Чёрная вода Мерроу

— Вы хотите, чтобы кто-нибудь поехал с вами?

Нора посмотрела на машину, где ждала спутница. Сказала, что пока не знает. Потом поднялась, оставила стакан на стуле, вернулась за ним. Маленькие обязанности ещё удавалось завершать, большие не имели понятного начала.

* * *

Литтон уехал с телом. Перед отъездом сообщил инспектору, что осмотр продолжат сегодня; вопросы о причине смерти и времени разделял. Вода, положение, шея, всё требовало работы. От Уитмора хотел получить снимки до переноса и точные слова нашедших, а не деревенское объяснение о несчастном случае.

Рид вернулся от затворов. Составил набросок отвода, поставил два прямоугольника на местах впуска и выпуска. Глядя на рисунок, Уитмор сперва принял один за мостик. Сержант забрал лист, подписал крупнее.

— Парк не наполнял вечером, — сказал он. — Уходил около четырёх. Утром застал полный. Вчера нижний карман был сухим, сегодня тело открыла уходящая вода.

— Кроу говорит, Холлис был после наполнения.

— Говорит. Ещё Фоссу будто вода понадобилась.

Инспектор вышел на мостки. За ольхами шла настоящая река, широкая, безразличная к сегодняшней работе. Внутри рукава уровень продолжал опускаться возле отметок, которые люди привыкли принимать за постоянное свойство места. Уитмор посмотрел на нижний вход, затем на окно верхней комнаты.

— Начнём со вчерашнего дня, — сказал он. — Найдите тех, кто видел воду.

Глава 3. Чужие ключи

В доме Холлиса пахло подгоревшим молоком. Служанка поставила кастрюлю прежде, чем узнала о хозяине, потом так и оставила на плите. Теперь ходила между кухней и гостиной, неся чистую чашку, к которой никто не просил чай.

Нора сидела у окна. Привезшая её миссис Орм раскрыла папку с рисунками, хотела убрать в сторону, заметила на одном мокрый отпечаток и начала сушить край промокательной бумагой. Дочь Холлиса следила за руками женщины с неожиданным вниманием. Это был пока единственный предмет, который здесь пытались исправить.

Уитмор спросил, может ли поговорить со служанкой. Нора позвала её по имени — Эллен. Чашка дрогнула на блюдце. Женщина поставила, вытерла ладонь о передник.

Вчера ушла без четверти шесть. Хозяин перед тем отлучился, когда именно — не посмотрела. После чая, до ухода Норы. Здесь девушка поправила: сама вышла раньше отца, он ещё стоял у своей комнаты. Эллен согласилась. Столько раз в последние дни подавала один и тот же чай, что движения людей в памяти оказались от другого вечера.

— Я убрала, потом готовила холодное, — сказала она. — На ужин, если поздно. При мне вернулся не он. Миссис Кроу заходила.

Уитмор отложил фотографию, которую собирался показать.

— Вчера?

— Да. Я ещё здесь. Хотела пройти в рабочую комнату, но мистер Холлис велел оставить запертой. Я ей сказала.

Нора подняла голову.

— Она заходила после него? Ты мне не говорила.

— Вы не спрашивали. Я думала, вы вместе условились. Она ведь мебель смотрит.

Эллен всё сильнее прижимала пальцы к переднику. Рид предложил ей стул. Женщина ответила, что постоит, затем всё-таки села, положив руки на колени так ровно, будто это могло придать больше порядка и её рассказу.

Кроу прежде помогала Холлису с занавесями и обивкой, знала расположение комнат. Когда готовили дом к приезду Норы, ходила сюда с помощницей, у неё остался запасной ключ от наружной двери. Хозяин собирался потребовать обратно. По словам служанки, недавно опять об этом говорил.

— Сегодня его принесут, — произнесла Нора. — Если он всё ещё у неё.

Уитмор попросил пока самим ничего не забирать. Эллен вспомнила время прихода точнее по собственному делу: собиралась выйти к булочнику прежде закрытия, поставила на стул сумку, когда позвонили. Кроу пробыла недолго. Спросила, не оставил ли хозяин для неё конверт, служанка не знала. В рабочую комнату не пустила, потому что не могла бы отпереть даже при желании. Хозяин носил маленький ключ с собой.

— На кольце? — спросил Рид.

Нора показала пальцами длину. Да, небольшой, светлый, почти никелевый. Рядом большой от входа и другой от садового навеса. Она перебирала их, когда отец просил принести пиджак, запомнила, какой цепляется за подкладку.

