Хрономонтаж. Том 1. 1989-90

Алекс Веспер

Хрономонтаж. Том 1. 1989-90

Глава 1

Я сразу почти рухнул, устало сел на траву. А потом вообще лег, и долго смотрел на верхушки деревьев, уходящие в небо.

Вот и все. Я его нашел. Нахожусь в нескольких метрах от цели.

Попробовал вспомнить все события, все повороты судьбы, которые привели меня в эту точку, в это августовское утро. Вспомнил, как я встретил Настю, сначала в Сибири и потом в Москве.

Встретил и многих других людей, кого-то уже больше нет… А уж сколько было разных дел, приключений, чем я только не занимался за этот год.

И в результате все пришло к этому моменту.

Надежда еще есть. Правда, уже очень зыбкая, крохотная, вообще еле живая. Да и с самого начала, вся эта затея была совершенно безумной.

Но теперь нужно довести до конца, все равно.

Я поднялся, нащупал в кармане нож, и медленно пошел в сторону машины…

***

АВГУСТ

Все началось одной дождливой ночью, когда я мчался на заявку в загородный клуб. Яндекс показывал, что до моего прибытия осталось десять минут, и это странно. По расстоянию кажется, что не успею.

После извилистого участка началась прямая трасса, и я ускорился. Вдоль дороги не было ограждений, в свете фар виднелась только разметка, разделяющая полосы. Справа стеной стоял лес, слева встречались просветы без деревьев.

Вдруг впереди справа возникло темное пятно, силуэт. Я сразу понял, что выпрыгивает какой-то зверь. Удивительно, как много успеваешь осознать за один миг.

Успел подумать, что наверное это косуля; успел заметить, что их даже две, за первой вылетела вторая.

Я резко тормознул и повернул руль, но второе животное врезалось в машину, которая уже неуправляемо вылетала с дороги. Очень мокрый асфальт, успел подумать я.

Cлева был овраг, и машина перевернулась в воздухе, прежде чем рухнуть набок и пропахать несколько метров по земле. В ужасный грохот, скрежет стекла и металла вплелись звуки ломающихся деревьев.

Шок, и очень больно везде. Разбита голова, течет кровь. Но страшнее всего боль в боку и ногах, пронзающая насквозь и заполняющая все сознание.

Телефон, набрать сто двенадцать, – пришла первая мысль. Но тут я понял, что вообще не могу пошевелиться, ни одной рукой. А телефон неизвестно где.

Мысли громоздились и спутывались, но одна пульсировала поверх остальных – неужели это так и будет? Таков мой конец? В овраге у загородной трассы, придавленный и застрявший в машине, из-за вылетевшего на трассу животного?

Вдруг я заметил рядом какое-то свечение. Оно появилось внезапно, без каких-либо звуков, вроде ломающихся веток или приближающихся шагов.

Я просто увидел, что через разбитое стекло в машину заглядывает человек.

Вспыхнула надежда, что сейчас меня спасут. Звони в скорую, чел, спасибо, что ты здесь! Хоть и появился как-то странно, внезапно.

– Здравствуйте, Иван, – сказал он.

Совершенно лысый, в каком-то шарфе, переходящем в галстук. И странно начал разговор, знает мое имя.

Меня вдруг поразила одна мысль, и я прохрипел:

– Здрасьте. Я уже умер, и это происходит после жизни? После смерти?

– Нет, пока вы еще живы.

Усышать это слово “пока” было обидно. А он вдруг улыбнулся и сказал:

– Но вы счастливчик, с вами сейчас происходит уникальное событие. Искренне поздравляю.

– Спасибо, – ответил я, попытавшись выразить сарказм. Но кажется, не удалось.

А он медленно, выделяя каждое слово, произнес:

– Именно вы получили уникальный шанс прожить вторую жизнь, вернуться на тридцать шесть лет назад.

На секунду в моей душе что-то вздрогнуло, вспыхнуло какое-то ощущение победы, выигрыша, близкого счастья. Но вообще его слова звучали нелепо. И почему он будто не замечает, что я лежу весь в крови, мне нужна помощь?

Человек спокойно продолжал:

– Здесь и сейчас, увы, все закончится. Но вас выбрали соучастником. Вы наилучший кандидат: бездетный, образованный, подходящий по психо-эмоциональным параметрам. Ну и, конечно, эта вот ситуация, – он провел рукой в воздухе, указывая на перевернутую машину.

– Здесь и сейчас все закончится? – повторил я тупо, не зная что сказать.

