как если бы сама Москва считала наши шаги.

Я шла, крепко сжимая браслет. Каждый раз, когда он вспыхивал, стены вокруг отвечали. Иногда на них проступали светящиеся узоры — линии, напоминающие схему нервной системы. Иногда из этих узоров вырастали глаза. Они открывались прямо в камне, смотрели на меня и исчезали.

— Оно ведёт нас, — сказала Тайра. Голос её не дрогнул. — Ведёт туда, куда хочет.

Огнар обернулся, его лицо было искажено злостью.

— Если оно ведёт — значит, ловит в капкан.

Он ударил топором в стену. Лезвие вошло глубоко, и из разлома брызнула тёмная жидкость. Она пахла железом, и когда капли упали на землю, из них поднялся пар.

— Кровь, — сказал он глухо. — У города есть кровь.

Стены завибрировали, будто в ответ на его удар. По тоннелю прокатился низкий стон. Я почувствовала, как браслет обжёг кожу.

Не разрушай. Не мешай. Иначе поглотим.

Голос прозвучал прямо в голове, и я знала: он адресован не Огнару, а мне.

— Хватит, — сказала я. — Мы не можем нападать. Всё, что здесь — живое. Оно чувствует нас.

— Пусть чувствует, — рыкнул Огнар. — Но если оно решит нас сожрать, я не дамся без боя.

Мы продолжили путь.

Чем глубже, тем тяжелее становился воздух. Он сгущался, как смола, тянул лёгкие вниз. Казалось, каждое дыхание стоило усилия, и на выдохе изо рта выходил не пар, а дым.

Ирина отставала, хватая воздух ртом.

— Я не могу… здесь всё… давит, — её голос прерывался.

Я шагнула к ней, коснулась её плеча. В тот же миг браслет вспыхнул, и вокруг нас воздух стал чуть легче, словно пространство уступило моему движению.

Ирина посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Это ты… ты открываешь дорогу. Без тебя мы бы задохнулись.

Слова её пробрали до костей. Я не хотела признавать, но знала: так и есть. Этот тоннель реагировал на меня, как на своего носителя.

Дальше стены начали сужаться. Мы двигались боком, прижимаясь к прохладному металлу. Иногда казалось, что стены дышат синхронно с нами, сжимаясь на вдохе и раздвигаясь на выдохе.

Огнар пробормотал:

— Чувствую себя в пасти чудовища. И не уверен, выплюнет ли оно нас.

Вскоре мы вышли в новый зал. Он был низким и широким, с потолком, покрытым светящимися линиями. Они сходились в центре, образуя символ — круг, пересечённый двумя осями.

На полу лежали такие же линии, и когда я ступила, они зажглись под ногами.

Ключ вошёл. Протокол подтверждён.

Голос снова прозвучал в голове. Остальные его не слышали, я видела это по их лицам. Только Тайра посмотрела на меня так, будто знала.

— Что оно сказало? — спросила она.

Я колебалась, потом произнесла:

— Оно подтвердило, что ждало меня.

Огнар зло сплюнул.

— Значит, мы идём не по своей воле. Мы идём по его плану.

Но я понимала — мы уже не можем вернуться. Тоннель за спиной закрылся.

В этот момент линии на полу начали двигаться. Они сложились в спираль, ведущую к люку в центре. Металл разошёлся, и снизу дохнуло таким холодом, что мы враз ощутили его в костях.

Тайра кивнула.

— Вот оно. Спуск к центру.

Я сжала браслет. Он горел ярче, чем когда-либо, и я знала: он не даст мне отступить.

Мы шагнули к спирали. Внизу ждала тьма. Но это была не пустая тьма — она смотрела на нас, и у меня было чувство, что, сделав этот шаг, мы уже никогда не вернёмся прежними.

Мы шагнули в спираль, и пол ушёл из-под ног. Казалось, что падали — бесконечно, без опоры, в холодное горло тьмы. Но падение было странным: тело не летело вниз, а будто растворялось, слой за слоем. Сначала руки стали лёгкими, будто сделанными из дыма. Потом ноги. Потом — лицо. Я чувствовала, как исчезаю, но при этом оставалась.

Внезапно всё закончилось. Мы стояли на твёрдом полу, в огромном зале.

Он был круглым, как купол. Высоченные стены, уходящие в мрак, светились тонкими линиями, похожими на сосуды. В центре билось нечто огромное — тёмная масса, переплетённая проводами, трубами и чем-то, похожим на жилы. Это сердце. Настоящее сердце города, не то что было наверху, то был муляж, уловка. Оно поднималось и опускалось, и каждый его удар отзывался дрожью в костях.

Воздух здесь был ледяным. С каждым вдохом казалось, что лёгкие покрываются инеем. С потолка свисали толстые кабели, а где-то наверху раздавался низкий гул, похожий на далёкий хор.

Ирина прижалась к стене, обхватив себя руками.

— Это невозможно… — прошептала она. — Это не техника. Это не должно работать.

Огнар поднял топор, но рука его дрожала. Даже он понимал: это не враг, которого можно просто ударить.

Тайра закрыла глаза, и я увидела, как её губы шепчут молитву. Но голос её был таким слабым, что слова тонули в гуле.

Мик сжал мою руку так сильно, что ногти впились в кожу. Его взгляд метался между сердцем и мной.

— Лена… — выдохнул он. — Оно тебя ждало.

Я знала это без слов. Браслет горел так ярко, что кожа обжигала. На его поверхности проступили новые строки:

Контейнер достиг ядра. Протокол готов.