Сержант записал, договорился сверить с описью вещей. Эллен спросила, плохо ли сделала, что не отдала конверт, которого не было. Рид ответил, что сейчас выясняют, кто приходил, а конверт ещё никто не нашёл.

— Иначе она сама откроет, — сказала служанка. — Входную дверь. Раз ключ остался.

Инспектор попросил Эллиса оставить человека возле дома и записать тех, кто придёт. Рабочую комнату осмотрят с Норой, прежде чем решать, что менять в замках. Девушка согласилась, хотя по лицу было видно: отцовские ключи уже успели стать её первой заботой, от которой тоже предложили отказаться в пользу других.

* * *

Письменный стол стоял боком к свету. Холлис привык работать с большими листами; книги сдвигал в одну сторону, освобождая середину. На краю лежали линейка, нож для бумаги и очки, которые Нора взяла бы в руки, если бы инспектор не остановился у порога.

Дверь была заперта. Девушка сама попросила вызвать мастера, чтобы отпереть без лишнего повреждения. Эллен знала человека, жившего через два дома. Пока ждали, Уитмор посмотрел на окна снаружи. Одно оставили приоткрытым в верхней части, нижняя рама запиралась. Под ним рос куст смородины, ветки цепляли рукава. Попасть внутрь иначе, чем через дверь, не казалось невозможным, зато требовало бы гораздо больше шума и старания.

Мастер пришёл с женой, которую Эллис оставил в гостиной. Женщина обиделась, ушла к служанке помогать с молоком. Её муж работал без рассуждений о том, как часто полиция теперь бывает в приличных домах. Открыл замок, показал оставленные на старой пластине царапины, одну новую назвал своей. Рид записал при нём.

Внутри не было беспорядка. Холлис не успел убрать чайное блюдце с подоконника, возле него лежала почтовая карточка. На столе записка Норе: человек из Бриарли спрашивал, в какой день можно увидеть рисунки. Дочь прочла, скривилась. Отец часто принимал такие поручения за неё, не желая потом слушать, почему назначенный час неудобен.

— Это можно мне оставить? — спросила она.

Уитмор посмотрел, позволил переписать. Оригиналы пока решили держать вместе с остальным. Девушка взяла карандаш, начала с имени заказчика, затем переписала и короткую отцовскую приписку: «Скажи сама, чтобы не жаловалась». На последнем слове пришлось остановиться, подождать, пока буквы снова станут видны.

Накануне отъезда к Орм, во вторник, они говорили о цене её рисунков. Отец сам начал: увидел письмо с заказом, спросил, сколько заплатят. Нора назвала, надеясь, что дальше он примется за собственные дела. Холлис отложил очки, подсчитал на полях, сколько выйдет за лист, затем поинтересовался, время на переделку тоже считают или она собирается проводить вечера бесплатно.

Она ответила, что ещё не всё умеет. Отцу этого оказалось недостаточно. Если человек получает работу, должен заплатить за работу; её сомнения не делают его кошелёк менее полным. Нора посмотрела на цифры, написанные поперёк чужого письма, и вдруг рассердилась так, как не сердилась бы на отказ.

— Я сама договорилась. Не надо теперь писать вместо меня.

— Я не пишу. Считаю.

— На моём письме.

Он поднял лист, увидел, что испортил оборот, где стоял адрес, выругался на собственную невнимательность. Предложил чистый конверт. Нора ответила, конверты у неё есть, и тут оба остановились: спор почему-то уже шёл о бумаге, хотя начинался с желания отца ей помочь.

Холлис спросил, что всё-таки должен был сказать. Девушка не знала. Возможно, спросить, довольна ли она сама. Возможно, посмотреть рисунок прежде, чем делить цену. Он взял папку, раскрыл. Увидел ветку, долго рассматривал, повернул к свету. Потом указал, что один лист смотрит не туда, куда на живом образце.

Он был прав. Это оказалось ещё обиднее.

— Там потом исправлю, — сказала Нора.

— Тогда покажешь.

Он отдал папку, вернулся к своему столу. Не потребовал поблагодарить за найденную ошибку. Она ушла, в дверях вспомнила, что сама хотела попросить его принести из сада другую ветку, и не попросила. Принесла утром, укололась, оставила на рукаве крошечную кровь. Отец заметил, сказал, что ножницы лежат в навесе, незачем ломать руками. Нора ответила резко и весь день думала, что вечером объяснит, почему дело не в ножницах.