– Да. Давайте сразу приступим к делу. Время – это не только фундаментальное свойство бытия, но и очень дорогая субстанция. Не будем растрачивать впустую. От вас требуется только согласие.

– Согласие на что?

– На новую жизнь. Я не сказал главное: вы станете гораздо моложе. Но окажетесь в 1989 году.

Что за бред, что он несет? Может, я все-таки умер, и это посмертные галлюцинации?

Лысый продолжал говорить:

– Ход времени нерушим, мы в одном континууме, нет никаких альтернативных версий. Но мелкие изменения возможны. Вокруг вашей жизни, конечно, будет создаваться новая реальность, чуть альтернативная для тех, с кем вы контактируете. Но это не повлияет на общий ход времени. Так, мельче песчинки в планетарном масштабе, секундное содрогание на фоне возраста Земли. Но таковы жизни всех людей. Вы меня слушаете?

– Да, – прохрипел я.

– Простите, если разочарую, но вам не удастся стать олигархом или королем преступного мира, или например, предсказателем, новым мессией. Если говорить грубо и кратко, не позволит вечный закон Вселенной. Но я забегаю вперед, про это будет в инструктаже. Сначала необходимо ваше согласие.

– А вы можете позвонить в скорую и спасти меня здесь? – с трудом проговорил я. – Без всяких перемещений во времени?

– Здесь и сейчас, увы, нет. Но вам выпал чудесный шанс. Сеанс связи скоро закончится, у нас мало времени. Выбирайте: новая жизнь с откатом в прошлое, или просто смерть в придорожном овраге.

Происходящее походило на какую-то разводку, несмешную шутку. Но боль становилась нестерпимой, силы меня покидали, разум затуманивался.

Какая разница, что я отвечу. И вообще, кажется, все уже неважно.

– Я согласен.

– Тогда, пожалуйста, повторите за мной две фразы.

– Хорошо.

– Я, ваши фамилия имя отчество, год рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте Колеса Времени.

Он так выделил два последних слова, что я сразу представил их с заглавных букв.

– Я, Алексеев Иван Сергеевич, 1981 года рождения, согласен выступить соучастником в третьем повороте колеса времени.

– Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.

Фраза звучит категорично, но мне уже все равно. Пусть будет что будет.

– Обязуюсь ознакомиться с инструкциями и придерживаться их на протяжении всей жизни.

– Спасибо, Иван. Выражаю вам глубокую признательность от лица нашего проекта и всего человечества.

– Спасибо.

– Теперь необходимо прочесть несколько мантр. Повторяйте, пожалуйста, за мной.

Да когда же это кончится, подумал я со стоном. Он издевается? Терпеть боль уже невозможно, говорить трудно.

Но я все же выдавил из себя:

– Готов.

– Хорошо, начнем. Ом бурэм сууха.

– Ом бурэм сууха.

– Ом маха дива хум пад.

– Ом маха дива хум пад.

– Ом дарда сарна хум пад.

– Ом дарда сарна хум пад.

Произнеся последнюю мантру, я вдруг страшно захотел спать. Глаза закрылись сами собой, в голове появилось ощущение обволакивающей пустоты, заполняющей все сознание… И наступила темнота.

***

Проснулся я с дикой головной болью, как будто с худшего похмелья, умноженного в сто раз. Двигаться тяжело, но надо: попить воды, в туалет, и вообще.

Я понял, что лежу на неудобной и плохо пахнущей подушке, на каком-то матраце или тюфяке, укрытый сверху курткой. Это повысило мою мотивацию напрячься, приподняться и сесть.

Оказалось, что я спал на лавке, точнее, на широкой доске поверх больших ящиков. Находился я внутри маленькой тесной комнаты. Хотя нет, кажется, это не комната, а киоск.

Все помещение завалено какими-то небольшими коробками; они лежали везде – на полках, на столе, на витрине, в ящиках.

Вдруг я понял, что это аудио-кассеты для магнитофонов. Меня озадачила мысль, почему я сижу среди кучи кассет…

А в следующую секунду в голове словно вспыхнула лампочка, и я вспомнил, что произошло накануне, перед самым сном.

Ночная трасса, вылет в овраг, страшная боль. Странный чел, нелепый разговор. Мое согласие, чтение мантр, и вот…

И вот сижу в ларьке, торгующем аудиокассетами! Неужели все наяву, и я действительно переместился в прошлое?!

