Хрономонтаж. Том 1. 1989-90

Во время этой песни произошел прорыв: к футляру подошли мальчик с девочкой и бросили несколько монеток, перед этим выпросив их у мамы. Затем стали подходить и насыпать мелочь другие люди. Таких было немного, но по лицам музыкантов я видел, что они уже счастливы, прутся от происходящего.

Сыграли еще несколько песен: “Десять стрел”, про какого-то поручика Голицына, “Я хочу быть с тобой”…

И тут подошли менты. Двое, молодой и постарше. Старший сразу, прямо посреди песни, громко и грозно спросил:

– Что здесь происходит? Кто разрешил, почему нарушаем порядок? Документы предъявим!

Гитарист перестал играть, девчонки замолчали. Наступил момент, когда должен вмешаться импресарио.

– Да пусть играют! – громко крикнул я. – Нет такого закона, что запрещено песни петь!

Менты удивленно обернулись на меня, и старший хотел что-то сказать, но в толпе стали раздаваться возгласы:

– Никто не нарушает!

– Нормально играют!

– Пусть поют, сейчас свободная страна!

Все вокруг стали шуметь, смеяться, кричать даже что-то про политику, и менты чуть растерялись.

– А спойте что-нибудь для нашей милиции! – крикнул я. – Что вам нравится?

Гитарист подхватил подачу, и с улыбкой спросил:

– Что вам нравится? Давайте сыграем, специально для вас.

Толпа продолжала шуметь и смеяться; вокруг вообще создалась веселая и мирная атмосфера, а теперь еще началась забавная сценка.

Вдруг молодой милиционер спросил:

– Поворот Машины времени знаешь?

– Легко! – ответил гитарист, и они тут же начали исполнять.

Многие из толпы стали подпевать, а припев, можно сказать, кричали хором. Молодой мент стоял и улыбался, немного смущенно, но счастливо; казалось, еще немного, и начнет пританцовывать.

Старший выглядел злым и хмурым, но молчал. И смотрел на раскрытый футляр из-под гитары, лежащий перед музыкантами, куда продолжали подкидывать мелочь.

Вдруг, не дожидаясь окончания песни, он повернулся и пошагал прочь. Молодой быстро пошел за ним.

А моя группа триумфально допела: девчонки красиво подпевали и трясли маракасой, гитарист зажигал как рок-звезда, второй парень ритмично стучал в бубен и иногда обегал толпу с кепкой. Финальные аккорды потонули в аплодисментах и одобрительных криках. Одним словом, это был успех.

Кажется, в том числе и коммерческий: один расчувствовавшийся грузин бросил трехрублевую купюру, еще четверо подкинули по рублю. И еще набралась большая куча монет, а также трамвайных и автобусных талончиков.

Затем наша уличная АББА сыграла еще несколько песен, и вдруг я увидел, что к футляру подходят и наклоняются двое подростков. Точнее, заметил, почувствовал в их движениях что-то такое, что отличалось от поведения подающих деньги.

Глава 7

И точно, оба схватили купюры из футляра и бросились бежать. Я стремительно догнал одного из них, ладонью крепко схватил за шею сзади. Чуть пригнув к земле, заставил его отдать деньги, потом оттолкнул прочь. Второй пацан сумел убежать.

Атмосфера сразу чуть изменилась: пусть и в ответ на воровство, но получилось, что я применил насилие к ребенку, обошелся с ним грубовато. Но главное, что стало очевидно: я заодно с музыкантами, охраняю футляр. Короче, пора было закругляться.

Уже стемнело, стало прохладнее, да и ребята подустали. Мы быстро собрались, упаковали гитару, прямо поверх насыпанной мелочи, и ушли с Арбата.

Оказавшись в более укромном месте, мы присели и посчитали гонорар – 17 рублей 80 копеек. И еще очень много транспортных талончиков.

Музыканты были безмерно счастливы и возбуждены, а я немного взгрустнул. Столько времени и усилий, и такой скромный результат.

Я предложил поделить пятнадцать рублей на пятерых, на остальное взять что-нибудь попить; все радостно согласились. Ну и мне пора было домой.

Они звали с собой, купить еще портвейн и посидеть, но я вежливо отказался. Одна девчонка и гитарист дали свои домашние номера – звони, мол, импресарио, не теряйся. Теперь вам не нужен импресарио, сами все умеете, сказал я, и мы тепло распрощались.

Понятно, что в плане заработка про такой вариант можно забыть. Похоже, стритовать на улицах пока не время, плюс менты и хулиганы. Да и с финансами у людей не очень, набросали трамвайных талончиков.

А я, конечно, тот еще антрепренер – вложил в портвейн и в ребят два с половиной рубля, в итоге получил три, то есть заработал 50 копеек.

Ну хотя бы попытался что-то замутить. Ладно, буду бороться дальше.

***

Когда я вернулся в штабик, Мишаня рассказал про свой день: Вася и хозяин чердака недавно разошлись по домам, а до этого успели проявить пленку и напечатать фотографии с концерта, ну и вообще тусануть в их районе. Я посмотрел на черно-белые фотки, получилось много классных.

Узнав, что поезд послезавтра, Миша обрадовался. Впереди еще целый день, можно погулять по Москве. Правда, потом грустно поделился, что денег нет, а хотелось бы купить какие-то пластинки и кассеты.

