Номер на двоих

– А если она сама не хочет меня видеть? – тихо спросил Максим. – Мне кажется, что я уже становлюсь похожим на сталкера…

– Тогда пусть она тебе прямо и скажет об этом. А пока ты слышишь только голоса других людей – ее начальника, полиции… Но не ее. Ты должен услышать именно ее. Лично.

Эти слова засели глубоко в душе. Может быть, друг прав, и сдаваться рано…

– Но как? Знаешь, сейчас единственный способ выжить для меня – это делать вид, что ты живешь. Ходить на работу, улыбаться людям, дышать… Но внутри оставаться там, где хочу быть прямо сейчас – в моменте, когда она последний раз коснулась моей руки.

– Да, друг, ты попал… А хочешь, я попробую ее найти через частного детектива? У меня есть знакомый, он решил уйти из адвокатуры и создать свое агентство.

– О, это отлично! Я согласен. Оплачу все расходы, – Максим оживился от этой новости.

– Да погоди, не торопись! Ты мне пока расскажи все, что знаешь, а потом уже остальное. Если будет результат, тогда все оплатишь.

Максим расписал всю информацию в мессенджере и отправил Артему. После встречи ему стало немного легче, он был почему-то уверен, что детективу точно удастся хоть что-то найти.

***

Еще в Сочи он думал про встречу со своим старым заказчиком, про которого он рассказывал Алисе. Михаил Сергеевич планировал строить дом, в котором была бы история, душа, как будто поколение людей уже жило в нем и хранило свои секреты и связь с родом.

После поездки на виллу «Вера» и к разрушенному ресторану у него появились идеи, как можно реализовать мечту этого заказчика. Максиму удалось прочувствовать силу родового места виллы «Вера», а также ощутить трагизм и отчаяние здания ресторана.

Встречу с Михаилом Сергеевичем он назначил в тихом коворкинге в центре Москвы. Максим пришел заранее, разложил перед собой чертежи и эскизы, которые родились в его голове после тех дней с Алисой. Вилла «Вера», заброшенный ресторан с историей, ее восторг от старых камней, поросших плющом – все это сложилось в единый пазл, обрело смысл и форму.

Михаил Сергеевич был седовласым мужчиной лет шестидесяти с внимательным и немного усталым взглядом. Мужчины пожали друг другу руки.

– Я уже почти отчаялся найти того, кто поймет, что мне нужно, – признался Михаил Сергеевич, заказывая два эспрессо. – Все предлагают либо стеклянные кубы, либо что-то в стиле «дворянского гнезда». А мне нужно… чтобы душа была. Чтобы дом дышал историей.

Максим кивнул, перелистывая скетчбук.

– Я понимаю. После одной поездки по старым местам я тоже проникся этой идеей. Дом – это не стены. Это наслоение памяти. Вот, посмотрите…

Он показал эскизы: современные линии сочетались с элементами, будто принесенными из прошлого – кирпичная кладка, сохранившая фактуру времени, деревянные балки с потертостями, большие окна, в которых отражался свет.

– Мы могли бы использовать старые материалы, – объяснял Максим, и в его голосе впервые за долгие дни зазвучал искренний интерес. – Восстановленные двери, например. Или кирпичный камин, который будто бы всегда тут стоял. Чтобы, заходя в дом, люди чувствовали не новизну, а тепло прожитых лет.

Михаил Сергеевич внимательно изучал каждый набросок, и по его лицу медленно расползалась улыбка.

– Да. Именно это я и хочу. Вы… чувствуете. А это редкое качество для архитектора.

Они договорились еще встретиться на участке под застройку на следующей неделе. И еще Максим хотел познакомиться с семьей Михаила Сергеевича, чтобы лучше понять, как распланировать комнаты в доме. Мужчина не был против, даже наоборот, похвалил Максима за такой профессиональный подход.

Когда Михаил Сергеевич ушел, Максим еще долго сидел за столом, переполненный странным чувством – будто он нашел не просто заказ, а часть себя, которую потерял когда-то в погоне за успехом.

Он вышел на улицу, и город вдруг показался ему не таким враждебным. Да, Алисы не было рядом. Но ее присутствие он чувствовал в каждом своем решении, в каждом новом замысле. «Это ты подсказала мне», – мысленно обратился он к ней. «Ты вдохновила меня на то, чтобы создавать не просто офисные здания и торговые центры, а дома – места, где будет жить и храниться любовь семьи».

Он представил, какой бы дом он построил для них двоих, как водил бы ее по нему, как она касалась бы шершавых стен, как заглядывала в каждый уголок, как бы улыбалась ему, говоря: «Я же знала, что ты сможешь».

И в этот момент он понял – даже если ее нет рядом, она продолжает вести его – в его профессии, в его желании создавать что-то настоящее.

Он достал телефон и написал ей сообщение, зная, что оно не дойдет, но чувствуя необходимость сказать это:

«Спасибо тебе. За все».

«Когда человек исчезает из твоей жизни, его присутствие становится еще глубже. Он превращается в тихий голос в твоей голове, в уверенность в твоих жестах, в свет, который ты несешь в себе – чтобы осветить им все, к чему прикасаешься».