Это понимание было пугающим, даже мелькнула секунда, когда меня всего заполнил жуткий страх, вплоть до мурашек.

Но почти сразу я почувствовал, что происходящее меня одновременно завораживает. И мурашки скорее не от страха, а от волнения, изумления, ожидания чего-то чудесного и неведомого.

Охренеть, я в прошлом. В каком он там говорил, в 1989-м. Вот это да. Ну блин вообще.

Тут в голове словно вспыхнула еще одна лампочка. Я стал искать глазами зеркало, но оглядевшись вокруг, не нашел. Можно посмотреть в телефон, главное увидеть вообще, как я выгляжу! Машинально полез рукой в карман; оказалось, что я в брюках, но в карманах ничего нет.

Оглядев себя, я понял, что вообще одет так себе: на ногах какие-то допотопные черные туфли, серые мятые брюки, старая клетчатая рубашка. И еще… я вдруг осознал, что стал худее и как-то длиньше. В смысле, мои ноги и руки стали чуть длиннее, и вообще тело, самоощущение тела было слегка непривычным.

Ощупав руками лицо, я ничего не понял – вроде обычные нос, лоб, уши. Хорошо хоть нет усов, просто небритость под носом и на подбородке.

Зеркало все равно нужно, подумал я, протянул руку и взял коробку с кассетой. Пластик давал мутное отражение, и я наконец взглянул на себя.

Мда, вот значит, какой я теперь. На меня глядело незнакомое, но вроде вполне нормальное лицо, только помятое и взъерошенное.

Кажется, тот говорил, что я стану моложе? Это хорошо, но по ощущениям пока не скажешь. Голова раскалывается, все тело ломит, во рту страшный сушняк. И еще нужно в туалет.

Я наконец встал, добрался до двери, отодвинул засов, и выглянул наружу.

За дверью виднелась аллея с рядом деревьев, несколько скамеек, возле которых бродят голуби. Кажется, раннее утро, немного прохладное, но летнее.

Выйдя из ларька, я огляделся. Вокруг ни людей, ни машин, только поют и чирикают птицы.

Ходить в туалет возле своего места работы (если я вообще тут работаю), не хотелось. И я побрел в проход между домами, где виднелись гаражи.

Аллея и дорога, тротуары и бордюры выглядели обычно, все чуть старое и местами разбитое, но более-менее ухоженное. Дома выглядели печальнее: с обшарпанными стенами, в окнах старые деревянные рамы, кое-где разбитые стекла.

Сделав дело за гаражами, я вернулся к ларьку. Обойдя его спереди, посмотрел на вывеску.

На длинных кусках фанеры, приколоченных под крышей, написано: “Студия звукозаписи”.

За стеклом витрины – полки с кассетами. Самые разные обложки и названия; какие-то знакомые, какие-то видел впервые. Над окошком расписание: 11:00–18:00, без выходных.

Надо бы узнать, который час, когда начнется мой рабочий день. Если, конечно, я тут работаю. Но видимо да, раз проснулся внутри.

Я зашел обратно в киоск, внутри было душновато. Мне пришло в голову проверить карманы куртки, это ведь наверняка моя одежда, моя вещь. Внутренний и боковой карман закрыты на молнию, там явно что-то есть.

Действительно, в боковом оказались коробок спичек и несколько желтых монет. По две и три копейки.

Вот так. Все происходит на самом деле, в карманах советские медяки.

Сначала меня расстроило, что я такой нищий. Но во внутреннем кармане обнаружились смятые купюры: три желтых по рублю, зеленая трехрублевка и розовая десятка. Итого шестнадцать рублей с мелочью. Может, я не такой уж бедняк?

А самое главное, что вместе с деньгами я нашел три ключа на металлическом кольце, какие-то квитанции и паспорт. Темно-бордового цвета, с буквами СССР на обложке.

С замиранием сердца я открыл его и прочел: Александр Юрьевич Белов, дата рождения 3 апреля 1965 г. И рядом старое подростковое фото, нового меня. Родился и прописан в городе, про который смутно что-то слышал, наверное где-то в Сибири.

Ошарашенный всем этим, я поднял глаза и уставился перед собой. Вот, значит, как. “Здесь и сейчас”, то есть там и тогда, моя жизнь, получается, закончилась. Как и говорил тот лысый, я получил вторую жизнь, правда оказался в прошлом.

Интересно, а куда делся этот человек, в теле которого я проснулся? В смысле, куда делась его личность? Он тоже был при смерти, и его убедили вернуться в прошлое?

