Двуликие: Дева Огня

Мирославе подобная участь казалась страшнее самой мучительной смерти. Но она понимала, что у этих девушек изначально не было иного выбора. Никто не станет спрашивать принесенных в дар отмеченных, хотят ли они лечь в постель хозяина или предпочтут драить полы и выносить горшки.

Стоило Мире войти, как разговоры мгновенно стихли. Она слегка смутилась и подняла руку, чтобы поправить волосы. Девушки замерли, обратив на нее любопытные взоры. Но едва они заметили пылающую корону Верховного на запястье вошедшей, как праздная скука на их красивых лицах сменилась благоговейным испугом.

Затворницы поспешно расступались перед ней и услужливо склоняли головы. До Миры долетел боязливый прерывистый шепот:

«Огненная Дева... та самая...»

«Зачем она пришла?»

«Сжечь нас? Из ревности?»

«Нет, владыка не позволит ей…»

«Себе же позволяет, а она… говорят… богиня».

«Чушь, она ничем не лучше нас!»

«Но на ней его символ…»

– Я не желаю вам зла, – отчетливо произнесла Мира, неприятно задетая несправедливыми словами. – И сделаю все от меня зависящее, чтобы Кайрос освободил вас.

– Но мы не хотим свободы, – негромко ответила белокурая красавица в нежно-голубом платье под цвет глаз.

Тонкая прозрачная ткань почти не скрывала очертаний ее соблазнительных форм, а глубокое декольте открыто демонстрировало полную высокую грудь. Кайрос явно выбирал себе наложниц не по силе их магической искры, а руководствуясь совершенно иными критериями. Бог, дракон, тысячелетний тиран или жестокий завоеватель – он мыслил точно так же, как самый обычный похотливый мужлан из грязной таверны.

– Поясни, – потребовала Мира, с трудом сдержав презрительную усмешку, предназначенную отнюдь не той, что стояла перед ней.

– Свобода для нас означает одно – смерть, – голос девушки дрогнул, но в нем не прозвучало и тени сомнения. Только страх и мольба. – Если ты потребуешь у владыки убрать нас из замка… Мы все умрем.

– Пощади, Дева! – воскликнула другая невольница, выступив вперед. – Мы не потревожим тебя. Замок огромен, ты нас и не заметишь… А Верховный… он даже не знает наших имен.

– Даром мне не сдался ваш владыка! – раздраженно выплюнула Мира, поняв, куда они клонят. – Если вас все устраивает…

– Устраивает, Дева, – в унисон закивали отмеченные. – Мы не могли пожелать себе лучшей судьбы.

Мира в растерянности уставилась на них, не веря собственным ушам. Нет, он точно затуманил им разум, лишив зачатков рассудка и самоуважения.

– Огненная Дева не только прекрасна. Она еще и добра… И благородна, – восторженный гул разлетелся по залу. – Она разбудила Аскарота, сделав владыку еще сильней. Боги послали ее нам…

– Хватит, – Мира резко прервала льстивый хор голосов.

Девушки тотчас умолкли, и в воцарившейся тишине отчетливо раздался звон разбитой посуды и приглушенный вскрик, сменившийся тихим плачем. Звуки доносились из-за плотной темной портьеры в самом конце центрального прохода, что отделяла скрытую часть покоев.

– Что там такое? – Мира вопросительно посмотрела на светловолосую наложницу.

Девушка потупила взор и ничего не ответила. Остальные последовали ее примеру, всем видом давая понять, что не скажут ни слова.

Что ж, придется разбираться самой.

Повинуясь инстинкту, Мирослава быстрым шагом направилась к очередной тайной комнате. Пройдя мимо резных ширм, она заглянула за плотную занавесь и обнаружила обособленное помещение, обустроенное под лазарет.

Внутри царил леденящий хаос.

Внимание Миры приковали три широких ложа, застеленных ослепительно белым, хрустящим шелком. На пуховых перинах среди атласных покрывал неподвижно лежали три юные девушки. Их мертвенно-бледная кожа почти сливалась с белоснежными тканями, на запрокинутых лицах блестела испарина, а тонкие руки упали вдоль тел безжизненными плетями.

Прислужницы в одинаковых одеждах в панике метались между кроватями. Они горестно всхлипывали, суетливо выжимая тряпицы в серебряных ковшах с ледяной водой и отчаянно пытаясь унять жар несчастных. Кусочки льда со звоном бились о стенки сосудов, вода выплескивалась наружу, но все их усилия казались бесполезными.