Глава 5. Внезапный импульс

Разговор между мной и Лесей всегда висел в воздухе. Я понимал, что мне нужно это сделать, это логично. Наши полудружеские, полувлюбленные отношения подошли к концу. Но видимо только я это понимал. Мне хотелось, чтобы она сама все осознала как-то, и мне бы не пришлось произносить эти слова. И вот сейчас я видел ее взгляд – полный упрека и надежды одновременно. Это было невыносимо. Теперь каждая минута в этой кофейне напоминала мне о долге, об обязательствах, о том, что мой побег невечный и за него придется платить.

– Всем привет! Наше руководство с нами? Решил-таки попрощаться? – Андрей как всегда с ухмылкой, решил меня подколоть, надавить на больное. Да, я понимал, что и ребятам нелегко придется без меня. Я был идеальным переговорщиком, куча проектов только благодаря моей харизме и интуиции.

– Привет! Мы партнеры, разве не так? Равнозначные, – ответил я. А что мне еще ему сказать?

– Ну да, ну да. Ладно, главный вопрос – почему вы здесь? Почему не зашли в офис?

– Толком не позавтракал, поэтому так. Я планировал в офис вечером.

– Понятно. Значит, еще увидимся… Хорошо. Кстати, в школе все отлично, ученикам очень нравятся наши игры, английский заходит на ура. Успеваемость повысилась в экспериментальном классе.

– Супер! Я рад! Вы молодцы! Все вы! Правда.

Я понимал, что у меня идеальная команда, мы вместе еще с универа, а с Яром еще со школы. Мы настолько сплотились, что все эти подколы с их стороны, это все не со зла. Они переживают за меня.

– Когда уезжаешь? – наконец решила спросить Леся. Она выглядела уставшей. Ее светлые волосы сегодня придавали еще большую бледность лицу. Я чувствовал свою вину перед ней.

– Послезавтра вылет.

Повисло молчание, тяжелое.

– Слушайте, я не умираю. Мне просто надо на время уехать. Будем считать, что перехожу на удаленную работу.

– Да, с разницей во времени в 7 часов… – чуть ли не прошептала Леся.

– Мы справимся! Мы же команда! – я пытался всех взбодрить.

– Да, конечно, что мы сопли распустили в конце концов, – поддержал меня Яр.

– Думаю, нам надо поговорить, – наклонившись к моему уху, прошептала Леся.

– Давай вечером. Хорошо? У меня пока есть дела, – да, я опять сбегаю, в очередной раз. Стараюсь не смотреть ей в глаза.

– Ребята, мне пора, – я поднялся, отодвинув стул. Встреча с ректором была единственным законным предлогом бежать, и я ухватился за него как за спасательный круг. – У меня встреча в университете по новому проекту.

– Каком еще проекте? – насторожилась Аня. – Мы же все обсудили.

– Тот, о котором я говорил раньше. Образовательные программы. Это нужно обсудить лично с ректором, пока я здесь. Вечером встретимся, обсудим все детали, – я поспешно надел куртку, избегая смотреть на Лесю.

«Вечером» звучало как пустая отговорка, и мы все это понимали.

– Хорошо, – тихо сказала Леся, уставившись в стол. – Удачи с ректором.

Я выскочил на улицу, и первый же глоток холодного питерского воздуха показался спасительным. Встреча в университете прошла на удивление гладко. Ректор, немолодой мужчина лет пятидесяти, оказался не бюрократом, а энтузиастом.

– Ваш проект, молодой человек, это глоток свежего воздуха! – говорил он, разглядывая презентацию NeuroPlay на моем планшете. – Геймификация обучения – это то, чего нам так не хватает. Давайте попробуем!

– Тогда подготовьте, пожалуйста, техническое задание. Какие именно компетенции вы хотите развивать? Какие дисциплины? Присылайте, моя команда изучит, и мы запустим пилотный проект с группой студентов.

Я вышел от него с чувством легкой эйфории. Получить такое одобрение, да еще и в тот день, когда все вокруг рушилось, было бесценно. В кармане снова завибрировал телефон – отец. Я упорно не отвечал, затем заставил себя прочитать смс от него.

«Сын, где ты? В Нью-Йорке тебя нет. Николас переживает. Немедленно выйди на связь»

Холодная волна прошла по спине. Я судорожно засунул телефон в карман, словно это поможет мне забыть о его существовании. Нет, не сейчас, я не готов к этому разговору. Не готов снова чувствовать себя мальчишкой, которого отчитывают за прогул.

У меня было еще полдня. Целых полдня свободы. Но куда идти? Что делать? Возвращаться в отель – значило снова оказаться в ловушке четырех стен в ожидании неминуемого, и опять погружаться в темные мысли.

И тут меня осенило. Конференция. Та самая, на которую утром сломя голову умчалась Кира.

Эта мысль ударила в виски, как удар тока. Это было безумием. И невероятной глупостью. Мы были чужими людьми, связанными лишь одной странной ночью.