Теперь в рабочей комнате стояли чужие люди. На полях письма по-прежнему лежали его подсчёты. Девушка увидела их среди приготовленного к описанию, попросила вернуть вместе с остальным, когда можно будет. Не хотела ни подтверждать отцовскую правоту, ни выбрасывать только потому, что последнее осталось за ним.

— Здесь не расходы фирмы, — пояснила она инспектору. — Он про мою работу считал.

Уитмор посмотрел, уточнил принадлежность листа. Рид спросил, не относится ли верхний адрес к клиенту, о котором уже говорили. Нора показала разницу, назвала человека. В собственных письмах ещё разбиралась уверенно. На минуту это позволило стоять возле стола, не дожидаясь, пока кто-нибудь решит за неё, что сохранить.

Орм из гостиной попросила воды. Эллен пошла на кухню, Нора остановила: сама принесёт. В буфете взяла обычный стакан, затем другой, без скола. Подержала оба в руках, вернула первый. Такая маленькая возможность выбрать вдруг потребовала больше времени, чем следовало бы тратить на стакан. Она принесла воду, дождалась, пока Орм отпьёт, и только после этого вернулась в отцовскую комнату.

В верхнем ящике лежали квитанции и письма. Нора отодвинула руки, предоставив читать инспектору. Он раскрыл конверт, датированный вторым июня. Писала Вера Лестер. Благодарила за возможность снять маленький коттедж у сада, спрашивала, когда можно получить окончательное подтверждение, поскольку миссис Кроу уже приняла плату. Восемьдесят пять фунтов за оговорённое право пользования и обстановку, подробности прилагались на отдельном листе. Женщина просила ответить до того, как она откажется от нынешнего жилья.

— Он говорил об этом за завтраком, — сказала Нора. — Что он ничего не продавал. Коттедж не готов, надо крышу у задней комнаты перестелить. Миссис Кроу обещала потом представить ему предложение. Пока только предложение.

Рид посмотрел на конверт. Письмо пришло по домашнему адресу, обратный был в Бриарли. Отдельного платёжного листа внутри не оказалось. Уитмор спросил, брала ли Нора его прежде. Нет, письмо читала только сейчас.

Рядом лежал начатый ответ отца: условия он не подтверждает, просит предоставить полученную расписку и точное изложение разговора. Текст не закончен, дата не проставлена. Внизу пустовало место подписи. Нора узнала почерк, Эллен позднее рассказала, что хозяин велел приготовить ещё конверты и купить марки. Купила вчера утром, пачка лежала в буфете.

Следующее письмо было от Хью Бранта. Другой адрес, другое число, речь о том же коттедже у сада. Мужчина хотел выяснить, почему миссис Кроу снова откладывает получение ключей, хотя часть денег уже внесена. В самом письме сумма не стояла. Уитмор не стал складывать одно обещание с другим прежде разговора с плательщиками. Попросил Рида выписать оба адреса, конверты оставить вместе.

— Она говорит очень убедительно, — произнесла Нора. — Кажется, уже всё устроено, и только ты по какой-то глупости мешаешь согласиться.

Она задумалась о чём-то собственном. Потом подошла к полке, показала образец ткани, который отец выбрал для её комнаты. Рядом, в свёртке, оставалась другая расцветка. Кроу принесла по просьбе Норы, но говорить при Холлисе о новой цене не захотела. Девушка сама заплатила разницу. Тогда сочла женщину единственным человеком, который здесь понимает, почему ей не хочется жить в комнате десятилетней девочки.

Теперь образец лежал в её ладони так, словно и он требовал объяснения. Уитмор попросил не выбрасывать. Нора с досадой ответила, что и не собиралась, потом сама извинилась за резкость.

* * *

Кроу встретили на мельнице. Заканчивали выгружать обещанные ящики, возчики спрашивали, куда ставить. Мариан держала счёт, называла верхнюю комнату, но запрещала заходить на лестницу двоим сразу: дерево старое, груз тяжёлый. Один мужчина спросил, вернут ли ему потерянное время. Женщина ответила, что прежде надо закончить разгрузку. Впервые с приезда полиции она произнесла это обычным голосом.

Рид подождал, пока освободят проход. Спросил, когда вчера она была у Холлиса дома. Кроу поправила край шляпы.

— До вечера. Около половины шестого, может, позднее. Эллен там была. Я искала конверт.

— С чем?

— Холлис обещал письменно изложить свои возражения. Мы никак не могли закончить один разговор.