Над одной из девушек склонился невысокий сгорбленный лекарь в светлых одеждах. Мира сразу его узнала – он осматривал ее в тот страшный день, когда железный дракон доставил свой трофей прямиком в руки Верховного.

Целитель с меткой Рунвера держал в руке все тот же длинный костяной жезл с ледяным кристаллом. Мужчина методично водил наконечником над телом трясущейся в лихорадке девушки, и тот вспыхивал мертвенно-голубыми искрами, пытаясь вытянуть, погасить затаившиеся под кожей невидимые огненные вихри.

Мира прошла вперед и остановилась у ближайшего ложа, вглядываясь в искаженные мукой черты темноволосой красавицы. Совсем юной, хрупкой и беспомощной перед поразившим ее тяжелым недугом. Неприлично короткое платье из прозрачного щелка насквозь пропиталось потом и источало пар. Губы посинели, запекшись мелкими трещинами, а на шее и руках проступили серые ветвистые прожилки вен, похожие на корни мертвого дерева.

Две другие выглядели так же плачевно. Девушки задыхались и угасали прямо на глазах. Их грудные клетки вздымались неравномерно и тяжело, и с каждым рваным выдохом из полуоткрытых губ струился сизый дым. Они словно выгорали изнутри.

– Что с ними случилось? – прошептала Мира, и ее сердце заныло от жалости и желания хоть как-то облегчить страдания несчастных.

Целитель вздрогнул и обернулся через плечо. В его холодных глазах отразилось замешательство.

– Дева… вам нельзя быть здесь, – мужчина выпрямился и полностью развернулся к ней, заслоняя спиной кровать. – Возвращайтесь в спальню! Верховный придет в ярость, если узнает…

– Он не узнает, если ты будешь держать язык за зубами, – гневно выпалила Мира, не собираясь заискивать и подбирать слова.

Она – Огненная Дева, а не обычная пленница замка, шарахающаяся от собственной тени. Целитель не посмеет ей указывать и перечить. Словно прочитав ее мысли, мужчина почтенно склонил голову, но Мира успела заметить проскользнувший на его лице страх. Сейчас он боялся ЕЕ, а не своего владыку, хотя старательно это скрывал.

– Отвечай на вопрос! – потребовала Мира, ощутив странное царапающее чувство внутри.

Ей определенно нравилось ощущать свою власть и особое положение, но человеческое сострадание, воспитанное в бедной деревне, где каждая жизнь имела цену, еще не истлело до конца.

– Эти отмеченные обречены, Дева, – скорбно отозвался лекарь, не поднимая глаз. – Я могу снять боль, но не отсрочить смерть. Пламя владыки в их слабых телах невозможно погасить.

– Но он утверждал, что не убивает наложниц! – В голосе Миры прозвучала сталь. – Очередная ложь?

– Обычно… не убивает, – мужчина опустил голову ниже и сбивчиво зашептал: – Подобные случаи редки, но иногда… его гнев обращается в неукротимый огонь, и тогда…

– Довольно! – оборвала его Мира. – Уходи прочь,если не способен исправить то, что сотворил твой хозяин.

Она оттолкнула лекаря в сторону, и тот пошатнулся, едва удержав сияющий жезл. Мирослава подскочила к ложу, на котором мучительно умирала темноволосая отмеченная с тусклым символом Ашгара на запястье. Ее глаза оставались полуоткрытыми, но взгляд казался мутным, невидящим. Серые нити под кожей уже доползли до щек.

– Я постараюсь помочь… Слышишь меня? Ты только держись, – опустившись на колени, ласково проговорила Мира и бережно взяла девушку за руку.

Она даже не шелохнулась, обреченно глядя в пустоту. Кожа бедняжки под пальцами Миры пылала, ощущалась сухой и горячей, как тлеющая листва. Мира понятия не имела, что собирается делать. Ожог Кайроса ей удалось исцелить… Случайно, неосознанно и без всякого желания с ее стороны.

Но сумеет ли она изгнать его пламя из отмеченных смертных?

Этого Мира не знала и действовала по наитию. Не выпуская ладонь несчастной, она закрыла глаза, отчаянно взывая к магии и направляя все свои мысли и устремления к одной-единственной цели – помочь и исцелить.

Но магия молчала… Мира ничего не чувствовала, кроме испепеляющего жара, исходящего от больной. Стиснув зубы, она попыталась снова. И опять тишина.