Но ноги сами понесли меня к такси. Я не анализировал, не взвешивал «за» и «против». Во мне говорил чистый, неотфильтрованный импульс. То самое иррациональное желание, которое заставило меня вчера предложить ей номер. Я должен был увидеть ее снова, чтобы убедиться, что вчерашняя ночь не была сном.

Я сказал адрес водителю, и сердце бешено заколотилось, как будто я совершал самое важное, самое безрассудное и в тоже самое время самое правильное преступление в своей жизни. Я не знал, что скажу, если встречу ее. Не знал, зачем мне это. Я просто плыл по течению, и это бурное течение несло меня прямо к ней.

Охрана на входе смотрела на меня как на чудака. «Вашей фамилии нет в списках, господин Орлов. Проход строго по приглашениям». Зал конференции или роскошный отель – везде действовали одни и те же законы: либо ты в системе, либо ты никто.

Отчаяние заставило меня сделать единственный возможный ход. Я отошел в сторону и набрал номер ректора.

– Извините за беспокойство, – почти выпалил я. – Вы не могли бы помочь? Я как раз у входа на юридическую конференцию, думаю, что вы о ней слышали. Хотел посмотреть на целевую аудиторию для наших будущих программ, но… меня не пускают. Возможно, кто-то из ваших преподавателей мог бы меня завести как гостя?

Ректор рассмеялся в трубку.

– Конечно, молодой человек! Рвение к работе – это похвально! Сейчас позвоню заведующему на юрфаке. Он как раз там сейчас. Скажите, что вы от меня.

Через десять минут я уже проходил внутрь, кивая охраннику и благодаря профессора. Победа, ничтожная и временная, но сладкая. И тут же… полный шок. Зал был огромным, бурлящим морем из темных костюмов, галстуков и деловых причесок. Гул голосов, звон бокалов, мерцание проекторов. Я стоял на пороге, совершенно потерянный. Кто все эти люди? И как в этом муравейнике найти одну-единственную девушку?

Я начал бродить вдоль стен, бессмысленно вглядываясь в лица. Вот группа солидных мужчин живо о чем-то спорят. Вот пара женщин изучает раздаточные материалы. Всюду царила своя, четко выверенная реальность, в которой мне не было места. Мысль «ты идиот»начала настойчиво стучать в висках. Что я здесь делаю? У меня есть бизнес, который вот-вот рухнет, отец, который объявил охоту, и команда, ждущая решений. А я трачу время на поиски девушки, которую знаю несколько часов.

Я уже развернулся, чтобы уйти, сгорая от стыда за свою глупую авантюру. И в этот момент увидел ее.

Она стояла чуть поодаль, возле фуршетного стола, с бокалом сока в руке. Все та же элегантная блузка, собранные волосы. Рядом с ней двое молодых людей, возможно ее коллег, что-то оживленно рассказывали. Она улыбалась их шутке, и эта улыбка была такой легкой, естественной, совсем не такой, как ее утренняя растерянность и вечерняя настороженность.

Мое сердце ёкнуло, и тут же сжалось от острой, колющей боли. Она была в своей стихии – успешная, красивая, на своем месте. А я – чужой, ворвавшийся в ее мир с дурацкой идеей, которую даже объяснить не смогу. Я почувствовал себя лишним, грубым нарушителем ее гармонии.

Я замер, готовый отступить, раствориться в толпе. Но что-то заставило ее обернуться. Ее взгляд скользнул по залу, зацепился за меня… и остановился.

Время замерло. Шум конференции превратился в глухой гул где-то далеко-далеко. Мы смотрели друг на друга через головы десятков людей – я, растерянный и пригвожденный к месту, она – с широко раскрытыми от изумления глазами.

В ее взгляде не было ни раздражения, ни испуга. Было чистое, ничем не разбавленное удивление, и в самой глубине – та самая искра, что мелькнула утром.

И тогда случилось невероятное. Она что-то сказала своим спутникам, кивнула, и… направилась ко мне. Прямо через всю толпу, не сводя с меня глаз. Каждый ее шаг отдавался в висках громким стуком. Сегодня мы поменялись местами – она была прекрасна в своей уверенности, а я, как она вчера в холле отеля, чувствовал себя потерянным.

Она остановилась передо мной. Так близко, что я уловил тонкий аромат жасмина.

– Кирилл? – ее голос прозвучал тихо. – Что ты здесь делаешь?

И я стоял, как полный идиот, не в силах найти ни одного вменяемого оправдания своему безумию. Что я мог ответить? «Я пришел, потому что не могу перестать о тебе думать»? Звучало бы как из дешевой романтической комедии. Правда была настолько абсурдной и откровенной, что ее нельзя было высказать вслух.

Я открыл рот, надеясь, что хоть что-то хоть сколько-нибудь связное вырвется само собой.

Глава 6. Надо бежать… от самой себя?

– Родственные души существуют?

– Не знаю, научно не доказано

А сердце что говорит твое?

– Что жизнь не имеет смысла без Него…

Утренний лучик солнца скользнул по моим векам. С закрытыми глазами я потя