Она посмотрела на инспектора, поняла, что имя Лестер уже прочитано. Объяснила, что речь не об обмане, а о предварительной договорённости. Люди хотят всё устроить прежде сезона, собственник требует ждать, затем сердится, если за него сделали шаг. Деньги предполагалось зачесть после окончательного согласования. В случае отказа придётся вернуть.

— У вас есть полная сумма для возврата? — спросил Уитмор.

— Это уже проверка моего дела?

— Я спрашиваю, о чём вы вчера спорили с Холлисом.

Мариан сжала счёт. Сказала, что спорили не о возможности вернуть, а о том, как он описывал её работу. Она не беглая мошенница с вокзала. У неё поставщики, заказы, люди в деревне платили ей годами.

— И вторые люди по тому же коттеджу, — добавил Рид.

Женщина замолчала. Из верхней комнаты крикнули, где новые петли. Она повернула голову, назвала ящик, дождалась, пока перестанут перекладывать вещи. Потом сказала, что Бранты не получили окончательного обещания и в письме наверняка написали так, как им удобнее.

Уитмор попросил показать переписку и собственные записи о деньгах. Кроу согласилась, но не сейчас: часть дома, часть в книге, ей надо собрать. Договорились, что Эллис придёт с нею после необходимых разговоров, материалы останутся в существующем порядке. Мариан спросила, может ли сперва пригласить поверенного. Инспектор ответил, что может, и оставил время, когда её будут ждать.

О вчерашнем вечере рассказала подробнее. После ухода рабочих сама закрыла нижний спуск и дала воду через верхний впуск. Фосс хотел проверить лодку в тихом рукаве; у реки течение, ему удобнее здесь. Кроу привыкла делать это, когда Холлис разрешал, ничего особенного. Воду вернули, позднее пришёл хозяин, поднялся в её комнату, поговорили. После шести, ближе к четверти седьмого.

— Кто ещё был наверху?

— Никого. Разве недостаточно, что я его знаю?

— Во что был одет?

Она назвала тёмный пиджак, галстук, ботинки. Описание согласовывалось с одеждой найденного. Уитмор спросил, когда ушёл. Кроу не знала точного времени. Она собиралась к заказчице, на нижнюю дорожку вышли порознь. Кто куда повернул, не смотрела.

Рид заметил, что оба раза женщина говорила о времени осторожнее, чем о нужде Фосса наполнить отвод. Спросил, обращался ли тот к ней лично. Да, накануне обмолвился, она обещала помочь. Имени заказчицы Мариан не забыла, назвала адрес. Сержант записал, предложил проверить самой, верно ли услышал.

— Не предполагала, что придётся помнить, как кончается всякий обыкновенный день, — сказала Кроу.

Из двора снова позвали: счёт оставался у неё. Она развернула измятый лист, некоторое время расправляла, словно прочесть цифры было важнее, чем закончить разговор с полицией.

* * *

Фосса нашли у лодочного сарая ниже по реке. Сидел на перевёрнутом корыте, рубанком снимал тонкую стружку с планки. Услышав вопрос о Холлисе, встал, спросил сразу, что случилось. Эллис передал кратко. Плотник выругался, потом посмотрел на инспектора, но извиняться не стал.

Вечером возле мельницы был. Спорил с хозяином о проходе вдоль ограды раньше, в понедельник; вчера человека не встретил. Подошёл к воде, посмотрел на новое объявление, ушёл. Час — около семи, после еды. Жена ждала помощи с тяжёлым шкафом, он не торопился домой и теперь недовольно признался, почему.

— Миссис Кроу наполнила отвод для вас, — сказал Рид.

— Для меня?

Фосс положил рубанок на корыто, перестал качать ногой.

— Я просил на субботу. Нужна тихая вода, лодку проверить, да. Она это знает. Вчера мне зачем? Ещё днище не закончено.

Он показал корпус под навесом. На киле оставалось открытое место, рядом лежали заготовки. Одного взгляда не хватало, чтобы установить весь вчерашний день, но лодка действительно была не готова к пробе. Фосс сам предложил посмотреть заказ, если не верят.

— Она могла понять неправильно, — сказал инспектор.

— Могла. Только мы ещё о субботней доставке говорили. Телегу договорились. Я же лодку не понесу на голове.