Искра, что еще недавно горела так ярко и рвалась наружу… угасла.

– Почему? – горько всхлипнула Мира, не в силах совладать с эмоциями.

Несправедливость разъедала душу, терзала сердце. Она не знала эту девушку и двух других тоже видела впервые, но не могла смириться с тем, что их жизни оборвутся здесь и сейчас. И самое ужасное – Мира чувствовала свою вину. Лекарь не сказал прямо, почему владыка не смог удержать свое гневное пламя в узде, но догадывалась, кто вызвал его неукротимую ярость.

Она. Своим бегством. И роковыми последствиями, настигшими не только Вейрона и его жрецов.

Девушка на кровати вдруг резко выгнулась дугой. Из ее горла вырвался страшный, клокочущий хрип. Прожилки на шее налились антрацитовой чернотой, кожа лопнула, испуская струйки серого пепла вместо крови. Она мучительно содрогнулась… и затихла навсегда.

Мира в ужасе отпрянула. Перед глазами расползался алый туман, сердце неистово забилось в груди, разливая по венам жидкий огонь.

Две другие девушки на соседних ложах перестали дышать почти одновременно, словно их жизни связывала общая тонкая нить, которую перерезали одним взмахом незримого ножа.

В комнате повисла жуткая, гробовая тишина. Целитель и прислужницы скорбно молчали.

Мира медленно поднялась с колен. Внутри что-то с треском надломилось. Ненависть к безжалостному чудовищу ударила сокрушительной волной, сметая остатки самоконтроля. Она разомкнула губы, выпуская скопившийся в легких воздух. И в следующий миг из ее тела вырвался луч ослепительно белого пламени.

Сила была такой плотности, что пол и стены тут же пошли трещинами. Тяжелые балки падали, поднимая клубы пыли и искр. Огненный столб, закручиваясь в яростный вихрь, ударил в своды зала. Вековые мраморные плиты со скрежетом лопались, превращаясь в крошево. Пламя пробило купол башни, устремляясь высоко в небо, заливая свинцовые тучи слепящим золотым сиянием.

Грохот разрушений нарастал. Отовсюду доносились отчаянные крики и мольбы о спасении. Уцелевшие люди спасались бегством из обваливающегося крыла замка. Мира осталась одна в самом центре учиненного бедствия.

Опустошенная мощным выбросом, она осела на растрескавшийся пол. Ее волосы и одежда покрылись слоем копоти и каменной крошки. Она сидела посреди руин, тяжело дыша. Вокруг догорали обломки деревянной мебели и балок. Пепел медленно кружился в воздухе, ложась на образовавшиеся завалы.

Мирослава отрешенно смотрела перед собой, мысли вяло ворочались в голове. Даже странно, что ни одна каменная глыба не раздавила ее саму… Наверное, так было бы лучше. Без мучений и борьбы…

Она пока не осознавала, что вырвавшийся из нее магический поток, возможно, оборвал сегодня немало жизней и пробился гораздо дальше Пепельных Земель.

Конечно же, она и не могла знать, что именно в этот миг небеса над гиблыми топями в Черном Лесу пронзил ослепительный луч солнечного света.

Пыль еще не успела улечься, когда в проеме разрушенной стены появилась размытая высокая тень. Мира слабо шевельнулась и прищурила слезящиеся глаза, всматриваясь в темный силуэт.

Сквозь едкий серый дым к ней приближался Верховный. Его твердую уверенную поступь она узнала бы даже в кромешной тьме. Так двигается кипящая лава, лавиной сползающая по склону горы, выжигая воздух и сметая все на своем пути.

Кайрос смотрел только на нее, но при этом умудрялся легко лавировать между обломков и разрушений. Облаченный в черные доспехи из драконьей чешуи, с собранным на затылке хвостом и напряженным мрачным лицом, владыка выглядел… смертоносно опасным.

Еще недавно она пришла бы в ужас от одного его взгляда, но после всего увиденного, он вряд ли мог поразить ее чем-то более жестоким. Мира со злостью растерла слезы лоскутом оторванного рукава и задержала дыхание, готовясь к новому столкновению… или, скорее, поражению. Сил на борьбу не осталось – ее ярость испепелила все, оставив внутри только тлеющую золу.

Кайрос миновал последний рубеж, ловко перемахнув через горящие балки и рухнувшие плиты, и остановился в шаге от нее. Мира задрала голову, чтобы видеть лицо своего врага, на котором, как ни странно, не отразилось ни ярости, ни жажды немедленной расправы.