Я понял, что долго сижу и смотрю прямо перед собой, на толстую истрепанную тетрадь на полке у окошка. Привстав, я взял ее и начал листать.

Студия звукозаписи предлагала огромный выбор музыки: в тетради не было пустого места, на каждой строке название группы и альбома, год.

Не стал вчитываться, гораздо интереснее оказалась последняя страница. Разноцветными фломастерами написано: “Запись 30 мин – 3 руб., 45 мин – 4 руб. Кассеты МК-60 – 7 руб., Yoko – 10 руб.”

Вот и узнал стоимость своих денег. На шестнадцать рублей можно купить две аудиокассеты, видимо, советского производства. И даже на запись одной стороны денег не хватит. Ужас. Значит, все-таки я бедняк.

Мои грустные мысли прервал шум приближающихся шагов, а затем громкий стук в дверь. Громкий и кажется недовольный.

Я отодвинул засов, на пороге стоял чел в какой-то рыбацкой зеленой куртке, с сумкой в руке.

– Здорово! – хмуро сказал он. – Вижу, замок не висит. Так и понял, что ты здесь упал.

– Привет. Да, проснулся недавно.

Чел протиснулся внутрь, поставил сумку на лавку и стал выгружать оттуда кассеты. При этом он недовольно ворчал:

– Ну ты в натуре, надышал, напердел. Мне же тут сидеть работать. Проветрить надо. Опять бухал?

– Да нет, – неуверенно ответил я. Мне показалось, что надо как-то поддержать диалог. – А что ты принес?

– Да всякую херню, – отозвался чел. – Как обычно. Яблоки, лай, мираж.

Я ничего не понял из его последней фразы. Тем временем он достал очередную кассету и вдруг радостно протянул мне:

– А, во, смотри! Депеши!

Он сделал ударение на первый слог, и я опять ничего не понял. Но взяв ее, прочел, что это “Депеш Мод” (так и было написано, русскими буквами), альбом “Музыка для масс”.

– Да, круто.

– А вот еще! Концертник Пинк Флойд.

Он достал кассету из коробки и вставил в магнитофон. Заиграла музыка: шум начинающегося концерта, длинное вступление к песне.

Я все это время сидел на стуле вплотную к витрине, свободного места в ларьке почти не было.

Скорее всего, это мой напарник, и мы трудимся в разные смены. Наверное, нечего тут сидеть дальше.

Я думал в верном направлении, в следующую секунду он спросил:

– Долго будешь здесь торчать? Поспать хочу.

– А ты чего так рано пришел?

– Да как рано. Машку в садик отвел и пришел. Покемарить до одиннадцати. Так что давай, вали домой.

Хм, интересно, а где мой дом? Я опять достал паспорт, долистал до страницы с пропиской и прочел: Школьная, д. 41, кв. 10.

– Да, сейчас пойду домой. Поеду к себе на Школьную, да? – спросил я с надеждой, что чел подтвердит мой адрес. Но он ответил коротко:

– Да похер мне.

– Слушай, а когда моя рабочая смена, следующая?

– Послезавтра! Ты че в натуре?

– Да, точно, послезавтра. Ладно, давай.

– Давай.

На этом наш разговор с коллегой завершился, я встал и вышел из ларька.

И вспомнил, что не спросил у него, который час. Но возвращаться не хотелось. Да и так видно, что начинается новый день, на улице уже мелькали прохожие, неподалеку громыхал трамвай.

Что вообще происходит? Это какая-то симуляция? Происходящее вокруг как-то не очень походит на загробный мир. Впрочем, откуда мне знать, как он выглядит.

А может, это необычайно яркий осознанный сон? Что делают, чтобы определить, сон это или явь? Вроде включают и выключают свет, смотрят на часы, должно сразу стать понятно. Или пытаются прочесть один и тот же текст.

Я огляделся, но часов нигде вокруг не нашел. Зато увидел надпись на крыше дома напротив: “КПСС – ум, честь и со.есть нашей эпохи”. Буква “в” отвалилась и свисала чуть ниже.

Отвернувшись в сторону, я чуть подождал, потом снова взглянул на текст. Все то же самое, слово “совесть” без одной буквы.

Мда.

Случилось все так, как и говорил тот странный чел. Еще он грузил про какое-то колесо времени, законы Вселенной… И еще я дал обязательство пройти какой-то инструктаж. Интересно, когда он будет? Лысый опять появится откуда ни возьмись, и даст какие-то инструкции?