Рид записал имя возчика. Фосс проводил их до забора, спросил, нужно ли запирать сарай. Эллис ответил, что хочет ещё поговорить о дороге к мельнице, а пока ничего не трогать в лодке и сохранить книгу заказов. Мужчина вздохнул. На протяжении сегодняшнего утра все его вчерашние дела постепенно становились причиной не заканчивать нынешние.

Уитмор посмотрел на реку. Здесь вода шла по-прежнему, мальчишка на другом берегу распутывал леску. Вчерашнее вечернее наполнение малого рукава могло быть простой ошибкой. Могло оказаться исполнением чьей-то просьбы, которую ещё предстояло найти. Но теперь у этой просьбы появилось два разных дня, и сама вода уже не могла выбрать за них правильный.

Глава 4. Два фунта

Мейбл встретила мужа у калитки и спросила про рубашку. Эдмунд принёс её в свёртке: переоделся у Эллиса, мокрую одежду попросили сохранить для описания. Теперь она лежала между ними в чужой обёртке. Женщина хотела взять, он не позволил.

— Постирать нельзя.

— Я ещё не потянулась.

Он перевёл дыхание, протянул свёрток сам. Мейбл отступила, открыла дверь в кухню. На плите стояла кастрюля, рядом на тарелке сохли нарезанные овощи. Она не помнила, зачем именно сняла крышку, прежде чем идти встречать мужа, и от этого рассердилась на него сильнее.

— Сядь. Поешь, пока горячее.

Эдмунд сел, но ложку не взял. Рассказал, где Бен увидел ботинок, как сам спустился, какие были тяжёлые плечи у Холлиса. На последнем Мейбл отвернулась к окну. Парк заметил, понял по-своему, замолчал.

Суп начали в тишине. Через несколько минут он спросил, не приходили ли к ней. Жена ответила, что пока нет. Эдмунд посмотрел на дверь.

— Придут. Тут каждого вчерашнего спросят. Ты ведь у Мариан шила?

Мейбл поставила ложку, слишком осторожно, чтобы не было слышно. Сказала, что не весь день, он знает. Парк кивнул, продолжил есть. С его стороны вопрос закончился там, где появился ответ. Она почти позавидовала.

Уитмор и Рид пришли после обеда. На столе оставалась одна тарелка, Эдмунд уже ушёл отнести Эллису рабочую записку. Мейбл увидела полицейских через окно, успела убрать тарелку и переставить сахарницу на то самое место, где лежало прежде перевёрнутое письмо. Теперь там ничего не было.

— К мужу? — спросила она у двери.

— И к вам, — ответил Уитмор. — Если можете поговорить.

Она пропустила. Собаку вывела в сад, хотя та даже не подошла к гостям. Рид не стал садиться, пока хозяйка не выбрала себе стул. Мейбл осталась у плиты.

— Я про утро ничего не знаю. Эдмунд рассказал, но я сама не видела.

Инспектор спросил о вчерашней работе у Кроу. Женщина поправила рукав, провела большим пальцем по пустому месту у манжеты, где обычно держала булавку.

— Иногда помогаю. Разложить, прострочить длинное. На машинке ей самой некогда. Что было вчера, у Мариан спросите.

— Спрошу и у неё. В какое время вы пришли?

— После полудня. Точного не скажу.

— Была с вами кто-нибудь ещё?

— Там люди входили, не всех я знаю. Вы меня уже в мае спрашивали, я и тогда сказала: я не могу помнить за всех.

Рид раскрыл книжку, но не начал писать. Уитмор посмотрел на хозяйку.

— Сегодня я не спрашивал о незнакомых вам пассажирах.

Она отвернулась. В печке что-то щёлкнуло, Мейбл взялась за ручку кастрюли, хотя переставлять не требовалось. Инспектор подождал, затем вынул сложенный лист.

— По старому вопросу пришёл ответ. Здесь выписка из расчётной книги. Два фунта, М. Парк, сведения по объявлению о Рут Лейн. Двадцать третий ноябрь двадцать четвёртого.

— М. Парк не одна я.

— Да. Поэтому пришли к вам. Оригинальную расписку ещё проверим отдельно. Вы Нортону сказали, за деньгами не обращались.

Мейбл посмотрела на лист, не приблизилась. Число можно было различить и с её места. Ей вдруг захотелось попросить, чтобы убрали со стола чужую бумагу: на кухне только недавно удалось отмыть след от горячего утюга, теперь здесь опять собирались разбирать её жизнь.

— Я не крала, — сказала женщина.

— Вы получили эти деньги?