Князь неспешно осмотрелся и, не выдав ни единой эмоции по поводу учиненного хаоса, все-таки удивил… когда вдруг опустился перед ней на корточки. Он все равно оставался намного выше, но по крайней мере не нависал давящей скалой.

– Жива? – Низкий мужской голос прозвучал почти участливо.

Может, другая и купилась бы на его напускную заботу, но Мира слишком хорошо знала, кто перед ней. Чудовище и убийца.

– К сожалению, – сипло прошептала Мира и закашлялась.

Вокруг нее все еще плясали остаточные багровые искры, но внутренний пожар давно угас.

Кайрос шумно выдохнул и, стянув перчатки, раздраженно бросил их рядом с собой. Он был зол. Дико зол. Мира чувствовала его опаляющий гнев по сгустившейся сизой дымке, ощутимой вибрации воздуха и нервно дернувшемся кадыку. Но по какой-то немыслимой причине князь сдерживался, не позволяя себе даже резкого тона.

– Я целый день провел в подземельях, – негромко проговорил он, бросив на нее усталый взор.

Мира растерянно моргнула. О чем он вообще? Она ему ползамка разрушила…

Кайрос усмехнулся, заметив ее недоумение.

– Я укреплял защиту тренировочных залов, чтобы ты ненароком их не разнесла, – терпеливо, как непонятливому ребенку, пояснил он. – А ты и здесь отличилась.

– Это все из-за тебя, – прошипела она. – Я пыталась спасти девушек, которых ты погубил. Они выгорели изнутри и умерли у меня на глазах.

Князь нахмурился, словно не сразу понял, в чем она его обвиняет. Бегло оглядевшись, он, вероятно, узнал, где именно они находятся и для каких целей использовалось разрушенное помещение. По его лицу пробежала мрачная тень, но когда их взгляды снова встретились, она не увидела в его глазах ни капли раскаяния.

– Они были совсем юными, а теперь их обугленные тела погребены под завалами, – Мира тщетно пыталась вызвать в нем хоть какие-то живые эмоции.

– Ты – Аскар, и не могла их спасти, – ровным тоном ответил он. – Убить – да, но не исцелить. Я же говорил, что отмеченные смертные – источник нашей силы. Прикасаясь к ним, мы каждый раз забираем часть их искры. Иногда – отдаем, но ненадолго, чтобы поддержать жизнь. Этому тоже нужно учиться, Дева. Иначе можно отдать слишком много, и тогда человек просто сгорит.

– Ты так же говорил, что не убива…

– Я не собирался убивать, – жестко перебил князь. – Завеса истончается, Стихийные выбросы твоей магии уничтожают прежний уклад сил. И если ты хочешь, чтобы больше никто не пострадал, – укроти свой гнев. Или этот мир не доживет до того, как мы откроем Врата.

– Ты винишь меня? – Она подняла на него глаза, полные жгучей ненависти. – Меня?! В том, что сделал с этими несчастными? Ты – похотливое чудовище, упивающееся своей властью.

– Предложи мне другой вариант, и я больше не дотронусь ни до одной из них, – цинично произнес владыка, ввергнув девушку в молчаливый ступор.

Возможно, этого он и добивался – шокировать настолько, чтобы она наконец заткнулась.

– Твоя кровь выдержит мой жар. Ты рождена для этого огня, так перестань оплакивать пепел. – Протянув руку, владыка стряхнул кусочек тлеющей щепки с растрепанных медных волос и мягко поддел ее подбородок.

Мира потрясенно распахнула глаза. Он говорил страшные вещи, но таким вкрадчивым обволакивающим голосом, что их истинный смысл ускользал. Словно невидимый, вязкий туман лениво проникал в мысли, усмиряя инстинкты один за другим. Мира чувствовала, как ее разум тонет в этой искусственной неге, а тело плавится, точно воск. Горячие мужские пальцы мазнули по девичьей щеке, стирая крупицы каменной пыли.

– Я могу дать тебе все, что ты захочешь…

Наклонившись, он провел носом по ее виску. Крупные ладони опустились на хрупкие подрагивающие плечи, привлекая ближе. Рассудок отчаянно кричал о сопротивлении, но оцепеневшие мышцы отказались повиноваться, и она сама не заметила, как опустила голову на его закованное в броню плечо.