Ладно, не буду забивать голову мыслями, лучше продолжать двигаться. По-прежнему страшный сушняк, хорошо бы найти магазин.

И я пошагал в сторону трамвайной линии и широкой улицы.

Глава 2

Пришагав от аллеи к проспекту, я заметил серые будки-автоматы по продаже воды. Подошел, посмотрел на ценник: 1 коп. за воду без сиропа, 3 коп. за яблочный сироп или крем-соду.

Очень захотелось крем-соды, но в автоматах не было стаканов.

Мимо проходил мелкий пацан, и я зачем-то спросил его:

– Слушай, не знаешь, где взять стакан?

– Ты че дядя, из сифилизатора пить хочешь? – сказал тот, и смеясь, прошел мимо.

Я вздохнул, пить из автомата с таким названием расхотелось. Посмотрел по сторонам, рядом ни одного магазина или ларька.

Какое-то время я не мог сообразить, что именно в пейзаже кажется мне странным. И вдруг понял – вокруг вообще нет рекламных щитов, никаких экранов, стендов, вывесок. Только круглая тумба, обклеенная рваными афишами и бумажками-объявлениями.

И еще виднеется деревянная конструкция, возле которой стоит дедок, что-то рассматривает. Я пошел в ту сторону.

Оказалось, там висят развернутые газеты, в ряд, на уровне глаз. Их было четыре: дедок с серьезным видом читал “Известия”, рядом еще “Труд”, “Правда” и “Советская Россия”.

Я вгляделся в дату, жирными буквами напечатано: Понедельник, 31 июля 1989 г.

– Вы не скажете, это вчерашняя газета? – спросил я старичка.

Тот даже не повернул головы и пробормотал:

– Там же написано.

Мда, пока общение с окружающими идет не очень. Коллега говорит “вали домой”, мальчик смеется про “сифилизатор”, дедок тоже неприветлив. Ладно, предположим, что это вчерашняя, и сегодня 1 августа, вторник.

Так, что делать дальше? Наверное, надо съездить по адресу прописки, на Школьную улицу. Нужно ведь узнать, где я живу. Правда, там могут оказаться мои родственники. И как с ними общаться? Придется как-то ориентироваться на ходу. Уточнить этот момент все равно нужно.

Навигации нет, карты нет. Выясню у прохожих.

Я подошел к трамвайной остановке и спросил у одной женщины:

– Вы не скажете, как проехать на Школьную улицу?

– Не знаю, – огрызнулась та, с недовольным видом.

К счастью, рядом стоящий парень услышал вопрос, обернулся и сообщил:

– На любом до Советской, там спросишь.

– Спасибо.

Наконец-то встретился добрый человек. Ну хоть понятно, что делать дальше – ждать и ехать.

Вскоре прибыл трамвай, старенький, но окрашенный в веселый красный цвет; красиво отъехали в сторону широченные двери. Я выяснил, что “Советская” через пять остановок на шестой, купил у водителя стопку талончиков-билетов, каждый по три копейки, и один прокомпостировал. То есть засунул его в жестяную коробку, установленную на поручне, и продырявил, в смысле пробил.

Вокруг аналоговый мир, все механическое, надо привыкать. Но мне даже нравилось. И транспорт дешевый.

Водитель объявляла каждую остановку, трамвай все больше заполнялся людьми. В один момент среди пассажиров возник громкий спор, в котором участвовали несколько человек. Мелькали фамилии Лигачев и Горбачев, брань в адрес обоих, что-то про кризис и дефицит, всякое такое.

Причем многие прислушивались, включались в диспут; меня удивил такой живой интерес окружающих. И еще свобода слова. В последние годы той, моей прошлой жизни, люди в транспорте о политике не спорили, правительство такими словами не ругали.

Район, в который я приехал, оказался оживленный, рядом с остановкой виднелись несколько магазинов и кафе. Наконец-то утолить сушняк.

Я зашел в ближайший Гастроном, и сразу немного взгрустнул: внутри было просторно, но очень уныло. Вдоль витрин бродили несколько пожилых людей, но какие-то витрины и полки были пустые, на других громоздились одинаковые консервы, целыми штабелями и пирамидами.

Ассортимент был скудным: кроме консервов, еще разные крупы и макароны, кефир в красивых бутылках, какие-то сырки или что-то такое в пачках, квадратное печенье и два вида конфет, подушечки и помадки.