Слова были такими чёткими, словно их написали прямо под кожей.

Я шагнула вперёд, и сердце дрогнуло. Весь зал содрогнулся, линии на стенах засияли ярче, словно от моего движения они оживали.

Ключ вошёл. Начать фазу.

Голос раздался в голове, и на миг я увидела… не глазами, а чем-то другим. Передо мной открылся мир, как на схеме: купола, соединённые невидимой сетью, города как узлы, племена как точки на карте. Все они были частью одной системы, а я — её центр.

Я зашаталась, и Мик успел подхватить меня.

— Лена! Что оно делает с тобой?

— Показывает, — прошептала я. — Показывает всё.

Картина мелькала: Москва, Питер, Вдладивосток — купола, сияющие, как клетки в лаборатории. В каждом — такие же архивы, такие же сердца. Всё соединено. Всё управляется одной сетью.

Но главное было другое.

Группа В. Адаптивные. Результаты: успешные. Ключ подтверждён. Следующая стадия: слияние.

Слово «слияние» зазвенело в голове.

Я отшатнулась.

— Оно хочет слиться со мной.

Тишина повисла тяжёлым грузом.

— Что это значит? — спросил Мик.

— Это значит… — я с трудом нашла слова. — Что я перестану быть собой. Стану частью этого.

Ирина покачала головой, её глаза сверкали паникой.

— Нельзя! Если оно сольётся с тобой, оно получит сознание. Человеческое сознание. Оно станет… богом.

Сердце содрогнулось, и в воздухе появились образы. Они висели перед нами, словно голограммы: города, падающие в тьму; люди, блуждающие без света; корабли на орбите, зависшие над Землёй.

Выбор. Либо слияние, либо разрыв. Слияние — жизнь. Разрыв — смерть.

Огнар шагнул вперёд, глаза его горели.

— Если для этого нужна она, значит, она — оружие. Мы можем использовать её.

Мик резко обернулся, и его голос сорвался на крик:

— Она не оружие!

Я стояла между ними, а сердце билось всё громче, подчиняя зал. Голоса множились в голове, каждый тянул в свою сторону: «Согласись» — «Откажись» — «Стань ключом» — «Разбей нас».

И я поняла: это только начало.

Сердце забилось громче. С каждым ударом воздух в зале становился плотнее, вибрации проходили сквозь кости, а разум дрожал, словно натянутая струна. Я понимала: оно больше не будет разговаривать только со мной. Теперь оно захотело достучаться до всех.

Первая вскрикнула Ирина. Она прижала ладони к лицу, но пальцы её дрожали, и я видела, как сквозь них прорывается свет. Перед ней возник образ — яркий, живой, слишком настоящий, чтобы быть просто галлюцинацией.

Она стояла в архивном зале Москвы, но не таком, каким мы видели его раньше. Всё сияло. Документы горели золотым светом, на экранах отражались идеальные лица людей, улыбающихся безмятежно.

— Я вижу… — выдохнула она, голос её был дрожащим. — Архив восстановлен. Все данные сохранены. Я снова у себя, я снова хранительница. Всё… идеально.

Голос Сердца прозвучал в её голове, и я уловила отголоски:

Останься. Стань частью. Истина сохранится вечно.

Ирина протянула руки, будто готова была шагнуть в сияющий образ. Я видела, как её тело тянется к иллюзии, как губы улыбаются сквозь слёзы.

Мик схватил её за плечо, рванул назад:

— Это ложь! — крикнул он. — Смотри на нас, а не на их картинки!

Ирина вырвалась, глаза её сверкали безумием.

— Пусти! Ты не понимаешь! Всё, чего я хотела — хранить! Если оно даст мне это… пусть!

Сердце тут же усилило картину. В её иллюзии засияли лица людей — коллег, друзей, семьи. Они махали ей руками, улыбались.

Я знала, что это не настоящие люди, но от ужаса в груди стало тесно. Если бы мне показали мать живой — я бы тоже шагнула.

Огнар зарычал, оттолкнул Ирину и сам пошатнулся. Перед ним возникло поле, тысячи воинов, стоящих на коленях. Все они смотрели на него, и в их глазах было обожание. Огнар — вождь, царь, хозяин города. Он держал топор, сияющий, как огонь, и весь мир склонялся перед ним.

— Да… — прошептал он. — Вот оно… то, что должно быть. Они мои. Весь город мой.

Скажи «да», — шептало Сердце. Ты получишь всё. Их страх. Их верность. Их плоть.

Я видела, как его руки дрожат, как глаза пылают. Он хотел этого — всегда хотел.

Мик снова шагнул вперёд, его голос сорвался на хрип:

— Ты станешь рабом, Огнар! Рабом этой твари! Это не власть — это поводок!

Огнар оглянулся, но взгляд его был мутным. Он уже тянулся к образу, топор опустился вниз.

Я шагнула ближе, браслет вспыхнул, и иллюзия дрогнула.

— Посмотри на себя! — крикнула я. — Ты станешь не вождём, а куклой!

Огнар взревел и рубанул в воздух. Образ рассыпался, но в глазах его осталась боль.

Тайра всё это время стояла неподвижно. Но и её коснулось Сердце. Перед ней возникла картина — огненный костёр, у которого сидели дети. Множество детей. Они смеялись, слушали её голос, и я поняла: это были не только дети племени. Среди них были чистые из купола, женщины из Низов, даже мутировавшие малыши. Все они вместе.

bannerbanner