— Я написала им. Потом пришёл человек. Он сам предложил подписать, сказал, так положено для конторы. Никто никого не обманывал.

Рид начал записывать. Мейбл следила за ручкой, как следила в мае, только теперь не отвела глаз. Вспомнила человека из конторы, серые гетры, пузырёк чернил, который он поставил на её стол. Спросила, обязательно ли писать мужа, он разрешил расписаться самой. Она тогда обрадовалась этому разрешению: Эдмунду можно не объяснять.

Два фунта заплатили за сообщение. К тому времени из газеты знала полное имя женщины, возраст, описание серого костюма. Шестнадцатого ноября видела её на станции. Не утверждала, что знала прежде. Было холодно, вошедшая держала руки под мышками, просила позволить постоять у печи.

— Вы с нею разговаривали? — спросил Уитмор.

— Сказала, чтобы не ставила мокрое на лавку. Не думала, что потом об этом столько будет.

Позднее пришла мисс Марш. Оливия Марш, прежде помогала в школьной канцелярии, дом у старого сада. Вошла в зал ожидания, обратилась к женщине: «Рут?» Та ответила, они ушли вместе. Мейбл видела, как направились от станции к деревне, потому что сама тогда вышла вылить ведро.

Имени Элеоноры Вейл при ней не произносили. Кто стоял у ворот, кто приехал тем же поездом, она не могла теперь разбирать. Помнила женщину возле печи и Оливию, которую знала много лет. В письме конторе написала, где живёт Марш. Если родные волнуются и обещают за сведения плату, почему не сообщить?

— В доме у неё были? — спросил Рид.

— В тот вечер нет.

— Значит, знали, куда они пошли от станции, а не где ночевали.

Мейбл зло посмотрела на сержанта.

— Дом стоит на той дороге. Они туда пошли. Я так и сказала тогда.

Уитмор попросил вспомнить собственное письмо. Сохранилась ли копия? Женщина рассмеялась коротко: с чего ей сохранять копию письма о чужом человеке, за которое хотелось поскорее получить деньги? Потом сама услышала, как это прозвучало. Подошла к столу, села.

В сообщении была ещё фраза. Рут приехала без билета, писала Мейбл, иначе почему не показала ничего служащей? Когда составляла письмо, фраза казалась разумной. Теперь, произнеся вслух, она поняла, сколько вещей нужно было забыть, чтобы сделать её разумной до конца.

— Вы собирали билеты? — спросил инспектор.

— Нет.

— Видели, как она отказалась платить или отдала билет кому-то другому?

Мейбл покачала головой. Подняла ладонь прежде следующего вопроса.

— Я это прибавила. Чтобы они поняли, что я смотрела внимательно. Человек за два фунта должен что-то сообщить, не просто что у печки грелась женщина. Там ведь написали, семья беспокоится. Я не думала, что от одного слова ей будет хуже.

Рид остановил ручку. В записной книжке было место для продолжения, но женщина пока не могла продолжить. За окном царапала землю собака. Мейбл посмотрела на звук, поднялась выпустить, села обратно, так и не дойдя до двери.

— Потом мисс Марш спросила меня, зачем я писала, — сказала она. — Люди от них приходили к ней. Я ответила, знали бы сами, куда смотреть, не платили бы чужим. Она тогда сказала…

Женщина прижала ладонь ко рту. Не стала воспроизводить чужую речь слово в слово. Оливия не считала, что помогала несчастной семье вернуть потерявшуюся дочь. Рут, по её словам, искала место, где не заставят возвращаться, и сама просила не говорить родственникам. Мейбл этого прежде не знала, потом уже знала, но про полученные деньги никому не рассказала.

— Их вернули? — спросил Уитмор.

— Не знаю. Мне больше не платили и не писали. Мисс Марш со мной почти не говорила. Рут после того воскресенья я не встречала.

— Почему в мае отрицали само имя?

— Потому что вы пришли. Потому что бумага опять про ту женщину. Я думала, если никто не помнит моих двух фунтов, к чему самой рассказывать, что была за них готова написать. Я и мужу не говорила. Он тогда чинил в чужом доме насос, плату задержали, на уголь занимали. А я принесу и скажу: вот, женщина лишилась спокойствия, зато мы обойдёмся без долга?

Она сказала последнее почти насмешливо, обращаясь к себе. Уитмор видел, что за девять лет оправдание успело стать слишком привычным, чтобы от него можно было отделаться одной сегодняшней фразой. Попросил назвать всё, что знала о Марш сейчас.