Нулевая Совместимость

Холод пришел не волной. Воздух просто в одну секунду лишился термодинамики. Испарина на небритых скулах мусорщика кристаллизовалась. Выдох превратился в колючую ледяную стружку, осевшую на внутренней стороне стекла шлема. Окисленный вкус на языке сменился резкой вонью хирургического кварцевания и мертвой, паленой хлорки.

Гаррик резко крутнул головой, чтобы скосить взгляд на дочь. Левая рука судорожно, до боли в фалангах, вминала в живот "сбросник". Диоды внутренней подсветки на мгновение озарили лицо девочки за мутным щитком.

Её зрачки исчезли. Расширились до состояния двух черных, втягивающих в себя пустоту колодцев. "Блокатор"вымывало из её крови радиоактивной гнилью так же быстро, как вода смывает грязь. Сознание, лишенное химического щита, начало впитываться в эту пульсирующую язву позади них. Синхронизация без её согласия.

Над верхней губой Майи набухла темная, жирная капля. Капиллярное русло в слизистой носа лопнуло от дикого скачка внутричерепного давления. Кровь побежала толчкообразной лентой, заливая рот и стекая за воротник свитера.

Девочка даже не моргнула. Её лицо оставалось равнодушной гипсовой маской. Только правая рука, затянутая в толстую варежку, медленно поднялась. Майя повела ладонью по внешней поверхности бронестекла своего визора, безучастно пытаясь стереть кровь, которая заливала её изнутри.

Этот жуткий, вывернутый наизнанку жест деперсонализации парализовал Гаррика страшнее любого монстра. Она уже была одной ногой не здесь.

– Глаза на меня! В контур! – взревел Гаррик, срывая голос, перекрикивая свист густеющей атмосферы. Давящая, первобытная ярость отключила инстинкт самосохранения.

Он сделал шаг к ней, вытягивая правую стальную руку, чтобы вбить её в реальность.

В эту самую секунду векторы сломались.

Тьма между черными менгирами рявкнула: В-УУ-М. Из разорванной пленки пространства выскользнуло нечто, не имеющее формы. Длинная, вибрирующая трещина абсолютного отрицания материи. Иссеченный по краям фиолетовым флуктуационным расчетом «шрам». Он хлестнул вслепую, мазнув по опорной стойке в двадцати метрах от них. Бетон не треснул. Стойка исчезла, стертая в субатомную пыль за миллисекунду, оставив лишь ослепительно гладкий, светящийся изнутри спил.

И тут же гравитация планеты отключилась.

Звук КРРР-РАК сотряс саму ткань воздуха. Пол, на котором они стояли, перестал быть горизонталью. Невидимая рука взяла этот многотонный зал и перевернула набок.

Притяжение бросилось им в спину – в распахнутую глотку аномалии. То, что было плоским полом с разметочными линиями, в мгновение ока превратилось в скользкую, блестящую стену отвесного колодца.

У Майи не было магнитных фиксаторов. Подошвы ботинок потеряли сцепку мгновенно.

– Па… – хрип выбило из её легких компрессией.

Тело девочки рвануло «вниз», горизонтально по зеркальному полу, скользя прямиком в пульсирующую черную трещину. Трос-страховка на поясе Гаррика полетел вслед за ней, выбирая слабину.

Один метр нейлона. Секунда. Два метра. Удар.

Рывок на разрыв.

Обычного человека этот кинетический толчок разломил бы пополам, утянув за собой. Но Гаррик был закован в машину, и он не собирался покорно сдыхать.

Инстинкты старого сапера сработали до того, как мозг осознал геометрию катастрофы.

– Блокировка! Пиковая тяга контура! – выдохнул Гаррик в датчик шлема сквозь стиснутые зубы.

Экзоскелет завизжал сервоприводами. Вместо того, чтобы падать, Гаррик разнес ноги шире плеч и сбросил вес в левую сторону. В этот момент трос натянулся, ударив по пояснице тараном из восьмидесяти килограммов плоти, снаряжения и многократной перегрузки поля. Гаррика потащило по бетону, магниты заискрили, выпахивая стружку из покрытия. Выть от боли в мышцах было некогда.

Он выбросил вперед правую, облаченную в усиленный титан ногу и с размаху вогнал металлический сапог-зацеп в крохотный стык между соседними плитами полимера. Следом, изогнувшись дугой, ударил стальной клешней в край ближайшего постамента, вонзая манипулятор в черный композит до середины фаланг. Распорка. Мертвый клин.