– Саня, можешь одолжить денег? – спросил он. – Рублей пятьдесят. Через месяц верну.

Эх, Миша, знал бы ты мою финансовую ситуацию, подумал я. Совсем недавно вообще был ноль, хорошо хоть набросали подаяний за музыку.

– Не, прости, нет возможности.

– Жаль. Тогда может продать фотоаппарат? – неуверенно предложил он, как бы спрашивая совет.

– Плохая мысль, менять фотоаппарат на пластинки.

– Почему?

– Ну как почему, ты сравни: несколько минут музыки на виниловом диске или полезнейшая вещь, техника, делающая хорошие фото.

– Вообще-то да, – задумчиво проговорил Миша.

А меня вдруг словно озарило. Ведь его фотоаппарат, по сути, наш единственный актив. Или точнее, инструмент. С помощью которого можно попробовать извлечь выгоду.

В моей прошлой жизни люди постоянно все снимали: себя, детей, друзей, окружающее, еду; даже платили деньги за всякие фотосессии. И вообще, как много было в жизни картинок, изображений, мемов и разного такого.

А ведь сейчас аналоговая эпоха, далеко не все могут и умеют делать фото.

– Слушай, а давай попробуем заработать, с помощью твоей “Смены”. Как думаешь, что можно фотать и продавать за деньги? – спросил я Мишу.

– Даже не знаю… – задумался он. – Мы же не сможем как уличные фотографы, которые “Цветное фото за час”. Да никто наверное и не позволит, предлагать услуги на улице.

– Насчет этого решим. Главное, понять, на что есть спрос, и что мы можем.

– Вот например, вкладыши для кассет, – предложил вдруг Миша. – В смысле, обложки альбомов.

– Не понял.

– Ну, картонные вкладыши в кассеты, где пишут название группы, песен. Можно сфотать настоящую обложку альбома. И потом напечатать, вставлять в кассеты. Типа вот, как фирменные.

Он достал из сумки, показал мне кассету с яркой обложкой: Iron Maiden, The Number of the Beast, страшный мужик с черепом вместо головы, когтистая рука управляет с помощью ниток марионеткой, красным чертом с трезубцем.

– Теперь понял. Ну вот видишь, хорошая идея. Тоже вариант.

– Кстати, здесь в Москве можно найти и сфотать любые обложки! – возбудился Миша. – Были сегодня на толчке, чего там только нет!

Идея была нормальная, но не совсем подходящая. Вот вернется в свой город, пусть этим занимается, тем более брат торгует аудиокассетами. Но здесь и сейчас требовалось что-то другое.

Какое-то время я напряженно размышлял, вспоминая все, что связано с фотографиями в жизни людей. Селфи-мания, инстаграмы, все такое. Женщинам, детям, да и многим мужчинам нравятся свои изображения. Позируют, стараются выглядеть красивее.

Хотя часто лучшие снимки – когда фотают что-то или кого-то без подготовки, неожиданные моменты, ракурсы. “Несанкционированная съемка”, как говорила одна подруга.

Мы не можем конкурировать с местными уличными, Миша прав. Его Смена-8М против профессионалов на прикормленных местах, с их аппаратурой и скоростью печати. А необходимо что-то массовое, чтобы продавать много фоток, иначе какой смысл.

Я еще раз просмотрел стопку напечатанных фото. В основном концерт, Лужники, Вася и Мишаня с дикими лицами (я щелкал их много раз), разные люди на улицах.

Еще мне понравилась одна фотка: Миша снял какую-то парочку в момент, когда они этого не ожидали, но успели заметить, что их фотают. На лицах парня и особенно девушки отразилась гамма эмоций: удивление и смущение, переходящее в радостные улыбки; снимок запечатлел самое начало улыбок.

– Мишаня, кажется, я придумал. Давай фотать людей на улицах, особенно парочки.

– И что? Зачем? – удивился он.

– А потом давать им номер телефона. Мол, если хотите фотку, звоните, напечатаем и доставим.

Мишаня задумался, но кажется, все равно не очень понял. Я показал ему фото.

– Вот смотри, отличный снимок. Увидели, что их фотают, смотрят в камеру и в следующую секунду улыбнутся.

– Да, помню. Это возле стадиона, че-то захотелось их щелкнуть.

– И вот представь, ты им дал бы визитку.

– Что?

– Ну карточку, бумажку со своим номером. Хотите это фото – звоните, напечатаю и привезу. За один рубль.

Похоже, до него дошло, и он воскликнул:

– А ведь правда! Эти вполне могли бы перезвонить. И может правда, купили бы за рубль.

– А сколько стоит пленка? И материалы для печати? – спросил я.

– Здесь все дешевле, Вася показал магазин. Дешевая пленка 35 копеек, Тасма по рублю.

– И сколько там кадров?

– Тридцать шесть.

– А что нужно для проявки и печати?

– Ну, сначала в бачке проявляешь, проявитель надо. Потом нужна бумага, и темное помещение. Ванночки там, пинцет. Фотоувеличитель есть у одноклассника Васи, у него и печатали.

– Так. Получается, делаем тридцать шесть снимков. Допустим, перезванивает и выкупает фотку каждый пятый. То есть семь рублей.