Из напитков только виноградный сок в трехлитровых банках, и еще соки в конусовидных емкостях, на разлив. Один конус пустой, в двух других яблочный и томатный. Стакан стоил десять копеек – как три проезда на трамвае. Я решил сэкономить и покинул магазин.

Оглядевшись по сторонам, заметил рядом водоколонку. Подошел, нажал на рычаг, ударила мощная струя. Попил, ополоснулся и чуть взбодрился. А затем, спрашивая прохожих, пошагал по своему адресу прописки.

Найдя нужный дом, вошел в первый подъезд. Открыто настежь, до эпохи домофонов еще далеко. Поднявшись на третий этаж, встал перед дверью, глубоко вздохнул, распрямился. Морально приготовился к любым дальнейшим событиям. Будь что будет, сейчас многое узнаем.

И я нажал на звонок.

Никто не открывает, за дверью полная тишина.

Позвонил еще раз, подождал пару минут.

Затем достал связку ключей, попытался вставить их в скважину. Ни один не подошел.

Мда, понятно. То есть ничего непонятно. Прописан здесь, но не живу.

Что же теперь делать? Я залез в карман куртки и достал все бумажки. Одна из них оказалась почтовым извещением, с моим именем и адресом. Совсем другим: ул. Толстого, 14, кв. 50. Ладно, один вариант пробили, теперь поедем сюда.

Опять спрашивая прохожих, я добрался до улицы Толстого. Очень долго шел пешком, иногда по красивым улицам, с прекрасным летним запахом после дождя, иногда по запущенным переулкам и подворотням, посреди мусора и разрухи.

Еще заметил, что на дорогах очень мало машин. И только советские – волги, жигули, москвичи, нивы, старые автобусы. Может поэтому здесь такой приятный чистый воздух, местами.

Наконец я нашел дом и подъезд, нужную квартиру. Решил не звонить, а сначала попробовать открыть.

И один из ключей подошел!

За дверью оказался узкий длинный коридор, какой-то затхлый и унылый, слегка пахло сыростью и гнилью. В квартире явно кто-то был, впереди раздавался кухонный шум.

Я разулся, прошел до конца коридора и заглянул в кухню. У плиты стояла бабулька, одетая в какие-то лохмотья.

– Здравствуйте, – сказал я.

Но она даже не обернулась. Может, глухая? Не зная, что еще сказать, я громко произнес дурацкую фразу:

– Сегодня такое хорошее утро, наступил август.

Опять ноль внимания. Ладно, видать точно глухая.

Я вернулся в коридор. Слева двери в санузлы, справа две двери в комнаты. Первая чуть приоткрыта, вторая закрыта на ключ. К счастью, один ключ подошел, и наконец я попал к себе домой.

Небольшая комната, все вокруг старое, немножко убогое, но вполне уютно. Шкаф, сервант, кровать, круглый стол, накрытый кружевной скатертью. Кресло, стул, дверь на балкон. На стене старый, но красивый ковер с оленями на водопое.

На полу стоит большой магнитофон, по обе стороны от него – колонки. И всюду валяются аудио-кассеты.

Похоже, я меломан, люблю слушать музыку. Я наклонился и прочел марку магнитофона: “Нота”. Он выглядел солидно: массивная серебристая тумба, два индикатора со стрелками, круглые рукоятки-тумблеры для регулировки звука, механическое табло с цифрами, целый ряд кнопок внизу.

Я нажал на нижнюю часть кассетницы, и та плавно выдвинулась чуть под углом вперед. Внутри обнаружилось место даже для двух кассет. Мне стало приятно, что я обладатель такого чуда техники. К тому же бабулька, кажется, глухая, можно слушать громко.

Достал и рассмотрел кассету – название TDK, красивый логотип из ромбиков, надпись от руки: “Pet Shop Boys, Actually, 1987”. Мда, вроде меломан, а слушаю такую попсню.

Вернув кассету в магнитофон, я нажал “Воспроизведение”. Под кнопкой загорелась лампочка, запрыгали стрелки индикаторов; я повертел рукоятки громкости и уровня звука – все выглядело, звучало и ощущалось классно.

Но все-таки нужно понять, кто эта бабка на кухне. Вряд ли родственница, иначе зачем мне запирать дверь на ключ. Скорее всего, просто арендую эту комнату. Интересно, сколько стоит аренда…

Снова вышел на кухню, на этот раз бабулька меня заметила. И посмотрев безумным взглядом, прошамкала что-то нечленораздельное. Кажется, не только глухая, но еще и не в себе.