Аномальная тяга выла, всасывая воздух в вакуумную утробу с воем корабельной турбины. Гаррик висел на «отвесной» стене, распятый между машиной и новой физикой.

Аккумуляторная сборка экзоскелета на спине раскалилась, как утюг, посылая ожоговые волны через кевлар в позвоночник. Гидравлические шланги внутри наруча раздулись, грозя лопнуть под невероятным давлением в 300%. Машина стонала, перемалывая электричество, чтобы удержать тело человека на месте.

Дзинь-н-н… Страховочный фал стонал. На его конце, болтаясь над разинутой фиолетовой бездной, висела Майя.

Её шлем мотался, руки безвольно свисали к пропасти. Изнутри визора налипло уже столько крови, что она не могла ничего видеть. «Блокатор» сгорел в её метаболизме без остатка, и девчонка просто погружалась в этот голодный, чужеродный эфирный водоворот, становясь его датчиком.

Снизу, огибая скомканные законы оптики, «трещина» потянула к ней свои изломанные углы. Сокращая дистанцию. Пожирая кислород.

Гаррик скалился так, что челюстные мышцы сводило в спазме. Левая, живая, рука всё еще мертвой хваткой прижимала драгоценный Блок к груди. Поводок тянет таз. Экзоскелет рвет связки плеча в обратную сторону. На нем сейчас, словно на струне басового ключа, натянута тональность этой комнаты.

Нужен противовес.

Он разжал онемевшие левые пальцы, оставляя висящий на животе мешок наедине с холодом Блока. Рука рванулась к набедренному клапану, где покоилась тактическая спасательная химия. Пальцы сорвали гермо-стяжку. Ребристая, уродливо-свинцовая болванка.

РГС-4. Армейская граната термического стазиса, в простонародье мусорщиков – «Мерзлота». То, чем глушили радиационные пожары, останавливая молекулы. Абсолютный якорь времени.

«Трещина» дернулась, застыв в паре метров под подошвами Майи, готовая стерилизовать органику.

Выдернуть чеку одной рукой в невесомости , тем более левой в толстой перчатке – ублюдочный фокус.

Гаррик ударил гранатой с зажатым в пальцах кольцом о твердый край собственной нагрудной бронеплиты. Кольцо лязгнуло, нашло упор в кромке выступающего керамического ребра. Сталь скрежетнула о керамику.

Рывок левой руки вниз – на разрыв всего бицепса.

Дзынь. Жесткая армейская пружина выплюнула шплинт. Скоба со звоном отстрелилась в пространство, мгновенно утянутая вниз, в воронку. Механизм пришел в движение. Химический детонатор холодного синтеза начал отсчет двух секунд.

РАЗ.

Он не стал кидать её. Гравитация была на его стороне. Гаррик выбросил левую руку вбок и отпустил цилиндр. Гравитационный "сквозняк"тут же подхватил тяжелую болванку. Граната полетела не по дуге, а строго вниз, паралельно висящей на тросе Майе, прямо в черный, клубящийся фиолетовыми всполохами омут, раздирающий реальность.

Он обхватил левой рукой трос, наматывая его в снопы на предплечье, рывком спины, используя последние соки гидравлики, подтягивая бесчувственную Майю на полметра выше к своей ноге. Жара от перегретой брони за спиной сменилась замораживающей болью предчувствия.

ДВА.

ПЛЮМ.

Никакого взрыва или пламени. Никакой акустической волны. Звук, с которым раскрывается стазис, похож на то, как громадный булыжник проглатывается глубоким, вязким торфяным болотом.

Пространство схватило. Азот и кислород, еще остававшиеся в провале между стеллажами, мгновенно приобрели массу бетона и сжались. Бешеная динамика распада остановилась, задавленная невыносимым давлением. Звонкая, оглушительная стена акустического вакуума упала сверху. Холод замороженного времени прокатился по залу невидимым паровым катком. Гаррик почувствовал, как ребра сдавливает чудовищной хваткой, вышибая из легких жалкие остатки кислорода. Мышцы груди замерли. Мир схлопнулся в хрустальном, неподвижном леднике.

И время замерло, раздавленное тишиной.

Глава 4

А затем гравитация вспомнила свои обязанности. Схлопывание поля локализовалось вокруг аномалии, изолировав «Трещину» в собственном временном кармане. Огромный гра