– Сделаю тебя княгиней, – продолжил ласково нашептывать князь. – Посажу рядом с собой на трон. Сотру с лица земли любого, кто посмеет причинить тебе боль.

– Это невозможно, – вяло возразила Мира. – Я никогда тебя не полюблю.

– Любовь – устаревшее понятие смертных, – князь усмехнулся в ее макушку, зарываясь ладонью в густой шелк волос. – Я предлагаю тебе вечность. Я предлагаю тебе целый мир, которым мы будем править вместе.

– Твой мир? – тихо уточнила она, чувствуя, как заплетается язык и тяжелеют веки.

– Мой, – подтвердил он. – Я заберу тебя с собой, Дева.

– Но я не хочу, – подняв голову, возразила Мира, скидывая с себя сонный морок.

– У тебя нет выбора, – жестко ответил князь. – Здесь ты не выживешь.

– Откуда тебе знать, если ты сам не понимаешь, что за сила зародилась во мне? – Девушка резко отстранилась, удивляясь, как вообще угодила в его объятия.

Этому нашлось лишь одно оправдание – Верховный снова наложил на нее свои проклятые чары, убаюкивая лживыми обещаниями.

Но на что он рассчитывал?

Она не поверила не единому слову. Кроме последнего утверждения про отсутствие выбора. Вот это было похоже на истину.

– Я разберусь, не сомневайся, – непреклонно отрезал владыка, выпрямляясь в полный рост. – Нам нужно уходить отсюда, пока что-нибудь не рухнуло на наши головы.

Мира не стала спорить и послушно вскочила на ноги. Удивительно, но короткая передышка на плече князя подействовала на нее как полноценный глубокий сон. Силы потихоньку возвращались в ослабленное тело, магия резвым потоком заструилась по венам. Она чувствовала себя отдохнувшей и готовой к дальнейшей борьбе. Разумеется, с ним… А с кем еще? Других противников она тут не видела.

К тому же оставаться под треснутыми сводами и правда было опасно, а умирать под каменными булыжниками резко расхотелось.

– Мы от этого не умрем, но приятного мало, – ухмыльнулся князь.

– Ты все-таки читаешь мои мысли? – с подозрением прищурилась Мира.

– Они все так же написаны на твоем лице, – парировал он почти той же фразой, что и в прошлый раз, и шагнул к разбитому по краям оконному проему.

– Ты куда? – растерянно спросила она, невольно шагнув следом.

– Проход через замок завален обломками. Мы полетим, Мира, – невозмутимо сообщил князь.

Она даже не успела толком удивиться, как вдруг его спина начала раздаваться вширь. Броня лопнула, лопатки с влажным хрустом разошлись, пропуская огромные кожистые крылья. Когда Верховный обернулся к ней, Мира попятилась, открыв от изумления рот. Больше в нем не изменилось ничего. Ни гигантских размеров, ни когтей, не чешуи, ни жутких костяных рогов. Он не ревел, не изрыгал пламя и выглядел вполне разумным.

– Что это?.. – выдохнула она.

– Я объясню, когда окажемся на месте, – уклончиво обронил владыка и поманил пальцем. – Иди сюда, Дева.

Тяжелые перепонки распахнулись, задевая колонны. Одна из них с грохотом рухнула. Свод опасно затрещал. Глянув наверх, князь резко схватил Миру за руку и дернул к себе… за миг до того, как на то место, где она стояла, рухнул крупный кусок мрамора. За его спиной, точнее крыльями, тоже что-то обрушилось, и Кайрос больше не медлил. Мира испуганно вскрикнула, когда он подхватил ее на руки, а в следующее мгновение они взмыли вверх, пробивая остатки купола.

Сухой горячий ветер ударил в лицо, заставив девушку зажмуриться, но непреодолимое любопытство вынудило распахнуть веки. Крепко прижатая к броне владыки, она парила высоко над миром. Роскошные дворцы князей, скалящиеся клыки скал, лавовые озера и извилистое русло Стеклянки неумолимо отдалялись от нее.

Мира заглянула дальше, за пределы Пепельных Земель. Сердце пугливо дернулось в груди. Она не верила своим глазам, но наведенные иллюзии не светят так ярко.

Далеко на горизонте, там, где смыкалось кольцо Завесы, сквозь плотные вековые тучи пробился ослепительный солнечный луч, озаряя безжизненный Черный Лес торжествующим золотым сиянием.

Гл